Where is your God?

Двери Трапезного зала распахнулись, и тысячам глаз предстала воистину волшебная картина: посредине огромного, необъятного помещения стоял массивный круглый стол, за котором сидели профессора школы и сам директор; столы поменьше были разбросаны по всему залу, в котором царила кромешная тьма. Только над головами учителей, пылая, парил огромный огненный шар, света которого не хватало на все помещение, что заставляло думать, что в непроглядной черноте дальних концов оно не заканчивалось. Первыми в дверях, по давно сложившемуся обычаю, стояли первокурсники, теперь переминающиеся с ноги на ногу, не решаясь войти. Одна из фигур за центральным столом встала и обернулась на пришедших. В адском свете шара, можно было различить худощавое бледное мужское лицо с острым подбородком и небольшой черной бородкой. Маленькие хитрые глаза с каким-то остервенением бегали по лицам немного напуганных детей. Он выпрямил руки по швам, его стан принял неестественно-ровный вид. Голос директора скрипнул и обрушился на учеников со строгим, даже немного грубым акцентом: - Добро пожаловать в Дурмстранг! Эстер мягко подтолкнула стоящего впереди первокурсника, то же сделали и другие старшие. Постепенно вся толпа зашла в зал и рассеялась по многочисленным столам. Когда шум тысячи учеников затих, дети опять уставились в благоговейном ожидании на директора, но он и не собирался продолжать вступительную речь. Его руки взмыли вверх, и над столами вспыхнули тысячи мельчайших искр, тут же зависших в воздухе. Перед учениками появились огромные блюда с едой и кубки, наполненные до краев соками и огневиски. Эстер сидела вместе с Марией, еще тремя старшекурсниками и тем самым мальчуганом, что увязался за ней с самого корабля. Его взгляд жадно окинул блюдо с запеченной в горчице курицей. - И это все? Никакого вступления или, там, напутствий? - он разрывался между детским любопытством и вкусной едой. - Он же северянин, а у них не принято долго разглагольствовать, - девушка подняла бокал с огневиски. - С началом учебного года! Весь вечер пролетел в нескончаемых шуме и гаме. А когда сытые и не мало подвыпившие старшекурсники разошлись по женскому и мужскому крыльям, праздник продолжился и там. Только Эстер и еще пара девушек не присоединились к общему "Запою имени Первого сентября". Волшебница пошла в спальню шестого курса и начала разбирать чемодан. В принципе, занятие это было весьма бессмысленным: вместо шкафов у учеников были огромные сундуки, так что де Лара просто перекладывала свои вещи из одной стоящей на полу "коробки" в другую. В этом частично заключался её личный обряд начала учебного года: делать только то, что не принесет тебе потом пользы. Первый пункт она уже выполнила: напиться, даже если не хочется. Зачем она это делала? Девушка и сама толком не знала. Почему-то каждый раз ей казалось, что если она будет пить как все, ходить с толпой пьяных, праздновать с ними, произойдет что-то интересное, что-то, что заставит их всех обратить на неё внимание. Но вместо этого она просто становилась одной из многочисленных теней, слонявшихся по замку за общей толпой, подчиняющихся то ли стадному чувству, то ли закону природы "Слабый ходит за сильным". Де Лара с силой захлопнула крышку сундука, чтобы освободиться от этих мыслей. В комнате раздался жуткий грохот, не на долго давший её голове покой. Одним из многочисленных минусов алкоголя, по её мнению, было то, что она начинала видеть правду и истинные намерения своих действий, даже если из всех сил старалась не думать об этом. Девушка зашла в ванную и собрала волосы в тугой пучок на затылке. Закончив все водные процедуры она выбросила одноразовую линзу и в первый раз с самого утра взглянула в зеркало. Теперь волосы не привлекали внимания, и даже глаз не был заметен. На нее смотрело ничем не примечательное серое лицо. Сама волшебница никогда бы такого человека не выделила из толпы. Она была лишь тенью от какого-то весьма заурядного человека. Вторая такая мысль за один вечер. "Это все из-за алкоголя", - попыталась успокоить себя девушка. Второй раз она на себя смотреть не стала. Уже засыпая, Эстер услышала тихие шаги и чей-то шепот. Через маленькую щелочку полога она увидела Марию, целующуюся с каким-то парнем. Он обращался с её подругой резко, даже грубо. Волшебница рассеяно припоминала его лицо на корабле. Они залезли на соседнюю кровать и задернули полог. "Оглохни", - раздалось оттуда. А потом тишина. И только порывы ветра, ударяющие по ставням окон. Засыпая, Эстер попросила Господа сделать следующий день более интересным, чем все те, что она прожила за свою жизнь. Она часто просила Его об этом. Потому что не верила, что чья-либо жизнь может быть настолько однообразной и скучной. Или не хотела верить.