Too very so much

Чондэ подтянул одеяло к себе, укладывая его между ног, и довольно причмокнул. Бьющее в глаза солнце совсем не мешало ему сладко прятаться в мягкой подушке. — Кажется, не помогло, хен, — Чанель, стоящий у окна, вздохнул. Открыть занавески было основной и самой хорошей идеей. — Не волнуйся, ПакЧан! — Хань, лохматый и покачивающийся, хищно улыбнулся. — Я заставлю этого сопящего плюшевого хомячка быть благодарным за потрясающую ночь! — Хен, — Чанель поперхнулся, оставляя занавески в покое. — Чондэ всего лишь переночевал у меня дома и… — Со мной в одной постели! — Хань наклонился к спящему и принялся водить кончиками пальцев за ухом. — Соня… соня… вставай, — негромко. Чанель потер лицо ладонью и решил, что ему лучше не знать, каким еще способом его лидер решит будить несчастного Чондэ. — Я пока схожу к Бэкхену, — негромко. — Не утони в соплях и слюнях, — напутствовал Хань, заставляя Чанеля споткнуться об порожек и хорошенько выматериться, используя между ругательствами уважительное: «хен». В собственной комнате Чанеля встретил щурящийся Бэкхен, сидящий ровно посередине кровати с явным мозговым процессом. — Хе… — Где я? — волосы с левой стороны стояли торчком. — В моей комнате, — напомнил барабанщик. — Ох, к черту бы такие подробности! Чанель так и не решил, смеяться ему или плакать. Хотя все это можно было делать одновременно. … Чондэ давно так не смеялся. Бэкхен носился по кухне и причитал о том, что мать его убьет, ведь сегодня был важный день, который он, как порядочный сын, должен был провести рядом с ней. — Она меня теперь на порог не пустит, — сокрушался Бэкхен. — Тебе же не впервой, — Чондэ благодарно улыбнулся отцу Чанеля, который протянул ему плошку с антипохмельным супом. — Если не пустит, то ты можешь поселиться у Чанеля, он будет счастлив, уверяю тебя, — Хань блаженно облизывал ложку. — Вкуснотища же! Пак-старший приосанился, а потом положил ладони на плечи раздавленному Бэкхену. — Дай мне телефон твоей мамы, я все улажу. На кухне повисла пауза, а потом послышались завистливые вздохи. — Хорошо быть любимчиком, — уныло отозвался Хань, глядя как Бэкхен с обожанием протягивает мужчине свой мобильный. — А тебе принципиально, чьим любимчиком быть? — осторожно поинтересовался Чондэ. Хань прищурился, тут же переключая все внимание на сидящего рядом. — Предлагаешь свою кандидатуру? — и когда Чондэ кивнул, подумал, что был к этому как-то не готов. … — И что не так, Пак Чанель? — Бэкхен сидел на большом диване и гладил вовсю ластящегося к нему Наполеона. Чанель закусил губу и, бросив взгляд на режущихся в приставку Ханя и Чондэ, скромно поинтересовался: — Чунмен с кем-нибудь из вас связывался? — Нет, а что такое? — Хань обернулся. Голос Чанеля показался ему подозрительным. — Ну, я не знаю, конечно, но папа мне сказал, что вчера Чонин угнал его скутер и забрал Маленького с собой. — Маленького? — Папа так Чунмена зовет. Считает, что тот меньше всех. — Ну, он немного прав, — Чондэ улыбнулся. — Мен действительно такой, чтобы он там не говорил. — Меня не это беспокоит, — Чанель даже голос повысил. — Разве Чонин с Чунменом настолько хорошо общаются, чтобы смотаться с вечеринки вдвоем? Хань пожался плечами и непонятно улыбнулся: — Видимо, да. — Кажется, тот факт, что ваш гитарист спер чужой скутер, вообще, никого не смущает, да? — Бэкхен вскинул бровь, а в комнате повисло неловкое молчание. Чондэ прыгал по комнате в одной штанине старательно пытаясь забраться в другую и не уронить при этом телефон, голосом Исина сообщавший, что они с Чунменом уже выехали на место встречи. — Я тоже буду, — пропыхтел Чондэ, наконец, устроив светлые джинсы на бедрах. — И позавтракай, чтоб тебя! — возмущенного Чунмена невозможно было не услышать. — Да, мой любимый менеджерним! — смеясь. – Все, мужики, отбой, я в свитер должен забраться. — Будь осторожней, — напутствовал Исин и в трубке раздались гудки. — У тебя даже телефон имеет особенность отключаться деликатно, — усмехнулся Чондэ, глядя на погасший экран. — Чего деликатно? — в дверях появился Бэкхен с двумя тарелками в руках. — Жрать подано! — А у тебя нет, — Чондэ подхватил свою тарелку и забрался на кровать. — Я говорил с Исином сейчас. Бэкхен, уже запихнувший ложку с хлопьями в рот, закатил глаза. — Ну, тебе придется признать, что Исин у нас чертовски внимательный и тактичный парень, — Чондэ утащил из-под чужого носа стакан с соком. — Он чертовски рассеян и сфокусирован только тогда, когда ему удобно, — промычал Бэкхен. — Китайцы. Будто это все объясняло. — А ты куда это намылился такой холеный? — вскинул бровь хозяин комнаты. — У нас свидание втроем, — Чондэ широко улыбнулся и чуть приподнял брови. — Мы идем в темное, уютное место, где нам никто не помешает заниматься тем, что мы любим больше всего. Чондэ любил игру слов. И то, что его можно было понять, как угодно — особенно. Бэкхен перестал жевать. Постоял так пять секунд. Потом продолжил: — Я с вами. — А мы тебя звали? — Чондэ даже поперхнуться не подумал, будто был готов к такому. — Звали, — утвердительно кивнул тот и поднялся. — Дресс-код? — Удобство превыше всего, — отозвался Чондэ, собирая по комнате грязную посуду, а потом улыбнулся. — Мы выдвигаемся через пять минут. — Черт! … — Да ладно, вы серьезно? — протянул Бэкхен, видя, как из-за высоких деревьев все яснее обрисовывается огромный купол планетария. — Чондэ, скажи, что это шутка, а? — ответ был ясен, как сегодняшний погожий денек. Поэтому Бэкхен спокойно продолжил шаркать запачканными кедами без намека на активный протест. — Куплю тебе вкусняшку, чтобы было чем заняться, — подхватывая Бэкхена под руку, прошептал ему на ухо Чондэ, — Бежим! И он потянул друга за собой, принимаясь кричать и размахивать свободной рукой: — Привет звездочетам! Чунмен выпучил глаза, вытаскивая нос из большого черного шарфа с кисточками, пахнущего горячим песком и солнцем, а Исин поманил бегущих к ним, размахивая ярко-желтыми перчатками. — Принимайте пополнение! — Чондэ толкнул Бэкхена вперед и Исин добродушно поймал его в свои объятья. — Ты решил приобщиться к прекрасному? — Чунмен усмехнулся, глядя, как морщится Бэкхен в чужих руках, но выбираться не спешит. — Решил порадовать вас прекрасным собой, а то у вас дурной вкус, — деловито заметили в чужих руках. – Ммм, Исин, у тебя новый парфюм что ли, прям не оторваться, — почти утыкаясь носом в шею китайца. У которого она была крайне чувствительна. Вот прям конкретно так. — А Ифань тебе голову оторвет, — ехидно отметил Чондэ, когда Исин принялся краснеть и просить больше никогда так не делать. — Иди сюда, — Чунмен спрятал Исин за своей спиной и грозно поглядел на Бэкхена из-под челки. — Засранец. Последний лучезарно улыбнулся. Шалость удалась, ога. — Кстати, Мен… — Бэкхен запнулся, останавливая взгляд на шее их менеджера. — У тебя тоже обновка? Чунмен вдруг замер, словно его поймали за чем-то неприличным. Шарф обновкой не был. Совсем не был. — Это… да, да, что-то вроде того, — зачастил он и, схватив оранжевый рукав исиновского пальто, потянул его в сторону входа. — Идемте, а то еще опоздаем чего доброго! Чондэ удивленно проследил за тем, как припустился его менеджер и искоса поглядел на Бэкхена: — Ты знаешь что-то чего не знаю я, м? Что не так с этим шарфом? — Без понятия. Но теперь абсолютно ясно, что с ним что-то не так, — хитро щуря глаза. … Бэкхену понравилось внутри. Удобные кресла, интимный полумрак и ничего себе подсветка потолка. А еще Чунмен рядом. Которого можно мучить. В смысле надо. — Мен. — … — Мен. — … — Мен-а. — Да что?! — Когда это ты начал с хулиганами тырить скутеры? Чунмена будто в воздух подбросили. Он сделал вдох и тут же закашлялся, оглядываясь на сидящего рядом. — Какие еще скутеры? Ты о чем?! Вчера, когда он устраивался позади Чонина, ему и в голову прийти не могло, что их заметят. И что ему придется объясняться. — Ну, это такой двухколесный тарахтящий монстр, знаешь, он еще глохнуть любит в самых неожиданных местах, — начал Бэкхен. — А еще является приманкой для долговязых рокеров, как выяснилось, — улыбка в конце. — Это ты про Чонина и его преступные наклонности?! — Чондэ возник рядом с Бэкхеном так внезапно, что Чунмен вздрогнул. Бэкхен кивнул и снова посмотрел на Чунмена. — Ну? — Я не знаю о чем вы! — прошептал тот и отвернулся, принимаясь старательно вслушиваться в голос лектора. — Ты юлишь, Ким Чунмен, — Чондэ перегнулся через Бэкхена и подергал Чунмена за штанину. — Вы вчера с Чонином вместе укатили с вечеринки. Как это понимать? Чунмен сглотнул и сжал вспотевшие ладони под шарфом. Какого черта тут, вообще, происходит?! Какого черта?! — Дайте мне послушать лекцию, чтоб вас! — сердито. — Менеджерним, — Чондэ принялся растягивать слова. — Что ты хочешь знать?! — не выдержал Чунмен. Ему вдруг стал натирать воротничок собственного свитера, а кресло показалось жутко неудобным. — Мне стало нехорошо, и я попросил его отвезти меня домой. Понятно?! Чондэ вскинул бровь и посмотрел на Бэкхена. Тот, кажется, тоже не слишком-то в это поверил. — Не к Исину, не к Кенсу, на крайняк даже не к нам. К Чонину. Ты пошел к Чонину, чтобы тот отвез тебя домой? — каждое сказанное слово подтверждалось таким скептичным выражением лица, что захлебнуться можно было. — Он… он просто сидел рядом со мной! — Чунмен чувствовал, что его загоняют в угол, и помощи ему сейчас ждать было не откуда. — Мне, кстати, хотелось спросить еще вчера, чего это вы уселись вместе, — Чондэ приподнял уголки губ, следя за чужой реакцией. Что-то здесь было не чисто. Очень не чисто. Чунмен тяжело выдохнул, прикрывая на секунду глаза. Он чувствовал себя лисом, которого пытаюсь вытравить из собственной норы. — Это случайно вышло, — кусая губы. - Что, у вас это как-то по-другому случается?! Чондэ тихонько прыснул, пряча лицо в коленях Бэкхена. — А это должно звучать так странно, а? — обратился к ржущему Бэкхен. — Мен-а, да ты не переживай, ну уселся рядом с подозрительным типчиком, ну научил он тебя чуток плохому, ну с кем не бывает, — стараясь говорить как можно тише и при этом не убиться от желания расхохотаться. — У вас там все хорошо? — позади Чондэ нарисовался встревоженный Исин. — Все хорошо, не волнуйся, — Чондэ погладил друга по плечам и вернул на место. — Мы мешаем? — Громко шепчетесь, — признался тот. — Будем тише, — Чондэ улыбнулся. Исин внимательно посмотрел на друга. — Постараемся, — исправился Чондэ и, получив кивок, вернулся к мнущемуся в кресле Мену и Бэкхену, выжидающе замершему рядом. — В чем вы меня подозреваете?! — Чунмен выглядел так, словно собирался расплакаться или наподдать, как следует. — В маленькой и непринужденной лжи, уважаемый менеджер, — глаза Бэкхена заговорщицки блестели. — Не нервируй Исина, скажи все сейчас и мы отлипнем… наверное. Чунмен уронил голову на колени и протяжно застонал. Что делать с этими двумя он понятия не имел. — Спросите у Чонина, — вдруг выдохнул он и почувствовал, как резко полегчало. Чтобы Чонин не сказал, Мен решил, что примет это. Даже если тому вдруг придет в голову признаться во всем. — Смекалистый, — расстроено цокнул языком Чондэ. — Не думай, что отделался, — последнее слово всегда должно быть за Бен Бэкхеном. — А я и не думаю, — обреченно. Минсок сидел на полу своей почти студии и листал огромные фотожурналы, периодически задерживаясь на глянцевых страницах, чтобы записать ее номер себе в блокнот. Кенсу не мешал ему. Просто сидел рядом и смотрел, как Минсок работает. Как замирают пальцы, когда взгляд цепляется за очередное фото. Как сдвигаются брови к переносице, когда карандаш трется о бумагу. — Что ты задумал? — Ммм… у меня новый проект, — Минсок поднял глаза. — Отношения через прикосновения друг к другу. Хочу показать разницу во взаимоотношениях между незнакомыми людьми, малознакомыми, знакомыми, друзьями и любовниками. Черно-белые, глубокие фотографии. Кенсу даже не нашелся, что ответить. Минсок затеял что-то грандиозное для школьника… кажется. — Я хочу, чтобы в этом проекте участвовали только парни. Определенно слишком грандиозное для школьника. — Ты уверен, что такое разрешат? — негромко. Кенсу выглядел сбитым с толку. — Нет, — Минсок улыбнулся так, что сомнений не оставалось, эти фотографии увидят свет. В любом случае. — Но я хочу его сделать. Кенсу окончательно растерялся. Минсок не умел идти на компромиссы. Не хотел делать то, что его не интересует. И не верил, что проблемы могут разрешаться сами собой. Бэкхен сидел на высоком стуле и лениво наблюдал за тем, как Ифань о чем-то договаривается с барменом. В баре царил расслабляющий полумрак, и фигура президента школьного совета уже не выглядела такой напряженной. Идея вытащить этого парня куда-нибудь тет-а-тет родилась спонтанна, сразу же требуя воплощения, поэтому Бэкхен решил не ждать подходящего момента, а состряпать его самостоятельно. В итоге, они оказались здесь. Вдвоем. Бэкхен потянулся за сырной палочкой, что стояла на стойке, и принялся неторопливо ее жевать, с интересом отмечая, что кажется, у Ифаня на плече есть татуировка. — Надо же, а, вроде, такой правильный, — с усмешкой. Бэкхен очень любил школьную форму. Особенно рубашки, так хорошо просвечивающие в направленном свете. — Я заказал тебе коктейль, — Ифань присел на соседний стул. Именно присел. Длина его ног позволяла ему принимать порой совершенно модельные позы. — А как насчет того, что мы школьники? — Бэкхену нравилось рассматривать президента сквозь ресницы. — Владелец бара знаком с моей матерью, — Ифань повел плечами, кидая взгляд на скатанный в трубочку пиджак. — Проблем не будет. — Даже с твоей мамой? — облокачиваясь на стойку и воруя еще одну палочку. — С ней тем более, — Ифань сделал вид, что пытается рассмотреть готов ли их заказ. Бэкхен чуть прищурился: вот значит как. — И как давно у тебя нет проблем с матерью? Ифань обернулся. — Она позволила мне обладать тем, чем обладать мечтает каждый школьник — свободой выбора и действий. Она не притесняет мои интересы. Не пытается влиять на мои решения. Не дает наставлений. Никогда не повышает на меня голос… — И давно не обнимала тебя, ероша волосы, как маленькому, — подвел итог Бэкхен, принимая из рук бармена свой коктейль насыщенного аквамаринового цвета, замечая краем глаза, как дрогнул бокал пива в чужих пальцах. Значит, угадал. — Не думаю, что здесь уместно говорить о том, что… Бэкхен резко повернулся к Ифаню лицом и устроил свои ладони на его коленях: — А я люблю физический контакт, знаешь. Ифань остолбенел. — Не ограничивай себя Исином, — Бэкхен лукаво подмигнул и вернулся к своему коктейлю. — Он классный, конечно, но есть вещи, которые он никогда не сможет для тебя сделать. — Например, устроить свои ладони на моих коленях? — вскинул бровь Ифань. Кажется, его отпустило. — Например, поцеловать тебя, — криво улыбнулся Бэкхен и тут же вытянул руки вверх, сладко потягиваясь. — Как же хорошо вот так вот посидеть иногда, правда?