Too very so much

День экзаменов пришел слишком скоро, несмотря на всю подготовку. Его ненавидели и ждали с одинаковым чувством приближающейся катастрофы. Не готовыми казались себе совершенно все. И нервы в этот день у многих были на пределе. Кенсу сидел на полу под большим окном и листал конспекты, невидящими глазами бегая по ничего уже не значащим строчкам. Минсок, устроившийся на подоконнике, слушал музыку, прикрыв глаза и изредка опускал ладонь, легко касаясь темной макушки друга. Бэкхен, сидевший рядом с Кенсу, монотонно стучал пальцами по раскрытой ладони Чондэ, дремавшего у него на плече, и смотрел строго перед собой. — Это тебе, — напротив троицы внезапно появился Чанель, присевший на корточки. Он протянул Бэкхену баночку с шоколадным молоком и неловко улыбнулся, пряча дрожащие пальцы в карманах. — Скажи ему спасибо, — Чондэ ткнул ошалевшего Бэкхена в бок, так и не открывая глаз. — А… да, да… — Бэкхен пару раз моргнул, уже осмысленнее глядя на напряженного Чанеля. — Хань-хен проболтался, что у твоего отца есть бар, давай сходим туда, когда все закончится. Чондэ тихонько усмехнулся. Он был уверен, что Чанель даже не попытался скрыть своего восторга. — Посиди с нами, — послышалось рядом. Исин чуть отодвинулся от Чондэ, освобождая Чанелю место. — А где Чунмен? — Чанель огляделся. — Решил сбегать, поддержать первоклашек, — лениво протянул Чондэ. — Хань-хен, кажется, тоже где-то там, — негромко. — Значит, там чертовски шумно, — со смешком. … — Я ведь сдам, правда, хен?! Я ведь все сдам?! Правда, правда, хен?! — Цзытао мерил коридор шагами, то и дело, взмахивая руками, угрожающими сбить Чунмена, старающегося поймать разбушевавшегося первоклашку. — А что будет, если я провалюсь, а?! — в глазах Цзытао отразился такой неподдельный ужас, что Чунмен дернул его к себе и крепко обнял, шепча что-то на ухо. Хань усмехнулся, глядя, как Цзытао часто закивал и прижался к старшему. — Цзытао оказывается совсем не страшный, — он повернулся к Сехуну и с мягкой улыбкой вздохнул. Сехун выглядел не намного лучше своего друга. – Ну, ты чего? — касаясь чужой челки. Сехун отрицательно покачал головой, всем своим видом показывая, что у него все в порядке. Но обмануть Ханя было для него непосильной задачей. — Как думаешь, хоть в дворники меня возьмут? — попытался пошутить Сехун. Его пальцы нервно теребили телефон. — Тогда я подарю тебе самую модную метлу на свете, — рука Лу Ханя обхватила мелкого за плечи, подтягивая к себе. — Только не приходи с ней на мои выступления, ок? — Да ну тебя, хен, — улыбнулся Сехун. Ему было чертовски страшно. Как и всем остальным. Чонин же в такое время предпочитал лениво слоняться по длинному коридору туда обратно, затыкая уши лазурными капельками динамиков. Крышесносные ударные были куда лучше шелестящих страниц учебников и конспектов. И Чунмен не стал бы его беспокоить, только вот и Чонин казался не слишком спокойным. — У меня есть парочка бутербродов, составишь мне компанию? — Чунмен вытянул из чужого уха наушник и, поймав смуглые пальцы, потянул за собой. — Я не стал добавлять сегодня в чай мяту. — Это похищение? — усмехнулся Чонин. Крышесносные ударные были куда лучше шелестящих страниц учебников и конспектов. Определенно. Крышесносные ударные. И голос Чунмена. — Однозначно… — И вот тут меня замкнуло, понимаешь? — Бэкхен с большим стаканом пива медленно расползался по столу, выражая всем своим видом вселенскую скорбь. — Именно поэтому у меня не будет хорошей оценки за экзамены, понимаешь? Замкнуло меня. Реально замкнуло. Цзытао часто закивал. У него была похожая ситуация и похожий стакан пива. В баре, куда после сдачи большого экзамена, Чанель увел почти всех, было шумно и пахло свежеприготовленной пиццей. Кенсу весело смеялся, немного опьянев, и норовил устроиться на плече Минсока, вынуждая того растекаться в придурковатой улыбке, подставляя плечо. Чондэ булькал в свой стакан и уныло косился в сторону Ханя, который с утренним рвением продолжал тискать Сехуна и лукаво ему подмигивать. Исин старательно пил незнакомый ему напиток и также старательно пьянел от него, вызывая у Ифаня периодические приступы паники. На самом деле, Ифань не собирался приходить, хотя бы потому, что он не сдавал чертовы экзамены, но отказать Исину сил у него не было. Ближе всех к барной стойке сидел Чунмен: поэтому он был пьян меньше всех и чаще всех испытывал на прочность отца Чанеля, уговаривая добавить им еще «одну маленькую бутылочку». И Чонина это откровенно забавляло, потому что именно он передавал принесенные стекляшки дальше по столу, чтобы они попадали в надежные руки громкоголосого Чанеля, что орал о неизвестности их дальнейшей судьбы. — И наши смятенные души требуют успокоения, — кивнул Чонин в тон Чанелю, усмехаясь и забирая из бледных пальцев очередную порцию легкого спиртного. Снова двигаясь, чтобы Чунмен сел рядом. — А твоя там как? — чуть наклонился гитарист, стоило старшему устроиться. Чунмен непонимающе моргнул, а потом чуть приподнял уголки губ. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о результатах экзамена, которые вывесят уже через неделю. Не хотелось думать и о том, что после этого их ждет большой фестиваль к которому они почти не готовы. Не хотелось просчитывать вероятности и искать возможности. Сейчас хотелось только одного: смотреть на сидящего рядом и думать, что Чонину подходит весь этот антураж. — А давайте танцевать! — Бэкхен был внезапен. Он вскарабкался на свой стул и лукаво улыбнулся отцу Чанеля, который тоже, кажется, не сумел устоять перед провокационным обаянием. — Не поддавайтесь ему, господин Пак! — Кенсу, наверное, был таким эмоциональным второй раз в жизни. Первый раз случился сразу после рождения. Пак-старший виновато улыбнулся Кенсу через стойку и щелкнул кнопкой переключателя, заполняя гудящий зал тягучей и сладкой, как карамель мелодией. — Вы лучше всех! — Бэкхен подарил хозяину кафе одну из своих самых потрясающих улыбок. Заодно уложив ею еще и стоящего неподалеку Чанеля. — Кажется, у них это семейное, — шепнул Исин Ифаню, чуть смеясь. Ему это показалось забавным. — Кто со мной? — Бэкхен уже тянул за собой Сехуна и подмигивал возмущенному Ханю. — Пошли, пошли! Такая музыка, грех пропустить! Через пару минут импровизированный танцпол был почти заполнен. Лу Хань будучи истинным лидером рок-группы решил, что просто не имеет право проигнорировать наглый вызов, посему начал активные поиски будущего напарника. Искать долго не пришлось… — Чондэ, ты обязан за мое покровительство, поэтому за мной! — Хань был непреклонен, стягивая младшего со стула и вынуждая того оторваться от своего стакана. И все это под аккомпанемент активного: «Не-не, я не умею, хен!» и громкий ржач Чанеля, что теребил хихикающего Исина за плечо и тыкал пальцем в парочку, над которой, в дополнение ко всему потешался Чунмен, пытаясь от смеха не сползти под стол, где уже почти обитал Чонин. Кенсу давился пивом. Цзытао нравилась эта песня. А Минсок старался на это не смотреть. Выходило у него, правда, не очень. — Ву Печаль, можно у вас взять интервью, как у самого трезвого здесь? — Бэкхен оказался рядом со столом внезапно, только для того, чтобы стащить бутылочку. Почти. — Ву Печаль дает интервью только аккредитованным журналистам, — Ифань поймал глазами длинные пальцы на запотевшем стекле. — Вы аккредитованы? — Конечно, — глоток. — Только не в этой сфере, — заговорщицки. — И как же мне это проверить? — Ифань подумал о том, что Бэкхен и пиво вместе — это фантастичное зрелище. Не то, которое заканчивается фразой: «Ух, ты!», а то, которое скорее: «Вообще-то, нет, но если немного, то согласен». — Для начала так, — Бэкхен протянул китайцу свою бутылку. — А потом так, — с улыбкой махнув горлышком в сторону беснующихся парней. Для такого вечера Ифань был слишком хмурым. Даже для себя хмурым. То есть чертовски. И это с учетом, что он еще ни-че-го не сдавал. Не порядок же. — Первое меня вполне устроит, — Ифань подтянул к горлышку бутылки свой стакан и кивнул, разрешая. — А второе… ты уверен, что это подходит статусу наших отношений? — Считай это… — Бэкхен заполнил чужой стакан лишь наполовину, — новым этапом, — с ухмылкой. — Остальное получишь, когда окажешь честь, — протянутая ладонь в приглашающем жесте. — Ты не умеешь бояться собственных желаний, я прав? — Ифань поймал чужую ладонь, сжимая в своей, и поднялся. Держать за руку не Исина тоже оказалось приятно. — Народ, у меня офигенный улов! — завопил Бэкхен, обхватывая пальцами широкую ладонь и утягивая ее хозяина за собой в орущий бедлам. — Мне кажется, что вопрос о том, кто и кого поймал, еще открыт, — Ифань не собирался отдаваться на волю этому провокатору. Он аккуратно потянул Бэкхена к себе и через пару минут оказался впереди. Чунмен, собиравшийся уже хоть немного опьянеть, замер с бокалом в руке: — Дело близиться к катастрофе… — Ну, в общем, катастрофа, — ухмыльнулся Чонин, подталкивая чужой бокал к губам старшего, глядя, как Бэкхен перехватывает инициативу, вливаясь в танец. — Однажды, они подерутся, — Чунмен осторожно слизал с губ остатки горчащего пива и улыбнулся. От выпитого спиртного приятно кружилась голова, опутывая легкостью и беззаботностью. От гогота, криков, улюлюканья и музыки звенело в ушах. От неравномерно раскачивающихся и подпрыгивающих не в такт фигур хотелось смеяться. А от сидящего рядом Чонина пахло слишком уж знакомо. — А ты умеешь танцевать? — на ухо. Чонин довольно улыбнулся теплому дыханию. — Еще как, — гитарист склонился в ответ. — Хочешь увидеть? — соблазняя. Чунмен кивнул. Не задумываясь. — Тогда… — Чонин воровато по оглядывался, сжимая под столом бледную ладонь. Тупая идея пришла сама. Не спрашивая. — … пошли! — дергая Чунмена за собой. И прихватывая неоткрытую бутылку. Через чужие тела. Рысцой. Прямо к дверям. Снова оглядываясь, пропуская вопросительный взгляд в спину. — Джек-пот, — улыбнулся гитарист, останавливая взгляд на ближайшем припаркованном скутере. Определенно чужом. — Джек-пот? — свежий воздух вынудил Чунмен крепче ухватиться за смуглую ладонь. Несмотря на то, что выпито оказалось совсем немного, он все равно умудрился опьянеть. Поэтому выдавить из себя у него получилось лишь неловкое. — А как же танцы? — А они будут, но… — Чонин уверенно направился в сторону железного друга, утягивая Чунмена за собой, — не здесь, — с улыбкой закончил гитарист, видя, что двухколесный ничем не защищен от его маленькой шалости. — Что еще ты удумал, а? — Чунмен попытался нахмуриться, глядя, как Чонин вытаскивает из-за сиденья несколько ключей, соединенных фирменным брелком. — Ким Чонин, это же твой скутер, правда? — Угу, — разглядывая в темноте связку и находя нужный для зажигания. — На сегодняшний вечер так и будет, — Чонин поймал чужой взгляд своим, в котором беззастенчиво плясали черти. -Ты что, серьезно собираешься его угнать? — Чунмен пьяненько сделал шаг назад и недоверчиво посмотрел на чужую улыбку. — Не угнать, позаимствовать… на вечер, — негромко. — Я никуда с тобой не поеду! — категорично. — Во-первых, тебе нельзя за руль: ты — пьян. Во-вторых, нас посадят из-за твоих выдумок. О чем ты, черт возьми, думаешь только?! — О том, как бы его завести потише, — хихикнул в ответ Чонин, перекидывая ногу через сиденье. — А раз думаю об этом, значит не так уж и пьян, а еще нас не посадят, ведь мы его вернем, что скажешь? — Скажу, что ты меня не убедил, — Чунмен скрестил руки на груди, благоразумно прислоняясь к столбу спиной. — Ты серьезно думаешь, что я поеду с тобой? Послышалась тишина, нарушаемая только пением сверчков невдалеке. — Угу, — выдал Чонин секунду спустя. Чунмен открыл рот от такой наглости. — Ты определенно поедешь со мной, — с улыбкой. Смуглая рука потянулась к чужой, смыкая пальцы на бледном запястье. Вынуждая Чунмена сделать шаг навстречу. А еще поймать легкое касание к собственным губам. Как и смешок с чужих. Поедешь же, Чунмен-а? — Кажется, наши родители впервые встретятся друг с другом в полицейском участке, — едва слышно. — Хотя бы записку с номером телефона оставь для хозяина. — Напишем, что вернем его транспорт, по первому же звонку? — смеясь. Ночной город скользил мимо, выгибаясь, втягиваясь, расширяя улицы и дороги, утопленные в свете фонарей. Чунмен смотрел на летящие дома из-за широкого плеча и думал о том, что, наверное, стоило побыть чуть упрямее и оказаться сейчас за рулем, а сжимать руками чужой школьный пиджак. Хотя Чонин, конечно же, не спрашивал. Просто дернул к себе, усаживая назад, да прижал чунменовские ладони к своему животу. Словно так и надо было. Засранец. — Куда мы едем? — перекрикивая ветер, бросил Чунмен. — Тебе понравится, — улыбка у Чонина вышла слишком уж довольной. — И откуда ты это знаешь, а? — фыркнул Чунмен. На самом деле Чонин почему-то знал. И почти никогда не ошибался в своих этих «понравится». Чунмен еще раз фыркнул и вдруг ощутил острую необходимость сделать то, что обычно было ему не свойственно: он огляделся по сторонам и, убедившись, что это бесполезное занятие не имеет никакого смысла, уткнулся носом в чужое плечо, оставляя ветру лохматить его волосы, ломая укладку. И не то, чтобы Чунменом вдруг овладела романтичная сентиментальность, просто захотелось ненадолго довериться сидящему за рулем сумасшедшему недорокеру с замашками то ли хиппи, то ли кого покруче. Потому что это было приятно. … Высокие деревья. Не мощеные дорожки. Пару фонарей и не замеченная вывеска с названием лесного парка. В котором Чонин проигнорировал все номинальные ограждения, разворачивая скутер в самую глубь по зеленой траве. Чунмен за спиной громко возмущался о том, что Ким Чонин потерял последние мозги, в то время как этот самый Ким Чонин с улыбкой на губах заглядывал вглубь неба, что подсказывало ему дорогу. А потом заглушенный мотор и недоуменное молчание Чунмена. — Что? — Посмотри, — Чонин обернулся через плечо и указал пальцами по окружности вверх. Чунмен послушался. И купол, усеянный звездами, обнял со всех сторон. Огромный. Бесконечный. В обрамлении темных верхушек и слабых огней города ниже по пригорку. Под полупьяную улыбку рядом. — Господи… — Чунмен задохнулся от восторга. Он осторожно слез со скутера и сделал пару шагов, оборачиваясь вокруг себя. — Это потрясающе! — он обернулся, поймав глазами чужой взгляд, и восторженно рассмеялся. — Это действительно потрясающе! — Я же говорил, — с усмешкой опираясь о руль. — Тебе понравится. Темные глаза смеялись, смотря на маленького менеджера. Его кожа казалась сейчас еще бледнее, чем обычно. Почти прозрачная. И Чонин любовался. — А тебе? — Чунмен больше не двигался. И не смотрел вверх. Только на Чонина. Гитарист подался чуть вперед, ловя пальцами конец кенгурухи, уводя за собой ее хозяина. — Угу? — выдохнул он чуть погодя в чужие губы, вынуждая Чунмена склониться к себе. — Не знал, что ты неравнодушен к звездному небу, — Чунмен тихонько усмехнулся. Ему хотелось бы, чтобы Чонину он был интересен чуть больше, чем все остальное. Но было ли это возможно? — Еще ты делаешь вид, будто не знаешь, что нравишься мне, — Чонин не читал мысли. Просто ляпал то, что думал. И делал, что хотелось, целуя обветренные губы. Чунмен на секунду перестал дышать, а потом потянулся ладонями к Чонину, забираясь пальцами в темные волосы. Ему не хотелось говорить смешное: «ты мне тоже». Потому что это было совсем не то и вовсе не отражало всей гаммы чувств, что испытывал Чунмен. Он скользнул ладонями по чужим плечам и потянул Чонина на себя, заставляя подняться со скутера. — Там совсем неудобно тебя целовать, — неловким признанием. — Да ну? — хитрое. — Тогда у меня есть идея… — Чонин с улыбкой в поцелуй дернул старшего за собой. Падая в неподстриженную никем траву. Пачкая форменную одежду и теряя из кармана прихваченную бутылку. Чунмен, ухнувший следом за ним с тихим писком, негромко рассмеялся, прячась в чужую шею. — У тебя какие-то радикальные меры, ты в курсе? — он приподнял голову и поймал взгляд напротив. — А еще ты красивый, но я тебе об этом никогда не скажу. — Никогда не говори, — хрипловато кивнул Чонин, накрывая ладонями чужую спину, маня к себе. Под этим небом хотелось целоваться.