У больших мальчиков крошечные сердца

Я люблю пляжи. Всегда любила. В Анахайм дом родителей находился на пляже. Они и сейчас там живут. Я не живу там… Вот только пляжи Малибу я совсем не люблю. Слишком грязный песок, особенно холодный океан и слишком пафосные серферы. - Держи, - Маттиа ставит на стол передо мной стакан с пивом и тарелку с парой небольших бургеров, садится рядом. - Хайнекен? – тычу на красный пластик. - Хайнекена нет. Это Будвайзер. - Тоже не плохо, - улыбаюсь. – Слонче, - поднимаю стакан. - Слонче, О’Доннелл! – улыбается, делает глоток. - Ты был великолепен сегодня. Почему главную роль отдали придурку который лажал дубль за дублем? – смотрю на него. - Опять этот разговор о главной роли? Отвали, - улыбается. - И все же? – поднимаю бровь. - Эта роль не для меня. - А роль бармена в студенческом пабе для тебя? Ты ведь способен на большее! - Роль бармена? Не знаю, - жмет плечами. – Мне было весело. - Весело? Ты ради веселья в этом бизнесе? - Да, Холи! Да! – злится. - Ну и довольствуйся вторыми планами! – фыркаю. - Это не твое дело, - строго шипит. - Да. Знаю, - опускаю голову. И что? Это все? Ну уж нет! – Я, - тычу пальцем в свою грудь. – На правах твоего друга, говорю, что второстепенные роли не для тебя. Ты достоин большего! И ты можешь получить главную роль, такую, какая у тебя уже была. Но ты ленишься. Или причина не в лени? – сверлю его взглядом. - Коллеги! – громкий голос режиссера Нейтана. – Друзья! Родные мои. Любимые! - Слава Святому Франциску! – радостно выдыхает Маттиа. Я все равно не оставлю эту тему. Не забуду об этом. Нейтан долго благодарит команду, каждого актера в отдельности. Говорит, что Маттиа зря отказался от предложенной ранее роли – главного героя-психа. Но тем не менее отмечает великолепную игру молодого австралийца, прочит ему большое будущее. Маттиа, мне, конечно, очень нравится, я даже влюблена, но моя натура шлюшки, западающей на малолеток, заставляет посылать флюиды молодому актеру. - Тебе помочь? – слышу его смешной, еле уловимый акцент за моей спиной. - Да, спасибо, - оборачиваюсь. Я именно этого и ожидала! – Никак не могу разобраться с этим краном, - улыбаюсь. Конечно же вру. - Все просто, - кивает он, забирает стакан из моих рук и наливает алкоголь. – Дастин. - Да. Я знаю, - киваю. – Холи. Очень приятно. - Это же ты сегодня испортила хороший дубль? - Да, извини, совсем забыла, что я на съемках. - Ты с Нери, да? - Да, - киваю. - Вы вместе? - Нет! – отмахиваюсь. – Нет! Совсем нет! Мы друзья. Просто друзья. - Пройдемся? – кивает на мокрую полоску песка, облизываемую океаном. - Давай, - конечно же, я соглашаюсь. – Только возьму… - Донни, поехали, такси ждет, - горячая ладонь Маттиа зажимает мое запястье. - Куда? – свожу брови. - Как куда? В отель. Нужно выспаться, завтра в путь. - Но мы с Дастином собирались… - Да? – смотрит мне в глаза. – У! Холи! Какая ты пьяная, - он обеспокоен. - Что? – он в своем уме? – Ты с ума сошел? Я выпила пару стаканов. Я не пьяная! - Ты всегда так говоришь. Она всегда так говорит, - поворачивается к Дастину. – Я отвезу ее в отель, пока ее не начало тошнить. Пойдем, - тащит меня за собой. Сукин сын! Что на тебя нашло? Если ты не обращаешь на меня внимания, то мне нужно обратить на кого-то свое! Убью! Убью тебя! Я молчу по дороге в отель. Вжавшись в дверь, разглядываю свои колени. Давненько я не была так сердита на мужчину. Хочу просто стянуть его лицо с головы! - Донни, - улыбается Маттиа. - Отвали от меня, - рычу. - Ну прости. Не мог позволить тебе переспать с ним. - Не собиралась я с ним спать! – рявкаю. – Сегодня. Какого черта ты вообще влез? Знаешь что? Ты не можешь говорить мне с кем спать, а с кем нет! - Вообще-то могу. На правах твоего друга. - Ты совсем недавно им стал, так что не беги впереди паровоза, ладно? – сжимаю кулаки. - Холи, у него герпес, - шепчет. - Что? – раскрываю глаза. - Да. Герпес. Я случайно услышал, как он разговаривает с врачом по телефону. Не мог же позволить тебе заразиться, - улыбается, некрепко сжимает мою ладонь. - Вот блин! – вскрикиваю. – Маленький говнюк! – морщусь. – Мэтти! Он налил мне пива! – вспоминаю. - И что? – итальянец пытается меня понять. - Он меня заразил! - Он что ли член окунул в твой стакан? - Ты дурак! – киваю. - Вот и не говори глупостей, - строго произносит. – Через стакан нельзя заразиться. - Чего ты орешь на меня? – раскрываю глаза. - Ненавижу, когда люди тупят. Как ты сейчас. Это раздражает, поняла? - Отвали, - фыркаю. - Скажи, что поняла меня и никогда не повторяй ничего подобного! - Поняла, и пошел ты к черту! – выхожу из такси, громко хлопая дверью. Быстро семеню в отель. Тычу на кнопку лифта. Мне лень подниматься на третий этаж пешком. - Незачем строить из себя истеричку! - Отчего же? – хмыкаю. – Твоя бывшая истеричка! - Поэтому я и расстался с ней! - Ну так мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты пугал меня расставанием! – входим в лифт. - Это не повод… - Все, замолчи! – рявкаю. Маттиа произносит что-то на итальянском и замолкает. Мне наплевать, как он там меня обозвал. Пусть просто заткнется и спокойно ляжет спать. Пару минут принимаю душ, переодеваюсь, укладываюсь в кровать. Минут десять спустя Маттиа тоже ложится. - Чего ты улегся тут? – бормочу. - Спать больше негде, - слышу, что улыбается. - Диван. - Во-первых, он крошечный, во-вторых, ты охренела? Это вообще-то мой номер, а ты мой гость. - Нужно было взять другой, - рычу. - Вали! Прямо сейчас! - Хрен тебе! Понял? Останусь тут. В наказание за то, что не позволил мне остаться с Дастином! - Неужели так сложно просто поблагодарить меня? – дышит мне в затылок. - Спасибо! – фыркаю. - Вот и отлично! - Я хочу тебя убить сейчас, - шепчу. - Я не маленький. Так просто не получится, - шепчет в ответ. - Задушу тебя ночью подушкой. - Я не буду спать. - Опою снотворным до передоза. - Откуда такие страсти? - Я пробовала себя почти во всех сферах журналистики. В Чикаго присутствовала на судебных заседаниях – жуть, - вздрагиваю. Маттиа, обнимает меня одной рукой. - Не мерзни. Я в Чикаго как-то месяца два жил. Искал город для себя. Понял, что ледяной ветер – не мое, - улыбается. - А я ходила на набережную Мичигана встречать рассвет. Садилась на обледенелую скамейку и ждала когда взойдет солнце. Сжимала в руках пластиковую бутылочку с бренди и смотрела, как корка льда на озере становится розовой. Я была романтиком тогда, - улыбаюсь. - Никогда бы не подумал, - качает головой, быстро целует меня в макушку. - А я, знаешь, ненавидел этот холод. Но розовый лед, признаюсь, был очень красивым. Я тоже его видел. Каждое утро. - Эй! Возьми подушку из шкафа, - приподнимаюсь, замечая, что у Маттиа ее нет. - Нет! Ненавижу подушки! Никогда не спал на них, и не собираюсь начинать. Ложись, - давит ладонью мне на голову, укладывая обратно. Вот чудной. - Почему именно Лос-Анджелес? Почему не Бостон, Нью-Йорк или Сиэтл? - Потому что здесь снимают фильмы, платят реальные деньги и западают белые цыпочки, - хмыкает. - Юбочник, - прижимаю одеяло к его груди. - Нет, Донни, я, наверное, последний однолюб и приверженец моногамии в Голливуде. - Приверженец моногамии? С твоим-то послужным списком? – раскрываю глаза. – Скольких актрис и моделей ты перетрахал? - Я просто не встретил ту, которую полюбил бы, - зевает. Ты мог бы любить меня, например. Если бы не решил, что лучше нам быть друзьями. - Может, в ворохе шлюх и однодневок ты не разглядел ту самую? – кусаю губу. Меня, например. - Нет, Холи. Ту самую видно сразу, - улыбается. - Спокойной ночи, - опускаю голову, прижимаясь лбом к его груди. - Разговор окончен? Ну, ладно, - жмет плечами. – Спокойной. Пытаюсь поскорее уснуть, только бы не думать, насколько я плоха. Насколько я не в его вкусе. Настолько не в его, что он может прижимать меня полуголую к себе в ночи этого по-королевски прекрасного номера и не пытаться, черт, хотя бы запустить ладонь в мои трусики! И мне еще никогда не было так сложно сдерживать себя. Я чувствую его запах, приятно-горячую кожу его тела, представляю расположение пресловутых сексуальных родинок, слышу, как он немного неспокойно дышит, открывает рот, глотает. А! Я сейчас на стенку влезу! Двигаюсь, чтобы отвернуться, но утыкаюсь носом в его шею, и Май подтягивает меня к себе, прижимая за талию. Я предательски громко выдыхаю. Больше было похоже на стон. Черт! Какая же я слабачка!