У больших мальчиков крошечные сердца

Утро выдается немного неловким. Окончательно проснувшись, понимаю, что Май обнимает меня обеими руками, его ладони на моей груди, а в бедро упирается «утро». Пытаюсь сбежать в ванную, но не так-то просто вырваться из цепких объятий. - Отпусти меня, - ворчу, выпрыгивая из постели. Вот же осьминог! Долго чищу зубы. Не хочу, чтобы Маттиа думал, что от меня может пахнуть чем-то неприятным. Переодеваюсь, замечаю на левой груди три круглых синяка – слишком сильно сжимал… Итальянец уже одет, пытается сложить вещи в чемодан. Просто комкает их и пихает внутрь. - Так не уместятся, - качаю головой. - Я стараюсь! – рявкает. – Доброго утра. - Доброго, - киваю. – Иди умывайся, я быстро сложу твои вещи и поедем в ЛА. Мне на работу завтра. Нельзя опаздывать. - Вот. Тут джинсы… Еще рубашки и футболки, куртка… - Иди, Май! – отталкиваю его. Все мужчины, как дети! Его чемодан готов за две минуты. Он просит научить меня порядку, а я его, в свою очередь, готовить. - Убавь немного, - просит. Я кручу колесико звука, становится тише. - Эй! Ты проехал развилку! – замечаю. - Мы едем в Пало Альто, - улыбается Маттиа. Что? - Какого черта? Нафига в Пало Альто? - Заберем Масо и Офелию из аэропорта. Он попросил. - Твою мать! – выдыхаю. Еще час до Пало Альто и шесть часов на дорогу в Лос-Анджелес. – Лучше бы я уехала вчера, на автобусе, - жалею. - В багажнике машина времени. Полезай туда и возвращайся во вчера, - нервничает, повышая голос. - Эй, прекрати! Сколько можно? – смотрю на него. – Чего ты орешь на меня? На меня никто никогда не орал! Ни один мужчина не позволял себе такого! - Ну, поздравляю с первым разом! – грубит. Молча сжимаю зубы. Я женщина, я мудрее! Я прекращу это. Складываю руки на груди, пялюсь в окно. Я сейчас успокоюсь. Сейчас успокоюсь, забуду. – Донни. - Отвали, - кусаю губу. - Ну, прости меня. Иногда заносит. - Что-то частенько тебя со мной заносит, Мэтт! Про управление гневом слышал? – смотрю на него. - Все. Я виноват. Понял. Прости меня. Постараюсь себя контролировать, - улыбается, сжимает мою ладонь, трижды проводит по ней большим пальцем. - Где был Масо? – перевожу тему. - На Лаосе. Три месяца. - А кто такая Офелия? - Его девушка. - Надеюсь, она нормальная. Шесть часов в одной машине, как никак, - раскрываю глаза. - Я бы с радостью сказал, что она нормальная, но это далеко не так, - прыскает. – Поверь, таких сук ты в своей жизни не встречала, - качает головой. - Многие парни любят стерв, - жму плечами. - Между стервой и сукой есть грань. Толстая такая. И мой брат запал на ту, которая совсем без башки. - Я ревную, - бормочу. - Ревнуй. Чуть позже твои чувства сменятся. Сначала будет недоумение, потом долго противно, а к пригороду Анджелеса ты будешь ее ненавидеть. - Обнадеживающе, - киваю. - Она идиотка, клянусь, - кивает. - Спасибо за своевременное сообщение, - развожу руками. - Ладно. Я с тобой, Масо тоже здесь. Мы ликвидируем ее, - быстро прижимает мою голову к своему подбородку, целует меня в макушку. Отталкиваю его. Вот дурак! Масо крепко обнимает меня. Говорит, что скучал. И я, кажется, тысячу лет его не видела. Он такой красивый! Прямо как брат. - Офелия, это Холи, Холи, это Офелия, - представляет нас младший брат. - Очень приятно, - улыбаюсь девушке. - Да? А до этого неприятно было? - Что, прости? – морщусь. - Я не… - Понятно! – выставляет ладонь прямо перед моим лицом. – Пойдем, - тащит Масо за собой. Они садятся в машину. - Идиотка? – смотрю на Маттиа. - Ага, - кивает он. - Слишком мягкое определение ее личности, - кручу пальцем у виска. Он широко улыбается. - Святой Франциск, помоги нам и вразуми моего брата! – поднимает голову. Я люблю тебя! - Поехали, - киваю. Усаживаюсь в машину, Маттиа заводит мотор, начинаем движение. Спустя двадцать минут в салоне раздается такой звук, будто там снимают жесткое порно. Май включает какой-то фильм сзади, а мне протягивает наушник с играющими в нем Depeche Mode. Меня хватает на три часа. И то я ерзаю на своем сиденье. Нужно лечь спать. Немного откину сиденье, закрою глаза и постараюсь заснуть. Так и делаю. Но через полчаса мне в спину, а вернее в спинку сиденья начинают прилетать ритмичные удары. Тут не уснешь. - Я мешаю кому-то? – повышаю голос. - Всем! – противный голос Офелии. - Закрой рот! – приказывает Масо. - Конкретно ты, психованная героиня шекспировской драмы, можешь идти пешком, - бросаю. Маттиа молча смотрит на меня, улыбается. - Ты откуда такая? – просовывает голову меж сидений Офелия. - С централа, сиди не дергайся, - произношу с испанским акцентом, в придачу шмыгаю носом. - К черту. Я спать! – фыркает Офелия. Маттиа вскидывает руки к небу. - Спасибо, - шепчет одними губами. Киваю ему, беру его солнечные очки с панели, двигаю их по переносице отворачиваюсь к окну. Делаю вид, что пытаюсь заснуть, а саму просто на части распирает гордость за саму себя. Я успокоила истеричную Офелию! Май доволен мной. Наверняка эта наша словесная перепалка возбудила его. Уже представил, как мы деремся голые в белом шоколаде. Через двадцать минут в салоне становится совсем тихо – Масо тоже уснул. Чуть слышно играет джаз – местная радиостанция. Я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от какого-то непонятного жужжания, открываю глаза. - От одного виноградника к другому. Вся жизнь старого итальянца. Си! Си! Ровным счетом вся жизнь, - тихонько поет Маттиа. Улыбаюсь. – Сколько лет отсчитал Бартолло, столько куплетов в песне. Си! Си! Ровно семьдесят. - Серьезно? Целых семьдесят? – шепчу. - Семьдесят, - кивает. – Разбудил? - Нет. Я плохо сплю в дороге. Это счастье, что я проспала хоть сорок минут. В детстве, в машине постоянно укачивало. Я или засыпала, или меня тошнило. Второе было чаще всего. Папа боялся, как я буду ездить за рулем. Но со временем это прошло, выросла, - жму плечами. – Боюсь, как бы моим детям эта особенность не передалась. - Детям, - хмыкает Маттиа. – Ты когда их рожать собралась? Скоро тридцать, - констатирует. Ну, вот какая тебе разница? - Трахни меня, - смотрю на него. – Так, чтобы я сразу залетела. - Почту за честь, но ты не умеешь готовить, - улыбается. Припоминаю наш вчерашний разговор. - Ты умеешь. Тем более я сама буду его едой некоторое время. - Вот черт! Я немного возбудился, - выдыхает. Я тихонько смеюсь. - Держите себя в штанах, шеф Маттиа! – провожу ладонью по его плечу. Снова поворачиваюсь к окну, пялюсь на океан. - Вы спите вместе, да? – противный голос Офелии. Я морщусь. - Да. Прямо сейчас, - закатываю глаза. - У меня огромный, Фел. Дотягиваюсь прямо так, - отвечает Маттиа. - Ваш сарказм не уместен. Могли быть повежливее. - Ну, прости нас, - поворачиваюсь к ней, улыбаюсь. - Да пошли вы! – фыркает она и замолкает до самого города. Мэтти крепко обнимает меня на прощание, благодарит за выходные и надеется, что не испортил мои. Конечно, ничего он не испортил! Только украсил. И эта ночь, в которой я прижималась к нему всем телом будто к спасительной двери от каюты Титаника, останется в моей памяти навсегда.