Where is your God?

Утро Эстер началось рано. В кровати Марии раздались недовольные голоса и какое-то шебуршание. Девушка еще только открыла глаза, когда поняла, что больше заснуть не сможет. Она лежала в кровати, бесцельно разглядывая свои руки и слушая тихую ссору Марии и её ночного гостя. Эстер не любила подслушивать, а в этой ситуации было очень сложно этого не делать. Поэтому девушка специально искала чем бы заполнить свои мысли, дабы отвлечься от происходящего. И почему-то вспоминался только вчерашний вечер. Точнее, то, чего на нем не было. Она опять осталась не замеченной. Опять находились девицы, которые были лучше, популярней, интересней. Их уважали и любили, ими восхищались. А была она. Серая, неприметная, вечно остававшаяся в тени других. Не смотря на древний род чистокровной семьи, не смотря на то, что она ходила вместе со всеми, не смотря на знание всех шуток и новостей, сплетен, приколов, она все равно была никем. Вдруг раздался грохот, и не на шутку испуганная Эстер отдернула свой полог. На полу, прямо по середине общей спальни, лежал тот самый парень, прижимая к себе комок из одежды. Сам он был только в трусах. Из кровати на него смотрела разъярённая Мария и что-то кричала на норвежском. Волшебница с удивлением заметила, что того единственного, что она знала на этом языке (ругательные слова, которым её научила та же подруга) вполне хватало, чтобы понять её речь. Из-за такого шума проснулись практически все девушки и теперь разглядывали хорошо сложенную фигуру парня, будто бы и не замечая ссоры. Всё закончилось так же стремительно, как и началось: он крикнул "Шлюха", она - "Мудак", и он убежал. Все волшебницы, как ни в чем не бывало легли дальше спать, но пока они не задернули свои полога, Эстер увидела, что далеко не все были в своих кроватях одни. После этого ей еще меньше хотелось заниматься бесцельным лежанием и одновременным самокопанием, так что она пошла в ванную, а потом, переодевшись, отправилась в женскую гостиную. Языки пламени в камине плясали под редкий треск дров. На стенах и шкафах с книгами играло яркими красками их отражение. Что девушке нравилось в женской гостиной, так это постоянная полутьма, разбавляемая, пожалуй, только тускловатым светом камина, да и свечек, которые расставляли сами девушки. В воздухе здесь вечно витал аромат холода, несмотря на то, что в комнате было довольно тепло. Эстер подошла к камину и уже хотела сесть на диван на против, как вдруг позади неё раздался чей-то голос: - Подкинь пару дров, пожалуйста, а то жуть холодно. В самом дальнем углу гостиной, завернутый в пестрый плед, сидел какой-то старшекурсник, и сонно улыбался девушке. Его лицо было в тени, но Эстер сомневалась, что узнала бы его. Выполнив его просьбу, она села на диван и взяла книгу с журнального столика. По всей гостиной всегда были разбросаны самые разные книги, и если хотелось почитать, то можно было брать самую первую и начинать. Зато если ты потом положишь книгу в сторону, считай, ты её потерял: всегда находился тот, кто брал её первее хозяина. - Это какой-то бредовый роман о ведьме и маггле, помойка, если честно, - опять заговорил он - Лучше возьми ту книгу, которая у тебя под коленом. Где-то за подушкой, я её туда спрятал. Эстер достала довольно старую книгу в красивом изумрудном переплете. - "Тэсс из рода д'Эрбервиллей"? Серьёзно? Читаешь маггловскую литературу? Парень презрительно фыркнул: - Что за тенденция деградации волшебников, отвергать все маггловское, даже величайшие творения литературы? Эстер немного улыбнулась: ей было приятно, что он продолжил разговаривать с ней, а не спать. - А как по мне, не такое уж оно и великое: Тэсс слишком слаба духом для роли главной героини. Между его бровями появилась складка и, судя по его гримасе, он был явно не доволен: - Тоже пример дебилизма волшебников: главные герои - идеалы красоты и силы духа, стоп, - он изменил позу: теперь парень повернул к Эстер все лицо, но все еще оставаясь в тени - Ты читала? Девушка театрально фыркнула, еле сдерживая улыбку, и передразнила его тон: - А это ещё один пример явления деградации у магов: приравнивать всех волшебников к одному ничтожному типу. Парень опять улыбнулся и, все еще придерживая плед, обмотанный вокруг себя, встал из кресла и перешел на диван к Эстер. Из многочисленных складок материи появилась рука, которую он тут же протянул девушке: - Эрик Фримен, шестой курс. Его лицо было девушке совершенно незнакомо, чему она, впрочем, не удивилась. - Эстер де Лара, тоже шестой, - она пожала его руку. Он был довольно смуглый, поэтому белоснежная улыбка сразу бросалась в глаза, как нечто слишком яркое для его внешности: - Я был бы рад сказать, что знаю тебя, но не люблю врать без причин. Девушка закатила глаза и наигранно высокомерно отметила: - Аналогичная ситуация. В его карих глазах вспыхнул веселый огонек, а улыбка стала шире. - Из знаний, полученных в маггловской школе, могу предположить, что частица "де" означает какой-то аристократический род? Грязнокровки в таких семьях редко встречаются, так что, могу ошибаться конечно, но ты либо полукровка, либо непутевая чистокровка. Девушка усмехнулась: - Какой ты, однако, логичный, прямо Шерлок Холмс мира магии. - она подмигнула парню - Сам-то в своих предположениях не запутался? Вдруг я приемная дочь, вдруг то редкое исключение или, о Мерлин, моя "де" ничего не означает! Эрик перестал улыбаться, а на переносице опять появилась "недовольная" складка: - Об этом я не подумал... - он погрузился в раздумья. Девушка не выдержала и рассмеялась из-за неуместной серьёзности: - И не надо, я правда чистокровная. Парень тоже засмеялся, но как-то скованно, и вскоре замолчал. Эстер это заметила, но значения придавать не стала. Воцарилась тишина. Девушка не любила такие моменты: что-то пошло не так, а что она не понимала. Сама прервать взаимное молчание она никогда не умела и не хотела, поэтому просто уставилась в камин. Пару минут они сидели в тишине. - Значит, Конан Дойла ты тоже читала? - краем глаза она увидела, что он на неё не смотрел, поэтому и сама поворачиваться в его сторону не стала. - У меня довольно однообразное лето, так что... Я многое читала. Парень только что-то промычал в ответ. Они посидели еще немного, когда наверху начали раздаваться голоса и чье-то хождение. Мимо них начала шнырять парни, возвращающиеся к себе в крыло. Эстер резко встала и обратилась к Эрику, смотря прямо в глаза: - Может пойдем на завтрак? До занятий, в принципе осталось не больше часа. Но он лишь поджал губы и покачал головой: - Ты иди, а я чуть попозже приду. Было приятно познакомиться. - голос был натянут, как струна, от былого дружелюбия не осталось и следа. А вот это уже девушку взбесило. Она терпеть не могла, когда люди так быстро менялись, при чем не в эмоциях, а в именно в поведении, показывая свою двуличность. Она недовольно поставила руки в боки и, поддаваясь своей врожденной экспрессивности, немного повысила голос: - Что-то не так? Ты то улыбаешься и любезничаешь, а потом зарываешься в... - она недовольно посмотрела на него, подбирая слова так, чтобы не нагрубить - ...этот плед, словно улитка. Я что-то не то сказала? Или у тебя какие-то проблемы? Фримен был слегка в шоке: - Как ты однако быстро заводишься, - пробурчал он тихо, но потом заговорил нормально - Я обычно не очень лажу с чистокровными: вы начинаете задаваться. Мои родители - магглы, и я этого не стыжусь, более того, я могу об этом спокойно говорить, и вот тут вы все как с цепи срываетесь, начиная поливать нас грязью. Ты, на первый взгляд, милая и добрая. Лучше, чтобы ты осталась в моей голове такой, а не кричащей "поганые грязнокровки" стервой. Удивленная его честным признанием, Эстер стояла с открытым ртом, думая чтобы ответить, но ничего путного не нашла, поэтому просто сказала, что думала: - Знаешь, у тебя очень странный ход мыслей, - она слегка наклонила голову - Честное слово, никогда такого не встречала. Хотя я мало с кем общаюсь... Но все же. Это интересно. И возвращаясь к твоему спичу,.. Я не могу сказать, что ненавижу свою кровь или родословную - я то, что есть, и глупо говорить "что было бы, если", но, поверь мне, я не считаю кровь важнейшим в человеке. Моя лучшая подруга Мария, к примеру, дочь маггла и сквиба, но это нам ни капли не мешает. И влияние родителей на мой круг общения тоже отсутствует: летом я привожу на наш пляж друзей-магглов и они об этом знают. Не в восторге, конечно, но и не ругаются. Опять пара секунд молчания: он обдумывал слова девушки. На лице Эрика появилась неуверенная улыбка: - Я искренне надеюсь, что на завтраке будет кофе, а то я не проснусь к первому уроку. На завтраке и вправду было кофе, да и к тому же намного больше, чем обычно. Рядом с многочисленными кофейными чайниками стояли небольшие черные пузыречки с зельем. Вот за что Эстер обожала домашних эльфов Дурмстранга, так это за их внимательность и знание привычек учеников. Они были в курсе каждой пьянки, проходившей на территории школы, и, в зависимости, от количества учеников, которые должны были проснуться на утро с головной болью, ставили на стол "Антипохмельное зелье" одна капля такого отвара на чашку кофе и последствия любой ночи как рукой снимало. Эрик сделал себе такой напиток и они сели за стол к его другу. Парни разговорились, забыв про девушку, и она опять осталась наедине со своими мыслями. Она была бесконечно довольна началом дня. Пусть Эстер и понимала, что Эрик такой же, как и она: неприметный, непопулярный, и если не ищущий внимания, то явно заскучавший в своем однообразном мирке, да к тому же и грязнокровка (как бы она ни хотела не думать об этом, но для большинства учеников Дурмстранга это - важный критерий), она была рада, что он её заметил. Из головы не вылетали его слова: "милая и добрая". Эхом отдаваясь в голове, его голос всё ещё произносил эту фразу. Она улыбнулась и перевела взгляд на парня. Де Лара уже знала, что чувствовала к нему: симпатия, но на уровне дружбы. Печально. Ей бы хотелось испытать хоть что-то подобное на то, о чем она читала в классических романах прошлых эпох. Однако, зная себя, девушка понимала, что Эрику пришлось бы очень сильно постараться, чтобы пробить эту симпатию на нечто большее, а он вряд ли будет так напрягаться. Вдруг до Эстер дошла вся комичность происходящего: она познакомилась с ним от силы час назад, а уже думает о том, что ему надо сделать, чтобы пробудить в ней любовь. "Ты становишься похожей на Марию, Эс, а это не самый лучший исход событий" - сказала она себе и грустно улыбнулась. Из размышлений её вырвал голос Эрика: - Первый урок через десять минут начинается, ты идешь? Что может быть скучнее, чем ненавистная Травология с ужасно старым русским профессором, голос которого напоминает сотни предсмертных воплей болеющих ангиной фей пикси? Только две муторные лекции по Истории Магии, где кто-то вечно подписывает какие-то договора и соглашения. Ещё в начале дня Эстер была рада снова возвратиться в школу, на уроки, окунуться в суету учебного процесса... Плевали профессора на её радость: там два свитка пергамента написать, там доклад не пойми о чём за неделю подготовить, а по Травологии ещё и обязательную практику вместе с Зельеварением в расписание запихнули. Всех уже начали гнобить приближением седьмого курса, и сразу оказалось, что все ученики - лентяи и бездари, даже те, кто пятый курс на все "отлично" закончил. На четвертый урок Эстер плелась настолько уставшая, будто лета и вовсе не было. Четвертым была Трансфигурация, которую вел тот же профессор, что и Тёмную Магию. Оба этих предмета Эстер любила, а преподавателя уважала. Это был старых правил немец, уже в пожилом возрасте, но сохранивший ту потрясающую нотку харизмы своего века. Он не любил выделять "любимчиков", поэтому оценивал всех одинаково строго, но объективно. Весь урок он отвел на повторение прошлогоднего материала, поэтому школьники смогли немного расслабиться, просто слушая лекцию. В конце занятия профессор фон Гютель встал и загадочно усмехнулся: - Весь шестой курс обещает быть полным практики и дополнительных работ. Первую я задам вам уже сегодня, и подготовить вы её должны к уроку через две недели, - по классу покатилась волна недовольства - Тихо, тихо. Итак, вам будет выдан предмет, если быть более точным, бокал. Из этого бокала вы должны будете сделать что угодно, что будет иметь степень сложности по шкале Рэтсона не менее трех единиц, - и опять раздались охи и вздохи уже заваленных по горло работами ребят - Спокойно. Я поясню. Грубо говоря, берете вы это бокал, - профессор взял в руки один из бокалов и повертел его перед собой так, чтобы все поняли, что он совершенно обычный - ... и делаете из него лягушку. Она похожа на лягушку? - Вы получаете два балла, она квакает, как лягушка? - три балла, она прыгает, но не квакает? - четыре, и то, и другое - четыре, - воцарилась тишина - Вы, наверное, сейчас задаетесь вопросом: "Что же тогда пять?" Пять, это если ваша лягушка начнет говорить по-немецки. Почему по-немецки? Ну мне так захотелось, а кто выставляет оценки? Правильно, я, так что, - он взмахнул палочкой и перед каждым появился его кубок - jetzt dürft ihr gehen, ich warte schon auf euere Ergebnisse*. Уже в классе началось массовое обсуждение того, кто, что собирается делать. - Я буду делать эту чёртову немецкую лягушку, зачем париться и придумывать что-то новое? - Я сделаю несколько птиц, которые будут говорить по-немецки в унисон. И еще куча, куча идей... Некоторые ученики отказывались говорить о своих планах, объясняя это тем, что будет не интересно. К Эстер подошла расстроенная Мария: что-что, а Трансфигурация ей никогда не давалась. - Как думаешь, часы, говорящие время на немецком будут иметь три единицы по Рэтсону? - с надеждой в голосе спросила она подругу. Де Лара сочувственно поджала губы и покачала головой в ответ: - Максимум двойка, - выслушав укороченную версию плача Марии (смесь крика и рыка, "с ноткой жалости" - как говорила сама норвежка), Эстер предложила свою помощь - Я могу сделать эту лягушку, как он сказал, но придумывать нового ничего буду. Бьорден повисла на шее подруги с криками "ты самая лучшая", а потом куда-то умчалась. Испанка хмыкнула носом вслед убегающей девушке и медленно пошла в сторону Трапезного зала. Весь оставшийся день она гадала, что же ей такого сделать из своего бокала. Уже вечером девушка случайно услышала разговор двух сокурсниц: - Я буду делать портал, куда-нибудь в Германию... Не знаешь, из кого профессор города? - А мой брат, когда был на шестом курсе, сделал проклятый бокал. Учитель тогда другой был, ругался жутко, скандал целый устроил, но никто не поранился, и придраться не смогли. Зато препод по Тёмной магии ему "отлично" поставил. - Ты тоже хочешь? - Да ну, зачем мне проблемы? Я ту лягушку сделаю. Эстер замерла на месте. Идея хоть ей и не принадлежала, но была дельной. Во-первых, делать проклятую вещь интересней, чем какую-то лягушку. Во-вторых, это явно будет заслуживать пятерки и по Трансфигурации, и по Тёмной магии. И в-третьих... Девушке понравилась мысль о скандале. Профессор фон Гютель точно не поставит вопрос об исключении: как ни как он им практику и по Тёмной магии задаёт, но поругается-то наверняка. И, возможно, её заметят. В кои-то веки, пусть на время, о её существовании узнает вся школа. А это многого стоит. Она и не заметила, как к ней подошла Мария: - Ты чего тут как вкопанная стоишь? - не дождавшись ответа она продолжила - Представляешь, этот гад, Джейсон, сначала переспал со мной, потом попросил своей девушке не рассказывать, обозвал шлюхой, а теперь, видите ли, понял, что со мной ему лучше, и поэтому он просит прощения и места в моей кровати на эту ночь! Причем, насколько я поняла, с девушкой он так и не расстался... Эстер вышла из своих раздумий и внимательно выслушала подругу: - Надеюсь, ты ещё раз послала его по-норвежски? Мария закусила губу и очертила воображаемый круг ногой: - Ммм... Не совсем. - Бьорден, ты согласилась?! - чуть ли не проорала испанка, ответом стало молчание - Совсем рехнулась? Он тебя так же разведет после следующей же ночи, - и опять виноватое молчание - Мария! - снова крикнула девушка, но заметив любопытные взгляды в их сторону, понизила тон до полушёпота - Очнись уже! Ты не обязана спать со всеми подряд, чтобы тебя заметили, если только не хочешь прослыть шлюхой. Поняв, что она сейчас сказала, волшебница замолчала. Пару секунд Мария стояла поджав губы и закрыв глаза, будто бы обдумывая слова подруги. - Из нас двоих, пожалуй, только ты преследуешь эту цель, де Лара. Я не настолько отчаялась, чтобы поливать грязью единственного человека, который обращает на тебя внимание. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Эстер схватила её за плечо: - Мария, я... - но та только вырывала свою руку и пошла в спальню шестого курса. Эстер взвыла от несправедливости и своей глупой вспыльчивости. Она вышла из гостиной в коридор и с силой захлопнула за собой дверь. Зайдя за угол, девушка остановилась. Как она могла так поступить? Высказать все и сразу? Потерять единственного друга... На глазах появились слёзы, а в горле ком из отвращения к самой себе. Она закрыла глаза и крикнула изо всех сил, что у нее остались. Её крик оттолкнулся от каменных стен и закружился вихрем по коридору, улетая за угол. Наступила тишина. Это всегда действовало: негодование утихло, и она смогла собраться с мыслями. Надо было дать Марии время позлиться, а потом из кожи вон лезть ради примирения. - Я всё ещё не привык к твоей экспрессивности. Испанка обернулась. Позади неё, в дальнем конце коридора стоял Фримен и неуверенно улыбался. В ответ она лишь закрыла глаза руками, надеясь, что не испортит сегодня отношения и с ним тоже. Он молчал. "Черт, почему у меня либо ссоры, либо одно молчание?" Убрав руки от лица де Лара улыбнулась: - Прости, я просто немного с подругой поссорилась. Он понимающе кивнул: - Бывает... Надеюсь не из-за её происхождения? - он вопросительно посмотрел на неё. - Что? - испанка непонимающе на него уставилась - Я уже объяснила... - Спокойно, спокойно - парень подошёл ближе и обеспокоено взглянул на неё - Я просто пытался пошутить... Вы точно немного поссорились? Эстер улыбнулась: - Да, точно, не волнуйся. - она поспешила сменить тему - Ты, кстати, что тут делаешь? Спать не собираешься? Парень смутился: - Я вообще-то к тебе пришёл... Не хочешь прогуляться? Она взглянула на часы: - В десять вечера? - вспомнив, что в спальне она встретится с еще не уснувшей подругой, что примирению не поспособствует, она кивнула - А почему бы и нет... Пошли. Они молча прошли три тёмных коридора и поднялись по винтовой лестнице вверх. Оказавшись на открытой площадке одной из четырех башен Дурмстранга оба остановились. Было довольно холодно даже для севера. - Может, пойдем? Я не брала мантию, - промямлила теплолюбивая Эстер. - Подожди, - он жестом предложил подойти к смотровой площадке. Девушка была не в восторге от этой идеи: там было больше ветра, который на этой высоте становился еще яростней и холоднее. Но она лишь послушалась парня и последовала за ним. - Ты решил меня оттуда сбросить или просто простудить? - Не будь прагматиком. - его взгляд устремился высь, немного помолчав он опять заговорил - Звездное небо такое красивое, правда? Де Лара хмыкнула и тоже подняла глаза наверх: - Скорее трагичное, чем красивое. Большинство этих звезд уже погасли. Они мертвы. Но небо оставило нам их следы. Как могилки. - ей почему-то вспомнился ночной небосвод над родным поместьем - Это не красота, а обычное кладбище. - Но там ведь есть и живые. Его упрямый, и одновременно живой, по-детски оптимистичный голос заставил её перевести взгляд на самого парня. На лице Эстер появилась грустная полуулыбка: - Ты в этом уверен? - теперь он тоже смотрел на нее, но в глазах была какая-то смесь разочарования и надежды, ей вдруг стало настолько грустно, что она повернулась к нему спиной - Я пойду спать, поздно уже. Хорошего вечера. Он не пошел за ней: так и остался стоять в темноте смотровой площадки. Но в небо он больше не смотрел. ____________________________________ *Вы можете идти, я уже жду ваших результатов (нем.)