Too very so much

Иногда Чунмен всерьез начинал верить, что его школа самая шумная и самая многолюдная. Вокруг него царила невероятная суматоха. Кто-то ругался, пытаясь попасть в узкое горлышко стойки для велосипедов. Кто-то смеялся, обсуждая вчерашний фильм. Кто-то недовольно высказывался по поводу наступающих на пятки экзаменов. Школа гудела, как улей. И в центре него стоял Чунмен со стаканчиком кофе. — Могу я составить компанию самому классному менеджеру на планете? Чунмен усмехнулся, глядя как из-за спины появляются руки, смыкающиеся в замок где-то в районе живота. — Снова ночевал у Бэкхена? — Что, слишком бодрым кажусь для утра, да? — Чондэ сделал над собой усилие и стек с Чунмена, становясь рядом с ним. — Соберемся сегодня у тебя по поводу экзаменов? — Конечно. Сразу после занятий, — тот кивнул, ежась. Сегодня было ветрено. И холодно. Чондэ усмехнулся и как-то нежно улыбнулся, поднимая воротник чужого пальто: — Тебе пора переходить на что-то потеплее, ты же мерзляк. Чунмен виновато и одновременно с этим, благодарно улыбнулся другу. Лучше Чондэ не было никого. Совершенно. — Кто это тут мерзляк? — за спиной Чунмена нарисовался полный энергии Чанель. А вот Чонин рядом не мог похвастаться тем же. Его волосы растрепано летали от гуляющего ветра, а прищуренные глаза намекали на малое количество сна за эту ночь. Правда, это совсем не помешало ловким пальцам быстро выцапать стаканчик из бледной ладони, поднося к обкусанным губам, чтобы через секунду фыркнуть, поморщившись: — Снова твоя отрава. Чунмен возмущенно потянулся вслед за бессовестно украденным стаканчиком, выдыхая сердитое: — Конечно! Потому что это снова мой кофе! Отдай сейчас же! — А где же воспитанное «пожалуйста»? — усмехнулся Чонин, уводя кофе из-под чужой руки. — Может быть, я не воспитанный, — прошипел Чунмен. Он определенно начинал люто ненавидеть эту несчастную разницу в росте, которая заставляла его приподниматься на носки. — Верни немедленно, слышишь! Чондэ, внимательно наблюдавший за парочкой, не поделившей стаканчик мятного латте, подергал Чанеля за рукав и негромко поинтересовался: — Это Чонин так себя разбудить пытается? — Видимо… да? — Чанель выглядел не менее озадаченным, во всю глазея на открывшуюся картину. — Есть! — Цзытао довольно запрыгал у доски, где вывешивались промежуточные результаты очередного теста. — Мог бы даже не смотреть, — фыркнул Сехун, жуя очередную порцию орешков. Он не стал вклиниваться в эту толпу, где каждый был готов залезть друг другу на голову, лишь увидеть заветную циферку у своего имени. Нет уж, увольте, еще пиджак помнется. Тем более чего он там нового увидит? — Сехун-а, ты снова в конце списка, — взгляд Цзытао был обвинительным. — И что? — фыркнул кореец. — А то, что такой ленивой заднице пора браться за ум! — Мне и так хорошо, — отмахнулся Сехун, поморщившись. — Пошли лучше. — Дурак, — процедил Цзытао, закатывая глаза. Стоявшего в стороне Ханя они не заметили. Чондэ не то, чтобы хотелось спать, но мысль о том, что сегодня ему предстоит провести вечер у Чунмена за учебниками, прямо-таки гнала в царство Морфея. — Как же я все это не люблю, — он плюхнулся на скамейку рядом с Кенсу и устроил голову на чужом плече. — Не буди меня до окончания школы, ладно? — Хорошо, — отозвался тот. И Чондэ обреченно вздохнул. Когда Кенсу общался с Минсоком, весь мир для него переставал существовать. Даже если они просто переписывались. — Уйду от тебя, — бросил Чондэ театрально. — Уйду, а тебя брошу здесь, одного. И ты обязательно будешь страдать и лить слезы! .. Эй, слышишь?! — Хорошо. — Ненавижу тебя, честное слово, — Чондэ обиженно надул губы, а потом вдалеке увидел плетущихся к ним Бэкхена с Чунменом и дышать стало чуточку легче. Он помахал тем двоим руками, привлекая внимание, и устроился поудобнее, не ожидая, что со спины к ним подкрадется коварное и хитрое создание. — Кошелек или жизнь?! — заорали позади Чондэ, вынуждая того подпрыгнуть на месте и схватиться за сердце. — Хань-хен, блин!!! Хань довольно улыбался, уперев руки в бока, и заливисто смеялся, напоминая почему-то Питера Пена. — Не смешно, — буркнул Чондэ, потирая нос. Чунмен и Бэкхен почти поравнялись с ними. — Привет! — Хань довольно помахал младшим, широко улыбаясь. — У вас намечается пижамная вечеринка, да? Бэкхен выгнул красивую бровь, выражая этим крайнюю степень недоумения. А Чунмен и вовсе не услышал вопроса, потому что позади Ханя, Чонин недовольно стягивал с себя надоевший за день галстук. — Скорее посиделки с мультиками, молоком и овсяным печеньем! — Чанель, увидев Бэкхена, уже не мог сдержаться. — Или шабаш, — подал голос Кенсу, растягивая свои губы в кровожадной улыбке. — Не страшно? — Повяжем главную ведьму и все под контролем, — ухмыльнулся Чонин, перехватив чужой взгляд. Чунмен поперхнулся и быстро отвел глаза, выдохнув недовольное: — Инквизиторов никто не приглашал… — Сожгите меня на костре! Сожгите!! — Чондэ вскочил на скамейку и, подняв руки вверх, принялся ходить по ней, покачиваясь, словно над обрывом. — Я хочу сгореть, как Джордано Бруно!! — Возьмите нас с собой, — Хань поймал запястье «еретика», вынуждая того покачнуться и завалиться в сторону с последующим приземлением возле китайца, — и ты будешь гореть куда лучше, — заговорщицки добавил он. — Кстати, Чунмени, а это идея! — А давайте! — Чондэ ухватился за ладонь Ханя и поглядел на Чунмена. — Давай, Мен, будет даже лучше! Если что, хен нам подскажет, ведь он все это уже проходил и знает, а? Чунмен закусил губу. С одной стороны, Чондэ был безусловно прав, Хань действительно мог им помочь в подготовке к экзаменам, но с другой — Чунмен осторожно поглядел на самого младшего — присутствие Чонина грозило лишить его возможности сосредоточиться на подготовке. — В кои-то веки, я согласен с Чондэ, — подал голос Кенсу, и тут уже стало бессмысленно сопротивляться. Потому что Кенсу никогда ничего не говорил просто так. — Будь по-вашему, — сдался Чунмен, отчего-то чувствуя, что очень зря соглашается на все это. — Отлично! — Чондэ довольно улыбнулся. Его абсолютно все устраивало. Как, кажется, и остальную шайку, во главе с подозрительно улыбающимся Чонином. … — «Из унитаза не пить, за тараканами не гоняться, это не твоя комната», — напутствовал новичков в квартире Чунмена, Чондэ, цитируя фразу из известного американского фильма. Чанель впал в ступор, сжимая в руках свою ярко-зеленую куртку. — Расслабься, — Бэкхен решил пожалеть своего «главного фаната». — Чунмен не настолько чистюля, чтобы застрелить только за то, что ты поставил свои ботинки носами в разные стороны. Кажется, это замечание, Чанелю не помогло, зато знатно повеселило Ханя. — Мен, давай закажем пиццу, а? — А домашние пельмешки у вас уже не котируются? — из кухни показалась эффектная женщина, в которой все без исключения признали маму Чунмена. — Ух ты, сколько симпатичных мальчиков! — Только самые лучшие! — Чондэ ехидно приподнял брови. — Сам отбирал? — оглядываясь. — А то! — гордо. Женщина кокетливо заправила прядку волос за ухо и подмигнула маленькому хитрецу. Они с Чондэ всегда находили общий язык. — Знакомьтесь, — Чунмен звучал как-то обреченно. — Моя мама. Подтянувшиеся школьники все как один ринулись здороваться и представляться. — Ну, цветник, — послышалось из кухни, и навстречу им вышел отец семейства: невысокий, хорошо сложенный мужчина с газетой под мышкой. … — Пельмешки твоей мамы самые вкусные, что я пробовал, честное слово! — Чондэ сидел на полу и, сжимая тарелку коленками, аппетитно уплетал свой ужин за обе щеки. — Прям завидую ему, а, — уныло вздохнул Бэкхен, в которого не лезло ничего в таком количестве, в каком обычно были порции в доме Чунмена. Кенсу подтверждающее кивнул. Чанель с Ханем, кажется, раздумывали об этом же. — Эй, помогите мне кто-нибудь! — Чунмен показался в дверях комнаты. — Я не унесу все один. И только Хань попытался лениво подняться со своего места, как на его колено легла смуглая ладонь, удерживая. — Знаешь, мне кажется у тебя реальная проблема с оценкой соотношения веса, — смешливо заметил Чонин, намекая на вечное желание Чунмена нагружаться всякой фигней. — Но в этот раз я же попросил о помощи, — приглушенно отозвался тот, тщетно пытаясь понять, почему именно этот парень вызвался стать его личной армией спасения. На кухне их ждало такое количество закусок и чайников чая, что, кажется, даже Чунмену поплохело. — Мам, зачем все это? — убито. — Потому что я хорошая хозяйка, — невозмутимо ответила женщина и покивала, мол, ну-ка, забирай давай все это. — Чонин-а… Чунмен выронил из рук чашку и разбил ее вдребезги. — Ох, ребенок… ты в порядке? — женщина взволновано отбросила полотенце и присела рядом с Чунменом, который уже принялся собирать осколки. — Не трогай, а то пореже… ну, вот! Чонин-а, пригляди за ним, ладно? Я за аптечкой сбегаю! — Не надо, все нормаль…но, — Чунмен вздохнул. Мамы уже и след простыл. — У тебя замечательная мама, — усмехнулся Чонин, вспоминая, как она его тут же узнала, только приметив у порога кухни. — А ты вот не в нее, растяпа. Чего такой впечатлительный? — пальцы обхватили бледное запястье, позволяя хозяину подтянуть старшего к себе и рассмотреть порез. — И ничего я не впечатлительный, — Чунмен упрямо потянул ладонь обратно к себе. — Просто не удержал чашку в руках. С кем не бывает?! — Да ну? — хитро прищурился гитарист. Кажется, кто-то увиливал. — Тогда… — Чонин провел языком по своим подушечкам, смачивая их, а после снова потянул чужую ладонь к себе, — может тоже будешь звать меня по имени, м? — Ты… ты… чего это? — Чунмен испугано дернулся назад, падая с корточек и прижимая ладонь к себе. Перед его глазами все еще были чужие пальцы, которых касался кончик языка. От этого странно поджимались пальцы на ногах. — И не надо ничего такого, и… и… не буду я… почему я должен? — Ты на зверька похож, маленького такого, — усмехнулся Чонин, оглядывая старшего, а после протягивая ему руку. — Ну, а насчет "должен"… просто хочу услышать твоим голосом. — Наконец-то нашла… — мама появилась внезапно, а потом замерла на пороге. — Ребенок, ты чего на полу? Зачем пугаешь нашего красивого мальчика, а? Она погладила Чонина по плечу, словно прося прощения за такого сына, и улыбнулась, шепнув: — На самом деле, он не такой уж плохой, просто трусишка немного. — Мама! — Чунмен возмущенно покраснел. — Скажи еще, что я не права! — фыркнула она и кивнула за стол. — Дай я посмотрю твою ладонь. — Да нет там ничего, — смущенно выдавил Чунмен, стараясь не смотреть на Чонина. Мысль об имени не давала ему покоя. … — Ну все! — Чондэ отбросил свой учебник в сторону и растянулся на полу. — Вы как хотите, а я больше и шагу к учебе сегодня не сделаю, хватит с меня! Кенсу, с прикорнувшим на его плече Чанелем, облегченно вздохнул. Хорошо, когда твои мысли облекают в такую категоричную форму. Хорошо, когда это делаешь не ты. — Тогда, по домам? — Бэкхен поднялся, потягиваясь и зевая одновременно. — И обязательно кофе, иначе я не доеду, — Хань походил на мочалку. — А как же история? Вопрос застал всех врасплох. Этот предмет западал абсолютно у всех, но сейчас говорить такие вещи было совершенно кощунственно. — Вот, кто захочет тот пусть с тобой и остается, Ким Чунмен! — взревел Бэкхен. — А мы идем домой, так, братва? Комната одобрительно загудела. — Лучше займись чем-нибудь приятным, — Чондэ мягко поерошил волосы Чунмена и улыбнулся. — Ты заслужил сегодня. Чунмен усмехнувшись, на секунду прикрыл глаза, вдруг с ясностью осознавая, что сильно соскучился по чужой ласке. — Чонин, пошли, — Хань подхватил чужой рюкзак и кивнул на дверь. — Вместо кофе можем взять по бутылочке темного. — И завтра вас прилюдно отчихвостят в школе за душок, — язвительно бросил Бэкхен, отряхивая свои брюки. — Можешь присоединиться, — улыбнулся ему Хань, словно читал между строк. Бэкхен довольно облизался: — Спрашиваешь… — Пошли, Чонин, — обернулся китаец, довольно кивая Бэкхену. — Я остаюсь, — отозвался тот. — Чего? — не понял Лу Хань. — Моя история хромает намного больше вашей, — пожал плечами Чонин, ловя удивленные взгляды, а затем перевел взгляд на хозяина квартиры. С полуулыбкой. Многообещающей такой. — Здесь у меня есть шансы. Чондэ удивленно поглядел на Чонина, который напоминал ему сейчас… — Кота, нашедшего банку со сметаной, — выдохнул он. – Эй, рокер-гитарист, ты что, головой ударился? Ты действительно хочешь остаться с Меном? Он же замучает тебя, до смерти замучает. Ты хоть понимаешь на что подписываешься? Чунмен в дверях комнаты был белее снега. — Пусть лучше он, чем мой учитель по истории, — еще больше развеселился Чонин. Чондэ давал очень заманчивые обещания. Их хотелось проверить. Вот прям сейчас. А тем временем Лу Хань с интересом смотрел на своего одногруппника, что был таким заинтересованным крайне редко. Особенно в учебе. Особенно в истории. Китаец тихонько перевел взгляд на Чунмена, а затем снова на Чонина. — Переучился, — сделал вывод Бэкхен, что уже топтался у выхода из комнаты. — Ну, у Чонина реально такие пробелы с историей, что ух… — протянул Хань. — Так что лучше нам побыстрее свалить, пока наш Чунмени не решил под гребенку и нас захапать. Валим! — провозгласил рокер, выталкивая всех в коридор. Одевалась компания не спеша, постоянно откалывая шуточки на тему того, что Чонин завтра будет помятым, не бритым и не выспавшимся. — Если он начнет выносить мозги особенно сильно, звони, — напутствовали младшего, а потом под смех Бэкхена, наконец, пропали за входной дверью. И в наступившей тишине вдруг стало отчетливо ясно, что сейчас что-то произойдет. Что-то такое… Чунмен судорожно вздохнул. — Думаю, что мы задержимся не сильно. Полчасика ведь нам хватит, правда? — он поднял глаза на Чонина, старательно делая вид, что все нормально и его ничего не беспокоит. — Возможно? — глаза Чонина хищно заблестели. Чунмена дернуло током от этого взгляда. — Ну… тогда, это, пошли, да? — Чунмен ринулся в комнату. — Что у тебя западает конкретно? — он вцепился в учебник, принимаясь громко его листать, не отрывая глаз от мелькающих страниц. — Какая тема? Война? Политика? Экономика? Культура? — Все? — почти на самое ухо. Чонин подошел слишком тихо. Еще одно достоинство отсутствия домашних тапок. — Мы же можем начать с самого основного, правда? — склоняясь над чужой шеей, что дразнилась весь вечер, вынуждая кусать свои губы. А сейчас, наконец, позволяя этими самыми губами едва коснуться прохладной кожи. У Чунмена пол из-под ног предательски убежал, заставляя оступиться и с шумом выронить учебник. Он резко развернулся и, прижав ладонь к шее, испуганно прошептал: — Что ты делаешь, черт тебя возьми? — Что-нибудь… — Чонин невольно спустился взглядом на губы, что находились сейчас в непозволительной близости, — приятное? — медленно потянувшись к старшему. — Не вздумай, — едва слышно. Чунмен чувствовал себя так, словно он был пьян. В голове что-то щелкало, бесконечно переключая тумблер с категоричного «слать к черту!» до позорного «признайся уже, что ты не против!», и внутри все сжималось в тугой узел из-за невразумительных, противоречивых желаний и сложно контролируемых эмоций. — Правда? — выдохнул гитарист, с легкой улыбкой сокращая расстояние до безобразного минимума и ловя редко целованные губы, перепрыгивая все запреты и знаки «stop», что так отчаянно выставлял маленький менеджер, стараясь сбежать от Чонина как можно дальше. В голове Чунмена сирены вдруг завопили о внезапной чрезвычайной ситуации и потребовали немедленной эвакуации в бомбоубежище. Только вот Чонин целовался так… так, что Чунмен вдруг всхлипнул и судорожно вцепился в края чужой рубашки, зажмуриваясь. Смуглые руки скользнули к талии в мягкой ткани, спускаясь к бедрам, а после и вовсе подхватывая маленького менеджера, устраивая того на его же собственном столе с тихим: — Вкусный… — Ты… ты чего тво…ришь?! — Чунмен охнул, хватаясь за края столешницы. — Ты с ума сошел?! Чунмен попытался свести ноги, но колени почти сразу же уперлись в чужие бедра, вынуждая Чунмена мучительно покраснеть: — Ты… ты это специально, да? Он уперся ладонями в грудь Чонина, стараясь отодвинуться назад. — Специально что? — поинтересовался гитарист, перехватывая бледные запястья. Его голова слегка закружилась. Чунмен смотрелся чертовски интимно, а острые коленки кололи даже через плотную ткань. — Пришел сюда? — Чонин потянул старшего на себя. — Усадил тебя на стол? — устраивая белоснежные ладони себе на шею, как тогда, в репетиционной. — Поцеловал тебя? — опаляя дыханием слегка покрасневшие губы. – Да, специально, — совсем забывая, где он и что он.