Статус вивенди, или С жопой по жизни

Стоя за правым плечом Лукреции на входе в главный Дом клана Ритен-Хартигаль, Дэн чувствовал себя весьма неуютно. Столько внимательных глаз, столько скрытой ненависти, ревности, злобы и зависти… Гадючник, типичный гадючник. И как тут можно жить? Дэним отыскал глазами Оливию. Ее лицо было неподвижно, но глаза так и шарили по Лукреции и самому Дэну, периодически соскальзывая ему за спину. Ищет и с удивлением не находит младших? Или как раз хочет убедиться в том, что, как и планировалось, их нет — похищены? Дэним решил, что спать ему в этом доме придется мало, урывками и вполуха. Однако все его ночные бдения, все попытки что-то вынюхать или банальным образом подслушать так ни к чему и не привели. Враг или затаился, или был слишком хитер и опытен. В итоге к событиям, которые, в конце концов, начали развиваться самым стремительным образом, он все равно оказался не готов. Лукреция — взъерошенная и с горящими испугом глазами — ворвалась к нему в комнату ранним утром. Настолько ранним, что было даже не совсем понятно — это уже утро, или все еще ночь. Пришло сообщение от Алфейоса: на его дом было совершено нападение. Сина и рыжиков все-таки похитили. Забив на статус, до взлетной полосы добирались на скоростном каре. Подгоняемые страхом, который стал, пожалуй, первым сильным чувством, которое Дэним и его супруга разделили на двоих, они наскоро проверили готовность флаера к перелету. Вбивая в навигатор маршрут, Дэним просто обмирал от ужаса — что там сейчас с Сином? Что с рыжиками? У него перед внутренним взором стояли их зареванные мордашки, обнаженные тела, насилуемые и мучимые самыми ужасными способами. Когда флаер набрал нужную высоту и лег на заданный курс, он отвалился от панели управления и стукнул себя кулаком в лоб. — Как это могло произойти? Как Алфейос допустил такое? Почему Рис… И неожиданно как озарение: почему его друг не связался напрямую с ним, как делал обычно? Почему сообщение, которое повергло его и Лукрецию в глубокую панику, пришло не на личный фон, а в Центр связи Дома клана? Дрожащими руками Дэним начал крутить настройки на визоре корабля, и вскоре уже слушал совсем не заспанный голос Риса, который, услышав сбивчивый вопрос друга, обалдел до полного изумления. — Нападение? Какое еще на хуй нападение? Лукреция подалась вперед, буравя глазами прибор, на экране которого плавало удивленное лицо Риса. — Никто на нас не нападал. Сидим, режемся с твоими разбойниками в карты. Утро уж, а им фишка так прет, что никак не успокоятся. Совсем меня раздели. Даже затычку из жопы Сину твоему проиграл. Сижу, ладошками срам свой, понимаешь, прикрываю. — Ты… Ты не врешь? — Тебе зад показать? — Фею его покажи. Мне лучше мальчиков. Рис пожал плечами, отвернулся и крикнул куда-то себе за спину: — Эй, грабители! И через минуту перед визором, едва не тыкаясь в экран счастливыми моськами, замаячила троица младших мужей Дэна и Лукреции. Целые и невредимые. Увидев своих старших, рыжики перепугались и стали прикрывать ладошками лица — в отличие от древней девы Гюльчатай платья у них для этого не было. И только Син, на радостях позабывший о своем статусе и о том, что «спалился» с открытым лицом в обществе постороннего мужчины, продолжал радостно улыбаться Дэниму. — Маленький, — нежно пробормотал Дэн, и потянулся к экрану, чтобы погладить хотя бы его. Потом перевел взгляд на близнецов и улыбнулся им тоже. — Рыжики… Голос Лукреции был строг: — Младшие, у вас действительно все в порядке? — Да, — близнецы, как всегда, заговорили хором. — Мы играем. — Рис такой классный, — вклинился Син оживленно. — И смешной. А Фей нас сегодня покатал на себе. — Здорово, — восхитился Дэн. — Надеюсь, вы все в этот момент были в чадрах? — Лукреция была верна себе — статус превыше всего. — Да! — Син округлил глаза так честно, что Дэну стало предельно понятно — врет. Лукреция вздохнула. — Мы во внутреннем дворе, Дэн, — пояснил Рис. — У вас что-то случилось? Чего это вы в такое время, да и… встрепанные какие-то? — Только что выяснилось, что пока что не случилось ничего. Но мой растянутый специалистом зад подсказывает мне, что вот-вот случится. Нас с Лукрецией выманили из дома сообщением, что мальчиков похитили. — Тогда поздравляю — вас сейчас начнут убивать. — И я про то. Так что… до встречи, капрал… — Гефрейт-капрал, рядовой! — Рис сделал страшное лицо. — Так точно, — согласился Дэн. — Ты, главное, мелких моих береги. — Наших, — поправила его супруга, и Дэним кивнул, отключая экран. — И что теперь? — откинувшись на спинку своего кресла, Лукреция пристально посмотрела на Дэнима. — У тебя на этой ласточке оружие какое-нибудь стоящее есть? — Нет. Я законопослушная гражданка. — Плохо, — Дэн отключил автопилот, принимая управление на себя. — У них наверняка будет. — Понять бы, у кого это — у них… — Теперь все просто. Твои враги сделали ставку на то, что нас точно грохнут, и открыли карты. Так что, если мы все же выберемся из этой истории, вычистить этот гадючник — Дом твоего клана — тебе, Лу, не составит труда. Флаер тряхнуло, Дэним крякнул и улыбнулся сладко — как кот миске, полной сметаны. — Ну, думаю, началось. Теперь полетаем. Заложив крутой вираж в сторону гор, он ринулся туда на полной скорости, периодически совершая маневры ухода, ныряя то к самой земле, то свечой уходя в небо. Машина нападавших не отставала — и там за штурвалом сидел не новичок. — И все-таки я тебя сделаю, братишка. Ты погоди немного, — ласково пообещал Дэним и прищурился, прикидывая возможности. Лукреция, на адреналине совершенно позабывшая о том, что прошлый раз во флаере, ведомом Дэном, ее укачало, хищно пригнувшись вперед, смотрела в экраны кругового обзора, в которых то появлялся, то исчезал враг. — И кого же ты, Дэним Константин, подозреваешь в первую очередь? С чего предполагаешь начать «чистку»? Дэн глянул удивленно, лишь на мгновение отрываясь от экрана перед собой — горы были уже совсем близко. Там Дэн рассчитывал спрятаться от противника. Если же не получится… Что ж, был еще один вариант. Правда, уже совсем самоубийственный. — Начать «чистку»? Мне? Думал — это твоя работка, Лукреция. Ну да ладно. Я бы начал с самых простых ответов на столь же простые вопросы… Флаер опять тряхануло. Дэним заложил какой-то немыслимый кульбит, уходя от новых выстрелов и при этом буквально облизывая вершину первой горы. — Вопросы такие, — голос Дэна был напряженным. — Ты сама, лично, приняла сообщение о нападении на дом Фея? — Нет. — Тогда кто сообщил тебе об этом? — Тетя Оливия. Дэн кивнул удовлетворенно, ныряя в узкий каньон, прорезавший толщу гор узким коридором. Преследователь и тут не отстал. «Сука», — подумал Дэним, уже не первый раз поймав себя на том, что большой палец его правой руки автоматически пытается нащупать на навершии рычага управления кнопку запуска огневой системы, которой там не было и в помине. — Ебись оно, провались, — рявкнул Дэн и резко ушел вниз, туда, где в сузившемся до предела коридоре меж высоких каменных стен бодро журчал ручеек. Дэним понимал, что спасти его может только скорость и маневренность. Но противник, зараза, оказался не лыком шит. И боевой опыт у него тоже был весьма обширным. Оставалось только одно… — Оливия может быть тем самым существом, которое все это спланировало и осуществило? — спросил он, в очередной раз в последний момент уходя от столкновения с неожиданно вынырнувшей перед ним скалой. — Да, как и любой другой член клана. — Ты понимаешь, что теперь многое изменилось? Если раньше твой недоброжелатель лишь метил поставить своего человека на место твоего старшего мужа или влиять на тебя, похитив младших, то теперь ставки подняты до предела — решили отправить на тот свет тебя саму. Выгоду от этого может получить только тот, кто стоит неподалеку от вершины руководства и имеет право претендовать на престол. Кто встанет во главе клана, если ты погибнешь? Оливия? — Нет. — Черт. — Ее дочь. — А-а-а! — Дэн кивнул. Каньон, в котором он столько времени прятался, водя преследователя за собой, как мышь за сырным духом, кончился. Пора было решаться на тот вариант, который Дэн отложил на самый крайний случай. Вырвавшись из лабиринта гор, он свечой ушел в небо. — Но я могу сейчас связаться… — Можешь. Благодаря тому, что я за штурвалом, дорогая. Если бы не этот незатейливый факт, ты бы уже догорала на земле вместе со сбитым флаером. А теперь будет гореть эта сука злоебучая! Или я не Дэним Константин Мель… — Ритен-Хартигаль! — выкрикнула Лукреция, яростно сжимая подлокотники. Флаер, под опытными руками Дэна наддал и вырвался из атмосферы планеты, уходя в черноту космоса. — Дэним! Ты соображаешь что делаешь? — Лукреция, которая до этого держалась молодцом, теперь не просто позеленела — она еще и пятнами пошла. — Мы не запрашивали разрешения. У нас нет паролей, и охранные роботы сейчас начнут стрелять… — На то и расчет, Лу, на то и расчет. Думаешь, пароли есть у тех, кто охотится за нами? — Но… — Ты, главное, не кипиши. Я и сам боюсь. Ух ты! Охранная станция на орбите, которая все это время безуспешно запрашивала у экипажа флаера Лукреции те самые пароли, про которые рассказывал Дэну еще Алфейос по пути на Новую Элладу, закончила пустой базар и перешла к действиям. Огненные трассы предупреждающе прошли рядом с флаером. Следующая очередь должна была бы сбить его, но опять пронеслась где-то в стороне — Дэн уклонился. А после вертелся, словно черт под дождиком из святой воды, совершая максимально странные и никак логически не предсказуемые действия. В игры такого рода с автоматическими огневыми системами он уже играл не раз, и вывел для себя единственный рецепт победы: четко устроенный и логически действующий искусственный мозг боевых машин пасовал только перед одним — перед человеческой непредсказуемостью и очевидно идиотскими поступками. Дэним с гордостью считал себя автором методики обучения пилотов Земной Федерации ведению боя против роботизированных космических систем. Так что под выстрелы охранных станций он лез не от полного отчаяния, а совершенно четко полагая, что именно там, под обстрелом роботов, у него-то как раз и появится шанс избавиться от неплохо вооруженного противника. И предположения его оправдались целиком и полностью. В азарте выскочивший следом за Дэном за пределы атмосферы Новой Эллады боевой флаер нападавших сначала тоже попытался уклоняться от обстрела станции, но очень скоро полетел вниз горящими обломками. — Бинго, — заключил Дэним, и тут же сам нырнул обратно к планете. Судьбу понапрасну искушать не следовало. Она, как Дэн твердо знал, была дамой с характером еще почище его дражайшей супруги госпожи Лукреции, которая сейчас, перегнувшись через подлокотник, блевала на пол, прямо под собственное кресло. — Не бзди, Лукреция. Мы победили. Теперь только останется разворошить твое гадючье гнездо, чтобы выловить самых ядовитых гадов, и дело сделано, а я свободен. — Ты ужасное существо, Дэним Константин. — Кто бы говорил, — ответил Дэн, набивая задание автопилоту. Руки дрожали, ноги, похоже, тоже, да и в животе что-то начало трястись и квакать. Адреналин схлынул, организм начинал приходить в себя и теперь несколько запоздало бился в ужасе от недавних перспектив скорой смерти. А дальше… Дальше все произошло, как и предсказывал Дэн. На этот раз довести застарелую месть Лукреции до кондиции, которая ее вполне удовлетворила, оказалось не сложно. Под умелыми руками палача клана тетушка Оливия и ее дочь заговорили очень быстро. И говорили долго, рассказав все и об убийстве Торуса, и о нападении на младших мужей Лукреции, и о решении избавиться от нее самой. — Она вырастила меня, — качая головой потом сказала Дэниму его супруга. — Я не могла подозревать ее… Просто не могла… Все было так очевидно, но если бы не ты… Она ушла, все еще качая головой словно сломанная кукла, а Дэн продолжил валяться на кровати в своей комнате. Жизнь гадюк и прочих гадов его никогда не интересовала. Так что он просто скучал в ожидании того момента, когда его сильно занятая жена найдет время, чтобы подвести итог под их отношениями. К себе в постель она его больше не звала, справедливо полагая, что получит отказ. Общаться с другими мужьями женщин-герм клана Ритен-Хартигаль Дэн не хотел. Еще во время своих попыток выяснить что-то о врагах Лукреции, Дэним понял, что ему с ними элементарно не о чем говорить. Наряды, украшения и новые способы удовлетворить супругу его не интересовали. Так что он спал, ел, читал, подолгу болтал по визору со своими младшими и… думал. Причем мысли эти были невеселыми. Разговаривая с Сином и рыжиками, он делал вид, что у него все под контролем, что он полностью уверен в себе и четко знает, что будет дальше. Но на самом деле… На самом деле он понятия не имел, как ему жить после ухода от Лукреции. Если бы еще он был один, но Син четко дал ему понять, что уйдет с ним, а Дэн — идиот, если полагает… Мда… Син возмущался так яростно, что у Дэнима на душе стало тепло и спокойно. Его мальчик по-прежнему любил его и хотел быть только с ним. Но это осложняло ситуацию необычайно. На что они будут жить? С местом, где можно было бы скрыться от господина посла, который не получив заветные лигеривые рудники наверняка спустит на Дэнима всех собак, которых найдет, проблем возникнуть не должно было. Галактика огромна и тихих болотец, в которых мог, не привлекая внимания, проживать и сам дьявол с рогами, не то что два ничем не примечательных человека, нашлось бы сколько угодно. А вот с работой было сложнее. Карьера пилота для Дэнима, скорее всего, станет недоступной — при приеме на такие должности везде требовали все возможные документы. А что он умел еще? По сути, ничего. В бодигарды беглого арестанта никто не возьмет. Становиться крестьянином и идти работать в поле на планете, где это все еще не до конца роботизировано? Тоже, конечно, вариант. Или вот еще — торговать жопой, благо Лукреция позаботилась о том, чтобы она была к этому хорошо готова… Дэн вздохнул и перевернулся на живот, обхватывая руками подушку. И как в такую жизнь тащить Сина? * * * Супруга с финальным разговором пришла к Дэниму только через две недели после покушения. Был глубокий вечер, и Лукреция уже переоделась в традиционный для домашнего ношения белый свободный халат. — Я закончила с делами, Дэним Константин. — И готова расставить точки над «и» и в наших с тобой отношениях? — Да. Лукреция кивнула и присела на край кровати, на которой лежал Дэн, уже собравшийся спать. — И что скажешь? — Во-первых, я хотела тебя поблагодарить, муж мой. За спасение жизни и за возможность отомстить. Мне это казалось очень важным. — Казалось? — Да. Понимание многих вещей дается с трудом из-за сильных эмоций. И приходит иногда с убийственным опозданием. Дэн молча согласился со сказанным. Сам он тоже слишком много бессонных ночей посвятил составлению планов мести «уважаемому человеку», отправившему его на нары, и его любвеобильной супруге, которая, как выяснилось, удивительно плохо понимала отказы. И тогда же, в тюрьме, пришел к выводу, что все это не стоит того, чтобы тратить на месть время собственной жизни. Особенно твердо он уверился в этом, когда у него появился Син, который солнцем осветил его существование. — И что теперь? — Теперь менять что-то, наверно, уже поздно. Ты меня не простишь. Ведь не простишь? — А ты просишь прощения? — Да. — Тогда вынужден подтвердить: не прощу. Не смогу. А врать… — Не твой стиль, — Лукреция кивнула понимающе. — Ты действительно все это время выполнял все условия нашей свадебной сделки, Дэним Константин. Я это вовремя не оценила. Что ты решил? Уйдешь? — Да. Несомненно. — А Син? — Я говорил с ним. И он сказал, что пойдет со мной. Но мне думается, что окончательное решение он должен принимать после беседы с тобой. — Хорошо. Тогда, позволь мне озвучить то самое условие, про которое я говорила там, в столице. — Я слушаю. — Дело в том… Дело в том, что ты идеально совместим со мной. Об этом мне говорит твой запах. Я… дура, — Лукреция вздохнула и стиснула руки на коленях. — Я только недавно поняла, какая я дура. Судьба подарила мне такое редкое счастье — мужа, от которого я могла бы родить. Причем родить детей, которые унаследовали бы твой характер, твою честность и верность слову. Они… смогли бы прославить дом Ритен-Хартигаль. Но я не думала ни о чем, кроме мести… Короче. Вот мое условие — ребенок от тебя. Хотя бы один. Но если ты мне в этом не откажешь, я хотела бы иметь возможность связаться с тобой и вызвать еще раз или два. — Как быка-производителя? — По сути, да. Я могла бы сказать о том, что мое отношение к тебе за последнее время сильно изменилось, но не думаю, что ты готов принять эти мои слова сейчас. — Не готов. И не поверю в них. Лукреция кивнула. — Прежде, чем ты мне откажешь, хочу еще пояснить вот что: для тебя выполнение моего условия не станет долгой кабалой. Если женщина-герм находит совместимое с ней существо, для зачатия всегда достаточно одного раза. — Ты не подпускала меня к себе по этой причине? Потому, что понимала… — Нет. В то время я была глубоко убеждена, что в свете сложившейся в клане ситуации не имею права рожать, тем самым делая еще более уязвимой себя и рискуя своим сыном или своей дочерью. — Я понял… Что ж… Я не против, Лукреция. Дети… Дети — это хорошо. Даже и не думал, что они у меня когда-нибудь будут… — Из-за Сина? — Нет. Из-за того, кто я есть. Из-за жизни, которую мне предстоит вести. Я тоже сомневаюсь, что имею право ими рисковать, но под защитой клана — это вариант… Ладно. Давай сейчас о моем встречном условии. — Рудники? Дэн поморщился. Они бы решили все его сложности одним махом — и финансовые, и проблемы с уголовным преследованием, но… Но требовать их теперь было как-то не по-пацански. Получится так, что Лукреция лигерием словно бы заплатит ему за то, что он ее трахнет. Как дорогой шлюхе. Поэтому Дэним отрицательно покачал головой. — Я хотел бы как-то участвовать в судьбе нашего ребенка. Знать, как он будет расти. И иметь возможность хотя бы иногда видеть свое чадо. — Я обещаю тебе это, Дэним Константин. Если хочешь, можем скрепить документально. И это, и договор о вашей с Сином свободе. — Хочу. Я теперь, знаешь, ученый… — Хорошо. Так и будет. — Тогда иди сюда, жена моя. Эта ночь была долгой. Лукреция наконец-то отпустила себя, оказавшись страстной и ненасытной. Дэним сначала трахал ее сам, а после, обессилев, уступил уговорам и позволил ей владеть собой. «Напоследок», — говорил он себе, чувствуя как твердый член супруги проникает в его тело, раздвигая стенки его ануса. — Ты даже не представляешь, как восхитительно пахнешь для меня, Дэним Константин. Так, что хочется уткнуться лицом тебе между ног и так прожить жизнь. А еще у тебя шикарный зад. Я тебе этого никогда не говорила? — Нет, — выдохнул Дэн. — Он жаркий, узкий, несмотря на все усилия мастера растяжки. И меня бесконечно заводит мысль, что в нем, кроме меня, никого никогда не было. — Завтра же пущу в него Сина. — Младшим запрещено. — Это в вашем клане, Лукреция, запрещено. А в моей семье главное не традиции и статус, а любовь. И если Сину будет этого хотеться, я ему из каких-то там дурацких статусных соображений не откажу никогда. Оу! О-о-ой! Сделай еще разик так, Лу! — Так? — Оу! — И кто там говорил, что я хреновая любовница? Заснули они в одной постели, просто разом вырубившись после очередного сексуального раунда. Но проснулся Дэн один. Оделся, наскоро насовал в себя железяки-украшения и пошел искать супругу. Обнаружилась она в главном зале. — Все в порядке. Мы можем лететь к мальчикам. Я заберу своих. Ты — своего. — Как он решит. — Сомневаешься? Дэним улыбнулся. — Нет. А?.. — он указал на живот Лукреции. На этот раз улыбнулась она. — Говорю же: все в порядке. — Я… рад. Лукреция кивнула. — Пошли? Через час с небольшим они уже входили в дом Алфейоса и Риса. Мальчики встретили Дэнима радостно — кинулись целоваться, обнимали, хохоча и перетягивая к себе за руки. Но увидев за его спиной Лукрецию, тут же помчались куда-то во внутреннюю часть дома — видимо, за позабытыми в очередной раз чадрами. — Мартышки, — с нежностью сказал Дэн. — Со мной они никогда не были такими. Дэним пожал плечами. — На холодность и постоянную строгость невозможно отвечать лаской. — Мой статус… — Ага. Лукреция замолкла. Тем более, что в гостиную вошли хозяева дома. Рис с порога, не здороваясь, потребовал немедленно рассказать о том, «как все было». Алфейос, пожав руку Дэну и поклонившись Лукреции, вежливо поддержал мужа. Но тут в комнату вернулись мальчики, на сей раз одетые в соответствии с традициями — в тонкие чадры, прикрывавшие их до попок. Усевшись рядышком на тяжелый большой диван, они принялись тревожно стрелять глазами. Лукреция опустилась в кресло напротив и вопросительно посмотрела на Алфейоса. — Я понимаю, что просить хозяев дома оставить нас наедине не корректно… — Скорее бесполезно, — перебил супругу Дэним. — Все равно будут подслушивать. Фей возмущенно вскинул голову. Рис ухмыльнулся. Лукреция вздохнула. — Это знакомо. Что ж… Май, Лей и Син, вы знаете, о чем мы с вашим старшим мужем хотели говорить с вами? — мальчики кивнули. — Хорошо. Но я все равно повторю, — Лукреция сплела на коленях пальцы рук и подалась вперед. — Мой старший муж Дэним Константин хочет жить отдельно от клана. И от меня. Самостоятельной жизнью. Он просил у меня развода, но эту его просьбу я удовлетворить не могу. Господин Алфейос подтвердит мои слова: разводов на Новой Элладе не существует. Фей кивнул, и Дэн внутренне пригорюнился — несмотря на заверения Лукреции, он все-таки надеялся освободиться от связи с ней полностью. — Тем не менее я отпускаю его. Теперь остается решить… — Мы уже решили, — с отчаянной храбростью, от возбуждения даже подпрыгивая на диване, почти выкрикнул Май. — Мы? — Лукреция вздернула бровь. — Да, госпожа. Син сказал, что речь идет только о нем, но мы… Простите нас, но мы тоже хотим жить с Дэнимом, госпожа. Сказать, что Лукреция, да, если честно, и сам Дэн были ошарашены — значило не сказать ничего. Через замерший в ступоре мозг Дэнима бодрой кавалькадой проскакали те мысли, которые он вскармливал в себе те две недели, что валялся на кровати в центральном Доме клана в ожидании, пока Лукреция закончит чистку своего гадючника. Он тогда сомневался, что сможет прокормить себя и Сина, а тут еще и рыжики… Да нет, невозможно… — Вы не поняли, — Дэним растерянно посмотрел на Лукрецию. Супруга ответила ему не менее потрясенным взглядом, в глубине которого Дэн успел увидеть обиду и боль. — Нам… нельзя? Ты… нас не хочешь? Мы знаем, ты любишь Сина, старший, но мы… Мы тоже любим тебя. Ты сильный, надежный и… добрый. А еще с тобой весело… И можно спать всем вместе… И ласкаться и нежничать, сколько хочешь… И ты не станешь запрещать нам заниматься танцами… Эти самые танцы добили Дэна. Какие на хрен танцы, если он не знает, на что хлеб покупать будет?! Син, что-то такое разглядев в его лице, кинулся вперед и молча обхватил его за торс. Рыжики, как всегда говорившие одновременно и практически хором, замолчали и, подскочив к Дэну, тоже вцепились в него, почти повиснув на руках. Лукреция молчала. Дэним тоже. Рис кашлянул. Алфейос переступил тяжелыми копытами. — Что ж… — Лукреция поднялась из кресла. — Я вас услышала, младшие. — Нет, нет, Лукреция! — Дэн едва ли не взмолился. — Я очень привязался к рыжикам, но… Но я не смогу! Святые Угодники, у меня ни работы, ни перспектив ее найти. Как я прокормлю их, господи?! Где поселю? На что стану одевать, учить, водить, блин, на танцы?! Лукреция от удивления даже перестала злиться. Да и рыжики у него под руками замерли, подняв изумленные мордочки наверх — к Дэну. — Ты совсем ума лишился на радостях, Дэним Константин Ритен-Хартигаль? — В смысле? Я… Я чего-то не понимаю? Или… не знаю? — Ты не знаешь того, что ты мой муж и останешься в этом статусе до самой смерти — моей или твоей? Муж главы одного из богатейших на Новой Элладе кланов? Или забыл, что младшие — тоже мои супруги? — Но… — Неужели ты мог подумать, что я — Лукреция Ритен-Хартигаль, что бы я не думала по поводу всего происходящего, позволю своим супругам… голодать? Ты действительно так думал, Дэним Константин? — Ну… — Думал даже тогда, когда отказывался от рудников? Алфейос отчетливо хмыкнул. Рис выпучил глаза, хлопнул себя по обтянутым прозрачным газом коленям, пробормотав что-то вроде: «Ебать-колотить! Бедный сука-посол!», и судя по всему приладился захохотать. Но Фей отвесил ему крепкий подзатыльник, сделав при этом страшные глаза. — Пардонте, — пробормотал смущенный капрал, потирая ушибленное место. — Я просто подумал… о табуретках… И способах их размножения… — Я не думал о твоих деньгах и о рудниках вообще, — Дэн вскинул голову. — Они твои. И точка. Я всегда шел по жизни сам, полагаясь только на себя и свои силы… — Теперь ты — член клана. И твой статус — не морщись, Дэним Константин! — твой статус таков, что ни о какой наемной работе на чужих людей не может и речь идти. Ни для тебя, ни тем более для наших младших мужей. Деньгами на ежедневные расходы все вы обеспечены, я думаю, в полной мере. Я не говорила тебе, но по традиции сразу после свадьбы или, например, рождения, на имя каждого нового члена клана автоматически открывается счет в Центральном банке Новой Эллады. Он напрямую связан с основным счетом клана и, соответственно, из него пополняется по оскудении. Такие счета есть у Мая и Лея, такие же счета были открыты тебе и Сину. С этим, я думаю, теперь все понятно. Что касается того, где вам жить — столичный Дом клана в вашем полном распоряжении. Для меня он связан с таким количеством скверных воспоминаний, что я вряд ли еще когда-нибудь захочу жить в нем. А вам… Вам там, наверно, будет хорошо. — Нет, — сказал Дэн. — Нет, Лукреция. Там мы жить точно не будем. Там… Там невозможно жить. Лукреция пожала плечами. — Тогда купите себе что-то. Или арендуйте. И еще… Предвосхищая твои дальнейшие отказы и сетования, Дэним Константин, хочу предложить тебе работу. На клан. Такое твой статус тебе вполне позволяет. Должность почетная, и ты сможешь решать, с кем именно выгоднее всего будет заключить контракт на продажу руды… — Руды? — Дэн изумленно покрутил головой. — Какой еще руды? Лукреция усмехнулась. — Лигериевой, естественно. Как ты, муж мой, смотришь на то, чтобы стать управляющим рудниками Ритен-Хартигаль? Дэним раскрыл рот. Син, который знал все об угрозах посла Земной Федерации, тихонько хихикнул. А Рис… Рис все-таки не выдержал и несмотря на укоризненные взгляды супруга загоготал в голос, хлопая себя ладонями по крепким ляжкам и время от времени утирая слезы.