Статус вивенди, или С жопой по жизни

При выходе на арену Сина остановила та самая старуха, что рассуждала о ценности анусов у младших и полной неинтересности их лиц. — Ты, мальчик, можешь при схватках не присутствовать. Младшие супруги… — Я пойду с Дэнимом, госпожа Оливия. С вашего позволения. Старуха кивнула и отступила в сторону. Ристалище встретило их сухим жаром пустыни. Дэн удивился, поднял голову и увидел в высоте мерцание силового поля. Понятно, искусственный климат. Видимо, именно тот, который привычен для жителей южных земель клана Ритен-Хартигаль. Трибуны, где сидели зрители, были скрыты широкими тентами. Саму арену заливало солнце. Плохо. Дэн прищурился, привыкая — пока что глазам было слишком ярко. Первым его противником стал тот самый субъект, которого он пнул в зад, пробираясь к возвышению, где в самом начале церемонии стояла Лукреция. Этого Дэним победил легко. Второй оказался куда более опытным соперником, но и с ним Дэн справился без особых потерь, только-только войдя во вкус сражения и лишь пару раз несерьезно получив по морде. Третий — тот, которому Дэн оттоптал руку, пылал злобой. Дэним раззадорил его еще больше издевками и после вырубил одним точным ударом. А вот с четвертым… С четвертым пришлось повозиться. Вот судьба — индейка. Нет бы, чтобы этот, наиболее сильный противник был первым или вторым, когда Дэн еще даже не запыхался! Но — увы. Впрочем, к этому уже давно надо было привыкнуть — всегда ведь получалось именно так. «Самое говно — на закуску», — любил говорить Рис Сидоров в пору своего капральства, и всякий раз с ним приходилось соглашаться. Вспомнив это, Дэн рассмеялся, чем несказанно удивил соперника, а после, воспользовавшись этой заминкой, все-таки отправил в нокаут и его. После четвертого, самого тяжелого поединка Дэним еле стоял на ногах. Но то, как сияли глаза Сина, значило для него куда больше, чем собственное самочувствие. Да и удовлетворение на лице Лукреции оказалось для Дэна неожиданно приятным. Бракосочетание, которое состоялось сразу после того, как члены Совета клана и сами молодожены покинули арену, прошло, в отличие от сражения, быстро и, как показалось Дэну, совсем не статусно. Сам он — с разбитой мордой, удачно скрытой чадрой, и ссаженными костяшками на кулаках, стоял по правую руку от Лукреции, Син — по левую. После гости отправились за накрытые столы, а свежеиспеченных мужей госпожи Лукреции увели в купальни — отдохнуть и подготовиться к первой брачной ночи. Дэну зверски хотелось есть, но их с Сином лишь напоили. Два шустрых рыжеволосых юноши, похожих друг на друга, как две горошины из одного стручка, который, как видно, особенно полюбило местное оранжевое светило, поднесли каждому из них по высокому бокалу с темным ароматным вином, приправленным какими-то травами. Выпив его, Дэн неожиданно расслабился настолько, что в ванной даже начал задремывать. Как ни крути, а усталость сказывалась. Причем это было не столько физическое утомление от сражения, сколько следствие нервных переживаний до него. Юноши суетились вокруг. Сначала терли мочалками, потом, уже на специальной лежанке, умащивали кожу ароматными маслами. Этот мягкий массаж расслабил еще больше. Дэн почти спал, когда вдруг понял, что юноши-прислужники прицельно занялись его анусом. Сначала они уложили его вялое, послушное тело на бок и заставили принять в себя изрядную порцию воды, которую влили в него при помощи ведерной клизмы. Рядом, на соседней лежанке тихонько постанывал Син, которому промывание кишечника не нравилось никогда. А потому Дэн не настаивал на этой процедуре. Ему она казалась совершенно ненужной. Мальчик для него и так всегда был идеальным. И вообще — хочешь кого-то трахать в зад, смирись с тем, что основное назначение этого отверстия все же состоит несколько в другом. Тем не менее Дэн все же понимал, почему это малоприятное действо проводится в отношении его мальчика в данный момент — все-таки первая брачная ночь. Мелкого готовили к сексу с ним самим, как со старшим супругом. Но с какой целью то же самое делается с его собственной задницей? После клизмы и нескольких унизительных минут на золоченом унитазе, которые, впрочем, так и не сумели толком разбудить Дэна, он снова оказался на кушетке, где один из юношей-прислужников (второй занимался Сином) обильно смазал вход в его тело и даже как-то промассировал его. «Зачем?» — как-то медленно и вяло думал Дэн. Ему что, предстоит наконец-то познать «радости» секса с мужчиной в пассивной роли? Но с кем? С Сином? Тогда он, наверно, согласен. Да. Почему нет? Или речь пойдет о других младших мужьях Лукреции? Так вроде всем младшим членом для исполнения мужской роли в сексе пользоваться категорически запрещено… «Ладно… — думал Дэн, вновь задремывая. — Посмотрим… Чего загадывать? Силой заставлять ведь, наверно, никто не будет… Наверно… Никто…» Мысли в его голове стали совсем тягучими. Юноши-прислужники смотрели на него и хихикали. Дэним улыбнулся им в ответ. Забавные такие, рыженькие… И что-то снова дают пить. Очень кстати. Дэн глотнул обжигающе холодную жидкость и вскоре почувствовал, что его тело бодрó, а местами даже и веселó. В отличие от головы, которая по-прежнему была словно ватой обложена. Лукреция, закутанная в широкий белый халат, ждала их в спальне. Юноши-рыжики ввели Дэна и Сина внутрь и направили непосредственно к ложу. Госпожа, поигрывая кончиком своей длинной темной косы, смотрела на их наготу благосклонно. Син смущался, краснел и все время норовил спрятаться Дэниму за спину. Дэну тоже было неловко, тем более что его член, который начал неконтролируемо наливаться силой еще в купальне, теперь полностью поднялся и гордо торчал из темной поросли у него в паху. Близнецы-прислужники, которые почему-то так и не ушли из спальни, косились на его естество, шушукались и по-прежнему мило хихикали. — Мой старший муж, вижу в тебе появилось достаточно сил для того, чтобы исполнить свой супружеский долг. Дэн усмехнулся криво и кивнул, подтверждая и без того очевидное. Он плохо понимал, что с ним происходит. Проплыла неторопливой рыбой мысль о том, что рыжики что-то подмешали ему в вино, но смысла в подобном действии он не увидел, да и чего было теперь переживать по этому поводу, раз все, что могло произойти, уже свершилось? — Тогда приступай, — Лукреция кивнула в сторону постели. — Син, подойди ко мне. Май и Лей — на кровать. Юные прислужники тут же повиновались, встав на четвереньки и прогнувшись в спинах, чтобы их ладные задики выставились вверх, максимально раскрывая доступ к анусам, затычек в которых уже не было. Дэним смотрел удивленно. Лукреция рассмеялась — как показалось Дэну, достаточно зло. — Великолепные дырки, не правда ли? Такие, как и должны быть у младших мужей. Сочные, растянутые. Я приказала Маю и Лею хорошо подготовить себя к тому, чтобы без проблем принять твой член. Так что действуй. Чтобы наш брак свершился полностью, твоя сперма, Дэним Константин, должна окропить нутро каждого из младших. — Младших? Это мои… младшие? — Так вы, что же, в купальнях даже не познакомились? Ну… Это поправимо. Это Май, — Лукреция указала на правый задик. — Он мастерски умеет делать глубокий минет. Это его брат, Лей, — Лукреция кивнула на вторую, точно такую же круглую и упругую жопку. — Он любит чистить ртом члены и анусы после того, как в них пролилась сперма. Я специально приучала его к этому… — Я… Я бы предпочел смотреть им в лица во время… знакомства. Лукреция пожала плечами и приглашающе взмахнула рукой, отворачиваясь и демонстрируя свое то ли показное, то ли истинное равнодушие. «Сука», — подумал Дэн и повернулся к близнецам. — Май, Лей, прошу вас, давайте познакомимся по-человечески… То есть нормально, — поправился Дэним. Рыжики замерли, Лукреция молчала, Дэн ждал. — Что ж вы… — Лукреция плотнее закуталась в свой халат. — Повинуйтесь своему… старшему. Мальчики резво соскочили с кровати и повернулись к Дэну. — Вы хорошенькие, — сказал он, испытывая неловкость. — Жаль, что я не знал о вашем… статусе там, в купальне. Я бы… отнесся к вам иначе. — Ты нас ничем не обидел и был вежлив… — А мог быть ласковым, — Дэн тряхнул головой, пытаясь хоть немного прогнать из мыслей заторможенность. — Но у нас все впереди. Меня зовут Дэним. Это Син. Теперь он тоже член нашей большой семьи. Надеюсь, вы скажете нам обоим: «Добро пожаловать!» Мальчики кивнули, повторили фразу за Дэном и разулыбались, стреляя глазками то в сторону хмурой Лукреции, то на своего нового старшего. Дэним замер, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь сообразить, что надо делать дальше, чтобы первая супружеская ночь перестала походить на что-то вроде профилактических работ по обслуживанию космического корабля, которые ведутся строго по пунктам пару десятков лет назад написанной инструкции. И тут из-за его спины выступил Син. Сначала он обнял и поцеловал одного рыжика — кажется Мая, потом обернулся к Лею и тоже протянул к нему руки. — Я знаю Дэнима дольше вас и очень люблю. Я ревную его к вам, но… Но знаю: его заботливости и нежности хватит на всех. Любите его, примите меня, и мы… Мы будем счастливой семьей. Свою родную я потерял, они погибли у меня на глазах. Поэтому я очень хочу здесь, рядом с вами, обрести место, в котором мне будет так же тепло и… И… И надежно. Май и Лей, расчувствовавшись, обняли сначала Сина, потом, помявшись и вновь взглядами испросив разрешение у Лукреции, кинулись к Дэну, который подхватил их под попки, словно двух обезьянок, а после со смехом повалил на постель. — Син, ты ко мне, — негромко напомнила Лукреция. Дэн с легкой ревностью проследил за тем, как она усаживает мальчика себе на колени и втягивает в поцелуй, а после все-таки отвлекся. Рядом с рыжиками не отвлечься было сложно. Нацеловавшись и натискавшись, близнецы вновь заняли коленно-локтевую позу, подставляя попки под член старшего мужа. Но теперь на их мордашках, обращенных к Дэну, сияли искренние улыбки, а взгляды были полны томного ожидания. Дэним положил ладони на ягодицы Мая, разводя их в стороны, после проделал то же с Леем. Анусы у обоих действительно были хорошо растянуты и блестели смазкой. Рядом со входом в тело Мая была небольшая темная родинка. Нежная расщелина Лея была этого украшения лишена. Что ж… Теперь Дэн мог различать близнецов хотя бы с тылу. Понимая, что мальчики вполне готовы принять его немалое достоинство, Дэн тем не менее некоторое время посвятил ласкам. Унылой скотиной, жадной на прикосновения и нежные слова, в постели он никогда не был и начинать не хотел, несмотря на то, что первая брачная ночь все-таки была, скорее, ритуалом, чем просто занятием сексом. Дэн овладел сначала одним близнецом, потом уделил время второму, двигаясь в нем небыстро и размеренно, и одновременно лаская руками члены обоих. Негромкий стон Сина было отвлек его, но когда он обернулся, выяснилось, что мальчик в его сторону даже не смотрит. Лукреция посадила Сина к себе спиной, широко раздвинув ему ноги по бокам от собственных расставленных коленей. И теперь мальчик сидел, прикрыв глаза и откинув голову на плечо супруги, ловя удовольствие, которое дарили ему ее опытные руки. Одной она оглаживала член Сина, а второй ласкала его яички и попку, то обводя пальцами расслабленный вход в его тело, то погружая их внутрь — в самую розовую сердцевинку, которая принимала их жадно и так развратно, что Дэну пришлось придержать своих внутренних коней, чтобы не кончить в ту же секунду. Но надолго его все равно не хватило. Сначала он излился в Мая, который кончил одновременно с ним, сжимая старшего супруга в себе жадно и страстно. Сразу после Лей, который все это время целовался с братом, сполз с кровати и опустился перед Дэном на колени, приняв в рот его перепачканный спермой член. Затем его сменил пришедший в себя после оргазма Май. И Лей тут же переместился, принимаясь вылизывать его только что оттраханный анус. Зрелище было настолько эротичным, что Дэн мгновенно пришел в полную боевую готовность. Кончить во второй, а вернее в третий раз за этот день, получилось не так быстро, но, в конце концов, и попка Лея приняла в себя его сперму. — Теперь твой Син, старший. Он уже готов, смотри. Дэн повернулся. Мальчик и правда был предельно возбужден и заласкан. Член Дэнима заинтересованно шевельнулся. Лукреция усмехнулась и сделала знак близнецам, которые тут же вновь принялись ублажать своего старшего мужа. Заставив его сесть на край кровати с широко раздвинутыми ногами, они тут же опустились перед ним на колени. Как щенки, которые начали делить одну мамкину сиську на двоих, рыжики по очереди тыкались мордочками ему в пах, то вбирая в себя его член, то отпуская. Пока один сосал, другой, пробравшись еще глубже, принимался вылизывать Дэниму яички, нежное местечко сразу за ними и сам анус. Дэн, которому возбуждение вновь остро ударило в голову, отозвавшись в члене, застонал низко и страстно. Лукреция промурлыкала: — Готов? Тогда иди сюда. Хочу, чтобы ты взял своего мальчика прямо так, у меня на руках. Говоря это, Лукреция подхватила Сина под колени, поднимая их вверх и разводя. Член мальчика стоял, истекая смазкой, вход в его тело был предельно расслаблен, приглашающе темнея раскрытым отверстием. Дэним кинул себе под колени толстую подушку со второго кресла, опустился и одним слитным движением вошел в жаркое, страстно пульсирующее нутро любимого. Син вскрикнул и тут же кончил. Дэним отстал от него ненадолго. Вид кончающего мальчика всегда сносил ему башню мгновенно и с потрясающей эффективностью. — Сладкий, — выдохнул Дэн в ушко Сину, тяжело дыша. — Очень, — подтвердила Лукреция у него над головой совершенно серьезным тоном. — Что ж… Теперь осталось попробовать тебя, мой старший муж. Дэн смутился. Пятый раз за вечер не был для него чем-то нереальным. Бывало и больше. Но не после сражения, не на голодный желудок и уж точно не в столь сжатые сроки. Он уже начал что-то мямлить, прося отсрочки, но Лукреция лишь равнодушно махнула рукой. — Для того, чтобы наш с тобой, Дэним Константин, брак стал реальным, твоя мужская сила не понадобится. Достаточно того, что она есть у меня. Передав совершенно обалдевшего Сина на попечение ничуть не удивленных рыжиков, Лукреция встала и неторопливо развязала халат, одновременно разводя его полы в стороны. Ее точеные сильные кисти неторопливой лаской прошлись от полных грудей, огладив их совершенную наготу, вниз к паху, где полностью, разрушительно и оглушающе шокированный Дэн увидел то, что найти между ног своей супруги не рассчитывал никак. — То, что твой анус оказался никем до этого момента не тронут, муж мой, стало для меня совершенным сюрпризом. Но не бойся. Я буду с тобой осторожна. По крайней мере, сегодня. — Правда? — глупо проблеял Дэн и почувствовал легкую, какую-то подозрительно женственную дурноту. — Обещаю, — мурлыкнула Лукреция и огладила собственный крупный член, который своим единственным темным «глазом» смотрел, как показалось Дэну, прямо ему в душу. Наверно, будь Дэним чуть менее шокированным или усталым, работай его по-прежнему легкая и какая-то потрясающе пустая голова чуть лучше, он бы оказал жене, которая уверенно готовилась исполнить по отношению к нему роль мужа, хоть какое-то сопротивление. Наверно… Но сейчас Дэн позволил рыжикам увлечь себя на кровать и поставить посреди нее на четвереньки. Член Лукреции был крепким и довольно толстым, но все же не таким большим, как те штыри, что так любил по поводу и без использовать ныне покойный старший надзиратель тюрьмы на Эритрее. К тому же естество Лукреции было теплым и живым, что неожиданно оказалось… приятным. Так что даже в самый первый миг, когда член супруги без каких бы то ни было прелюдий начал уверенно входить в его девственное в этой своей части тело, больно Дэну в общем-то не было. Скорее… чуднó. «Вот я и женился», — вяло думал он, сотрясаясь под ритмичными толчками мужского достоинства супруги. От непривычного трения самый вход в тело неприятно зудел. Зато ощущение наполненности внутри, напротив, доставляло странное удовольствие. Особенно сильным оно стало после того, как Лукреция нашла нужный угол и стала вбиваться в тело Дэнима сильно и ритмично, ладонями разводя ему ягодицы так, чтобы оказаться хотя бы еще на несколько миллиметров глубже. А после Лукреция наклонилась к нему, прижимаясь пышной грудью к его лопаткам и, как показалось Дэну, жадно вдохнула в себя запах разгоряченного сексом тела супруга. Одновременно ее ладонь скользнула к его промежности и замерла, едва коснувшись его члена. — Ты все еще не возбужден, Дэним Константин? Что ж, разрешаю тебе поласкать себя. Дэн вздохнул. В голове шумело все сильнее, каждый новый толчок супруги внутри его тела становился все более болезненным. Ему казалось, или член Лукреции словно бы рос, становясь все толще и длиннее? Даже ощущение приятной наполненности пропало. Теперь Дэна буквально разрывало изнутри. Подумалось: «Быть может, если возбудиться, действительно станет легче?» Сама Лукреция ласкать его, как видно, и не собиралась, и Дэн попробовал позаботиться о себе сам. Но это оказалось удивительно неудобно — на одной руке удерживать равновесие и при этом не клевать постоянно носом в подушки было очень трудно. Помог Син, который, скользнув под Дэнима, забрал его немало потрудившийся сегодня пенис себе в рот, в то время как близнецы принялись ласкать его соски. Но даже при этом кончить Дэн смог только после того, как супруга в нем… отстрелялась и вынула свой член из его натруженного ануса. Лей кинулся его вылизывать. Дэн скосил глаза. Боги! Достоинство супруги на самом деле стало больше раза в два по сравнению с тем, что было в начале акта. Не удивительно, что он испытывал такую боль. Тем временем Лей, почистив член госпожи, переключился на задницу Дэна. Юркий язык скользил в самом проходе, тычась внутрь, губы периодически охватывали припухшее кольцо мышц, всасывая его в рот. Син тоже продолжал начатое, забирая член Дэна все глубже, почти в самое горло. Май ласкал соски, ставшие от столь долгого воздействия предельно чувствительными. Так что в конце концов Дэн все-таки излился. С последними каплями спермы силы окончательно покинули его, руки подломились, ноги постыдно разъехались, и он просто упал, лишь в последний момент извернувшись, чтобы не придавить Сина. Мальчик тут же подтянулся вверх, помог Дэну лечь на спину поудобнее и обнял, привычно устроившись у него под боком. С другой стороны к большому татуированному телу старшего приникли Май и Лей. Один, как обезьянка пальму, обхватил свободную руку Дэна. Второй устроился ниже и прилепился к ноге. А вот госпожа Лукреция присоединиться к супругам не захотела. Усевшись в кресло рядом с кроватью в расслабленной позе, она лишь смотрела на клубок из тел своих мужей, периодически поднося к носу пальцы своей правой руки. И выражение ее лица при этом было печальным. — Иди к нам, — позвал негромко Дэн. — Не сиди там так, совсем одна. Лукреция вздрогнула, выпрямилась и вновь сделалась строгой и холодной. — «Вы» и «госпожа», Дэним Константин. «Ты» в обращении ко мне с твоей стороны недопустимо. На первый раз прощаю. Потом будешь наказан. Это было… как пощечина. Как падение в грязную канаву во время романтического любования звездами. Как шлепок ссаной тряпкой по морде наивного и влюбленного во весь мир щенка. Дэн почувствовал, как рядом замер, буквально заледенел Син, как перестали тихо шушукаться близнецы у него под другим боком. — Простите, госпожа, — тяжело проговорил он. — Больше не повторится. Лукреция кивнула и пошла к выходу. Дэн, приподнявшись с подушек, смотрел ей в спину так, что у самых дверей она невольно передернула плечами и обернулась, глядя на него с предостережением. Но, несмотря на это, смолчать Дэним не смог: — Когда прикажете исполнить мой супружеский долг по отношению к вам в… иной, более привычной мне роли? — Если такое желание у меня появится, я сообщу об этом. Пока же позаботься о своем анусе. Мальчики подскажут тебе нужные мази. Завтра я тебя не трону. Из уважения к твоей девственности. Но после ты должен быть готов принять меня в любой момент. И еще… Следи за своим тоном, Дэним Константин. За подобное неуважение я тоже буду наказывать. «Как? — захотелось заорать Дэну. — Повязку на глаза, груз на яйца и здоровенную железяку в зад? Здравствуй, тюрьма?» Но Лукреция смотрела строго, пальцы Сина — нервные и перепуганные — осторожно обхватили ладонь Дэнима, и из-за этого удалось смолчать. Хлопнула дверь, а он так и остался лежать — приподнявшись и стиснув зубы от ярости и обиды. Мальчики — и Син, и рыжики, — чувствуя его состояние, прижались еще теснее, буквально обвились вокруг, даря тепло. Наконец Дэн смог перевести дыхание и откинуться на подушки, уставившись широко открытыми глазами в витиевато украшенный потолок. — Это всегда будет… так? — спросил Дэним пустоту перед собой. Рыжики заговорили хором (позднее Дэн узнал, что это был естественный и, по сути, единственно возможный для них способ общения): — Нет, что ты. Она, конечно, строгая очень… Но хорошая. Только… Только в последнее время немного дурит. После смерти Торуса… Ну… нашего первого старшего… Но теперь все наладится. Вот увидишь. Ты ей понравился. Ты бы видел ее лицо, когда она нюхала тебя во время акта, — Дэн скривился, мальчишки засуетились. — Больно было, да? Мы смажем тебя, все быстро пройдет. Мы знаем… Ты только после не отказывай ей, не серди ее понапрасну. Дэн прикрыл глаза. Про «не отказывай» и «смажем» думать было откровенно тошно. Или тошнило его все-таки из-за питья? — Кстати, пока не забыл — чем вы меня опоили, негодники? Рыжики завозились, закрутились, засопели… — Ну? — Старший, прости нас. Госпожа приказала. Но ничего такого. Знаешь, только легкий афродизиак. Мы узнали по запаху. Ну и еще какая-то травка в первом бокале… — Чтобы я был послушным, как баран на заклании. — Тебе так не понравилось быть снизу? — тут же спросил Син. Дэн прижал его к себе поплотнее и вздохнул. — С тобой понравилось бы больше. — Младшим нельзя, — заволновались рыжики. — За такое — смерть. Даже руками себя там трогать нельзя. Только во время мытья. — Почему? Рыжики переглянулись. — Мы думаем… Ты ведь не накажешь нас? Нет? Так вот, мы думаем, это для того, чтобы мы никогда не противились сексу со старшим и госпожой. Если мы будем знать, что во время акта или до него нам приласкают члены, и мы сможем кончить, мы будем хотеть этого и согласимся на все, даже если… В общем согласимся. Дэн скривился еще больше. Рыжики, вдруг испугавшись, что наговорили лишнего, затараторили, округляя глаза: — Но ты не думай. С тобой мы бы и так… Ты такой… такой… И вообще, это нам не так и сложно все, мы привыкли. Нас с рождения воспитывали как младших. — Почему? — Потому что старших по традиции берут из других кланов или, как тебя, вовсе из других стран или даже с других планет. Рождаемость… — Я помню, — Дэн снова прикрыл глаза. — Давайте спать. Устал я как собака… — Сегодня можно. — В смысле? Спать что — тоже запрещено? Под страхом смерти? Рыжики вновь захихикали. — Нет. Нельзя спать здесь. У старшего — своя комната. У младших — своя. Здесь — место для секса, не для сна. Сюда мы приходим только для того, чтобы госпожа Лукреция могла воспользоваться нашими телами. — Воспользоваться… — Ну да. А что? — Ничего. Спите, раз сегодня… можно… — уже почти отключаясь, пробормотал Дэним. — Все остальное — утром. — Он засыпает, — прошептал кто-то, плавая над ним, словно в толще воды. — Ага. Смотри… Какой он здоровенный. И весь в этих… — Это татуировки. Боевые. За каждую победу или сражение, — а это вроде Син. Хотя откуда Сину взяться под водой? — Он вообще у тебя… — У нас… — Ага. Нам кажется, что он хороший. Добрый. Хоть и солдат. Да ведь? — Очень. И нежный. И ласковый. И сильный. — Да-а-а… Будет нас ласкать… И прямо за члены трогать. И целовать… И в попку тоже… — Кстати, достань из тумбочки мазь. Его полечить надо, а то госпожа… — Как она его… — Да. И нюхала. Ты видел? — Ага. Я смажу вот здесь. — А я еще здесь, а то тоже покраснел… Натрудился… Ух ты… Какой тяжелый… И эти рисунки на коже… Они как живые под пальцами. Ой! — Кыш! — тихо рыкнул Дэн, на мгновение выныривая из своей глубокой, гипнотически затягивающей дремы. — Или прогоню. Дайте же поспать, мелочь неугомонная! — Спи, старший, спи. Прости. Мы тоже… Ауу! — сладкий зевок и сразу за ним еще два. — Только свет погасим, — кровать прогнулась, быстрый топот легких ног, опять шевеление на широком матраце, удовлетворенное сопение, еще зевки и наконец-то тишина и темнота, милостиво скрывшие все проблемы. Хотя бы на время…