Мы хотели умереть

3 декабря. Среда Дети, они везде и повсюду. Дом, будто сотрясается от их присутствия, стены дрожат от задорного смеха, пол трясётся от вечной беготни. Близняшки играют в догонялки, прятки, компьютерные игры. Физзи часто говорит по телефону, или они с Лотти о чём-то шепчутся и над чем-то хохочут. Лотти сделала, кажется, не меньше сотни фотографий со мной. Все девочки расспрашивают Гарри о его жизни. Тот как некий сказочник сидит и сочиняет для них истории на ходу. То он великий поэт, то его на каждом углу поджидают приключения, то он спасает девушек от маньяков и переводит старушек через дорогу, то он просто скромный парень, живущий обычной жизнью богача. Сначала сёстры верили каждому его слову, а потом начали что-то подозревать. В общем, всё шло так, как должно идти — размеренно, спокойно, но, в то же время, динамично. Я узнавал эту тихую семейную жизнь. Это было моё детство, которое уже давно широкими шагами удалилось от меня, оставив на растерзание взрослых проблем. Но теперь я чувствовал огромную поддержку и лёгкость, которые не давали проблемам поглотить меня. Со всех сторон меня держали руки девочек и, конечно же, Гарри. Утром третьего дня пребывания в моём доме сестёр, Гарри подозвал меня на пару слов на кухню. Девочки были заняты тем, что расстреливали зомби у меня на компьютере, поэтому за их нечеловеческими и душераздирающими криками не должны были услышать наш приватный разговор. А он обязан был быть личным, судя по заговорчески напряжённому лицу Гарри. - Мне срочно нужно уехать, - произнёс он. Меня эта новость, признаюсь, ошарашила. - Куда? И зачем? - Я ненадолго, - проговорил он. И только в этот момент я заметил, как нетерпеливо горят его глаза. Руки сами собой теребят подол футболки, и он периодически прикусывает нижнюю губу. Недобрые знаки. - Мне нужно к бабушке, забрать сам знаешь, что. Я уже слишком долго без, - Гарри жестом показал курение, - не могу больше. Если я, скажем, уеду сейчас, то успею приехать до ужина. - Хорошо, - спокойно ответил я. Нервный Гарри меня немного пугал. Может быть, причина его срывов на мне и кроется в том, что он давно сидит без дозы. - Если хочешь, можем взять сестёр и поехать вместе. Они там по лесу побегают, подышат воздухом. - Нет, спасибо. Ты там будешь косяки наворачивать, а девочки будут рядом крутиться? Да и тем более, я уже однажды побегал по твоему лесу. Мне по горло хватило. Гарри издал непонятный смешок. Интересно, что ему в этой ситуации было смешно? Или это нервочки в очередной раз шалили? Сёстрам мы сказали, что Гарри нужно уехать, чтобы помочь своей бабушке. Они сначала испугались, что больше его не увидят, но когда я сказал, что он вернётся, они обернулись к компьютеру и опять стали расчленять зомби (или зомби стали расчленять их, точно не знаю). Я же следил, как Гарри одевается в коридоре. Его пальцы почти не шевелились, и он не мог завязать шнурки. Попытка сделать нормальный узел приводила его в бешенство, словно пальцы были деревянные или вообще не принадлежали ему. Поэтому я сел на колени и стал завязывать сам. - Я боюсь тебя отпускать, - прошептал я, чтобы только Гарри мог слышать. - У меня недобрые чувства. - Да ладно, я не в первый раз еду в город с карманами, полными наркоты, - усмехнулся он также шёпотом. - Но сейчас ты не в лучшем состоянии, - я действительно волновался. Импульсы волнения растекались от самого сердца по всему телу, из-за чего все мои нервы сжимались. Это было неприятное чувство. В тот момент я хотел привязать Гарри к себе и никуда не отпускать. - Может, мне всё-таки одеться и поехать с тобой? - Пока ты оденешься, а твои сёстры накрасятся, мы упустим все автобусы. Я сам справлюсь. Всё будет хорошо, папочка. - Эй, это мои слова, - я улыбнулся, а Гарри легонько ударил меня по макушке и встал. Я встал вслед за ним. Гарри уже открыл входную дверь, но я его остановил. - Погоди, ты кое-что забыл. Я снял с крючка его шарф и намотал на шею. Также неаккуратно и криво, как наматывал он. Гарри на прощание улыбнулся и вышел за дверь. А моё сердце так и стучало, нашёптывая мне: «Не отпускай! Не отпускай!» Чтобы не слышать его, я пошёл в комнату, где всех оглушали предсмертные вопли зомбаков. За обедом (я разогрел нам пиццу) Лотти неожиданно сказала: - Лу, а как же твоя студенческая жизнь? Тебе сегодня не надо быть на учёбе, мы тебя не задерживаем? Я растерялся и чуть не выронил аппетитный кусочек изо рта. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить. - Иногда я забиваю на пары, - я беззаботно улыбнулся. - И на этот раз, ради вас, решил не идти. - Да? И как часто ты забиваешь на пары? - на этот раз подключилась Физзи. Она выглядела, как недоверчивый детектив на допросе. Не хватало лишь тёмного кабинета и яркой лампы, направленной мне прямо в глаза. - Как среднестатистический студент, - я опять постарался выглядеть расслабленно, словно говорил правду. Мне было неприятно врать, будто я разрушаю что-то очень хрупкое между нами с сёстрами — доверие, например. - Знаешь, Луи, Гарри прав, что нам нужно работать в следственном комитете, - продолжила допрос Лотти. - У тебя на компьютере нет ни одного документа, связанного с учёбой. Ни одного реферата, доклада или ещё чего-нибудь. Это раз. - У тебя в гардеробе нет одежды на выход. У каждого студента есть самая лучшая одежда, которую он надевает в университет. Это два, - Физзи смотрела на меня уничтожающе смешливым взглядом. - А ещё у тебя нет сумки, чтобы носить там учебники и тетради, - поддакнула Дейзи. - Да и самих учебников и тетрадей у тебя не водится, - Фиби окончательно меня добила. - Назревает вопрос, действительно ли ты усердно учишься в университете? Всё, они расправились со мной. Я ощущал себя избитым боксёром, возле которого громко считает судья и, который не может подняться. Этот бой выиграли мои проницательные сёстры. И мне больше не отыграться. - Ладно, вы меня раскусили, - я окончательно сдался. От обиды даже отбросил кусок пиццы на край тарелки. - Я ни разу за всё это время не появлялся в университете. И я не работаю, а живу на деньги, которые мама высылает на учёбу. Довольны? От взгляда сестёр я побледнел. Хоть они сами знали правду, всё равно выглядели разочарованными. Я чувствовал себя предателем, глядя на эти нахмуренные лбы, поджатые губы и расстроенные глаза. Впервые мне стало стыдно за мою ложь. - Значит, ты просто нагло нам врал? - произнесла Лотти. - И маме тоже, да? - О, нет, дорогая, вашей маме я не врал, - ответил я как-то слишком грубо. - Она мне не звонила, не писала. Ну, я тоже не желал поддерживать с ней контакт. Следовательно, я не мог ей врать. - Но почему ты не хочешь поддерживать с нами контакт? - спросила Физзи. В её глазах я уловил страх. Затем я понял, что сжимаю вилку так, что костяшки пальцев стали белыми. Я даже не попытался расслабиться. - Не с вами, а с вашей мамой, - отрезал я. - С этой предательницей, у меня нет никакого желания видеться. Она не хотела видеть меня таким, какой я есть, так пусть не видит никаким. - О чём это ты? - в один голос, будто договорившись телепатически, спросили близняшки. Три сестры прожигали меня вопросительными взглядами. Я прямо чувствовал, как в их головах строятся догадки. Лишь Лотти смотрела на меня понимающе. - Да, ничего, - я отбросил вилку и встал из-за стола. За спиной слышались нервные перешёптывания. А во мне, как яд, бушевала злость. Когда я услышал звонок в дверь, моё сердце сделало сальто похлеще, чем акробаты в цирках. Руки и ноги свело судорогой, поэтому я не сразу пошёл открывать. Не знаю, почему, но ощущение того, что за нашими с Гарри спинами стоит неприятность, не покидало меня. Поэтому, когда я открыл дверь, я просто покачнулся. Передо мной стоял Гарри. Только он принёс с собой сюрприз. Фиолетовый фингал и заплывший глаз. Я не сомневался, что это не единственное, с чем он пришёл. Я ничего не спросил, просто усадил Гарри на кухню и стал залечивать его раны. Левая рука была в ссадинах и кровоподтёках. Губа тоже слегка опухла. Содранные костяшки пальцев свидетельствовали о драке. Гарри был не готов отвечать, я чувствовал, поэтому молча помогал ему зализывать раны. Сёстрам снова пришлось врать. Гарри подрался с пьяницей на остановке. Да, так и было, они должны так думать. Ночь подкралась, как кошка к своей добыче. Наше с Гарри любимое время суток. Мы нечеловеческими усилиями заставили моих сестёр лечь спать, пообещав сводить их за покупками на следующий день. В ожидании подарков они сомкнули глаза и устроились под мягкими одеялами. Мы же с Гарри заперлись на кухне и настежь открыли окно. Гарри торжественно протянул мне долгожданную папироску, а свою зажал между зубами. Он дал нам огня, и мы затянулись так сильно, что лёгкие обдало огнём. Мы синхронно выпустили дым и блаженно закрыли глаза. Это похоже на глоток воды для умирающего в пустыне человека. Я с любовью смотрел на свёрнутую бумажку с еле заметным огоньком на конце. Я осознавал, что всё это вредно и запрещено, но какая разница? В этом мире, итак слишком много того, что приносит вред и зло, но слишком мало того, что приносит счастье. Надо наслаждаться всем сполна. - У меня небольшие неприятности, - чуть слышно пробормотал Гарри, и я вдруг подавился дымом. Обезумевшими глазами я посмотрел на него, надеясь, что он шутит. Этого не может быть, да? - Такие же небольшие, как фингал под глазом? - попытался пошутить я. - Чуточку больше, - Гарри сделал ещё затяжку, и заговорил. Пар струйками вышел у него из носа. - Меня подкараулили парни, чей мотоцикл мы утопили. - Что? Как? - мой голос сорвался и перешёл почти на писк. - Они вычислили тебя? - Не только моя бабушка видела, что мы шатались по улицам той ночью. Какая-то соседка растрепала всем в округе, - и снова этот спокойный тон. Гарри говорил так, будто рассказывал об одном своём знакомом историю, которая его совершенно не касается. - Короче говоря, все подозрения падают на меня. - Но ведь у них нет прямых доказательств, - возразил я, пытаясь успокоить больше себя, чем его. - Мотоцикл тусуется с Губкой Бобом, никто его не найдёт и отпечатки не снимет. Пусть полиция расследует, у них ничего не выйдет. - В том-то и дело, что всё идёт против меня. Парни сказали, что если я не отдам деньги через две недели, они настучат полиции, что я наркоман и развожу у себя в теплице не слишком легальные цветочки, - Гарри с приторным спокойствием стряхнул пепел. - Плюс, факт, что я лежал в психушке тоже идёт против меня. - Но ты сам говорил, что они несовершеннолетние сосунки. Здесь ты в выигрыше. - Только вот в их банде есть и опасные мужики, которые одним движением могут сломать позвонок. В итоге, я в полной жопе. Я не мог ответить что-нибудь ободряющее, типа «не бойся!» или «прорвёмся!». Вместо этого мне хотелось сказать «да, ты в реально в полной жопе». Поэтому я просто молчал и продолжал наслаждаться терпким дымом. Знакомые ощущения ползли по телу, и снова я был лёгким, как воздушный шарик. Только вот вся тяжесть собралась в груди. Я стал волноваться за своего кудрявого дурачка друга. Сзади скрипнула дверь, и мы с Гарри тут же обернулись. На кухню, потирая глаза, вошла Лотти. Она была в моей футболке, которую я ей одолжил для сна. Девушка слегка пошатывалась и выглядела, как тень в темноте. - Чем тут так воняет? - спросила она, подходя ближе. Когда она увидела, что у меня было в руке, её глаза слегка расширились. Честное слово, по её лицу промелькнул ужас. - Луи, что ты делаешь? Да у тебя взгляд укуреный! Сестра смотрела на меня такими же глазами, как тогда, узнав о моей лжи по поводу учёбы. И опять мне стало стыдно за мой поступок. - Ты давно здесь стояла? - спросил я, стараясь не показывать своих эмоций. - Только что пришла. Захотелось попить. - Ты не врёшь? - Нет, я не слышала ни слова из вашего диалога, - Лотти пребывала в растерянности. - Лучше ты ответь, как долго ты употребляешь эту гадость? - Это моё дело, - ответил я и затушил остатки дымящейся бумажки. - Пей и иди спать. Лотти сделала несколько глотков из графина, а затем повернулась ко мне спиной. Она прошептала так пронзительно, словно хотела ударить меня словами: - Как же ты испортился. Ты уже не тот Луи, которого я знала. Дверь от сквозняка захлопнулась, а я отвернулся к окну. Гарри, казалось, не слышал нашего с сестрой разговора. Он подставлял лицо холодным объятиям ветра. По нему было видно, что удовольствие охватило каждую клеточку его тела. А я, казалось, из-за действия наркотика лишь сильнее ощущал всю грусть, навалившуюся на мои плечи. 4 декабря. Четверг Мы с Гарри опять легли лишь когда на улицах стали появляться первые люди. Именно поэтому встать пол девятого утра от прыжков сестёр по мне было настоящим адом. Я пытался поднять свои веки, словно какая-то старинная мумия, лежавшая в саркофаге несколько веков и решившая пробудиться. Много сил потребовалось, чтобы открыть глаза, а затем понять, что вообще происходит. Близняшки прыгали по мне, крича, что хотят есть. Физзи и Лотти спокойно лежали на кровати. Мне казалось, что старшие сёстры вполне могли бы правиться с завтраком. Но выражение лица Лотти показывало, что как раз она и подала идею попрыгать на сонном брате. Она была зла на меня, как никогда раньше. Оклемавшись, я накормил сестёр и вернулся назад в комнату. Больше всего мне хотелось завалиться и снова уснуть. Но по пути к спальному месту я перехватил взглядом нечто интересное. Лотти сидела на моей кровати и яро печатала текст у себя на телефоне. То, что я случайно увидел совершенно мне не понравилось. - Что это? - удивлённо спросил я и резким движением выхватил телефон из рук моей сестры. Она тут же вскочила с кровати. - Отдай! - вскрикнула она. - Отдай немедленно! - Ты отправляешь своему парню свои фотографии в нижнем белье? - я поднял руку с телефоном, и Лотти пыталась дотянуться до него. - Это низко, ты понимаешь? - Знаешь, что на самом деле низко? - выкрикнула она, одарив меня взглядом, полным самой настоящей ненависти. - Низко постоянно врать своим родным и на самом деле не учиться и просто так тратить деньги! Низко употреблять наркотики, жить, как ты!Быть отбросом общества, каким ты стал — низко! Я стоял и не шевелился. Не моргал. Возможно даже моё сердце перестало биться. - Отдай мне телефон и больше не говори о морали! Я опустил руку. Я неожиданно перестал чувствовать в себе силы. Неожиданно я просто обмяк. Слова сестры били точно в цель — они заставляли меня задумываться над всем, что я делаю. До этого я не чувствовал стыда или чего-то похожего. Но теперь я был зол сам на себя. - И вообще, тебе нужно подумать над своим поведением. Дейзи, Фиби, в шкаф его! Я не понимал, что происходит. С двух сторон меня схватили сёстры и потащили к шкафу. Лотти толкала меня в спину. Я осознал, что произошло лишь когда меня затолкали в стенной шкаф и захлопнули двери. Сёстры повернули ключ и отошли. - Если ты строишь из себя самого несчастного человека в этом мире, это не значит, что нужно губить свою жизнь, - продолжала Лотти. - Может, ты несчастен не из-за слов мамы, а из-за того, что не хочешь менять свою жизнь в лучшую сторону? - Эй, пусти меня! - я развернулся и стал с силой бить по дверцам. Во мне горел слабый огонёк надежды, что они сжалятся. Или у меня хотя бы получится выбить эту чёртову дверь. - О чём ты вообще говоришь? Это ты стала строить из себя слишком взрослую! - Это ты стал слишком маленьким и глупым. Я услышал удаляющиеся шаги, сестёр больше не было в комнате. Я был наедине с собой. Худшее, что можно пожелать — остаться в компании такого отвратного человека. Я даже перестал кричать и рыпаться. Не было ни смысла, ни сил. Я потерял счёт времени. Для меня больше не существовало тоненьких стрелочек с острым концом, показывающим одни и те же цифры на часах. Тут были исключительно я и пара назойливых мыслишек. Когда в комнате послышались шаги, я снова ударил в дверцу и крикнул: - Может, вы всё-таки выпустите меня? - Луи? - услышал я удивлённый голос. Гарри в два шага очутился вплотную к шкафу. - Чего это ты в шкаф залез? - Меня заперли, идиот, - ответил я и снова ударил кулаком. - А зачем? - Чтобы я подумал над своим поведением. Отопри меня, ключ в двери. Гарри повернул ключ, и двери распахнулись. Я приготовился сделать шаг к свободе, но Гарри вдруг упал на меня и я свалился обратно в шкаф. Когда мы встали, дверь снова захлопнули. Снаружи послышались смех и шлепки — сёстры давали друг другу пятерни. - А меня-то за что? - крикнул Гарри. - Ты тоже плохо себя ведёшь, - ответила ему Физзи. - Подумайте над своим поведением вместе. - Предатель! - только и смог выдавить из себя мой сосед по несчастью. - Я же тебе шоколад тайком покупал? - Что? Ей же нельзя шоколад, у неё аллергия - я скрестил руки у себя на груди. - Мне надо было как-то втереться в доверие. Я вздохнул. Теперь мы взаперти в этом тесном шкафу. Совсем близко друг к другу, чувствуем горячее дыхание друг друга. Чёрт, а это возбуждающе. - Ну, что будем делать? - отчаянно спросил Гарри. - Кажется, у меня есть кое-что, что может помочь нам подумать над своим поведением, - я внезапно оживился. Если бы мы были мультяшными героями, у меня над головой загорелась бы лампочка. - И что же это такое? Подсади-ка меня немножко. Гарри слегка поднял меня, а я стал шарить рукой на антресоли. Я нащупал гладкий вытянутый предмет и дал Гарри знак отпускать меня. Когда я поравнялся с ним, показал ему бутылку вина. Оно было уже открыто, я когда-то делал пару глотков из этой бутылки. Поэтому вытащить пробку не являлось такой уж сильной проблемой. При виде вина Гарри засиял. - Да ты, я посмотрю, как белка. Делаешь запасы и вспоминаешь о них в самый подходящий момент. - Ну, начинаем пир? Я торжественно открыл бутылку, и по крохотному тесному помещению пополз мягкий аромат красного вина. Я даже облизнулся от предвкушения. Гарри смотрел на бутылку, как на огромный алмаз. Он нетерпеливо смотрел на неё, пока я делал первый глоток. Дразняще сладкая жидкость заполнила меня всего, приятное тепло прошло по горлу. Вино было такое мягкое и, почему-то казалось мне ещё вкуснее, когда я осознавал, что между нами с Гарри расстояние равно меньше одного шага. Когда я сделал два первых глотка, Гарри не просто взял, чуть ли не вырвал бутылку из моих рук. Его глотки были жадные и заполняли его рот так, что трудно было проглотить всё разом. С глубоким вздохом, как утопающий, всплывший на поверхность, Гарри оторвался от бутылки, держа её на уровне груди. - Ну, - Гарри смотрел на меня озорными глазами. Он ещё не был пьян, но приближался к этому состоянию огромными шагами. - Я думаю, что настало время душевных историй. - Каких ещё душевных историй? - не понял я. - Как же? Мы с тобой находимся в нескольких сантиметрах друг от друга в тесном шкафу, между нами только бутылка вина. Что ещё нам делать, кроме как делиться частичками своих душ? - А смысл? - я горько усмехнулся и выхватил у Гарри вино. - Ты, итак всё самое сокровенное обо мне вычитал. - Ха, не такое уж оно и сокровенное, - театрально хохотнул он и, не дав сделать мне глотка, отобрал вино. Он отпил немного и добавил: - Думаешь, у тебя на лице не написано, что я тебе нравлюсь? - Не правда, - я выхватил бутылку и стал делать такие же жадные глотки, как и Гарри. Я не хотел, чтобы он заметил, как моё лицо сковало смущение, а щёки слегка покраснели. Нечего и говорить, что мой голос стал сдавленным. - Ты слишком вредный и злой, чтобы мне нравиться. - А тебе хочется, чтобы я был нежным? - Ты что-то говорил про душевные разговоры, - я чуть ли не заикался. То ли алкоголь ударил в голову, то ли от слов Гарри у меня закружилась голова. - Душевные разговоры, значит, - задумчиво протянул он и снова глотнул вина. - Хорошо. Я расскажу тебе то, что никогда никому не говорил. - Интригует. - Когда я ходил в школу, мои одноклассники говорили про зубную фею, - начал Гарри, трогательно улыбаясь. - Они говорили, что у них осталась ещё половина молочных зубов во рту, поэтому у них ещё есть шанс разбогатеть. Но у меня этого шанса не было, потому что мама никогда не клала мне жалкий доллар под подушку. Именно поэтому, когда у меня выпадали зубы, я стал воровать у мамы из кошелька доллар и клал себе под подушку. - Знаешь, история, вроде бы, незначительная, но очень грустная, - отметил я. - Мне кажется, это не совсем правильно. Гарри протянул мне вино и спросил: - А у тебя есть что-нибудь похожее? Я сделал глоток и задумался. - В пятом классе меня избила девчонка за то, что я не хотел с ней встречаться, - я говорил первое, что выкинула моя память. - А однажды она заперла нас в кабинете географии, прижала к стене и стала целовать. Я хотел плакать в тот момент. Боже, это так глупо! Зачем я это рассказал? - Нормально, - усмехнулся Гарри и отобрал бутылку. - В этом тоже есть частица драмы. Бедолагу в таком раннем классе принуждали к близости с девочками. Гарри принял эстафету и сделал глоток. Я стал замечать, что у меня в ушах слегка зазвенело, а тело стало расслабляться, будто я до смерти хотел спать. Но это всего лишь брат алкоголь стал показывать свою силу. По Гарри тоже было видно, что он уже далеко не трезвый. Заплетающимся языком он проговорил: - А вкусное вино, да? Знаешь, я на самом деле не пробовал алкоголь до восемнадцати лет. - Ты серьёзно? И на школьных вечеринках? - я не верил своим ушам. Хорошо, какие-нибудь «тихони» могут воздержаться от алкоголя, но точно не такие чокнутые испорченные, как Гарри. - Неа, - ответил он, слегка икнув. - Я хотел всегда оставаться здоровым и раньше времени не губить свою жизнь. - А потом, что произошло? - Осознание того, что я, итак, пребываю на дне вручило мне в одну руку косячок, а в другую — бутылку красного полусухого. Я горько усмехнулся. Невероятно, как я понимал все эмоции Гарри. Нет, я их и сам чувствовал. Всем телом ощущал и самого Гарри, как-будто мы в одно мгновение стали сиамскими близнецами. Мы были близки не только физически. Наши откровения сплетались в одну тугую косу доверия. - А я завалил выпускные экзамены из-за любимых вино-водочных изделий, - я по традиции сделал два глотка, хотя ощущал, что в меня уже не влезет много. - Я устроил грандиозную вечеринку. Пригласил и одноклассников, и друзей с улицы. Ты не представляешь, как мы зажигали. Соседи сначала на стенку лезли от злости, а потом вызвали полицию. Копы приехали в самый разгар соревнований по опустошению пивного кега. - Это как? - Кто дольше продержится, глотая пиво. Я бы выиграл, точно тебе говорю. Мне крупно попало от мамы. Гарри широко улыбнулся и снова принял эстафету. После глотка он задал вопрос. Да так резко и неожиданно, что я сначала не понял смысл слов (или мою реакцию затормаживал алкоголь, или Гарри говорил слишком уж заплетаясь). - Луи, ты девственник? - Что? - спросил я, только потом поняв смысл вопроса. Отвечать не хотелось даже на пьяную голову. - Знаешь, вообще-то сейчас твоя очередь рассказывать, а не спрашивать. - Ладно, я могу первым ответить. Нет. - Но ты, помнится, говорил, что тебе никто никогда не нравился, - ответил я. Мне хотелось взять бутылку и снова хлебнуть вина. На этот раз для храбрости. Касаться таких тем с Гарри было опасно, могло обернуться нехорошими последствиями — возбуждением, например. - Да, это так, - спокойно ответил он. - Но наш мир даёт хорошие возможности удовлетворить свои потребности. Некоторым людям наплевать на то, с кем они спят, - бутылка была вручена мне. - Теперь твоя очередь отвечать. Я больше не мог пить. Алкоголь, итак начинал буйствовать внутри меня, не хотелось совсем терять голову. Почему-то мне хотелось насладиться нашей с Гарри близостью, не потеряв над своим разумом контроль. Поэтому я просто сделал вид, что пью. - Мне стыдно об этом даже вспоминать, - признался я. - Мой парень переоделся в костюм телепузика. Меня раздевал Тинки-винки. Меня лишил девственности Тинки-винки! Гарри засмеялся во всё горло. Он даже запрокинул голову, ударился ей о стенку шкафа и всё равно продолжал ржать. Я тоже прыснул со смеху. Любое воспоминание о той ночи заставляло меня хохотать. А Гарри всё никак не мог отойти. Он подавился слюной и всё равно продолжал смеяться. - Хотел бы я на это посмотреть. - Да, ну тебя, - с деланной обидой произнёс я. Гарри в последний раз усмехнулся и сделал глубокий вздох. Гарри больше не смеялся. Он с улыбкой смотрел на меня и очень глубоко дышал. Я отвечал ему тем же. Не знаю, зачем, но я сделал ещё один глоток вина. Жидкости в бутылке оставалось ещё на три глоточка. Оторвав бутылку ото рта, я заметил, что Гарри уже не стоит около противоположной стенки. Он занял то расстояние, что было между нами. Больше не было того самого крохотного «ничего», что разделяло нас. Теперь было только тепло и сердцебиение. Я ощущал, как его сердце бьётся в груди. Наверное, Гарри ощущал, как моё мечется по всей груди, подобно бешеному зверьку. При каждом вздохе я сдерживал слабый стон, готовый вырваться наружу. В тот момент я сделался очень слабым, мне казалось, что я могу упасть и хотелось схватиться за Гарри. Я снизу смотрел в лицо соседа по шкафу. Тот внимательно вглядывался в меня, как-будто хотел запомнить каждую чёрточку, либо увидеть то, чего там нет. Я же просто восхищался его мягкими правильными чертами лица и похотливым взглядом. Я стал замечать, что Гарри потихоньку наклоняет ко мне голову. Мне стало больно дышать, когда между нашими лицами тоже исчезло то самое «ничего». Я осязал слабое-слабое прикосновение. Такое, как-будто его и не было вовсе. А затем все мои мышцы сжались, и я уже не сдержал сдавленного стона — губы Гарри оказались от меня в невообразимо манящей близости. Они почти что не касались моих, но ощущение было, словно поглаживание пёрышком. - Ты не замечаешь, что стало как-то жарко? - спросил он. В нос мне ударил терпкий запах вина. Я действительно ощущал жар в теле. Будто бы его не было вокруг меня, лишь внутри растекалась какая-то лава. - Да, наверное, мы здесь долго сидим, и у нас заканчивается воздух. Хотя, наверху дверцы огромная дырка, - я тараторил без разбору. - Я не об этом. Гарри произнёс эти слова таким соблазнительным голосом, что температура в шкафу поднялась. Его рука дотронулась до низа моего живота, а потом начала спускаться всё ниже. Я сжал горлышко бутылки так, что на нём готова была появиться трещина. Ладонь легла на мой член, который уже начинал пульсировать. В штанах становилось всё тяжелее. Интересно, можно ли умереть от возбуждения? Я был близок к этому. Я почувствовал, как Гарри расплылся в усмешке. Ещё немного, совсем крохотное расстояние, щекотавшее не только мои губы, но и нервы. Я чуть ли не сдался прикосновениям к паховой области, но не нарушил того ничтожного расстояния. Единственное, что меня сдерживало — страх. Жар, страсть, похоть. Они витали в воздухе, а затем всё это разлетелось, как испуганная стайка птиц. Дверь шкафа открылась, и мы с Гарри выпали на пол. По телу от неожиданной свежести пробежали мурашки. А затем я готов был от разочарования кричать на своих сестёр. - Смотри, Лотти, у них вино! - вскрикнула Физзи и выхватила бутылку из моих рук. - А ты волновалась, что они слишком тихо сидят, боялась, что они задохнулись, - усмехнулась Фиби. - А мы, похоже, всё их веселье нарушили. - Ты ужасен, Лу, - со всей злостью сказала старшая сестра. - От тебя такого я не ожидала. Сёстры развернулись и ушли из комнаты, громко хлопнув дверью. Я же пытался собраться с силами и встать. Со стороны это было похоже на восстание зомби из могилы. Справившись с трудной задачей, я доковылял до кровати и рухнул на неё. ВЫРВАНО НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ