Too very so much

Чонин едва не уронил гитару на пол. И скорее от столь официального приветствия, чем от самой новости. Так вот про кого говорил Чанель, все тараторя про какого-то менеджера этой тройки. — Я представлял тебя побольше, — бросил Чонин, благополучно ставя свою красавицу в уголок и поглядывая в сторону новоявленного менеджера. — Ким Чонин, — в ответ с легким кивком. Чунмен поднял голову и вскинул бровь: — Побольше? Это как интересно? Ему не понравился этот "тонкий" намек. — Это обычно вот так, — Чонин указал ладонями должную ширину плеч, что явно не соответствовала чунменовским. — А то ты как твоя тройка, хрен отличишь. «Они носят блестки!», — вдруг захотелось бросить Чунмену, но он лишь одарил Чонина не самым приятным взглядом и тут же замер. Разборки подождут, потому что… — Чонин… Чонин… Чонин… — кажется, он где-то уже слышал это имя. И вдруг. – О! Чонин-оппа! — Что прости? — обалдел гитарист. — Ты гитарист той группы! — Чунмену было не до объяснений, он обвиняюще ткнул в Чонина пальцем и громко объявил. — Точно! Теперь я вспомнил. Гитарист рок-группы «Inkheart»!! Чонин глупо моргнул. Потом еще раз. Этот Ким Чунмен удивлял все больше и больше. Что за фрукт вообще такой? — А это должно звучать, как обвинение? — решил уточнить гитарист. Хоть что-то он должен был понять! — Зависит от того какие у вас планы, — обвинительный тон никуда не делся, делая Чунмена чуть более напористым, чем он на самом деле собирался быть. — А у нас должны быть планы? — вскинул бровь Чонин, расслабляясь. Все ясно. Этот Чунмен беспокоится за свою группу. Хотя зря, «Inkheart» ни на что не претендовали. По крайней мере, сам Чонин. За Лу Ханя ручаться было сложнее. — Судя по тому, что ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос, еще какие, — буркнул Чунмен. Что-то в этом парне его смутно беспокоило. — Посвятишь в них или предпочтешь игру в детективов? — Какой любопытный, — усмехнулся гитарист. «И подозрительный», — добавил про себя, отмечая, что это забавляет. — А что мне за это будет? — спросил Чонин, надеясь на определенную реакцию. И она не заставила себя ждать: брови Чунмена смешно нахмурились, а с губ, кажется, было готово сорваться что-то посылательного характера. — Да ладно, сдуйся, рыбка. Мне всего лишь нужно расписание, — усмешка превратилась в откровенную улыбку. — Не нравишься ты мне, — едва слышно проворчал Чунмен, вытаскивая из тумбочки копию расписания занятий в репетиционной. — Вряд ли кто-либо захочет менять время своих занятий, вы припозднились немного, так что, чем богаты. И Чунмену было совсем не стыдно за эти слова. Он не собирался помогать возможным конкурентам. Не собирался. — Не проблема, — отмахнулся Чонин, склоняясь над протянутой бумагой, быстро скользя взглядом по клеткам. Что-то прикидывая в уме, он выудил из сумки ручку, ставя галочки в пустые графы — то есть на самое позднее время. Чунмен смотрел на это и не мог поверить глазам. — Как же так можно-то?! — он вырвал из рук Чонина лист и внимательно вгляделся в расписание. — За свою группу надо глотку рвать, а ты что делаешь, а?! Он бросил неодобрительный взгляд на гитариста и присел на корточки, принимаясь безжалостно черкать в несчастной бумажке, что-то считая, ругаясь и бесконечно жалуясь на то, какие безответственные нынче пошли музыканты. — Вот! — он вернул Чонину изрядно потрепанный листик и кивнул на дверь. — Не забудь исправить расписание, висящее снаружи, понял? Тот сначала взглянул на график, а затем перевел взгляд на Чунмена. Чуть прищурившись, не моргая. Будто желая что-то разглядеть. Заставляя изучаемого почувствовать себя не в своей тарелке. — Будем считать это за утро. Но ты все еще в долгу передо мной, — губы растянулись в довольной усмешке. — За бутылки, — Чонин кивнул в сторону двух пачек. — Удачного дня, менеджер, — закидывая гитару на плечо и прикрывая за собой дверь. — Должен… должен?! Хэй! Я ничего тебе не должен! Ты! — Чунмен думал, что его разорвет от возмущения. Кенсу любил школьную газету. Правда, любил. Потому что Минсок действительно с душой подходил к тому, чем занимался. И его редакцию было интересно читать. Они писали так, словно не были под пятой строгого директора, который мог с легкостью их распустить. Они умели обходить любую цензуру, что и не придерешься. Они не скабрезничали, не глумились, упиваясь возможностью высказать свое мнение, которое обязательно будет услышано. Не было в их статьях и панибратства. — Из вас выйдут отличные печатники, — признался однажды Кенсу, когда зашел в редакцию за свежим номером. Минсок тогда очень приятно рассмеялся, и улыбка у него стала искрящейся, яркой-яркой. Кенсу понравилось. Чондэ сидел в школьной столовой и лениво разглядывал стоящих в очереди. Здесь был и Минсок о чем-то переговаривающийся с Исином — помощником президента школьного совета. Следом за ними стояли неразлучные Цзытао и Сехун, бурно обсуждавшие что-то понятное только им двоим. Через три человека от них, переступая с ноги на ногу и бросая в сторону Бэкхена восхищенные взгляды, стоял Чанель, а рядом с ним… — Госпожа Бен, ты знаешь того, кто тусуется рядом с твоим воздыхателем? — Он не мой воздыхатель, — Бэкхен недовольно оторвался от телефона и мазнул взглядом по незнакомцу. – Хм, не поверишь, но я понятия не имею, кто он? Кенсу, а ты? Кенсу, которого с этими двумя безумцами разделяла поверхность стола, не сразу их услышал, потому что Минсок подавал ему какие-то знаки, прямо из очереди, и Кенсу старательно пытался их расшифровать. — Кенсу! — Что? — Ты глухой, что ли? — Бэкхен выглядел еще более раздраженным, чем минуту назад. — Того, что с Чанелем знаешь? Кенсу прищурился и отрицательно кивнул: — Не знаю, видимо, новичок. — Где же Мен, когда мы так в нем нуждаемся? — Чондэ театрально вздохнул и принялся искать в своей сумке телефон. Любопытство было самой сильной чертой этого парня и самой усложняющей другим жизнь. Чунмен появился в столовой минут через пять после того, как Чондэ прекратил попытки найти мобильный. — Потерял, видимо, — невозмутимо ответил он и развел руками, мол, бывает. Кенсу только глаза закатил. Такая беспечность всегда действовала ему на нервы. — Мен точно знает, где я мог его оставить! — заявил Чондэ, и ему на плечо тут же опустилась крепкая ладонь. — Еще, Мен может надрать тебе задницу за то, что ты такой невнимательный, — процедил Чунмен, бросая рюкзак на соседний стул. — Вспоминай, где ты видел его последний раз! Чондэ сморщился, делая вид, что восстанавливает недавние события, но уже через пару мгновений безапелляционно заявил: — Пока не поем, ничего вспомнить не смогу! И Чунмен, скрипя зубами, поплелся в конец очереди, проклиная весь мир и Чондэ в особенности. Он, может быть, еще долго распинал бы Чондэ, кромсая его на колбаски, если бы не оказавшийся на пути… — Зимний солдат! — Чунмен не смог удержать улыбку, растекшуюся по его лицу. — Кажется, за такое расп… что? — Хань даже не договорил, оборачиваясь в поисках того единственного, кто мог так его назвать. – Хэй, кого я вижу! — не задумываясь, переходя на китайский. Заставляя рядом стоящего Чанеля непонятливо открыть рот. Он никак не мог привыкнуть к этому языку. Слишком много шипящих! — Иди сюда, — Лу Хань активно замахал рукой, отпихивая какого-то парня, что решил занять очередь за ним, с безапелляционным «занято» и точка. Чунмен виновато поглядел на того, кого Хань отпихнул. Паренек махнул рукой, мол, да пофиг, и Чунмен, негромко извинившись, встал позади китайца, шепнув ему на ухо: — Это был эффектный, но не очень красивый жест, хен. Его снова тянуло улыбнуться. — За еду надо бороться. Она как женщина, хлопать ушами некогда, — подмигнул Лу Хань. — Вы знакомы? — не выдержал Чанель, до этого праведно храня офигевшее молчание. — Это мой спаситель в первые дни, — заявил Хань, покровительственно обнимая Чунмена за плечо. — Слушай, где Чонина носит, а? — китаец махнул Елю, чтобы тот не забывал двигаться в очереди. — В учительской зависает, чего-то там улаживает, — пожал плечами длинный. — Чунмен, скажи, он сильно тупил? Он также терялся и в предыдущей школе, — Пак ехидно указал большим пальцем на Лу Ханя. — Эй, когда это я тупил?! — возмутился Хань, пихая ржущего друга в плечо. – И, черт возьми, я не буду снова брать Чонину курицу, пока он хрен знает где! — Хен очень классный, — невпопад бросил Чунмен, теряясь в собственных мыслях. Чанель только что сказал: «Чонин», так? Чонин… тот самый Чонин, что с гитарой? Тот самый, что в «Inkheart»? Тот самый, который играет вместе с Чанелем еще со средней школы? Тот самый… — Ничего я тебе не должен, — шепотом. Чунмен поморщился и попытался снова включиться в беседу. В конце концов, какое ему дело, до этого парня. — Знаете, я бы посоветовал вам взять сегодня что-нибудь европейское. По средам у нас готовит паренек из Америки. Чунмен выглядел, как заговорщик и улыбался также. — Серьезно? — глаза Ханя тут же загорелись, предвкушая хороший пир. — Точно, правда суп у него пресноват, — продолжил Чанель. — Но это можно пережить с такой-то второй порцией! — Кстати, Чунмени, а это правда ты так постарался с расписанием для «Inkheart»? — китаец снова обернулся к своему донсэну, пока Ель активно гремел подносами, а после и вовсе начал подавать кому-то активные сигналы их местоположения. — Я? — Чунмен чертыхнулся про себя. Да этот Чонин болтушка! Откуда еще его солдат мог узнать о таком промахе: где это видано, чтобы менеджер одной группы помогал другой?! — Просто гитарист у них оказался слабохарактерным. На него смотреть было больно, честно! Любой бы не выдержал! Чунмен беззаботно махнул руками, подхватывая два подноса: ему предстоит набрать еды для четверых, а это занятие требует определенно сноровки и ловкости. — Или кто-то очень отзывчивый, — Хань многозначительно вскинул брови. — А вообще, сколько бы мы не просили уделить нам время, всегда слышали одно и то же, так что мы настолько привыкли к поздним вечерам, что даже не обсуждаем это и… — Чонин, мы тут! — Чанель махал подносом поверх чужих голов, привлекая к себе внимание не только того, кого звал. — Да ладно?! — Хань перевел взгляд за спину Чунмену, глядя на приближающуюся фигуру. Чунмен не успел, совершенно не успел переварить информацию, которую на него только что вывалили. «Просили?». «Слышали?». Это что же выходит… его потрясающий, завораживающий зимний солдат… — Ты солист «Inkheart»?! — Ага, — Хань помахал ладонью Чонину, чтобы тот шевелил булками. — А я тебе разве не говорил? — удивился китаец. — Как же так… — Чунмен выглядел раздавленным. — … ты же мой зимний солдат… — Эй, ты чего? — вокалист чуть наклонился, ловя чужой взгляд. А затем от души ругнулся на китайском. Во дает! — Чунмени, иди ты к черту со своим менеджернизмом! — Хань сгреб Чунмена в охапку, лихо портя ему прическу. — Понял меня, донсэни? К ч-е-р-т-у! — Ну, хен! Хен!! — Чунмен замахал руками, пытаясь избавиться от чужих ладоней в собственных волосах. – Хен, прекрати, на нас все смотрят же! — Ну и пусть смотрят, — китаец довольно высунул язык от усердия. — Кто твоя жертва на этот раз, а? — раздался рядом знакомый низкий голос. — Хен, нам нельзя, — Чунмен попытался выбраться из медвежьей хватки (и откуда силы-то столько?), — ты же знаешь, что слухи… — Чунмен поднял глаза и замер. На него смотрел парень-которого-нельзя-забыть-так-просто. — О… — Коротколапка? — Чонин почти перестал удивляться их случайным встречам. Почти. — Ну, спасибо, — бросил Чунмен недовольно, пытаясь пригладить свои взъерошенные волосы. – Что, вообще, за прозвище такое? Неужели ничего оригинальнее нельзя было придумать? — А, по-моему, это очень оригинальное, — порой, Чанель, вначале говорил, а потом думал, что говорил. — Тебе идет, Чунмен! Ты сразу из грозного менеджера становишься милым таким, ужас прям каким! Хань прыснул, отбирая у барабанщика свой поднос: — Имей в виду, Чанель никогда не врет. Представляешь, никогда! Чонин закатил глаза. Спрашивать, когда этот олень успел познакомиться, а еще и сдружиться с менеджером «Delight», он не хотел. Совсем. Может быть, поэтому не удержался, кинув еще один взгляд в сторону «новичка» их команды: — У него грозный только рюкзак. Ну, еще любовь к переоцениванию своих возможностей. С этими словами гитарист отобрал еще один поднос из бледных рук. — Кстати да, что за набор заядлого путешественника? — нахмурился Хань. — Самое грозное, чем я располагаю — мой характер, — Чунмен сердито фыркнул, когда у него увели один из подносов, и поднял глаза вверх. — Я не просил о помощи, вообще-то. — Да, ладно тебе! — Чанель улыбчиво подмигнул и огляделся. — Куда мы пойдем обедать? — Мне нужно вон туда, — Чунмен обреченно кивнул в сторону стола, где сидела самая популярная тройка школьников. Пока самая популярная. — Ах, вот почему у тебя еды, словно ты вагон гуманитарной помощи собираешь, — Хань прищурился, разглядывая скучающих за дальним столиком. — Оу… — поднос Чанеля ощутимо дрогнул. — Лидер, мы тоже… туда? — Именно! — невозмутимо. Поднос Чанеля снова дрогнул: — Ладно… — Не хочешь ничего вернуть, м? — Чунмен выглядел деловым просто до невозможности. — Нет, — невозмутимости Чонина позавидовал бы даже бронированный танк. Не сказать, что он был особо заботливым, отнюдь, только иногда обращал внимание на всякие мелочи. — Пошли, — Лу Хань уверенным шагом направился к указанному столику. Ведь «остальные все равно заняты, заодно и познакомимся!». Кажется, Чанель начал немного нервничать, судя по тому, как принялся жевать нижнюю губу. — Приютите, а? — китаец лучезарно улыбнулся трем вокалистам. Бэкхен, до этого что-то неторопливо рассказывающий, красиво приподнял брови, видимо, готовясь разделать на колбаски того, кто посмел его перебить: — Вообще, мы… — Все в порядке, они со мной, — Чунмен появился из-за спины Чанеля и спас тем самым положение. — Давайте, садитесь! — Чунмен, ты же в курсе, кто они и что будет дальше, да? — Кенсу наклонился к своему менеджеру так, чтобы только тот мог его слышать. — Я все улажу, — Чунмен сдержано кивнул. Минсока в столовой и он заметил. — ПакЧан, у тебя руки трясутся! — Чондэ всегда был громким, но сейчас, Чунмен вздохнул, сейчас Чондэ явно хотел привлечь к себе, как можно больше внимания. — И почему ты не можешь просто не заметить, а? — он кивнул Кенсу и тот пересел так, чтобы Чанель мог хотя бы дышать. Все за этим столом знали, что Чанель немного слишком фанат Бен Бэкхена. Или почти все? Чунмен поглядел на двух новичков. — Наверное, я все-таки должен всех официально представить, — уверенно. — Да, зачем! — Чондэ потянулся и, зацепившись глазами за сидящего напротив Ханя, улыбнулся ему. — Может быть, вы сами, м? Чондэ умел улыбаться так, что отказать было почти невозможно. — Без проблем, — вокалист поймал чужой взгляд, подмигнув. - Ну, Чанеля вы знаете, — китаец махнул палочками в сторону барабанщика, что старался сосредоточиться на столовых приборах. — Это Ким Чонин, мы с ним из той кучи беженцев, что перекочевали к вам. Ну, а меня зовут Лу Хань, я, вообще, из дальних стран, — улыбка китайца стала шире, убеждая всех в том, что он самая настоящая няшка. Чонин, глядя на это безобразие, тихонько хмыкнул, зная тактику своего солиста. Свинтус, одним словом. Когда со стороны зеркал снова раздался взрыв смеха, Чунмен не выдержал: — Эй, вы двое! Сложившийся пополам Сехун поглядел на сидящего в углу старшего и виновато улыбнулся. Чунмен чуть прищурился, давая понять, что он прощает их в самый последний раз. Младший старательно закивал, но когда Цзытао снова принялся позировать для своей внезапной селкосессии, Сехун не выдержал. А ведь говорили, что хотели немного размяться. — Познакомлю тебя с Хань-хеном и посмотрим, как ты будешь веселиться, — Чунмен мстительно выдохнул. Ему срочно нужно было место, где он мог бы хоть немного вздремнуть. Подготовка к недельному концертному марафону лишила его всякой возможности отдохнуть. В их школе скамеек было не так уж и много. Несколько в холле. Парочка у медкабинета. И еще одна пряталась у автоматов с кофе и чипсами, где Чунмен и пристроился, в надежде перевести дух. Он стряхнул с узких лодыжек массивные кроссовки, которые были ему явно не по размеру, и прижался виском к стене, прикрывая глаза. У него есть только полчаса. А потом бесконечная череда звонков, разговоров и попыток оставить о себе самое приятное впечатление. … Чонин любил выступления своей группы. Даже ночью. Даже несмотря на то, что на утро, обычно, приходилось телепаться на слишком ранние уроки. Он любил их даже тогда, когда после оглушенных ушей и мокрого тела, ему приходилось дома сидеть над очередным домашним заданием. Но утро всегда встречало его одним и тем же вопросом на протяжении пары лет: чем я думал? Вот и сейчас он задавался этим вопросом, лениво перебирая ногами. — Стану кофейным маньяком, как Хань, — зевнул гитарист, не спеша направляясь к одному из немногих автоматов. И все бы ничего, если бы не случайная тушка, сиротливо сжавшаяся в комок. — Вот так сюрприз, — усмехнулся Чонин, узнавая в прикорнувшем незадачливого менеджера. Беспризорные кроссовки под скамьей, отсутствие рюкзака, открытый рот и намечающийся синяк у брови. Красота. — И это менеджер? — хмыкнул Чонин. Оставить это просто так было почти преступлением, а он не хотел потом гореть в аду. Именно поэтому смуглые пальцы потянули с плеч свой пиджак и, сложив его в несколько раз, аккуратно подложили под лохматую голову. Стараясь не потревожить, ведь нафиг ему сдался этот бодрствующий еж. Оставив рядом корявое: «отдашь Чанелю, 13 каб», Чонин уверенно направился к выходу. Он почему-то не сомневался, что Чунмен сделает, как написано.