One day I'll return

Мы минули Неваду и только что попали в очередной штат — Айдахо. Надо сказать, чем дальше наша машина была от Калифорнии, тем спокойнее мне было. События, нелогичные и глупые, упорядочивались, я смирилась и сейчас просто смотрела на закат через стекла фиолетовых очков. — Через час ведешь ты, — сказала я Джареду. — Меридиан? — он вбил это в навигатор. — Почему не в столицу? А? Бойсе? — Потому что ответ на твой вопрос заключен в нем. — Зануда. — Открой мне воду, — попросила я. — Мотель? — Да хоть что, я не спала в нормальной постели уже черт знает сколько. И столько же не ела в нормальном месте. — Да прекрати нудеть, Чип, милые забегаловки, — сказал Джаред. — Кстати, можем жить в заброшенном доме. Это не запрещено законом. — А полиции ты предъявишь липовый паспорт, окей? Но ты не можешь гарантировать, что у него на заднице, к примеру, не набита триада. И он не узнает в тебе Джареда Лето. — Вау, Магдалена, ты уже так глубоко прониклась мной, — он положил голову мне на плечо. — Спасибо. Что все еще со мной. Я вздохнула. Ребенок. Ни больше, ни меньше. — Я любил ломать замки на домах или залезать в них через окно. Ходить внутри, пока нет хозяев, представлять, что они делали. Бывало, садился на диван и, подражая голосу человека с фотографии на стене, я говорил: «Ох, ублюдки, довели страну!» — он машет пальцем на лобовое стекло, представляя, что это телевизор. — «Роза, милая, где моя каша? Ох, жду. Сигару! Сигару!». Лето играет разными голосами, и я смеюсь. Он умеет заставить улыбаться, это я знаю. … Вскоре мы оказываемся в более-менее оживленном участке трассы и паркуемся у мотеля. — Вам номер раздельный? — девушка смотрит на меня, поскольку Джаред укутан в капюшон и надел очки. — Не, — говорит тихо Лето. Девушка кивает. — Вы больны? Горло? — спрашивает она. — Нет, он всегда такой, — отвечаю я нетерпеливо. Вскоре мы получаем ключи. — Можно газету? — прошу я. И в номер еду? — Вон кафешка, там и поедите, — сказала работница ресепшен. Что ж, высший, мать его класс. Мы сразу идем в номер, где пахнет сыростью и порошком для белья, а также все стены серо-голубого цвета. — Ммм…да, — протягивает Джаред, бросая сумку на кресло и снимая свою экипировку в виде очков и капюшона. – Чип, есть хочешь? — Я же барсук, конечно. Но сперва душ. Стоя под теплыми каплями, я думала, что еще ни разу не скучала по дому, по работе. Я просто все это время провела в дороге, перекусывая в кафе, моясь в туалетах… Мы просто пролетели Неваду, казалось, за день, и теперь делаем небольшой перерыв здесь, в Меридиане. Чему я очень рада. Джаред оказался интересным собеседником, любопытным человеком и порой грустным и тихим. Он уходил в себя, рисовал что-то в блокноте и листал прессу. Уверена, сидит сейчас в позе «нога на ногу» и читает про свою смерть. Но когда я вышла из душа, он говорил по телефону. — С кем ты говоришь? — спросила я. Мы порвали все связи и выбросили сим-карты, купив одну на двоих в мой телефон для звонков типа «заказ пиццы». — С ресепшен. Чтобы сменили постельное. Оно воняет, — сказал он, спешно положив трубку. — У тебя подергиваются уголки рта. С кем ты говорил. — О, душ свободен, — он торопливо обошел меня и нырнул в ванную комнату. Я обернулась. Что ж… Если он думает, что ушел от вопроса, то не угадал. … Я уплетала с аппетитом блинчики с кленовым сиропом и прихлебывала кофе, пока Джаред разделывался с греческим салатом. — Магдалена, как думаешь, куда потом можем поехать? Завтра осмотрим город, потом… Эй, алло? — он щелкнул передо мной пальцами. — Ты слышишь? Я намеренно игнорировала его. — Чип. Отрезаю еще блин и поливаю сиропом. — Чем я заслужил игнор? — он схватил меня за руку. — С кем ты говорил? — Ревность? — его брови взметнулись вверх. — Логика. С кем? Ты же, помнится мне, УМЕР! — прошептала я криком. Да, именно так. Шепча нарочито громко. — Магдалена, не злись. Ничего важного. Не переживай. — Твое поведение говорит об обратном. До этого все было нормально. Именно так. Он не вызывал у меня никаких подозрений, потому что молча выбросил сим, обналичил все деньги с левого счета, хоть это и было опасно, отмалчивался на парковках и постах полиции. А теперь говорит с кем-то?! — Всему свое время. — Ты ведешь непонятные мне игры. Не стоило мне ехать с тобой. Проблем меньше. — Ты сама хотела убежать не меньше моего, — наступал Джаред. — А вот и нет. — Да. Не ври хотя бы себе, Магдалена. — С кем ты говорил? — повторила я вопрос. Ответом мне послужило молчание. — Окей, — я доела спешно свой завтрак. — Счастливо оставаться. Дальше путешествуем раздельно. Бросив пару купюр на стол, я встала и ушла в номер. Едва я закрыла дверь, как она снова распахнулась, и Джаред резко прижал меня к стене. — Ты напугал меня. — Никуда ты без меня не поедешь. — А то что? Боишься, все твои секреты разбегутся? Не переживай. Молчу как мертвец, — задела его я. — Магдалена, послушай. Я расскажу тебе, если ты обещаешь не быть такой импульсивной. — Внимательно. Джаред отпустил мои плечи и отошел на шаг. — Я звонил матери. Я шокированно открыла рот. — Она все знает?! — Да. Не смотри так. Я уверен, ты меня понимаешь! Я не мог разбить ей сердце, понимаешь?! И я знаю, она не скажет брату. Он переживает такое в одиночку. Мама меня поняла! — Какая же ты тварь, Лето! Ты сказал «Никто»! — Это моя мать, Магдалена! Я не мог врать ей НАСТОЛЬКО! Ты должна меня понять. Она бы не пережила, она… — Не понимаю! — повысила голос я, чувствуя клокочущую обиду. Обиду, потому что… Мне некому сказать. — Брось, неужели тебе не хотелось рассказать все матери или отцу, и ты бы сама это сделала спустя пару дней, Мэг! Это нормально! — уверил меня Джаред. Я вижу в его глазах надежду. На то, что я пойму его. — Мне некому это говорить. Мои родители умерли пять лет назад в авиакатастрофе. Братьев и сестер нет. У меня никого больше нет. И мне некому говорить. Потому что ты подумал о бабушках, дедушках.. Меня взяли из детского дома, когда мне было 6. Теперь ты понимаешь? НЕКОМУ! Некому, Джаред! Сама не зная почему, я заплакала. Я заметила, что это единственный выход из эмоционального тупика. Последующая пустота приносит облегчение. — Прости меня, Магдалена, — он мгновенно обнял меня, кутая в запах своей клетчатой рубашки. — Я не мог не сказать ей… Не мог… Она будет хранить нашу тайну, я клянусь тебе, — Джаред прижимал меня еще сильнее к себе, гладил по волосам, отчаянно отдавая свое тепло, а я плакала самым позорным образом на его плече. Я никогда не чувствовала себя родной кому-то. И знаю, что приемный отец восхищался криминалистами. Я хотела быть их гордостью, я поступила в медицинский, я все сделала, чтобы добиться многого… Они дали мне вторую жизнь как девочке, которой нужна была опека, но не дали родительской любви, они не умели этого… А я… Я была благодарна им и как могла говорила «Спасибо» своими достижениями, пока в один прекрасный момент не сшивала их по кусочкам в морге, ведь часть самолета, где они были, угодила в дерево… Вспоминая это, я, казалось, впадаю в истерику, но я замолчала. Я замолчала, чувствуя заботу своего случайного помощника сейчас. — А пойдем в парк, Дейл? — тихо спросила я. — Пойдем. Конечно. Только умойся, — сказал Джаред. — Ты можешь мне доверять. — Знаю. Прости меня, — прошептала я. — А ты меня.