Тридцать второе шоссе

- И вот чему меня учила бабка... Голос Элис скрипел, как потертое седло, из динамика доносился невнятный из-за помех джаз. Ганнибал слушал её рассказы, как в трансе, сидя неподвижно и глядя вглубь стакана. Янтарный виски неспешно плескался внутри - капельки взлетали в воздух, а затем поспешно ныряли назад, в море дешевого спиртного. Свет лампочек бликовал, его собственное отражение, расплывчатое и неясное, казалось ему чужим и мерзким. Из приоткрытого окна можно было услышать протяжный вой дворовой собаки, который неясным образом утешал доктора Лектера. Собаки Уилла были отправлены на передержку. Целая орава лохматых псов удивленно скулила, когда приехали незнакомые им люди в костюмах, чтобы рассадить их в клетки для перевозки. Ганнибал наблюдал за этим из двора, не желая заходить внутрь дома и чувствовать треклятый запах дешевого одеколона. Воспоминания о всём "собачьем" отдавались гулкой болью, растворявшейся в путах напряженных размышлений. Элис вещала о том, как бабка учила её придерживать зубы за губами и задерживать дыхание. Учила, подкалывать платье булавками так, чтобы придать больше объема. - А я так хотела петь... У любой опустившейся женщины присутствует стадия опьянения, начинающаяся со слов "я так хотела". Ганнибал покорно кивнул, зная, что его комментарии излишни. Элис хотела выговориться, чего, очевидно, не могла со своим мужем. Тот в полном безразличии к их беседе, курил у входа, что-то напевая себе под нос. - Вы этим так хороши, - засмеялась она, стирая тыльной стороной ладони капельки пота со лба. - Умением молчать? - Такое красит не только женщин, - кивнула Элис. С минуту помолчав, разглядывая лицо Ганнибала и накручивая волосы на палец, она с шумом выдохнула: - Хотя вам, конечно, лучше бы говорить побольше. Голос больно красивый. Может, вам даже нужно этим зарабатывать. - Отчасти, я этим и зарабатываю, - мягко ответил он, пытаясь улыбнуться. Вышло натянуто. - И лицо у вас красивое, - продолжала она. Рэй, закуривший вторую сигарету, слушал и слышал свою жену, однако эти слова нисколько не трогали его душу. Он уважал Элис, как партнера, однажды спасшего его худосощное тельце от смерти, но, трудно и смешно признать, не мог смириться с ней в роли женщины. Откуда в Рэе Беггинсе вообще была брезгливость - загадка, готовая потягаться с улыбкой Моны Лизы. "От продажной бабы кайф можно получить, только если заплатишь," - говорил Рэй своим посетителям. И это была чистая правда. Пользоваться уже использованным бесплатно Беггинсу не хотелось. А потому он предоставлял это другим. События сегодняшнего вечера были во многом предопределены именно желанием Элис хоть ненадолго почувствовать себя желанной. Она подливала их гостю вот уже несколько часов, хотя тот всё так и сидел замершей восковой статуей, слушая её вполуха. - Позднее уже время, - проворковала она, - вы бы оставались. Вспоминая перспективы ночевки в мотеле, Ганнибал коротко кивнул. Он ни в коем случае не предполагал, что меняет худшее на лучшее, однако смена обстановки бы не повредила, а ног он уже почти не чувствовал. В его жизни это был первый период, сопряженный с дешевой выпивкой и ядовитой тоской. Подобную боль он испытывал лишь однажды, но тогда сумел выстоять. Теперь ему это виделось удивительным. Собственная надломленность казалась столь очевидной, что он уже не мог представить себя целым. В сознании доктора Лектера ещё одна крохотная фарфоровая чашка отправилась на встречу с полом. Осколки. Мешок с осколками. Иногда он занимал себя манящими и возбуждающими мыслями о том, чтобы уехать. Забыть о Уилле Грэме, о том, что случилось, а по возможности, и о том, что будет. В минуты, когда он уже был готов подхватиться и сбежать, как бежит крыса с тонущего корабля, когда его душу переполняла мнимая радость от маячащей на горизонте свободы, что-то кололо его в бок, ему приходилось в нерешительности отступить и вновь погрузиться в свою черную меланхолию. - Вот и славно, вот и слааавно. Потирая ладони, Элис исчезла на пару минут. Потом спустилась. В руках у неё была подушка и поеденный молью плед. - Пойдём, провожу тебя, красавчик. Про себя она отметила, как филигранно ей удалось перейти с "вы" на "ты". Ганнибал же на секунду ощутил приступ тошноты, осознавая, что находится в одном из самых злачных мест округи, а ему тыкает продажная девка. Но вместе выражения внутреннего возмущения, он вновь воспроизвел натянутую улыбку, и последовал за ней. У Рэя удачно закончились сигареты. Глядя, как его жена, тащит едва стоящего на ногах мужчину наверх, он накинул на плечи пиджак, насвистывая Битлов, и нырнул в ночную темноту, думая, что купит сигареты в самой дальней из известных ему лавок, а вернется домой окольными путями, чтобы дорога заняла у него не меньше полутора часов. *** По размерам комната была столь крохотной, что едва вмещала в себя кровать и шкаф. Как клетка. Собачья клетка, подумал Ганнибал, но потом помотал головой, отгоняя эти сравнения прочь. Элис ловко сняла с него одежду, скомкав её и наспех забросив подальше. Затем его ноющая спина почувствовала скрипучую кровать. - Когда мне уже было достаточно годков, чтобы такое провернуть, бабка заставила меня научиться ещё вот чему, - пьяно хихикнула Элис. Она стянула перед своего платья как можно ниже, обнажив до неприличия большую и немного отвисшую грудь, потом подхватила её руками, вывернула шею под неестественным углом и высунула язык, чтобы достать до своего соска. Пошлый и очень провокационный жест, хоть раз, но возникавший в мокрых фантазиях каждого мальчишки. Впервые в жизни доктор Лектер чувствовал себя настолько безучастным в происходящем, однако к своему счастью он отметил, что Элис это нисколько не смущало, коль её аудиторией в основном и были отключающиеся от выпивки мужчины. - До чего же красивый, - повторила Элис, стягивая с себя платье с небрежной торопливостью. Эта торопливость отозвалась в затуманенном сознании Лектера приятной теплотой. Он слегка прикрыл глаза, расплываясь в улыбке. В полутьме Элис едва не споткнулась о что-то, чертыхнувшись, и этот звук окончательно отключил разум Ганнибала от реальности, что можно было считать высшей наградой за все предшествующие мучения. Она навалилась на него сверху, пахнущая потом и ещё какими-то дешевыми сладковатыми духами. При полном отсутствии искусности в жестах, Элис прекрасно справлялась с механической частью процесса. Она жадно обвела руками тело доктора, запоминая силуэт каждой клеточкой, как если бы это воспоминание в последующем можно было бы воскресить. После её губы и острый язык вцепились в шею, оставляя частые и очень горячие от частого дыхания поцелуи. Ладони, елозившие по животу, быстро спустились вниз, принявшись за своё до боли знакомое движение. Так опытная рукодельница вышивает, почти не глядя на полотно. У Элис на этот счет было своё мнение. Вышивку, конечно, можно было повесить над камином, но её навык приносил куда больше радости. Ганнибал с шумом выдохнул, прогибаясь в пояснице. Ощущения притупились из-за выпитого виски, но сквозь плотную пелену он чувствовал вполне приятное, сносное тепло. Даже почерневшая от метки рука, которую Элис не могла видеть в темноте, внезапно перестала казаться такой холодной. За окном вновь завыл пес. В эту же секунду Элис сильнее сжала руку, опуская сжатый кулачок максимально вниз. Интуитивно она чувствовала, что этот вой трогает душу гостя. Ответный стон послужил поводом для внутреннего триумфа. Засмеявшись, Элис быстро спустилась ниже, упираясь голыми коленками в пыльный пол. По своей природе, она была разговорчивой женщиной, но сегодня чутьё подсказывало ей, что их посетитель сейчас очень далеко в своих мыслях, и не стоит вырывать его из пучины фантазий звуками своего голоса. Облизнув губы, Элис принялась за дело. В первые годы работы этот процесс доставлял ей много боли. Она обслуживала до десяти мужчин за день, а потом мучилась ночами от того, что мышцы лица раздражающе саднили и тянули. Сейчас это давалось легко, как пробежка спортсмену. Глотнув воздуха, она с нескрываемым удовольствием и долей самолюбования принялась демонстрировать свои таланты. Бабушка учила - сначала очень медленно и сосредоточенно. От головки и до основания, язык плоский и неподвижный, губы сомкнуты плотно, но пока ещё не в полную силу. Так ты оцениваешь длину и начинаешь набирать ритм. Потом глотаешь воздуха - немного работаешь одним только языком. Сначала сверху вниз, потом самым кончиком прорисовываешь узор из вен, обводишь головку и ставишь точку на самом верху. Ганнибал опустил руку, сжимая волосы Элис в кулак. Кудри. Он позволил себе хрипло рассмеяться, пальцы слегка свело судорогой. Задавая нужный ритм, доктор Лектер запрокинул голову. Элис сосала с таким усердием, что можно было подумать, будто она зарабатывает отличную оценку. Её голова послушно двигалась в такт с рукой гостя, шея наклонялась с профессиональной легкостью. Руками она крепко держала бедра Ганнибала. Время исчезло. Вместе с реальностью, сырым запахом, скрипящей кроватью, воем пса и внутренней болью. Доктор Лектер был глубоко в чертогах собственного сознания, не успевая осмыслять увиденное. Перед его глазами проносилась вереница кадров, как стайка птиц, вздымающихся в парке от излишне громкого шага. Спокойствие, возведенное в абсолют, прервалось в одну секунду странным холодным прикосновением. Что-то металлическое трогало внутреннюю поверхность его обнаженного бедра. Яркая вспышка озарила всё внутри Ганнибала. Так светло бывает только после ядерного взрыва, подумал он. Нарастающее удовольствие потухло, как угасшая свеча, одним мощным движением, больше не чувствуя действия алкоголя, он поднялся в кровати. - Что это? В темноте его пальцы выцепили кулон, висевший на шее Элис. Оторванная от дела, она выглядела до ужаса растерянной и даже напуганной. - Это бабушкин кулон... Лунный свет позволил разглядеть достаточно. Ганнибал почувствовал вновь учащающееся сердцебиение, странное ликование и возвращающийся к нему холод. Он смотрел на символ, который видел прежде. На символ, который видел на карте таро. - Кто твоя бабушка, Элис? - Разве это... - Кто?! Ганнибал едва не сорвался на крик, но вместо этого рассмеялся, привставая. - Эта старая карга пережила всю мою родню. Она вроде как... Ну не знаю. Ведьма местная что ли. Все трепетало, словно по его венам не текла кровь, а носился ураган. - И где, где сейчас твоя бабушка? - Кто её знает, я... - Подумай, пожалуйста, подумай хорошенько! - Ганнибал опустился на колени рядом с ней, крепко обнимая её за плечи. Он коснулся указательным пальцем её лба, - Пусть в этой светлой голове сейчас родится ответ. - Я знаю, что где-то под мостом у них было что-то вроде ночлежки для таких же, как она... сумасшедших. - Ты покажешь мне, где это, Элис? - Да, я бы... - Умница, одевайся! Ганнибал подхватился, едва не потерял равновесие, но вовремя оперся на руку, чтобы справиться с головокружением. - Сейчас?! - Сейчас, - зарычал он.