Страшная сказка

Благополучно добираемся до стоянки. Меня мутит: организм высказывает яростный протест от пережитого унижения. Опускаюсь на колени, мычу жалостливо, всеми силами пытаюсь донести до своего спутника, что сейчас просто подавлюсь рвотными массами. К счастью, он правильно понимает и влажными, дрожащими от волнения руками отдирает скотч. Сильный спазм выворачивает меня на изнанку. Во рту — отвратительный кислый вкус желчи, в глазах — слезы. Он, придерживая мои волосы, гладит по спине. Меня снова выворачивает. — Сейчас… — Переносит меня ближе к машине, начинает торопливо шарить по карманам, нащупывая ключи, чертыхается и, не сдержавшись, бьет стекло. Достает бутылку с водой и прижимает к моим губам. Пью жадно, отклоняясь назад и непроизвольно опускаясь попой на щиколотки. — М-м-м… — как же больно. — Он… меня… — истерика накрывает с головой, рыдаю, трясясь всем телом, — линейкой! — Тут же начинаю хохотать, захлебываясь рыданиями и слезами. — Отшлепал, представляешь, линейкой! — И хохот снова переходит в рыдания. Серега прижимает мое содрогающееся тело к себе, я лихорадочно вырываюсь, снова дико хохоча. — Как школьницу… — Утыкаюсь судорожно раскрытым ртом в его куртку, слезы смешиваются со слюнями, оставляя мокрое соленое пятно на его куртке. Замираю, выплеснув последние силы на этот эмоциональный взрыв. Чувствую себя совершенно опустошенной. Но перед глазами встает его холодное, совершенно отстраненное лицо. Отодвигаюсь от него, всхлипывая. — Как ты мог? — поднимаю на него опухшие заплаканные глаза. — Ты просто стоял и смотрел… Я ненавижу тебя! Уйди… — пихаюсь в него боком, — видеть тебя не могу. И развяжи меня! — голос срывается в визг. На нем нет лица, но вместо того, чтобы развязать мне запястья, он, настороженно прислушиваясь, оглядывается и, подняв на руки, несет к машине. Аккуратно, чтобы я не ударилась, кладет на заднее сиденье. Садится за руль. — Прости, Галчонок, еще не время. Потом, потом ты мне все скажешь, ударишь, если захочешь. Нам бы только выбраться, — бормочет он, снова обыскивая карманы в поисках ключей. Догадывается заглянуть в бардачок. — А если бы он насиловал меня, ты бы тоже просто смотрел? — тихо говорю я. Он дергается, как от удара. Встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. — Торопишься, лейтенант? От неожиданности я вздрагиваю. В окно машины заглядывает крепкий парень. Темные густые волосы топорщатся коротким ежиком, кожа смуглая, загорелая. Насмешливый взгляд карих глаз обшаривает салон автомобиля, задерживается на мне. Он косо усмехается. С другой стороны машины тенью проскальзывают фигуры в камуфляже. С ужасом перевожу взгляд на мужа. — Серж, кто это? Зачем? Он же отпустил нас! — не замечаю, как перехожу на крик. Но он будто не слышит, смотрит на незнакомца так, словно увидел призрак. Берется за ручку двери. Мои губы дрожат. — Серж, мне страшно. Не уходи, пожалуйста, останься. Поворачивается ко мне всем телом. — Если сможешь — беги… и кричи: больше шума, — тихо дает указания. — КПП — там, — незаметно кивает головой. Задерживает свой взгляд на мне. Смотрит, словно прощаясь, и выходит, хлопнув дверцей.

***

Серж демонстративно встает перед машиной, загораживая ее спиной. Расправляет плечи и сжимает кулаки. Обводит тяжелым взглядом заходящих с флангов бойцов, останавливает его на усмехающемся лице. — Шакал отпустил нас. — Прости, браток, он передумал. — Скаля зубы, парень кивает своим подопечным. Слышны вскрики и глухие удары, машина качается, когда дерущиеся налетают на нее. Дверь открывается, и меня за ноги тащат наружу. Я, как могу, сражаюсь со своим противником, лягаясь изо всех сил. На секунду появляется Сережка и за шиворот буквально выбрасывает моего оппонента из салона. Спиной захлопывает дверь, прикрывая меня. Но через минуту дверь снова распахивается, и меня, грубо схватив поперек живота, выволакивают из автомобиля. — Остынь! — командует стоящий за спиной, прижимая колючее лезвие к моему горлу. Серега замирает в оборонительной стойке. Свирепо сверкая глазами, он осторожно отступает, избегая прямой стычки, но продолжая блокировать сыплющиеся на него удары. Парень за спиной весело похохатывает и с видимым удовольствием наблюдает за развитием боя. — Я смотрю, ты не теряешь формы, но так не пойдет… — его голос звучит чересчур радостно. — Ну ты и сволочь… — Серж разжимает кулаки, поднимая открытые ладони, и тут же получает страшный удар в живот, сгибается пополам, хрипя и царапая землю скрюченными пальцами, оставляет длинные неровные полоски в пыли. Поднимает голову, опаляет злобой стоящего у меня за спиной, но новый удар в лицо отбрасывает его в сторону и ребята с озлоблением начинают бить его ногами. — Уроды… уроды, что вы делаете! — ноги у меня подкашиваются от страха, но я рвусь на помощь любимому. — Они убьют его, — вырываюсь из крепкого захвата стоящего за спиной человека. — Останови их! Но он лишь поворачивает меня к себе лицом и разглядывает внимательно, убирает прядь волос с лица. — Ух, какая цаца! — Смеется, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Резко прижимается к моим губам, грубо целуя, стараясь влезть языком мне в рот. Мычу протестующе, стискивая зубы покрепче, и с ненавистью сверлю его взглядом. — Ладно, хватит! — одергивает своих ребят, отрываясь от меня. — Прибьете еще. Бойцы заламывают руки оглушенному Сереге и защелкивают наручники за спиной. — Ну что, лейтенант, — парень склоняется над ним, — у нас два варианта развития событий: или мы сейчас позабавимся с твоей подругой… или идем все вместе к командиру, а там… — он разводит руками. — Что ему сегодня придет в голову? Сергей упрямо молчит, кровь из рассеченной скулы, стекая по щеке, капает в пыль, сворачиваясь в маленькие грязные шарики. Мой обидчик делает паузу, ожидая ответа. — Как скажешь. — Крепко прижимает меня к себе, рукой залезает в вырез рубашки и нахально лапает грудь. Серега дергается, вырываясь, но парни крепко его держат, с алчным любопытством следя за развивающимися событиями. — Убери руки, сволочь, — цежу сквозь зубы, щеки пылают от гнева. В отчаянии закрываю глаза и, неловко крутанув головой, со всей силой тыкаюсь лбом в его нос. Он с матюгами зажимает лицо руками, выпуская меня. Я же, едва не падая, пячусь и спиной натыкаюсь на машину. В глазах мгновенно темнеет, рой белых точек сверкает, будто звезды на небе, а голова гудит так, словно ее затолкнули в медный колокол и ударили по нему молотом. Почему никто не предупредил, что это больно? Он трогает нос, потом осматривает ладонь, ожидая увидеть кровь, но лишь смеется: — Горяча! Гогочут и его соратники, наблюдая эту картину. В мгновение оказавшись рядом, он легким толчком опрокидывает меня на капот и, нависая, дергает за тонкую ткань рубашки, впивается жадными губами в грудь. Пуговицы отскакивают в разные стороны, щелкают по капоту, катясь по пыльной высохшей земле.

***

— Бес, хватит. Это моя жена… — выдыхает Серый хрипло. На минуту парень останавливается, с новым интересом разглядывая мое лицо. У меня даже возникает надежда, что сейчас все закончится: Серж договорится со своими товарищами, и нас отпустят. — Жена друга — святое… — задумчиво произносит он, не сводя с меня глаз. — Но, Серый, приказы не обсуждаются, — с сожалением разводит руками. — Бес! — Серега говорит спокойно, опустив голову, не глядя на своего товарища, и вроде даже без угрозы в голосе. — Я убью тебя. Ухмылка на мгновенье гаснет на лице парня, он оборачивается и смотрит на Серого, будто проверяя серьезность его намерений. — Я рискну, — бормочет сквозь зубы, подхватывает меня под зад и сажает на капот машины, разводя ноги. — Черт, больно, придурок, — шиплю разъяренно, стараясь пнуть его ногой. — А она у тебя с огоньком, — похохатывает он, увертываясь. Одним движением переворачивает на живот, впечатывая в нагретый солнцем капот. Прижимает своим весом так, что вздохнуть тяжело. Просовывает руки, прижимая мою многострадальную задницу к себе. Чувствую, как его твердый член упирается в бедра, рвусь с удвоенной силой. Он тяжело дышит, расстегивая мои джинсы, и начинает их стягивать. Кричу от боли: — Больно, пусти! Но в азарте он не обращает внимания на мои крики. И только приспустив ткань и увидев страшные отметины, исчертившие кожу, отступает на шаг. — Ого… Его раздумья прерывает сигнал рации. Бес даже вытягивается по стойке смирно. — Да, так точно! — И, опустив рацию, ругается тихо, чтобы другие не слышали. — Чертов ублюдок. — Смотрит на меня с сожалением, но сдергивает с капота, ставя на ноги. — Пойдем, вызывают. Серега напряженно следит за нами. Он просит срывающимся от волнения голосом: — Бес, отпусти ее. Она не виновата. Я сам пойду к нему… и все возьму на себя. Он убьет ее, ты же знаешь. — Мой муж упорно избегает смотреть на меня. — Бес, помоги мне. Бес бросает хмурый взгляд на Серегу. Проводит рукой по волосам, топорща их. — Прости, Серый… Возвращает мои штаны на место и тащит обратно, туда, откуда совсем недавно мы спасались бегством. — Погоди… — не унимается Сережка, — ты хотел машину, я знаю. Возьми. Ключи в бардачке. Бес останавливается и невольно окидывает взглядом автомобиль, на капоте которого секунду назад едва не изнасиловал меня. Серега, ободренный реакцией, продолжает, голос его становится спокойным, убедительным. — Тебе надоело жить в общаге, — говорит он, словно гипнотизирует, — посмотри, у меня в кармане ключи от двухкомнатной квартиры. Он с заметным усилием поднимается на ноги и, не глядя, совершенно другим голосом рявкает на стоящего рядом солдата: — Ключи, обезьяна. Тот после секундной задержки, дождавшись неуверенного кивка, достает связку ключей из кармана Сергея и перебрасывает их своему командиру. Бес недоверчиво крутит ключи от нашей квартиры в своих руках, разглядывает брелок — маленького черного котенка, которого я подарила Сереге. — Возьми, тебе она нужна больше, чем мне, — Серега уверенно продолжает, незаметно подходя ближе. — Она небольшая, но это своя двухкомнатная квартира! Там тихо и очень уютно, — голос у него понижается и становится больше похож на вкрадчивый шепот, — ты сможешь наконец-то выспаться. Бес едва заметно вздрагивает. Парни, стоящие позади пленника, неуютно переминаются с ноги на ногу. Бес же, не отрываясь, смотрит на Серегу, впрочем, я тоже смотрю на него. Неужели он готов лишиться всего? Он же, ободренный молчанием, подходит еще ближе. — А помнишь деда Митяя? Лет пять назад гостили у него, помнишь? Глаза у парня становится какими-то осоловевшими. Он жестом останавливает двинувшихся было за пленником ребят, обводит кругом мутным взглядом и рассеянно кивает. — Умер дед, уж года три как. Но его скворечник… Весело было, вспомни: баня, озеро… Документы на верхней полке шкафа в спальне, в твоей квартире, — Серега нарочито голосом выделяет принадлежность жилья. Он уже подошел вплотную и, незаметно оттеснив меня, жарко шепчет Бесу на ухо. Серый стоит, прикрыв глаза и склонив голову, едва не касаясь губами уха своего товарища. Кажется, он совершенно спокоен и расслаблен, и только капля пота на носу выдает напряжение. Бес же в свою очередь напряженно замер. Его широко раскрытые глаза слепо таращатся в небо. Он тянется к Сереге, словно боясь пропустить хоть слово. Губы едва шевелятся, беззвучно повторяя слова. И так близко друг к другу они стоят, что со стороны кажется — два родных человека встретились после долгой разлуки. Серега, словно старший брат, оберегающий младшего, широкой спиной ограждает его от окружающего мира с затаенной нежностью и любовью, только вот руки скованы за спиной и спокойное лицо — в крови. Не верю своим глазам. Серж никогда не рассказывал мне о своем приятеле. Но то, что они давно знакомы, не подлежит никакому сомнению. Так легко и доверчиво тянутся они друг к другу, что даже не по-братски смотрятся — как влюбленные. Словно призрачная завеса отделяет их от меня, растеряно наблюдающей за ними, от солдат, стоящих рядом, от Шакала, где-то там сидящего в своем кабинете, от всего мира. Между ними происходит невидимый разговор, таинственный, без слов, без движений, понятный только им. С необъяснимой тоской понимаю, что мой Серега в этот момент гораздо ближе и, возможно, роднее этому странному, незнакомому, непонятному парню, чем мне. Неуверенно оглядываюсь на стоящих позади солдат. Они очень старательно отворачиваются от замерших неподалеку фигур. Один стирает кровь с лица, тихонечко ругаясь, второй нарочито внимательно сторожит меня.

***

Бес, широко раскрыв глаза, зачарованно слушает горячий шепот. — Только девчонку. Дай ей шанс. — Серегино дыхание легко касается волос парня. — Пойдем к нотариусу, я напишу бумагу, любую: хочешь — дарственную, хочешь — завещание… — Завещание… — эхом повторяет Бес. Связка с тяжелым стуком выпадает из занемевших ладоней и шлепается в пыль, заставляя Серого досадливо поморщиться. Бес, будто проснувшись, моргает, озирается вокруг и отшатывается от него с искаженным от ярости лицом. — Ты! — Он никак не может сформулировать мысль, напряженно опаляет всех вокруг неприкрытой ненавистью. — Ты… ты меня покупаешь! — Бьет с размаху так, что Серега, падая, катится в пыли. Бес подлетает, садится верхом, приподнимая за грудки, заглядывает в лицо, отводя руку для удара. — Серый, меня… — в голосе слышится горькая обида. Снова бьет. — Олежек… — выдыхает Серега, гундося разбитым носом, из которого льет кровь, вздыхая полуоткрытым ртом. — Не тебя… ее… назови цену… я сделаю все… все, что хочешь… Но Бес ревет яростно, нечленораздельно, разбрызгивая кипящую в душе ярость. Снова замахивается, но парни оттаскивают его, извивающегося и кричащего, от пленника. Он вырывается из их рук, упругой походкой разъяренной пантеры обходит полукругом скрюченную фигуру и прикрывающих ее парней, будто выбирая точку, с которой удобнее наброситься снова. Гибкий, наполненный силой, скользит, едва касаясь земли. Даже не идет — переливается, перекатывается, словно капля живого металла, словно хищник, прекрасный и смертельно опасный. Рычит, не сдерживая злости. Подходит вплотную ко мне, дышит мне в лицо яростью, так что я отшатываюсь от него, глядя со страхом. Но темные глаза смотрят с такой тоской, что я — испуганная, связанная, избитая — готова утешать его. Не сдержавшись, спрашиваю: — Кто ты? Он лишь сплевывает в пыль, скалит зубы в нелепой усмешке и, пряча глаза, грубо тащит за собой. Следом волокут едва передвигающего ноги пленника. Возле входа хладнокровие оставляет меня. — Нет, я не пойду, — всхлипываю, — ребята, ну отпустите. Пустите меня! — кричу, вырываясь со всей мочи, а потом, не в состоянии преодолеть мужскую силу, в отчаянии опускаюсь на землю, тормозя всем телом. Но Бес с легкостью подхватывает и забрасывает меня на плечо, словно мешок картошки. Встречаюсь взглядом с мужем. — Сережка, ну что же это? — всхлипываю, свисая вниз головой.