У больших мальчиков крошечные сердца

«Надеюсь, твоя поездка не будет долгой. Уже скучаю. Ты оставил майку в которой приехал», - сообщение на экране его телефона. ОТ КАРЛЫ! - Кто там? - хрипит за моей спиной. - Сука, - рычу. Встаю с постели. - Твоя новая девушка, - бросаю в него телефон. Попадаю прямо в грудь. - Эй! - хватается за ушибленное место. - Прежде чем бить посуду, может дашь хоть проснуться? Психованная! - нашаривает телефон, читает сообщение. - Тут ничего такого. - Ты ей соврал? Сказал, что уехал куда-то, а сам со мной? Я типа любовница что ли? - Скорее она, - сверкает глазами, широко улыбаясь. Ему смешно? - Это, по-твоему, смешно, придурок? - бросаюсь в него еще и своим телефоном. - Угомонись! - рявкает. - Мне сниматься еще. Угодишь мне по лицу, и я лишусь контракта! - Похоже, что меня это колышет? - А должно! - присаживается. - Если бы не кино, вряд ли ты бы смогла наслаждаться всеми благами, которые у тебя сейчас есть. - Не поняла... - раскрываю рот. - Ну да. Я бы тебе не помог с новой квартирой, машиной, подработкой в качестве сценариста. - Не было бы тебя, был бы кто-то другой, - жму плечами. - Заткнись! Только не в моей спальне! Не смей говорить, что завела бы кучу ухажеров! - рычит. - Так бы и сделала! Ты в этом городе не единственный богач! - усек? - Иди отсюда. Даже слышать тебя не хочу, - встает на колени, легонько толкает меня. - Приказывай своей любовнице, придурок, - улыбаюсь. Смотрю, как белеют его пальцы, которые он крепко сжимает в кулак. Он ударит меня! - Иди, Холи! - гремит. - Иначе... - замолкает. Он ударит меня сейчас! В секунду в голове проносится картина, как я с разбитым носом отлетаю на стеллажи с книгами. И страх и жалость к себе перерастают в чистый гнев. - Иначе что? - бросаюсь на него. - Ударишь меня? - осыпаю его несильными ударами ладоней. - Изобьешь? - смотрю на него. - Как избивал Джессику? Прикрывайся! Ну же! Защищайся! Или дай сдачи! Ты ведь этого хочешь? - тяжело дышу. Он в секунду вырастает передо мной. Будто раза в два увеличилось его тело. Он крепко прижимает мои руки к моему же телу, словно я вешу каких-то жалких пять фунтов легко отодвигает меня. - Тебе нужно остыть, - совершенно спокойный голос. Май покидает квадрат кровати, и выходит из спальни. И все? Все вот так вот закончится? Ну уж нет! - Ты не можешь просто уйти, - я за ним. - Отстань! - Маттиа! Я сказала тебе, что ты бил Джессику! И тебе плевать? Ты считаешь это нормальным? - Отвали! - резко разворачивается, и со всей силы впечатывает кулак в стену, в миллиметре от моего лица. Уходит. - Ты не можешь так со мной, - иду за ним. – Как ты мог так поступить с Джессикой? - Да она же больная, - отмахивается. - И что? С беспомощными проще? - Ты себя что ли беспомощной назвала? – хмыкает. – Если бы я тебя не успокоил ты бы наверное меня в ничто превратила. - Ты бил ее… - по щекам катятся слезы. - О, Господи! Да не бил я ее! В смысле не периодически, как писали в журналах. Это было однажды, - будто оправдывается. - Не ври мне, - качаю головой. - Не вру. Клянусь. И я этим не горжусь. Мне приходится жить с этим, за это очень стыдно. - Я так не думаю, - вытираю слезы. – Ты не выглядишь, как человек, за спиной которого груз стыда. - Хочешь увидеть это? Одевайся. - Куда? А если я не хочу? - Вчера ты сказала, что поддержишь меня всегда. Собирайся, - кивает. – Все увидишь, - уходит. Мы совсем недолго едем, и останавливаемся около неприметного двухэтажного здания. Таких в Голливуде полно. Внутри очень светло, людей не много. Человек одиннадцать, не больше. Все болтают друг с другом, некоторые узнают Маттиа, здороваются с ним. После десяти минут болтовни, мы заходим в комнату, похожую на гостиную, усаживаемся в удобные кресла. Мужчина в возрасте начинает рассказывать сюжет какого-то фильма. Я не могу уловить сути. И тут я понимаю – это обыкновенная секта! Чего я еще не знала о тебе, любимый? Секта? Ты серьезно? Но, когда говорить начинает женщина, я понимаю, что ошиблась. - Меня зовут Мэтт, и у меня проблемы с управлением гневом. - Привет, Мэтт! – отвечают в один голос. - Я был здесь три месяца назад в последний раз. Посчитал, что больше нет такой необходимости, ведь сейчас у меня есть кто-то, кто дорог мне, и кто лучше чем мой гнев в тысячи раз, - легко улыбается. Я поджимаю губы. Это он обо мне? Я ему дорога. – И когда я с ней, я не сержусь, нет чувства, что гнев охватывает меня. Она меня бесит! Господи, как же она меня бесит каждый день нашего взаимодействия… - смеется и все хохочут в ответ. О! Я люблю тебя, Мэтти! – Но я не хочу ее ударить, не хочу… - глаза тускнеют, и я напрягаюсь. – Но я должен вспоминать, должен вспоминать о том случае, чтобы не допустить повтора. Мы с Джесс познакомились в две тысячи двенадцатом. Встречались полгода и были счастливы, пока я не начал замечать, что она постоянно пьет какие-то таблетки. На все вопросы она отшучивалась, придумывала неправдоподобные истории, в итоге прикрывая их противозачаточными. Я не был против, ведь ребенок мне не был нужен. А после одной вечеринки она стала совсем на себя не похожей: что ни день, то пьянка, скандал, сцена ревности. Сначала я не придавал этому значения – женщины. Позже меня это стало доставать и я начал отвечать ей, пытался успокоить и в итоге мы расходились по разным сторонам ее дома – своего у меня тогда еще не было. Когда скандалы перевалили за сотню в сутки, я решил уйти. О любви и речи не шло, я даже уже не знал, кто эта девушка передо мной, я не знал ее… - хмыкает. Его все внимательно слушают. Мне становится действительно страшно, прижимаю ладони ко рту, ставлю локти на колени. – Она подкараулила меня у съемной квартиры, в которой я жил с братом. Следом за мной плелась девушка – разносчица пиццы. Джесс догнала ее, стащила по лестнице и обвинила в проституции. Я схватил мою бывшую в охапку, и затащил в квартиру. Она колотила меня в грудь, угрожала убить себя, меня, девчонку из пиццерии. Я пытался успокоить ее, но после двадцати пощечин я не выдержал. Ударил по лицу раза три, потом таскал по полу за плечо и оставил в углу, - прикрывает глаза. У меня глаз дергается. Нет! Нет! Нет! Это не он! Не мой Маттиа. Стоп! Я знала! Знала, что он избил девчонку. Спокойно! Я все знала! Я спокойна. – Только на утро, когда за мной пришли копы, оказалось, она еще и настучала на меня, я вспомнил, что грозил уложить ее в ванну и сесть на грудь пока она не перестанет дергаться… Господи Боже! Говорю это и сам себе не верю. Только на очередной встрече с ее адвокатом, я узнал, что у Джесс биполярка с приступами неконтролируемой агрессии на фоне ревности. Она раньше частенько захаживала. То подругу мою запугает, то девушек брата выгонит. Несмотря на то, что она была больна половину своей жизни, задолго до знакомства со мной, я все равно виню в ее болезни себя. Мне кажется, если бы не я – у нее не сорвало бы крышу. - Ты пытался ей помочь хоть когда-то? – голос из зала. - По сей день пытаюсь. Я перечисляю деньги на ее счет, уговариваю ее родителей отправить ее в клинику, оплачиваю реабилитацию, но она всегда сбегает. Врачи сказали, что она не опасна, но сейчас я боюсь, что не смогу защитить женщину, которую люблю, - опускает голову. Которую он что? Второй глаз теперь тоже дергается. Любит? Он меня любит? Я женщина, которую он любит? К чертям Джессику, ее биполярное расстройство и группу. Он меня любит! Любит! Мы сидим до конца заседания группы по управлению гневом. Интересно, как они между собой общаются. Понимают друг друга с полуслова. И никто никого не осуждает, все совершали ошибки, теперь они раскаиваются. Искренне. - Ты едешь не по своей полосе, - бормочу Тео, когда мы возвращаемся из центра. - Что? – дарит мне долисекундный взгляд. - Ты едешь по полосе для автобусов, - киваю. - Я похож на человека, который боится штрафа? – сверкает глазами. - Ты там сказал, что любишь меня, - щипаю себя за кожу на коленке. На фига сказала? - Я постоянно тебе это говорю, - хмыкает. - Да… - киваю, отводя взгляд. Мне показалось, что это было настоящее признание. Признание далеко не в дружеской любви. - Только Масо знает про группу. Теперь Масо и ты. - Можешь не продолжать. Я поняла, что не должна никому рассказывать, -сжимаю пальцы. – Чтобы ты там не имел в виду, когда сказал, что любишь… Я тоже тебя люблю, - киваю. Бросает в жар. Я призналась в тех самых чувствах. Настоящих. Не совсем дружеских. Он широко улыбается мне, крепко сжимает мою ладонь. И мне этого достаточно. Он сказал это. Он меня любит. Это то, что он имел в виду.