Too very so much

Вечер выдался удивительно теплым. Исин не мог припомнить, когда в последний раз за эту осень он мог расстегнуть пальто. Над головой звездное небо полыхало неприлично ярко для города, завораживая своей высотой. — Однажды ты все-таки разобьешь себе нос, хен. Исин тихо рассмеялся: он давно не слышал этого голоса. — Я серьезно, хен, — уже куда строже. Исин сделал еще пару шагов и, наконец, обернулся. Шагах в восьми от него, переминаясь с ноги на ногу стоял долговязый О Сехун и потирал замерзшие ладони друг о друга. — На улице ведь осень, — бросил Исин, рассматривая тонкую стильную ветровку. Сехун фыркнул и выпрямился. Дорогая куртка расправилась и устроилась на пока еще нешироких плечах так, словно была сделана на заказ. — Видишь? Я слишком классный, чтобы идти на компромиссы! — безапелляционно. Исин покивал для важности, а потом утащил мелкого в кафе. «Выпить кофе», — заверил он Сехуна. «Погреть», — успокоил сам себя. С самого утра в школе царила суматоха и ажиотаж. — Ничего не меняется, ты погляди! — Чондэ, выспавшийся и посвежевший, висел на плече мрачного Бэкхена и хихикал. — А что ты хочешь? — Бэкхен попытался скинуть с себя надоедливого друга, но с Чондэ такие вещи почти никогда не прокатывали. — Экзамены — это всегда нервотрепка. — Да, но сегодня лишь первый день подготовки к ним, — вздох. Чондэ терпеть не мог все, что было связано с контролем. В том числе, и с контролем знаний. — Не ной, — Бэкхену все-таки удалось вывернуться, и теперь он старательно разглаживал свой отутюженный пиджак. — У нас в запасе еще куча времени! Кенсу, стоящий рядом, только и смог, что вздохнуть. У этих двоих тоже был ежегодный ритуал: страдать от любых видов экзаменов. Особенно, если это были письменные экзамены, или того хуже, тесты! «Никакой индивидуальности. Все у всех одинаковое». Парочка, беснующаяся сейчас недалеко от него, такого снести просто не могла! Чунмен тоже не любил предэкзаменационную пору. Во-первых, экзамены и его напрягали. Во-вторых, после них всегда был большой фестиваль, на котором «Delight» обязательно нужно было выступать, причем с целым маленьким концертом. Тяжко. Утомительно. И времени на подготовку никогда не хватает. — У меня сегодня интервью, ты придешь? — Кенсу присел на скамеечку во дворе, что оккупировал Чунмен, и поежился. Утро выдалось куда холоднее прошлого вечера. — Мешать вам с Минсоком? Нет уж, увольте! — Чунмен замахал руками. — Когда-нибудь, я тебя убью, — Кенсу легонько толкнул своего менеджера в бок. — Сделай это до начала экзаменов, а? — со вздохом. — Завтра соберемся? — Угу, — Чунмен кивнул. — В семь у тебя? — Как обычно, — Кенсу поднялся. — Увидимся еще, менеджерним! Чунмен кивнул ему и сполз по скамейке вниз, прикрывая глаза. — Случилась бы хоть одна маленькая приятность… эх… — Такая сойдет? — тихий голос, а потом легкое прикосновение к бледным губам. Чунмен распахнул глаза и замер, совершенно обалдев от только что произошедшего. — Ты… ты это чего? — Почему бы и нет, все равно рядом никого, — улыбнулся Чонин, ловя чужой взгляд. — Я же… ты же… — Чунмен подскочил со скамейки, оказываясь по другую ее сторону, и нервно зачесал волосы назад. — Почему ты не спросил разрешения? Его губы покалывало от чужого прикосновения и — Чунмен даже себе признаться боялся — это было приятно. — Ты же сам просил маленькую приятность, — Чонин оперся о спинку скамьи, оказываясь к Чунмену чуть ближе, чем положено школьным приятелям. Его ветровка была расстегнута, как и верхние пуговицы форменной рубашки, почти не скрывающей тонкой поблескивающей цепочки. — Я не думал, что… я не имел в виду, я… — зачастил Чунмен. Чужая цепочка, вдруг показавшаяся сквозь вырез, перетянула все внимание на себя. Чунмен сглотнул и неловко переступил с ноги на ногу. Собственные ощущения начинали немного пугать. — Можно вопрос? — ехидно поинтересовался Чонин, прослеживая за чужим взглядом. — Куда ты смотришь? — Я? — Чунмен как-то растеряно моргнул. Куда он смотрел? Куда он смотрел? Куда?! — Ты не правильно понял! Я не смотрел! Я… я… Давай лучше вернемся в классы, занятия скоро начнутся! Он подхватил свой рюкзак и, не поднимая глаз, засеменил в сторону здания, где толпились ученики. — Еще как смотрел, — хихикнул Чонин, догоняя маленького менеджера. Ему нравилось дразнить старшего. — Если я сейчас не разберусь в этой реакции, то брошу все к чертовой матери! — Бэкхен раздраженно отбросил тетрадь в сторону и потер лицо. Сидящий рядом с ним Чондэ только улыбнулся уголками губ. С Бэкхеном всегда так. Слишком уж тот был нетерпелив и неуступчив. — Покажи, — негромко. Чондэ любил химию. Иногда даже слишком. — Будешь смеяться, получишь по ушам, — ворчливо. Кенсу, чью комнату они оккупировали, только усмехнулся тихонько. Он лежал на большом, мягком ковре напротив примостившейся у кровати парочки. Чунмен устроился чуть дальше, опираясь спиной на книжные полки, и задумчиво жевал карандаш. И Кенсу со 100% уверенностью мог сказать, что их менеджер думает не о химии. И даже не об учебе. — Реакция обмена, — Чондэ обвел зеленым фломастером кислотные составляющие и нарисовал от них стрелочки. — Эти кислоты просто обменялись своими «хвостами», видишь? Бэкхен фыркнул, но нос в тетрадь все равно засунул. Чондэ неплохо объяснял. — А это? — он ткнул пальцем в реакцию получения чугуна из железной руды. — Это называется ОВР, — Чондэ быстро вывел на бумаге несложную формулу. — Окислительно-восстановительная реакция. Тут происходит изменение степени окисление атомов. Вот смотри… Бэкхен недовольно поморщился, но покивал, призывая продолжать. Кенсу цокнул языком и пнул Чунмена пяткой в колено: — Не спи, ты тоже должен понимать все это. Мы и так сильно отстаем по программе. Чунмен моргнул пару раз, потер глаза и кивнул. Его оценки по основным предметам оставляли желать лучшего. Ифань смотрел, как меч мягко рассекает пространство, подрагивая на самом острие. Цзытао, может быть, и не был рожден для боевых искусств, но совершенно точно умел эффектно себя подать. — Что думаешь, гэгэ? Минсок-хен попросил меня придумать концепт для фотографий, и я подумал… — Тебе бы моделью, да куда-нибудь в «VOGUE», — негромко отозвался Ифань. Цзытао зарделся, закусывая губу. Прятать эмоции он не умел никогда. — Гэгэ, а ты не хочешь тоже попробовать? — осторожно поинтересовался он, присаживаясь рядом. Ифань поднял с земли меч и сделал пару пробных взмахов. — Считаешь, что из меня вышел бы ушуист? — с легкой усмешкой. — Из тебя вышла бы модель, — негромко. Цзытао всегда с восхищением смотрел на своего гэгэ, и мечтал однажды стать таким же. Чтобы в каждом шаге — уверенность. Чтобы в каждом взгляде, обращенном на него — желание. Чтобы слава и популярность прямо по пятам, как верные псы. — Окончим школу, и займемся этим, — Ифань улыбнулся. То ли всерьез. То ли в шутку. Сехун шел, глядя себе под ноги. Отлетающие камушки от кед интересовали его чуть больше всего вокруг. Даже больше собственной учебы. Очередной разговор с классным руководителем, очередной строгий взгляд за очередные неуды. Ничего нового… Сплошное разочарование в окружающих взглядах. И все. Да, Сехун по-детски пытался всем своим видом показать, что у него все как надо. Он высокий, симпатичный, складный и даже модный почти. Но. Он совсем не похож на Цзытао. В котором есть все перечисленное. А еще мозги и знание того, чего хочешь. То, чего так не хватало самому Сехуну. То, чего не хватало его родителям в нем. Кажется, не такого ребенка они хотели получить. Сехун бездумно смотрел на проезжающие под собой машины, стоя на пешеходном мосту. Смотрел и думал, что сам он совсем не поспевает за ними. Кенсу сжимал чашку ладонями и внимательно смотрел, как Минсок готовит аппаратуру к будущей фотосессии. Полчаса назад они закончили интереснейшее интервью. И сейчас, Кенсу неспешно пил свой заслуженный чай и ждал, когда подойдет Бэкхен — никто лучше этого парня не делал макияж, даже Чунмен, хотя их менеджер был в этом совсем неплох. — Почти готово! — Минсок обернулся через плечо и широко улыбнулся. — Гарантирую, что тебе все обзавидуются. Ты будешь очень классно смотреться! — Лучше Чонина все равно не получится, — Кенсу тихо рассмеялся. Минсоку он всецело доверял, просто природа наделила Чонина такими чертами, что при желании тот вполне мог посоперничать даже с профессиональными моделями. — Не будь так скептично настроен, — Минсок отряхнул руки и протянул Кенсу большие наушники. — Ты потрясающе выглядишь, когда поешь. Кенсу фыркнул что-то смущенное и посмотрел в угол, где стоял фотоаппарат, а перед ним импровизированная студия звукозаписи. — Потрясающе выгляжу… скажешь тоже. — Так, я пришел, все быстро взяли и пали ниц! — Бэкхен с грохотом поставил на приставной стол чемоданчик с косметикой. Чонин решительно толкнул дверь в репетиционную, зная, что именно здесь находится его жертва будущего насилия. — Ким Чунмен, тебе не кажется, что ты как-то забыл кое-что мне рассказать? — гитарист сворачивал в руках свою тетрадь. Нехорошо так сворачивал. В трубочку. Чунмен, до этого старательно выписывавший что-то из учебника биологии, вздрогнул и перепугано уставился на нарушителя спокойствия. — Эм… забыл? — он явно не понимал, что происходит. И такой Чонин напрягал его еще больше, чем обычный. Хотя больше казалось бы уже просто некуда. — Минсок. Интервью. Припоминаешь? — усмехнулся Чонин, бросая рюкзак себе под ноги. Будто намекая, что они тут надолго. Чунмен икнул. Точно. Он ведь так и не поговорил об этом с Чонином. — Откуда узнал? — негромко. Признаться в том, что он забыл, Чунмен не мог. Тем более, что причина делала Чунмена более чем неприглядным в чужих глазах. — Думаю, что сейчас тебе стоит поволноваться о чем-то другом, — тетрадь со шлепком встретилась со смуглой ладонью, а в темных глазах заплясали бесы, не предвещая ничего хорошо. — Иди-ка сюда, — пальцы поманили к себе. Чунмен как-то неловко покачнулся, осторожно поднимаясь с дивана. Сейчас он был больше похож на незадачливого охотника, который нарвался на хищника в джунглях, и теперь, стараясь его не злить, отступал. — Я собирался поговорить с тобой… чуть позже, — медленно делая шаг назад. — Это когда интересно? — вскинул бровь гитарист, в противовес старшему, двигаясь вперед. — Чуть позже, — неуверенно, уже понимая, что ничего хорошего точно ждать не придется. — Зачем тебе чертова тетрадь?! Иногда нападение — это лучшая защита. — Тебе понравится, — оскалился Чонин, бросаясь к маленькому менеджеру. — Ох, черт возьми! — Чунмен рванул в бок, уходя из-под чужой руки, и тут же нырнул за барабанную установку, с возмущенным. — Ты чего себе позволяешь?! — Считаешь, — поинтересовался гитарист, проскальзывая следом и оказываясь прямо напротив беглеца, — мне стоит позволить себе что-нибудь другое? — шаловливый взгляд, а после еще один выпад слева. — Перестать себя так вести, немедленно! — белые, маленькие носки Чунмена стремительно пачкались о репетиционный пол. Кроссовки Чунмен снял еще до того, как сел заниматься. — А то что? — Чонин по-хищному следил за каждым движением старшего, подбираясь все ближе. — Это не смешно, слышишь?! — Чунмен обежал вокруг усилителя с гитарой, и теперь стоял у микрофонных стоек, тяжело дыша. — Хватит уже глупостями заниматься! — Воспитание — штука серьезная, хотя… — Чонин резко газанул со своего места, ловя замешкавшегося менеджера за локоть и с силой утягивая его обратно. В смуглые руки. — Ты прав, хватит заниматься глупостями, — выдыхая в чужие губы перед тем, как настойчиво коснуться их своими. У Чунмена каждый волосок на затылке дыбом встал. Да что же это такое, честное слово?! Что творит этот первоклассник?! — Разве ты не бить меня собрался? — прячась от поцелуя через пару мгновений после того, как его губы обожгло чужим прикосновением. На самом деле Чунмен умел целоваться. Девочки, с которыми он встречался, даже говорили, что совсем не плохо, но с Чонином… С Чонином у Чунмена так не получалось. Абсолютно. — Чуть позже? — воспользовался фразой старшего гитарист. — Тем более у меня поменялись планы, — тетрадь с глухим звуком встретилась с полом, будто подтверждая слова хозяина. — Не сбежишь, пока не начнешь отвечать, — безапелляционно, снова находя чужие губы. — Тебе не кажется, что ты… — Чунмен зажмурился, а через пару секунд снова попытался улизнуть, но в этот раз Чонин сдержал обещание, и Чунмен оказался втянут в дикий водоворот чужих касаний и собственных эмоций. Белые перепачканные носки смялись, когда Чунмен поджал пальцы — он не знал, что Чонин умел так целоваться. Это было нечестно. Это было настолько нечестно, что вполне могло считаться настоящим преступлением. Это было… до такой степени головокружительно, что в какой-то момент Чунмен все же схватился за рукава чужой рубашки, привставая на носочки. И в этот момент Чонин бы победоносно улыбнулся, если бы не был так увлечен. Ситуацией, положением, поцелуем, самим Чунменом. Тем, что тот, наконец, никуда не сбегал и не прятался, а был полностью его. Для него. Ну, почти… А губы были все-такими же сухими. Но их все равно хотелось целовать. Особенно сейчас. — Не там руки, — голос Чонина чуть хрипел, когда он выдохнул. Даже не собираясь отстраняться. Чунмен никогда бы не поверил, что может чувствовать себя настолько неловко, если бы не Чонин. Сейчас Чунмена смущало совершенно все. Голос. Горячие ладони за спиной. Губы. И внимание. Чертово внимание, которое было настолько сильным и настолько направленным, что выбивало почву из-под ног, заставляя колени дрожать. — Я уберу… я сейчас их уберу, — срывающимся шепотом. Чунмен не открывал глаза. — Балда, — сорвалось с губ гитариста. С улыбкой. Чонин никак не мог понять, почему Чунмен всегда все понимал по-своему. Будто делал не то и не так. Поэтому ладони перехватили чужие запястья, поднимая и заводя бледные руки себе за шею, окольцовывая себя, с тихим: — Здесь. Они должны быть здесь, Чунмен-а. Чунмену показалось, что у него внутри что-то замкнуло. От улыбки, которую он увидел, когда напугано распахнул глаза. От ощущения чужой горячей кожи под пальцами. От — Боже! Чунмен судорожно вздохнул — собственного имени, которое впервые произнесли настолько интимно. Еще никому Чунмен не позволял оказаться так близко. Еще никто не заставлял Чунмена почувствовать желание быть чьим-то. А Чонин снова потянулся за еще одним поцелуем, скользя ладонями по мягким рукавам и ниже по швам. За спину и чуть стягивая теплую ткань пальцами, заново касаясь чуть распухших губ. — Ты не хочешь пойти и немного отдохнуть, а? Теплые ладони легли на напряженные плечи и аккуратно сжали их. Ифань всегда засиживался допоздна: сверял, проверял и перепроверял, а потом еще раз сверял. Исин не видел ни одного человека, который бы обладал такой же внимательностью и терпением. — Мы засиделись? — Ифань оторвал взгляд от предварительного сценария будущего фестиваля. — Спать тоже иногда стоит, — улыбка у Исина была мягкой и чуть усталой. Кажется, Ифань тоже заметил это, потому что, не говоря ни слова, выключил настольную лампу и поднялся. — Я провожу тебя, — бросил он. — Ты не против? Забравшийся в светло-оранжевое пальто, Исин покивал. Он никогда не отказывал Ифаню в таких предложениях-просьбах. — Ты сегодня снова до самой ночи дома один? — негромко поинтересовался он, пока держал чужой рюкзак в руках. — Я всегда дома один, — небрежно бросил Ифань, закрывая дверь их кабинета, и пряча ключи в кармане куртки. — Идем? Исин протянул ему рюкзак и приподнял уголки губ: — Можно я угощу тебя кофе? — Ты что, до смерти богат? — Не то, чтобы, но я бы хотел… — Ладно уж, только, пожалуйста, давай без глупых рисунков на пенке, ладно? — Тебе не нравятся единороги?! — Нравятся, но… ох, ладно, пусть будут единороги. — Замечательно!