Тридцать второе шоссе

- Дышать глубоко носом, - скомандовала она. Словно из ниоткуда появился удушающий запах горечи и древесины, намертво сцепившись со слизистыми и вызывая тошнотворный приступ. Ганнибал слабо вертел головой, пытаясь увернуться от платка, пропитанного эфирными маслами. Сквозь затуманенное сознание прорезались искорки и молнии трезвости, мелькали вспышки - иногда ему удавалось достаточно широко открыть глаза, чтобы увидеть восточный ковер, несколько полок со стеклянными колбами и ступку для растирания трав на тумбе около кровати, затем всё вновь погружалось в мурлыкающую баюкающую темноту. Голос раздавался снова и снова. Временами он пропадал в удушающем аромате, слова разбивались на звуки, звуки тонули вдалеке, и смысл оставался непонятым, рассеявшимся в воздухе, смешным. Иной раз ему удавалось расслышать новый приказ, но тело отказывалось повиноваться. - Пора просыпаться, пора, иначе так и умрёшь в своей дремоте, - настаивал каркающий хриповатый голос. - Сколько времени? - наконец спросил Лектер, едва разжав засохшие губы. - Здесь я не веду учет времени. Но с тех пор, как ты заявился, минуло уже три луны. Четвертая на подходе. Застонав от нового приступа головокружения, Ганнибал предпринял попытку подняться на локтях. Предметы ещё не обрели свою форму, оставшись цветастыми пятнами перед его глазами. Цепочка событий медленно собиралась в голове вновь. Три дня назад он позвонил Джеку из своего дома, чтобы сообщить о том, что Уилла похитили. Первый наряд прибыл на место происшествия спустя тринадцать минут. Они обыскали дом, затем округу. Ганнибалу несколько раз задали одни и те же вопросы, на которые он с достоинством отвечал, нервно поправляя ворот рубашки и сминая ткань пальцами, чтобы контролировать гнев. Время уходило на пустые формальные процедуры, а он, как свидетель, оказался в ещё более невыгодном положении бездействия, осыпаемый ненужными, глупыми вопросами. Джек сыпал пустыми обещаниями, но ни в одно из них верить не приходилось. О К. выяснить также ничего не удалось. Выяснилось, что пациент Ганнибала и впрямь был загадкой, человеком, о существовании которого свидетельствовала лишь запись в журнале посещений и отметки в блокноте доктора. Материалы же преступления, совершенного в семье К., были утеряны, что представлялось невозможным, но было так. Ни рапортов, ни отчетов, ни фотографий - никто не знал, как можно выкрасть такую громадную папку из архива (а также удалить множество файлов из базы), но история К. и его бедных жены и детей осталась лишь частью истории, нигде и никем не засвидетельствованной. - Теперь выпей это. Перед его лицом материализовалась большая кружка, наполненная коричневатой жижей. Он отхлебнул и поморщился. Затем выпил залпом, до конца. Чжунь держала свой магазинчик в восточном квартале, едва приметную лавку, спрятавшуюся в полуподвальном помещении. Для посетителей она продавала амулеты и безделушки, некоторые специи, восточные платки, брелки, хну, украшения для волос и наборы карт для гадания. Однако потайная дверь за её прилавком вела в большую подсобную комнату, где сейчас и приходил в себя Ганнибал. Он пришёл три дня назад, растерянный и побелевший, как чистое полотно. Был немногословен, но показал карты, чем вызвал всплеск ужаса в глазах у старой знакомой. После она заперла лавку, усадила его на диван, накрыла сверху плотным покрывалом и принялась жечь траву, звеня серебреными браслетами на руках и приговаривая одурманивающую мантру. - Что со мной было? - Ганнибал почувствовал прилив сил и трезвости. Он смог распрямиться и сесть. - Ты был в трансе. Чжунь хмурила смоляные брови. Темный взгляд сверлил Лектера. - Ты и не знаешь, что принес в мой дом. Ты принес проклятые, заговоренные карты. Она указала пальцем на сверток, лежащий в углу. - Я завернула их в бабушкин платок и заколола булавкой, которую смочила своей слюной. Пока карты в платке - зла от них не жди. Но держать их при себе - это всё равно что гулять с ядовитой змеей за пазухой, знай это. Ганнибал коротко кивнул. - Что-нибудь узнала? - Узнала. Пока ты спал - болтал много. Чжунь выдержала многозначительную паузу, и Ганнибалу пришлось испытать неловкость в своих мыслях о том, что же он мог сказать, пока был в трансе. - Твой... друг, - Чжунь вздохнула, садясь на пол и расплетая свою косу, - никому зла не сделал. Его похитили потому что он представляет ценность для тебя. Ты - пешка в большой игре. - И как мне узнать правила этой игры? Она нахмурила брови. - Они уже были объявлены. Твоя высшая цель - это жертва и перерождение. - Я не просил ни о каком перерождении, - хрипло выдохнул Лектер. - Твой пациент... Человек, что пришел к тебе за помощью, связался с очень плохими людьми. Он продал им что-то святое в обмен на своё земное желание. Заключил сделку с силами, которых не понимал. - При всём уважении, Чжунь, мне недостает веры в... - Ты ещё поверишь, - холодно отозвалась девушка. - Тебе придется столкнуться с настоящим кошмаром, если хочешь вновь увидеть своего друга. Обреченный, проклятый человек не смог вынеси бремени своего, а потому переложил его на тебя. Передашь проклятие другому - оно лишь усилится, лишь большей пищи будет требовать от своего раба. Грех порождает грех. - По-твоему, я проклят? Чжунь молча показала пальцем. Ганнибал перевел взгляд на своё запястье. На нем красовалась свежая язва с чернеющими краями.