Осень, дождь и апельсины

      Что произошло? Как он сюда попал? И где это «сюда»? Почему перед ним висит лицо Миши? Эти и многие другие вопросы сейчас кружились в голове Дани. Но последний, наверное, был главенствующим. — Где я? — единственное, что Спун смог выговорить едва шевелившимися губами. — Ох, слава богу, ты очнулся. Ты сейчас в больнице. Врач сказал, что у тебя сильное переутомление. Я заметил тебя на улице. Хотел подойти и поздороваться, но как только начал двигаться по направлению к тебе, ты начал падать на землю. Я подбежал к тебе и вызвал скорую, — пока Миша всё это рассказывал, Даня смог привести мозг в какую-никакую норму и рассмотреть помещение, в котором он находился.       Это действительно была больница. Комната была и вправду сплошь белой. Белый кафель. Белые обои. Белые шторы на окнах. Белая постель, на которой лежал сам Даня. Даже стул, на котором сидел Миша, был белым. И в эту белизну именно Миша и не вписывался. Он будто был здесь лишним, ненужным. — Давно я здесь? — это был самый нормальный вопрос, который смог придумать Поперечный. — Скоро будет ровно день. — Миша посмотрел на часы и слегка улыбнулся. — И всё это вре… — Даня не успел закончить фразу, потому что в палату зашел доктор в таком же белом, как и помещение, халате. — О, Вы проснулись. Ну что же, особых причин держать Вас здесь я не вижу. Вы, видимо, крайне везучи. При падении даже синяков не заработали, так что мы можем отпустить Вас домой, но с условием, что Вы некоторое время будете находиться под присмотром. Ваши родители дома? Я не смог до них дозвониться. — Нет, мои родители в другом городе и вряд ли в ближайшее время здесь появятся, — пока Даня говорил это, врач всё сильнее хмурился. — Тогда я не знаю, что делать. Держать Вас здесь бессмысленно, но и без точной уверенности в том, что за вами присмотрят, я вас отпустить не могу. — Да зачем за мной присматривать?! Я достаточно взрослый для самостоятельного поддержания своей жизни! — весь этот диалог начинал сильно бесить Даню. — То, что вы сейчас находитесь здесь, говорит об обратном. — Несмотря на выкрики Дани, врач оставался абсолютно спокоен. — Может, я присмотрю за ним? — внезапно вставил свою реплику Миша. — Что? — сначала Спуну показалось, что он ослышался, — я же говорю, не надо за мной присматривать.       Но его особо никто не слушал. Теперь диалог уже вёлся между Мишей и врачом. — А Вас это не сильно затруднит? — хоть врач и спрашивал об этом, в его голосе слышались довольные нотки. — Нисколько. Я выйду позвонить родителям. Предупрежу и попрошу собрать вещи. — Миша опять посмотрел на Даню, достал телефон и вышел из палаты. — Хороший у вас друг. Берегите его. Знаете, а ведь он не отходил от Вас всё то время, пока Вы спали. Это дорого стоит. — Врач на несколько секунд замолчал, будто давая Даниле возможность осмыслить услышанное. — Ну что? Пойду я вас выписывать. А Вы пока можете собраться. — Сказав это, доктор вышел из палаты.       Даня не мог пошевелиться ещё несколько минут. Он даже прекратил моргать на какое-то время. Миша не отходил от него? Но почему? Они ведь едва знакомы, а если верить словам самого Миши, спал он почти день. Почему же тот остался с ним? Он мог просто положить его в больницу и уйти.       Поток мыслей прервала голова Миши, показавшаяся в дверном проеме. — Я отпросился у родителей на неделю. Я сначала хотел, чтобы ты пожил у меня, но ко мне скоро ещё и дедушка приезжает, так что места не будет совсем. Так что я поживу у тебя, окей? Нам надо будет сначала заехать ко мне, чтобы я взял вещи, а затем можно ехать к тебе. Хорошо? — Миша протараторил это на одном дыхании, но при этом Даня его прекрасно понял. — Хорошо, — ответил он. А у самого в голове вертелась одна очень странная мысль: «У меня же пиздец в квартире!».