Кровавая луна. Признание
15 августа 2015 г., 01:55
Снова ночь, снова Мадаре снится все тот же сон. Эти видения преследуют его уже долгое время, и даже девушки, каждую ночь засыпающие в объятиях Мадары, не избавляют его от образа жены Первого Хокаге.
Мадара, уставший после секса с ну очень страстной девушкой, закрыв глаза, мгновенно провалился в сон. Но насладиться безмятежным отдыхом не удалось. Учиха поворачивает голову в сторону и видит на соседней подушке Мито, подпирающую голову рукой и с интересом наблюдающую за ним. И все по новой. Стоны, поцелуи, долгие страстные ласки, и когда сил терпеть возбуждение уже нет, Мито усаживается на парня, направляя его разгоряченную плоть в себя, и дальше снова стоны, ритмичные движения… Мадаре уже кажется, что он находится на грани безумия.
«Черт, да я бы продал душу, чтобы остаться с этой женщиной. Хоть во сне, хоть наяву, но чтобы они принадлежала мне и только мне! Но у меня нет души, и в этом вся загвоздка» — единственная мысль, четко формирующаяся в его голове, а Мито, словно читая его читая его мысли, отрицательно качает головой, одними губами говоря «Нет». И у Учихи окончательно отказывают все тормоза.
Девушка близка к оргазму и запрокидывает голову назад, прогибаясь при этом всем телом, так некстати открывая вид Учихе на окно за своей спиной. Мозг словно в лихорадке и отказывается хоть как-то заявлять о своем присутствии, но в один момент все резко меняется.
Один взгляд в открытое окно, и Учиха уже не чувствует ни возбуждения, ни той жары, что стоит в комнате, ему холодно, липкий страх начинает подкрадываться все ближе к его сердцу, а все потому, что из окна на него смотрит кровавая луна. Медленно изображение начинает затуманиваться и меняться. И вот, Мито как будто и не было в его объятиях этой ночью, постель Учихи занята только им. Он остается один на один с красной луной, откидывает одеяло, спускает ноги на пол и встает, направляясь к окну как завороженный. В комнате заметно похолодело, по телу бегут мурашки, непонятно то ли от страха, то ли от предвкушения чего-то неизвестного. Тело бьет крупная дрожь, на губах медленно расплывается хищная улыбка, взъерошенная и торчащая в разные стороны грива жестких черных волос, а в глазах давно горит шаринган, который сейчас кажется отражением луны. От самого Мадары сейчас так и веет чем-то дьявольским, пугающим и нереально сильным, и теперь уже не ясно, что страшнее: кроваво-алая полная луна на небе или одержимый ее влиянием Учиха.
Еще шаг, и нога Мадары наступает на нечто вязкое, но он не может оторвать взгляд от луны, всматриваясь в избороздившие ее поверхность рисунки. Но вязкая жидкость стремительно начинает прибывать, вытекая отовсюду: из стен, пола, капающая с потолка. Учиха стоит уже по пояс в этой жиже, когда ему наконец удается оторвать взгляд от небесного светила, шиноби наконец замечает кровавый дождь, сочащийся отовсюду в комнате, и, переведя взгляд ниже, видит, что его тело на половину скрывает именно кровь. Все окрашивается в красный цвет, цвет всегда ассоциирующийся у Мадары с кровью, даже деревья и небо за окном теперь кажутся кровавыми. Он пытается вырваться из спальни, но жидкость начинает прибывать только быстрее. Паника в голове Учихи только усиливается, когда он слышит надрывистый искаженный смех, ошалело озираясь по сторонам, Мадара снова останавливает свой взгляд на луне, а та, будто того и ждала, начинает настойчиво нашептывать ему какие-то слова, повторяя одно и то же по многу раз. А кровь тем временем все прибывает… и уже скрывает подбородок мужчины.
— Мадара. Мадара! — доносится до него издалека женский голос, но окончательно из сна его выдергивают руки, резко разворачивающие его. Реакция Учихи молниеносна, он еще не осознал, что все происходящее вокруг уже не сон, и одним движением он отбрасывает девушку в соседнюю стену, та только взвизгивает и чуть всхлипывает от резкой боли, пронзившей ее левый бок.
— Прости, я не хотела, — сдавлено начала испуганная девушка, — я проснулась, а ты стоишь у окна и что-то бормочешь…
— Что? Что я говорил?! — наконец осознав реальность происходящего, Учиха подлетел к девушке и с силой встряхнул ее за плечи, пытаясь заставить ее более-менее ясно говорить.
— Это просто полнолуние, ты лунатил, — успокаивала, похоже, себя девушка. — такое случается с людьми, подверженными…
— С подверженными влиянию людьми, ты хотела сказать? — продолжал грубый натиск Мадара, в глазах девушки только появились крупные слезы. — по-твоему, я подвержен влиянию? Я — УЧИХА МАДАРА, и я не подвергаюсь ни чьему влиянию, я сам влияю! — рявкнул мужчина и, оттолкнув ее, направился к выходу, только небрежно бросая, не оборачиваясь, — ты слишком глупа.
Глава клана, Учиха, выбегает на улицу, первое, на что он как сумасшедший тут же смотрит — это луна. Каково же его облегчение, когда вместо красного диска в небе находится совершенно обычная желтоватая луна. Само собой, сегодня полнолуние, и как он мог позволить себе заснуть, — корит себя Учиха. Не разбирая дороги, ноги сами несут его куда-то, и он повинуется, думать о дороге некогда, голова занята совсем другим. Страх, окутавший его во сне, все еще не отпускает, плотно сковав каждую клетку его тела.
«Ты докатился, Учиха. Пару месяцев назад ты начал разговаривать с луной, а теперь уже она с тобой заговорила», — с иронией вспоминал Мадара.
— Я — псих, никто не подскажет, как с этим смириться? — на всю улицу крикнул он. Но было уже поздно, и все улицы в Конохе опустели, следовательно, его душевный порыв никто не оценил, почти. Одна пожилая женщина сидела у открытого окна и наблюдала эту не самую адекватную картину, но как только Мадара перевел свой взгляд на нее, женщина поспешила закрыть окно и скрыться во тьме дома. А Учиха дальше продолжил свой путь.
«Рассказать, поговорить с кем-то? Нет. Не с кем разговаривать. Но, есть же Мито. Нет, к ней на порог ни ногой. Куда я, черт возьми, иду? Дом Сенджу? Вот все само и решилось».
Учиха уверенно подошел к дому, зашел на крыльцо, так же уверенно сжал руку в кулак и занес для того, чтобы постучаться в дверь, а потом обессилено разжал пальцы и просто замер, гипнотизируя пустым взглядом дверь. Это было всего лишь крыльцо дома Сенджу, но как так случилось, что это крыльцо и этот дом были ему роднее своего собственного? Когда это случилось? Мадара продолжал смотреть на дверь, постепенно все, что до этого момента так сильно мучило его, отступило. И можно было бы сказать, что на душе стало легко и спокойно, если бы не луна позади него. На смену переживаниям и страху пришло замешательство и душевные терзания. Мадара несколько раз снова сжимал и разжимал занесенную в воздухе руку, но каждый раз передумывал стучать.
«Почему я пришел сюда? Поговорить с Мито, дурак, ты же знаешь, только она сможет выслушать и понять. В доме темно, значит Хаширама уже точно дома, иначе бы она ждала его с включенным светом. И смысл мне тогда мешать их идиллии? Нет. Я просто постою здесь. От этого не хуже и не лучше, просто, мне так спокойнее».
Кто знает, сколько бы времени еще заняла эта его внутренняя борьба, если бы дверь не приоткрылась.
— Ты? Мне показалось, что возле двери кто-то стоит… — Мито шире открыла дверь и вышла на крыльцо, в руке она крепко сжимала катану.
Мадара молчал, впрочем, он отметил обеспокоенное состояние девушки и наличие холодного оружия в ее руках и почему-то он не сомневался, что это была именно ее катана, и что она превосходно ей владела — такая сила исходила от нее сейчас. Сегодня полнолуние, оно не давало и ей покоя, он помнит ее рассказ. Но, если он правильно понял, она дома одна, неужели, Хаширама именно сегодня решил остаться на работе? Идиот!
— Заходи, — Мито отошла в сторону, открывая проход, но Мадара не сдвинулся с места, продолжая гипнотизировать ее взглядом, — заходи в дом! — повторила просьбу куноичи, — ты же не просто так оказался сейчас здесь, — Мито перевела взгляд на луну за его спиной и, схватив его за руку, силой затащила в дом, громко захлопывая за собой дверь, впрочем, Учиха не особо-то и сопротивлялся.
В доме было темно. Обычно теплый и светлый семейный уголок превратился в черно-серый пустующий дом из фильма ужасов. Хотя Мадара все же заметил маленький источник света: на столе в гостиной стояло блюдце, в котором слабый огонек от двух лучинок разбавлял тьму. Учиха инстинктивно подошел ближе к источнику света.
— Огонь, он меня успокаивает, — видя интерес гостя, пояснила красноволосая. Этот ответ видимо вполне его устроил, и теперь он смотрел на Мито все так же, не говоря ни слова. Но ей и не нужны были слова, она научилась прекрасно его понимать и без них.
— Похоже, Хаширама снова не придет домой, — почему-то стыдливо потупила глаза Мито, — а в день нашей свадьбы он обещал, что будет со мной в каждую такую ночь и просто не позволит мне бояться. Но у него работа, я понимаю. Я жена Первого Хокаге, я должна быть сильной, — плечи девушки начали еле заметно подрагивать.
Мадару как будто полоснули ножом, когда он ее услышал. Неужели ему было жаль эту девушку? Нет, он просто понимал ее, и совершенно отказывался понимать Хашираму. Зачем давать обещаний, которых не сдержишь? Зачем заставлять чувствовать себя слабой такую сильную во всех смыслах женщину? Злость начинала нарастать, кипятя кровь в жилах мужчины, он готов был прямо сейчас пойти в эту чертову резиденцию Хокаге и силой притащить идиота Хашираму. Но Мито удалось так же быстро и погасить эту злость. Она спокойно положила катану, видимо посчитав Учиху достойным гарантом спокойствия.
— Ты не сказал еще ни слова, — Учиха продолжал молчать, — в прошлый раз, кажется, ты кричал что-то о том, чтобы я исчезла из твоей жизни, а сегодня появляешься на моем пороге? Но извинений от тебя не дождешься, а я не обижена, так что все в порядке, — и, чуть помедлив, обдумывая слова, которые собирается сказать, добавила, — я рада, что ты пришел, — глаза Мадары отозвались вспышкой какой-то надежды, которую, впрочем, он сразу скрыл.
— Расспрашивать тебя о причине твоего визита, я так понимаю, бессмысленно. Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом, нам обоим это нужно, — куноичи прошла вглубь комнаты и остановилась у книжного шкафа, якобы пытаясь разглядеть корешки книг, отблески горящих лучинок отражались от зеркальных поверхностей и бликами бегали по ее лицу, придавая темно-красным волосам пламенный оттенок.
— Я слышала, у тебя новая девушка, — Мито все еще стояла спиной к мужчине, пробигая тонкими пальчиками по книгам на полке.
— Ирико? Уже нет. Она слишком глупа, — голос Мадары был холодным и чуть охрипшим от достаточно долгого молчания.
— Наконец-то ты заговорил. В последнее время ты меняешь девушек даже как-то слишком часто.
— Они все глупы, — Учиха отошел к окну, сложив руки на груди.
— Я тоже, по-твоему, глупа? — Мито наконец повернулась к нему лицом и впилась в него испытующим взглядом.
— Ты прекрасно знаешь о моем мнении на твой счет, — брюнет тяжело выдохнул и прижался лбом к холодному оконному стеклу, которое отражало его усталый и запутавшийся вид.
— Но я не знаю…
— Значит, ты не так умна, как я думал, — пожал плечами мужчина, теперь уже он стоял к девушке спиной.
— Мадара, ты самый сложный человек, какого я только встречала. Ты был таким же мечтателем, как и Хаширама, мечтал о мире, о спокойном не окровавленном детстве для детей деревни, всем сердцем хотел защитить близких тебе людей. Но ты позволил проклятию твоего клана взять над собой верх. Посмотри на себя, ты же задыхаешься от своей ненависти. Ты замкнулся на своей собственной персоне, да тебе всюду стало мерещиться предательство, это паранойя, Мадара. Ты делаешь самую главную свою ошибку и перестаешь доверять своим лучшим друзьям. Что так изменило тебя? Что за страшную тайну ты узнал?
— Я повзрослел, я вырос из своей глупой мечты, теперь у меня есть лишь цель. Ты, Хаширама, остальные шиноби, вы все слепы, вы боретесь за мир, но не понимаете, что этот чертов мир шиноби с самого начала был обречен на провал. Все это, — Мадара повернулся к куноичи и обвел рукой вокруг, в его словах чувствовалась еще не пережитая горечь и разочарование, — это всего лишь злая шутка старика-создателя. Он жестоко посмеялся, дав нам чакру, силу и породив этот замкнутый круг ненависти. Мы боремся за превосходство, мы мстим, но что мы получаем? Новую дозу ненависти и войн. Это не закончится, пока есть чакра, будет проливаться кровь. Это не пустые слова, я был в Храме Нака, надо сказать, я провел там много времени, разбирая послание, оставленное на Монументе Учиха. Вот, что я узнал, вот, что изменило меня!
— Думаешь, никто из нас об этом не задумывается? Да, мы понятия не имеем о содержании того монумента, но мы ищем выход, а не сдаемся.
— А кто тебе сказал, что я сдаюсь? — глаза Учихи заблистали дьявольским огнем, — я много думал, и сегодня кое-кто подсказал мне, что делать. У меня есть план, единственно верный, обещаю, вам понравится итог, — он снова отвернулся к окну и внимательно начал рассматривать луну, прокручивая в своей голове слова из сна.
— Это твой путь, и я не в праве его осуждать, я просто хочу помочь тебе с твоими внутренними проблемами. Они мучают тебя, я вижу. Что ты так сильно сдерживаешь в себе, расскажи мне, — Мито медленно подошла к нему и положила одну свою руку на его плечо, Мадара вздрогнул от неожиданного прикосновения.
— Ты хочешь, чтобы я рассказал, что мучает меня? Подумай сама, ты прекрасно знаешь ответ, — Мадара смотрел на отражение девушки в стекле, ее лицо все так же освещали блики от догорающей лучины.
— Я хочу услышать это от тебя, — мягко сказала Мито, по истине, только она одна знала, как надо говорить с этим мужчиной.
— А я не вижу смысла говорить, если мы оба знаем ответ. Мои слова ничего не изменят, так зачем ими бросаться?
— Может, для того, чтобы тебе стало легче?
— Все равно все останется по-прежнему, — Учиха все больше ощущал себя зверем, загоняемым в угол этой красноволосой девчонкой, и от осознания этого в его груди начинала рождаться злость.
— Надежда есть всегда… — Мито надоело разговаривать с отражением в окне, и она одним движением, обхватив шиноби за плечи, развернула его к себе лицом.
— Никогда не дари напрасную надежду умирающему, вдруг он выживет и потребует свое? — Мадара пристально рассматривал свои руки в перчатках, только бы не встречаться сейчас с ней взглядом.
— Скажи мне. Скажи, что мучает тебя уже столько времени, почему ты стал так раздражен и напряжен, — настойчиво требовала Мито.
— А ты заметила во мне раздражительность… как ты еще сказала… напряженность?
— Да.
— Ты действительно хочешь знать причину? Хочешь знать, что со мной происходит? — в голосе Мадары послышалось сомнение, — это было сигналом для девушки, означавшим, что она на верном пути.
— Да.
— И ты не рассердишься?
— Нет.
— Нет? — Учиха все еще думал, раскрывать ли ей свою страшную тайну, но потом в одно мгновение решил покончить со всей этой мыльной оперой. и, резко подняв голову, впервые пристально посмотрел в глаза девушки, — так знай же, что я люблю тебя глупо, безумно… Вот чего ты добилась! — слова давались ему с трудом, но в то же время, его голос оставался уверенным, а слова звучали с каким-то надрывом, столько эмоций было вложено в каждое из них.
— Мадара… — не таких слов ждала от него Мито. И теперь, после сказанных слов, ей стали понятны все странности в поступках и поведении Учихи. Но она не ожидала, она не думала, что все обернется именно так. Ей было жаль его, именно поэтому ее голос прозвучал так нежно, но Мадара воспринял это совсем не как жалость.
Каждая клетка Учихи горела огнем от вымученного признания. Он ведь обещал себе, обещал сохранить это в тайне от нее! И вот, он смотрит на ее коралловые губы, которые с такой нежностью произносят его имя, и он окончательно слетает с катушек. Мадара слишком нервно, слишком грубо сжимает Мито в объятиях, оставляя одну руку на ее затылке, и впивается в эти так давно манящие его губы поцелуем. Куноичи не отвечает, плотно сжимая губы, но его, кажется, это совершенно не волнует. Он продолжает терзать ее губы, упиваясь самим фактом прикосновения к ней, к настоящей Мито, а не той, что каждую ночь мучила его во снах. Рука все сильнее зарывается в ярко-красные волосы, и он проклинает перчатку за то, что она мешает почувствовать какие ее волосы на ощупь. О, он так мечтал прикоснуться к ним, пропустить их через свои пальцы, убедиться в том, что они шелковистые не только на вид, а сейчас он только с силой сжимает ее затылок, чтобы не дать отстраниться. Но, тем не менее, в его голову даже не приходит мысль, что все не совсем так, как он хотел, Мадара упивается поцелуем, забыв обо всем остальном, и не обращая ни малейшего внимания на все попытки Мито вырваться. Неожиданно куноичи отвечает ему, но только для того, чтобы изо всей силы прикусить губу Учихи и, изловчившись ударить его, ей наконец удается вырваться из его мертвой хватки.
— Ты не правильно меня понял! — Мито медленно отходила спиной к выходу из комнаты, пытаясь нашарить в темноте катану, — я не это имела в виду… Мне было просто жаль тебя, — девушка облегченно выдохнула, когда наконец смогла обхватить эфес катаны.
— Жалеть меня? Да как ты могла! — в глазах Учихи вспыхнул шаринган, и он стал медленно приближаться к Мито. Ее слова, по видимому, только разозлили его еще больше.
— Жалость — такое же нормальное чувство, как и любовь.
— Да, и точно так же является уделом слабаков.
— Значит, ты слаб, как и все.
— Узумаки…
— Я Сенджу! — не дала договорить ему девушка, выставляя перед собой катану, готовясь к защите.
— Зря ты про него вспомнила, — покачал головой брюнет, - ну, и где твой муженек, когда тебе нужна помощь?
— Тебе лучше уйти, — процедила через плотно сжатые губы девушка.
— Ты меня гонишь? — Учиха усмехался, — не теперь… Надо было раньше думать о последствиях!
Учиха одним движением выбил катану из рук куноичи и крепко ухватив ее за запястья, потащил в спальню. Мито изо всех сил пыталась сопротивляться, но мужчина был физически сильнее ее, а это сейчас все решало. Мадара открыл дверь ногой и, втащив девушку в комнату, повалил ее животом на кровать, толкнув на спинку кровати, и, заводя обе руки ей за спину, а коленом раздвигая ноги, которые Мито так спешила свести. Задрав подол темно-синего кимоно до талии, он чуть задержался на обнаженных длинных ногах девушки и упругой заднице, но уже в следующую секунду откинув ее разметавшиеся волосы в сторону, опалил шею девушки своим дыханием, вжимая ее при этом в кровать.
— И каждый раз, ложась с Хаширамой в постель, ты будешь вспоминать, как я отодрал тебя здесь же, — прохрипел Мадара, жестко пресекая очередную ее попытку вырваться.
Учиха резко выпрямился и, высвободив свой напряженный член, не церемонясь, вошел в девушку, тут же начиная остервенело вбиваться в нее, одной рукой он удерживал ее руки, прижимая ее к кровати, второй же сжимал ее таз, не давая Мито отстраниться или каким-либо образом помешать ему.
Мито не издавала ни звука, она не ревела и не кричала, только в самом начале с ее губ сорвался крик от неожиданной боли, после она только все сильнее прикусывала нижнюю губу и вертела головой, пытаясь откинуть разметавшиеся по кровати длинные волосы. И продолжала вырываться, решив, если и не вырваться, то хотя бы помешать Учихе. Но того, казалось, только заводили ее безуспешные попытки. Чувствуя, как все больше немеют ее ноги, Мито начала осыпать всевозможными проклятиями Мадару, в ответ тот лишь хрипло посмеивался, продолжая неистово терзать ее тело, стараясь проникнуть как можно глубже и буквально вдалбливая девушку кровать. А Мито тем временем уже начинала молить бога, чтобы все это скорее закончилось.
Мадара продержался еще не долго, несколько рваных толчков, которыми он, по всей видимости, пытался тупо разорвать девушку, зарычав, излился в нее. Но на этом ее мучения, вопреки ее ожиданиям не закончились. Учиха слишком долго ждал, слишком его сознание было измотано теми снами, чтобы все закончилось так быстро. Он быстро скинул с себя тунику, штаны, стянул перчатки, медленно отбрасывая их в сторону и наслаждаясь страхом в глазах Узумаки, успевшей отползти в изголовье кровати и поджать ноги к себе. Не торопясь, он забрался на кровать и ухватив Мито за щиколотку, со всей силы дернул ее на себя, протаскивая через всю кровать. В руке куноичи блеснул кунай, видимо прихваченный под подушкой, и, занеся его в воздухе, она направила его в шею Учихи, но тот в очередной раз играючи перехватил ее руку, отбрасывая кунай в сторону.
Одним рывком он разодрал некогда красивое кимоно напополам, раскрывая для своего обозрения ее обнаженное тело, теперь-то он насладится ей по полной. Прижав руки девушки по разные стороны, он начал покрывать ее тело поцелуями-укусами, начиная с шеи. Пусть Хаширама потом полюбуется его трудами, его отметинами на жене Первого Хокаге! Запах девушки только больше распалял его, заставляя вновь и вновь припадать губами к нежной коже на шее. Она оказалась даже лучше, чем во всех его снах вместе взятых, дурманящий запах ее тела, нежная молочно-белая кожа, шелковистые волосы, за которые он сейчас так отчаянно цеплялся, средних размеров грудь с родинкой под правой грудью, которую Учиха так отчаянно сейчас целовал, и ее упругий напряженный живот. Но губы Мито были плотно сжаты, а глаза смотрели на него совсем не так, как он мечтал.
— Я не позволю себя жалеть! Ты будешь кричать, умолять прекратить, будешь ненавидеть меня, — склонившись над самым лицом красноволосой, хриплым голосом процедил Мадара.
— Ненавидеть? Я презираю тебя! — и, пользуюясь близостью Учихи, Мито плюнула ему в лицо.
Мадара уже занес руку, чтобы наотмашь отвесить пощечину, но, видимо, вспомнив, что перед ним лежит не просто очередная подстилка, а Мито Узумаки, все же опустил руку, но только для того, чтобы завести обе руки девушки над ее головой. Еще один поцелуй-укус в выступающую ключицу, и, прижав ее колени к груди, он наваливается на нее сверху, вдавливая своим весом ее в кровать, и снова врывается в ее тело.
Спутанные волосы, искусанные в кровы губы, окончательно занемевшие ноги, невыносимая боль внизу живота и россыпь синяков по всему телу, рой жутких мыслей в голове, плюс ко всему еще грубые движения Учихи внутри нее, продолжающиеся уже очень долго. И Мито не выдерживает: на глазах наворачиваются слезы, а из губ вырывается сдавленный крик, после того, как Учиха входит в очередной раз резко и сразу на всю длину. А он только и ждал, когда она сдастся, когда перестанет строить из себя сильную, когда стена ее самозащиты даст трещину, и вот оно, он сломал ее. Теперь девушка кричит уже в голос, а по щекам ручьем текут слезы. Ногтями она больно впивается в руку мужчины, надеясь хоть сколько-нибудь ранить его, а острыми коленками изо всей силы пытается ткнуть ему под ребра, но только усугубляет свое положение, причиняя самой себе еще больше боли. А Мадара наконец-то доволен, он достиг, чего хотел.
Мито запрокидывает голову и смотрит в окно позади себя, уж лучше смотреть на эту проклятую полную луну, чем на его лицо. А в голове снова и снова крутилась часть пророчество про человека с красными глазами и луне, с которой он придет. Кончив, Мадара запечатывает последний поцелуй на губах Мито, значительно отличающийся от остальных. Этот поцелуй уже не грубый, в него скорее вложена вся горечь и любовь мужчины, но это же Учиха Мадара, и уже в следующую секунду он поднимается с постели и лениво собирает вещи, попутно одеваясь, не одарив при этом девушку и взглядом. Черт, да он даже хочет, чтобы она воспользовалась тем, что он за ней не следит, и, выудив откуда-нибудь припрятанный кунай, убила бы его. Но нет, он был прав, он сломал Мито, и теперь она только всхлипывает, лежа на кровати, не сдвинувшись с места, и содрогается всем телом, шепча в его адрес проклятия. Ну что же, что сделано, то сделано.
***
Хашираму задержал надоедливый посол из деревни Песка, не позволявший мужчине покинуть резиденцию, пока все нюансы заключаемого контракта не будут выяснены. Спеша домой, Сенджу проклинал пост Хокаге, посла из Суны и все на свете, из-за того, что в эту ночь ему пришлось нарушить данное жене обещание и оставить ее одну в полнолуние. Дорога от резиденции до дома заняла немного времени, но каждая секунда казалась Сенджу невыносимо долгой, он боялся за жену, сам не понимал почему, но боялся. Нет, он так и не поверил в это семейное преданье, но Мито верила, и это заставляло Хашираму переживать за свою любимую. — Мито, я дома! — громко оповестил жену Первый, переступая порог дома. Ему не понадобилось много времени, чтобы услышать всхлипы и проклятия Мито и тихое шарканье ногами, несомненно, принадлежащее Мадаре в их спальне. Когда он как ураган ворвался в спальню, его подозрения подтвердились, Мито в разорванном кимоно лежала на кровати, а Учиха лениво натягивал перчатки. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — прошипел Сенджу, в два шага преодолевая расстояние, и хватая Мадару за грудки. — Само собой. Но не сейчас. Через неделю, на месте, где мы впервые встретились, — лицо Мадары выглядело обезумевшим, и, сложив печать, не дожидаясь ответа, он испарился в дымке техники. — Чертов Учиха, будь проклят весь твой клан! — Сенджу со всей силы ударил в стену кулком, оставляя там сквозное отверстие на улицу, — Мито, как ты? Прости меня… — в следующую секунду он уже стоял на коленях перед женой, сжимая ее ладонь и прикасаясь к ней губами, — надо было слушать тебя… мужчина с красными глазами… принцесса Узумаки… полная луна… — неразборчиво бормотал Хокаге.
