Чудовище и чудовище

Мы вдвоем с Шенноном валялись прямо на полу гостиной, даже не сняв пижам. Он в своем мягком комбинезоне напоминал потерявшегося пингвиненка, зато его пятая точка не мерзла, как моя, едва прикрытая короткими шортами с изображением панд и россыпью мучной пыли. Мое утро началось с требования деверя приготовить ему пожрать. В ответ на мое сонное нецензурное бурчание, Шеннон метко швырнул в меня подушку, предварительно выуженную из-под моей щеки, и заявил: — Блинчики хочу. — Свою жену себе заведи, — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок, — а джаредовскую не трожь, она спит. — Ну пожалуйста, что тебе, сложно что ли? — Шеннон, я, если ты забыл, дочь арабского шейха, а не потомок Золушки. Я готовить не умею, у меня даже хлеб не режется, — фыркнула я, а еще через пять минут послушно брела к плите. Гребанная магия Шеннона Лето. Еще через час, по уши вымазавшись в тесте и разгромив кухню, я гордо плюхнула перед другом тарелку отвратительно воняющих головешек и пригрозила: — Просил? Получай. И если ты это не съешь, я сделаю омлет из твоих яиц. Шеннон, давился, плакал, но честно жрал кактус, пока рвотные позывы не стали совсем невыносимыми, и только потом, аккуратно положив на край тарелки недоеденный уголек, жалобно спросил: — Может, закажем пиццу? Я приготовленное своими руками есть никогда не рискнула бы, и потому благосклонно кивнула: — Ты угощаешь. И варишь кофе. Сейчас коробка почти опустела, чернея лишь оливками, выковырянными мной из-под сыра, а мы как два сытых тюленя валялись на ковре, допивая кофе. Экран огромного телевизора светился бледной кожей моего обнаженного муженька, потому что Шеннон наконец исполнил обещание и показал мне тот самый фильм. — Нажми на паузу, — попросила я. — Зачем? — поинтересовался друг, послушно остановив видео. — Разглядеть кое-что хочу, — я усмехнулась. — Лупа есть? Шеннон заржал: — Да не такой уж он и маленький. Просто видео некачественное. — Ага, он еще меньше. Слушай, скажи мне по-братски, там действительно… — я выразительно махнула на застывшее изображение. — На что ты намекаешь, принцесса? — Шеннон повернул ко мне лицо, подсвеченное солнцем, и вздернул густые брови. — Я в последний раз видел брата голым лет в пять. — Судя по всему, с тех пор там мало что изменилось. Под наш громкий смех фильм двигался к концу семимильными шагами, периодически пуская солнечных зайчиков голым джаредовским задом. Я не могла не отметить, что он отлично сложен: широкие плечи, узкие бедра с умильными ямочками над ягодицами, рельефная мускулатура торса. Я невольно представляла Джареда сейчас — еще мощнее, еще скульптурнее, еще привлекательнее. — Слушай, а когда он приезжает? — я оторвалась от мужа, облизывающего какую-то блондинку. — Завтра, кажется, — Шеннон широко зевнул. — Он прислал смс, просил встретить его в аэропорту. Он потянулся за телефоном, лежащим на краю дивана, едва не утопил его в кофе, неотчетливо выругался, дуя на обожженные пальцы. А я не могла удержаться от улыбки, глядя на него, натянувшего капюшон комбинезона до самой бороды, отросшей за последние дни. — Твою мать! — ругань стала отчетливей. Я вопросительно приподнялась на локтях, и Шеннон пояснил: — Сегодня. Твой муж прилетает сегодня и мы забыли его встретить. — А он просил его встретить или требовал? — Судя по всему, приказывал. — Тогда это ты забыл, — я вновь вернулась к созерцанию экрана. — Это тебе он босс, я ему не подчиняюсь. — Как ты можешь, принцесса? — ужаснулся Шеннон. — Мы же друзья. Я фыркнула: — Месяц назад ты променял нашу дружбу на сиськи. — Не думал, что ты такая злопамятная, — Шенн смерил меня обиженным взглядом, и я почувствовала, как тает мое сердце. Во всяком случае, что-то во мне точно потекло. Сделав круглые глаза, я прошептала: — А знаешь, кто еще злопамятный? Джаред, чтоб его в турбулентности потрясло, Лето. Сразу после переезда я купила ему обычное молоко вместо миндального, и он до сих пор зовет меня молочным маньяком. — Ты кому это рассказываешь, женщина? Этот плакса до сих пор не может мне простить, что в детском саду я увел у него девчонку. Правда, там до сих пор не понятно из-за чего он злится больше: из-за самой девчонки, или из-за того, что ее папа был хозяином магазина конфет, и ее карманы всегда были набиты халявными сладостями. — Я любил Элис. Тихий, но грозный голос позади, словно ледяной душ, заставил нас с Шенноном подпрыгнуть и уставиться друг на друга жалобными взглядами. Смотреть на Джареда, возвышающегося позади статуей праведной обиды, мы не рисковали. Несмотря на то, что это Шенн забыл встретить брата в аэропорту, я тоже чувствовала себя виноватой. Может быть из-за обнаженного Джея на экране? Наверное, так чувствуют себя неверные жены, застигнутые с любовником в самый интимный момент: смесь стыда, страха и возбуждения. — Выключите уже это дерьмо, — Джаред, словно прочитав мои мысли, мотнул головой в сторону телевизора. Мы с Шенноном так шустро ринулись выполнять его приказ, что столкнулись лбами над пультом. К тому же мои ногти вырвали клок кожи с запястья старшего Лето, и он обиженно взвыл. Я вспомнила, что у меня есть гордость и, выпрямившись во весь рост, вздернула брови: — А чего ты на меня шипишь? Это, между прочим, Шеннон забыл, когда ты приезжаешь. Наверняка одна из шлюшек наградила его каким-нибудь гепатитом, и теперь его мозг постепенно отмирает. Шеннон злобно пнул меня по ноге, но я только стиснула зубы. Брат не фиктивная жена, от него Джей так просто не избавится. Джаред продолжал стоять у дивана, даже не думая сесть и расслабиться. В одной руке он сжимал картонный стаканчик из-под кофе, который уже больше напоминал снежок из бумаги, второй держал газету, выглядящую чуть лучше. Его глаза скользили по мне, обжигая, словно куски льда. — А ты, значит, безвинный ангелочек? — в его взгляде сквозило непонимание и легкое разочарование, но сколько я не перебирала в памяти свои грехи, так и не могла понять, на что он злится. Устав меня томить, Джей въедливо поинтересовался: — Как прошел девичник? — Нормально, — я пожала плечами. Не рассказывать же ему, что я знаю о его романе с Эммой. Но, кажется, я сказала не то, что Джей хотел услышать, потому что его глаза вспыхнули опасной сталью, а мне в лицо прилетела противно пахнущая газета. — Тогда почему все газеты пестрят новостями о твоем тайном романе с арабским принцем и о моих ветвистых рогах?! Черт! Вот так и знала, что встречи с Хамданом до добра не доведут. С третьей газетной страницы на меня глядели его глубокие черные глаза. А три девицы, среди которых я без труда узнала себя, завороженно уставились на него самого, улыбаясь, словно только что перенесли лоботомию. — Джаред, послушай, Хамдан оказался там абсолютно случайно… — То есть, теперь он для тебя уже не какой-то там Комод, да? — Джей злобно нахмурил лоб. — Теперь он Хамдан, который случайно — о, конечно, абсолютно случайно! — оказывается там же, где и ты? И на светском вечере вы ворковали случайно, и на девичнике твоем он оказался случайно. Что еще, Самира? Может, ты и замуж за меня вышла случайно? — Не случайно, а по пьяни. Что, впрочем, не такая уж большая разница. За моей спиной повеяло холодком, и я догадалась, что Шеннон, обрадованный, что буря накрыла не его, уходил с линии огня. Джей привалился плечом к стене: — Араб, за которого ты не хотела замуж, оказался не жирным стариком с волосатыми ушами, а вполне симпатичным мужчиной. Когда ты собиралась мне об этом рассказать? — «Вполне симпатичным»? Да ты шутишь. Он же идеал! — я насмешливо вскинула брови. — Лето, ты ревнуешь? Джаред фыркнул: — Вовсе нет, принцесса, просто у меня хватает проблем с журналистами и без измен потенциальной жены. Можешь развлекаться со своим Хамданом, пока не натрешь себе мозоли, но постарайся делать это подальше от папарацци. Он едва успел пригнуться, когда о стену рядом с его ухом разбилась ваза. Осколки беззвучно стекли на пол, укладываясь равномерным узором, и лишь затем до меня донесся звук бьющегося стекла, и осознание, что это я бросила вазу. Я удивленно посмотрела на свою правую руку, уже схватившую со столика ароматическую свечу. — Сэм… — Джаред опасливо выставил руки вперед. — Лучше заткнись! — прошипела я сквозь зубы. — Ты и так уже сказал слишком много. — Самира, я… — он прикусил язык, когда свеча впечаталась ему в живот, прикрытый клетчатой рубашкой. — Да, я пару раз встретилась с мужчиной, который мог бы стать моим мужем. Но я, по крайней мере, не трахала свою помощницу при каждом удобном случае, а, Джаред? — Черт! — выругался Джей, когда вторая свеча ударила его по руке. — Это Эмма тебе рассказала? — Мне жаль, что журналисты раскопали информация о Хамдане, хотя, если ты расспросишь свою любовницу, то она расскажет, что я сбежала с девичника, стоило только идеальному арабу там появиться, — я швырнула третью, самую маленькую свечу, но она ударилась о стену слишком далеко от цели. — Мне жаль, что журналисты считают тебя геем, потому что ты сосешься со своим другом, — я изобразила в воздухе кавычки, — у всех на виду. И мне жаль, что у тебя такое маленькое достоинство, что его сложно рассмотреть даже под лупой. — Господи, я сниму штаны прямо сейчас, и ты пожалеешь о своих словах! — Джей уже взялся руками за резинку треников, но в этот момент я швырнула в него тяжелую лампу. — Но больше всего мне жаль, что мы решили разрушить свою дружбу этим идиотским фиктивным браком. Бросать было больше нечего, и я лишь тяжело дышала, глядя на взъерошенного Джареда. Капли пота сбегали по шее под пижамную майку, но тело тряслось от холода, и пальцы заледенели. Хотелось зарыдать, крепко обняв лучшую подружку — бутылку чего-нибудь покрепче. — Ты жалеешь, Самира? — тихо поинтересовался Джей, погасив огонь, пылающий в его пронзительных голубых глазах. — Да, Джаред. Я жалею. — А ты что думаешь, Шеннон? — Глядя на вас двоих, я думаю, что недотрах до добра не доводит, — он подхватил с пола свой телефон, помахав нам ручкой на прощание. Уже из коридора до нас донеслось: - Да, Сара. Очень соскучился… — Кобель, — усмехнулись мы с Джаредом одновременно. Джей стряхнул с себя осколки и, наконец, опустился на диван, всеми силами избегая встречаться со мной взглядом. — Я ездил в Нью-Йорк, чтобы поговорить с твоим отцом, — тихо произнес он. — Что? — Я знаю, что он очень важен для тебя, и меньше всего мне бы хотелось, что бы вы ругались из-за нашего фиктивного брака. Я рассказал ему о нашей неземной любви, сказал, что ты очень страдаешь из-за ссоры, и что мы были бы очень рады видеть его на нашей свадьбе. — А он? — Он обещал подумать. — Джей, это просто… Спасибо, — я осторожно присела на диван рядом с ним. Джаред просто кивнул и щелкнул пультом: — Господи, фу, — скривился он увидев свой первый шедевр. — Нахрена вы это смотрите? — Чтобы знать врага в лицо, — я расхохоталась. - Ну, то есть… — Я понял, не продолжай. Я был юн, невозбужден, и там было очень-очень холодно! Зайди ко мне как-нибудь, когда я буду в душе, и покажу тебе «врага». — Постучишь мне в стенку, когда придет пора вломиться? Хрупкий мир был восстановлен. Я прижалась щекой к его плечу, пока мы смотрели, какое-то реалити-шоу. Мне безумно хотелось в туалет, Джей тоже периодически ерзал, но мы стоически терпели, опасаясь вновь нарушить дружеский баланс. Но мне казалось, что нечто невесомое, что могло бы стать частью нас и изменить наши жизни, было безвозвратно утеряно. Оно рассыпалось так же, как стеклянная ваза, не задев никого, но зацепив обоих.