У больших мальчиков крошечные сердца

- Мисс, вам сюда нельзя. Паб закрыт, - тормозит меня администратор. - Я журналист. Пишу о Маттиа Нери. - Как вас зовут? Может он внес вас в списки? - Холи О’Доннелл, - киваю. - Эмм… Нет. Хотя, да. Вы в списке. Проходите, - пропускает меня. – Только соблюдайте тишину. - Мэм, есть, мэм, - киваю. Прохожу в паб, вижу Маттиа в образе. - Ты же говорил, что не трогал ее! Прости, брат! – кричит другой и стреляет в Маттиа. - Нет! – взвизгиваю я. - Снято! – тяжко выдыхает режиссер. – Еще дубль. - Твою мать! – рычит кто-то. Я быстро закрываю рот ладонями. О, Господи! - Холи? – подходит Тео. - Прости! Прости, я так испугалась! – качаю головой. - Это же кино. Ты помнишь? - Да! Конечно, да! Все я помню. Не ожидала. Просто не ожидала, - качаю головой. - Май! Успокой свою спутницу, - рычит режиссер. - Эй! Девочка никогда не видела ничего подобного. Просто в восторге, - заступается за меня итальянец. - Простите, сэр, - опускаю глаза. - Прелестна! Дитя! – мужчина поднимает мою голову за подбородок. – Невинность! Ну-ка! Прекрати притворяться! – приказывает. Смотрю на него своим обычным взглядом, которым смотрю на мужчин старше. – Вот так! Я в шоке! – уходит. - Я тоже в шоке, - шепчу Маттео. – Он больной? - Он маэстро, дорогая, - добавляет в конце это жуткое обращение. – Мы снимаем самый конец. Дай мне пару минут, - чмокает меня в висок, возвращается за стойку. - Сцена убийства Валерио. Студенческий бар. Начинаем со слов «Скажи мне, брат», - командует режиссер. – Мисс, - оборачивается, сверлит меня взглядом. – На самом деле, Маттиа никто не убивает. Это кино. Понарошку, понимаешь? – иронизирует. Вот говнюк! - Я не издам ни звука, маэстро, - бормочу. Молча смотрю на семь неудачных дублей. Но спустя три часа удачный все-таки выходит, и мы, наконец, покидаем съемочную площадку. Всю дорогу до отеля, а это одиннадцать минут с полным сопровождением папарацци, Маттео смеется над моим испугом. Я в этом ничего веселого не вижу. - Испугалась, и что с того? – фыркаю. - Ну, это ведь понарошку, - сжимает мой локоть. - Я взвизгнула только потому, что это было неожиданно. Ты не говорил, что тебя там будут убивать. - Валерио на самом деле жив. Все эти странные сцены происходят в голове у главного героя. Он одержимый, - объясняет. – Только никому не говори, что я рассказал тебе. Съемки окончены, но мне нельзя посвящать хоть кого-то, - улыбается. - Никому, - качаю головой. – Никогда. - Прошу, - итальянец пропускает меня в холл отеля. – Холи О’Доннелл, снимите бронь. - Доброго вечера, мистер Нери, - кивает администратор. – Вот, распишитесь, - двигает мне книгу регистрации, указывает на мою фамилию. - О! Да! Это я, - улыбаюсь. Ставлю свою подпись. Замечаю стоимость номера. Полторы тысячи за ночь? Твою мать, вы издеваетесь? Но платить придется. – Вы принимаете чеки? – тру лоб пальцами. - Да, но ваш номер уже оплачен. Хотите получить дополнительные услуги? - Оплачен? – бормочу. - Не благодари, - шепчет рядом Маттиа. А! Точно. И почему я удивилась? - И не собиралась, - поворачиваюсь к нему. Шагаю к лестнице. – Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу быть должной, и все равно заплатил. А еще ты знаешь, что берегу каждый цент, но выбрал самый дорогой номер! – поднимаемся по ступеням. - Остались только дорогие. Ты предпочла бы делить номер со мной? - Предпочла бы! – злюсь. – Лучше разделила бы плату за него с тобой, чем отдала полторы тысячи за отдельный. - Ты ничего мне не должна. Я не смогу потребовать с тебя этих денег. - Маттео! Я не… - Да, да! Знаю! Ты не шлюха, которая спит за еду и за номер в отеле! Ты уже говорила! Но теперь спать со мной, действительно не придется! Все еще хочешь разделить оплату? - Да, хочу! – скриплю зубами. - Ну, хорошо. Пойдем, - хватает меня за руку, спускаемся обратно вниз. Маттиа отказывается от номера, и ему возвращают деньги. - О, Господи! Что здесь произошло? Тебя ограбили? – осматриваю жуткий беспорядок в номере. - Меня не грабили, - отмахивается. – Я не помешан на чистоте, - быстро поднимает с пола свои вещи, очищает кровать от одежды. – Я пытался сложить их в чемодан, но у меня не хватило терпения и времени. Сюда меня собирала Дафна… - Дафна! Точно! – накрываю глаза ладонью. – Я совсем о ней забыла! Нужно вернуть обратно тот номер. - Расслабься, - отмахивается. – Наши отношения не выдержали проверку расстоянием. - Куда она уехала? - Никуда, это я уехал. Сюда. - Что? До Лос-Анджелеса пять часов на машине! – раскрываю глаза. - Ну… Видимо ее приятель посчитал, что я на Аляске, - улыбается. - Шлюха, - прыскаю. Как можно изменить тебе? Как? Ты ведь самый красивый мужчина на всем белом свете! Какая же она идиотка, раз переспала с другим. - Я могу ее понять. Я полностью растворяюсь в отношениях, становлюсь дико скучным, полностью посвящаю себя девушке. Хорошо, что у нас с тобой ничего не вышло. Я бы постоянно лип к тебе, названивал, как одержимый строчил бы тебе смс. Что ты делаешь? Ты скучаешь? А я вот скучаю. И не давал бы тебе по ночам спать, а утром не выпускал из постели. И ты бы забыла, как выглядят твои друзья, потому что целыми сутками видела бы мое лицо с блаженным выражением, - смеется. Я мечтаю о нас! Нас двоих! Вот таких. Не покидающих квадрат кровати, постоянно облизывающих друг друга в сладостной любви. - Ты прав, - улыбаюсь. – Звучит жутко, - наигранно вздрагиваю. – Я рассталась с Риком, потому что его стало слишком много в моей жизни, и он стал слишком влюбленным, слишком мягким. - Кто такой Рик? - Мой бывший. - Хочу знать, - садится в кресло напротив меня. - Тут и знать нечего. Ему двадцать два. Он еще учится в колледже, играет за университетскую команду по футболу. Когда мы встретились, он был невероятно крутым, дерзким, импульсивным. Но… Слишком быстро влюбился в меня, и превратился… Ну, вот в такого, в какого превращаешься ты, когда в отношениях. - И ты не смогла этого терпеть? - Не смогла, - качаю головой. – У меня есть только я. Я одна в своей квартире и в своей постели. Ты знаешь, как тесно в постели с еще одним человеком? - Да! Да! Ты чертовски права! Ведь очень тесно, - смеется. – Почему к этому так быстро привыкаешь? - Не знаю, - жму плечами. – Я не привыкла. - Как долго ты спала с ним? - Эмм… Полгода, - честно отвечаю. - Не привыкла к тесноте кровати за полгода? - А! Ты об этом? – киваю. – В кровати всего неделю. - Значит, не приемлешь серьезных отношений? Почему? - У меня никогда не было серьезных, и все было хорошо. Следовательно – для счастья мне не нужен мужчина, - хмыкаю. - Это плохо. Ты женщина. У тебя должен быть муж, и должны быть дети. - Ты прямо как мой папа, - улыбаюсь. – Он тоже говорил, что у меня должен быть муж. И дети тоже. Обязательно. Думаю, он просто очень хотел внуков. Знаешь, у меня такой папа, который сразу дедушка, - улыбаюсь. Тоска заставляет сжиматься мое сердце. Папочка… Мамочка… Люси… - Я бы подарила им с мамой внуков, но пока строю карьеру и семья меня не интересует, - качаю головой. - Тебе двадцать девять. Уже пора, - наклоняет голову. - А тебе тридцать восемь, и ты только что расстался с девушкой, которая могла родить тебе, - парирую. - Я бы не хотел, чтобы она родила мне наследников. Любимые дети рождаются от любимых женщин. Она таковой не являлась - просто девчонка. - Просто девчонка… Как она выглядит? Какая она? Мать твоего ребенка. - Она понимает меня. Принимает со всеми недостатками, рада достоинствам. Она любит меня, а я ее. Ей не важно сколько у меня денег, ей плевать на расстояние и прочие отвлекающие факторы. Она свободно рассуждает на любые темы. Эмм… Обязательно вкусно готовит и большая выдумщица. - Надеюсь, ты найдешь такую, - хлопаю его по ладони. Встаю. – Я переоденусь. Пойдем, поужинаем? - Пойдем, - кивает Маттиа. – Нейтан устраивает ужин в честь окончания съемок. - Нейтан? Этого придурка зовут Нейтан? - Он художник, Холи. Не придурок. Разве что чуть-чуть, - улыбается. - Это званый ужин? Платья в пол, шляпки с перьями и дорогие кабриолеты? - Скорее джинсы, толстовки и барбекю на пляже. Мы же в городе студенчества, - улыбается. – Через час за нами заедет автобус. - Автобус? – удивляюсь. – Ну, точно как во времена учебы, - киваю. Я с радостью съезжу на пляж, выпью, станцую что-то безумное, а потом разделю с тобой единственную кровать в этом номере!