Where is your God?

- Lass mich frei!* - довольно грозный голос яростно кричал на всю женскую гостиную. - Lass mich los! Ich werde sowieso weglaufen...** - А молчащим ты мне нравился больше, - Эстер положила лягушку в коробочку и применила онемевающие чары. - Так-то лучше. Над бокалом Марии, взятым с её тумбочки, она корпела уже больше четырех часов, так что сейчас, услышав наконец нужную речь от зеленого создания, она была как никогда счастлива. С момента их ссоры прошло два дня, и Эстер надеялась, что её подруга сможет на время забыть о своей врожденной гордыне, хотя бы ради оценки за практику. Испанка нашла Бьорден в спальне, перекапывающей весь свой шкаф. Она попыталась говорить как можно более мягко и дружелюбно: - Привет! - девушка даже не обернулась на её голос. - Ты не свой бокал случайно ищешь? Волшебница резко выпрямилась и бросила взгляд через спину. В глазах был лед, голос девушки звучал строго, в нём не было никаких эмоций. - Ты знаешь где он? Де Лара показала коробочку. - Я уже сделала тебе лягушку, как и договаривались, - она подмигнула подруге. - Всё как он и говорил. Единственное "но" - она получилась ужасно разговорчивой и грубой, так что я... - Мне всё равно, просто преврати обратно в бокал и отдай мне. Она опять отвернулась от Эстер, быстро собрала с пола разбросанные вещи и кинула их в шкаф. Несмотря на то, что де Лара ещё стояла за ней с коробочкой в руке, Мария принялась, как ни в чем не бывало, причесывать волосы. Когда она собрала их в тугой конский хвост, испанка заметила пару свежих засосов на шее подруги. Она не успела убрать с лица своего отвращения. - Не волнуйся, заразиться этим нельзя, - Бьорден глядела на неё через отражение в зеркале. - И вообще, я попросила вернуть мне бокал, если ты не можешь этого сделать, скажи сразу - я схожу за новым к профессору. - Мария, я... Она не успела окончить предложения, потому что норвежка взяла в руки тетрадку и вышла из спальни. Девушка поникла: плечи сутуло опустились, а место улыбки на лице заняла грусть. Она вынула лягушку из коробочки и взмахнула волшебной палочкой: - Фините Инкантатем! - перед ней опять лежал кубок, а в глазах снова собирались слёзы.

***

В библиотеке было как всегда душно и сухо. Здесь всё предусмотрено для книг, но не для людей. Эстер сидела в самом дальнем читальном зале, перелистывая все книги из раздела Тёмной магии, в которых хоть как-то упоминалось о проклятых предметах. Самое сложное в этом занятии было своевременное нахождение и пропускание мимо глаз любой информации о так называемых семейных проклятиях. Ей не хотелось читать о себе и своей семье, не хотелось думать о том, что под данный тип могут подходить и они. Девушке намного проще было игнорировать свою сущность, нежели пытаться в ней разобраться. Уже шёл третий час её сидения за книгами, когда вдруг совсем рядом, прямо над её ухом, она услышала зловещий шёпот: - Вот я тебя и нашёл. Девушка подскочила на месте, в ужасе оборачиваясь назад. Там стоял довольный Эрик и изо всех сил старался не засмеяться в голос. - Ты дурак?! - на неё шикнуло сразу несколько человек, так что ей пришлось понизить голос до полушёпота: - Я испугалась вообще-то, а он тут ржёт! - Не сердись, просто ты была так занята работой, что меня не заметила, вот я и решил... Девушка демонстративно подняла один из тяжелых томов, за которым сидела, и погрозила им парню: - Еще раз так сделаешь, им же и прибью. - Ладно-ладно, прости, - он улыбнулся той доброй и искренней улыбкой, после которой на него нельзя было сердиться. - Я сяду тут и не буду мешать - у меня домашки по горло. Эстер сначала не была довольна его приходом: она сомневалась, что парню хватит усидчивости и терпения и вправду не мешать ей. Но Фримен, найдя нужные для своего домашнего задания книги, погрузился в процесс обучения, вообще забыв о существовании девушки. Так прошло больше двух часов. Де Лара уже собиралась захлопнуть очередной том "Истории Тёмных Искусств", как вдруг её взгляд зацепился за нужные слова "временное проклятье". Она снова положила книгу перед собой и внимательно прочитала главу. В ней говорилось о тех проклятых предметах, темное влияние которых проявлялось не вследствии касания его живым существом, а после особого заклинания. Его действие длилось не более получаса, зато какого: у жертвы начинались галлюцинации и судороги, она теряла понимание происходящего, а кожу должно было жечь, как в огне. Девушка выписала название проклятия, радостно закрыла книгу, быстро собрала все тома "Истории" и понесла их обратно в соответствующую секцию. Теперь ей предстояло ещё более сложное задание: найти пособие по практическому использованию этого заклинания. Слава Мерлину, в библиотеке Дурмстранга не было никаких "Запретных Секций", так что оставалось только рыскать по специализированным полкам... Взгляд девушки упал на четыре стены из стеллажей с книгами: все они начинались у самого пола и заканчивались в потолке. Рядом красовалась табличка "Тёмные искусства". Настроение вообще пропало. Нужное заклятие могло быть в любой из этих книг... Эстер достала волшебную палочку и с мыслью "попытка - не пытка" произнесла: - Акцио "Проклятия предметов", - ничего не произошло. - Акцио "Проклятия", - книги задвигались и к её ногам опустилось восемь огромных томов учебников. Де Лара раздраженно фыркнула и попробовала еще раз: - Акцио "Проклятие Брэма Николса", - на её удивление, из самого дальнего стеллажа к ней летела небольшая книга. Поймав её, удивленная девушка открыла её содержание: пятьсот страниц посвященных нужному ей проклятию. Ни желания, ни времени на чтение целой книги не было, поэтому Эстер решила взять её с собой, на случай бессонной ночи или чуда под названием "я выполнила всю домашку". Пока она собирала со стола всю свою канцелярию, взгляд Эрика уцепился за учебник, уже лежащий в её сумке. - Ты понимаешь, что значит, - он указал на огромную табличку, висевшую на стене, и прочитал её. - "Любую литературу выносить из библиотеки строго запрещено"? Девушка фыркнула и взмахнула волшебной палочкой: табличка перевернулась пустой стороной. - Ты о чем? - она изобразила наигранное непонимание. Парень усмехнулся и закрыл учебник. - Когда я с тобой познакомился, последним о чем я подумал, точнее, о чем вообще не подумал в отношение тебя, была любовь к нарушению правил. - А о чем ты подумал? - испанка в ожидании уставилась на него. Эрик немного покраснел и явно засмущался. Это немного смутило и саму девушку. - Я надеюсь, ничего пошлого? Школьник подпрыгнул на своем стуле, судя по его лицу, он был в ужасе от такой мысли: - Что?! Нет, конечно же! Совсем наоборот. Я... Я думал, как... - он криво улыбнулся, как обычно делают дети, пойманные за мелкими пакостями - ... как, наверное, было бы приятно что-нибудь для тебя значить. Знаю, звучит странно, но... У тебя внутри - целая Вселенная мыслей и убеждений, пусть и не особо радужных. У тебя есть мнение, которое ты будешь отстаивать вопреки любой ситуации. Ты - личность. Даже не представляешь, как много сейчас вокруг пустышек. Они повторяют чужие мысли, глотают чужие буквы и даже не задумываются ни о чем. Их присутствия даже не заметишь. А ты... Ты светишься той энергией, которая у тебя внутри, она даже заражает, и... - он заметил немного погрустневший взгляд Эстер, - я сказал что-то лишнее? Испанка только поджала губы в ответ. Да, ей было приятно это услышать, было приятно знать, что для него она - не блеклая тень, а именно... она сама. Но тот пыл, с которым он ей это рассказывал, то пристрастие, с которым он говорил о "пустышках"... Он ведь не понимал сути. - Эрик... - девушка отвела от него взгляд. - Большинство из тех, кого ты назвал пустыми, на самом деле просто очень умные. И хитрые. Сейчас, да когда угодно - так было всегда, говорить то, что думаешь, идти большинству наперекор - глупость. Ты думаешь, точка зрения одного человека значит что-то в толпе мыслящих по другому? Нет. Ни капли. Максимум, что может дать высказывание своего мнения, и то если его вдруг услышат, это паника. Но она не влечет за собой переворот всеобщих суждений. Просто вся толпа ринется в одну сторону, а ты в другую. И тебя затопчут, - она опять взглянула на него. - Насмерть. Его взгляд все еще источал ярое несогласие: - Но ведь общество может меняться, только если каждый выскажет свою точку зрения, если мысли каждого будут услышаны! Только тогда все будет... Будет справедливо. На мгновение Эстер поняла, как себя чувствовала её мать, рассказывая ей в детстве, что Санта-Клауса не существует. Разочаровывать ребёнка в том, во что он верил, наблюдать за его жалкими попытками ухватиться за частичку прекрасного мира, который был, на самом деле, только плодом его воображения... Вместе с этим сравнением, она потеряла и желание вести эту беседу с ним. - Я не буду дальше об этом спорить, Эрик, но... Если бы я должна была высказать свое мнение в действительно важной ситуации, а оно бы отличалось от всеобщего, я бы ни за что на свете его не озвучила. Не потому, что я слаба духом, а потому лишь, что хочу выжить. Она дружески подмигнула парню и направилась к выходу. Он был слишком слаб. Слишком наивен для этого мира и слишком открыт. Чрезмерная вера в правосудие и справедливость ни к чему хорошему не приводят. Но самое ужасное - то, из-за чего на глазах Эстер сейчас блестели слёзы, то, из-за чего она никогда не сможет смотреть на него без грусти - она знала, что он сломается. Его затопчет эта чертова толпа, стадо из хитрых тварей, ищущих выгоду только для себя, и... и подняться он уже не сможет. Он погибнет из-за своих же принципов, из-за своего же детского желания видеть мир идеальным. И это наводило на Эстер ужасную грусть. Печаль за его будущее. Но что она могла сделать? Смотреть, как он копает себе яму? "Или сломать его уже сейчас. Пока до выхода во взрослую жизнь есть еще два года, пока у него есть шанс подстроиться, - неожиданно подсказало подсознание. - Спасти ему шкуру ценой дружбы, ценой жизни того ребёнка, который все еще в нем живет". - Де Лара! Перед ней из неоткуда появились две сокурсницы. Она точно их знала в лицо, но имен так и не удосужилась выучить. Две высокие худенькие блондинки с яркими голубыми глазами. Хоть они не были родственниками, но все равно были чем-то похожи. Некая пустота была в глазах каждой. Обе они были самыми близкими подругами Смирновой и воспринимались практически всеми только так. Две пары глаз презрительно оглядывали фигуру Эстер, одна из шестикурсниц цокнула языком. В эту секунду испанка пожалела, что не села летом на диету. Вдруг её взгляд уцепился за приглашения на какую-то вечеринку, которые левая девушка держала в руках. - Де Лара, ты же дружишь с Марией Бьорден? - небрежно спросила правая. Эстер сглотнула образовавшийся во рту ком. Её мозг уже построил логическую цепочку суждений и заключил, что Мария теперь - часть компании этой школьной элитки, и они сейчас хотят пригласить норвежку на вечеринку. Девушка сцепила руки на груди. - Мы немного поссорились, а так - да. Одна из блондинок взмахнула своими волосами и демонстративно отвернулась, удаляясь из коридора. Видимо, она считала дело уже сделанным. Вторая натянуто улыбнулась и наигранно сладким голосом произнесла: - Да мне плевать, если честно, - улыбка тут же исчезла. - Просто предупреди её, что сегодня у нас вечеринка в общей гостиной, а потом она продолжится в спальне, если ты понимаешь о чем я... - она внимательно взглянула на испанку. - В любом случае, суть в том, чтобы она сегодня обошлась без парней в кровати, ибо на утро нам сцены не нужны. Попроси её удовлетворить свои потребности до ночи. У Эстер будто камень с души свалился. Она не знала толком почему, но ей не нравилась сама мысль о том, что Мария изменит своим принципам и станет частью этого пафосного сборища. Но еще её задело, что её подругу воспринимают так. Внезапно ей безумно захотелось сказать что-нибудь дерзкое или даже грубое однокурснице в защиту Марии, но та уже ушла. Вернувшись в женскую гостиную, де Лара села за уроки и провела за ними не меньше трех часов. Закончить ей пришлось отнюдь не из-за усталости или отсутствия домашнего задания. В гостиной собралась целая толпа из старшекурсников - обещанная вечеринка Смирновой. Как только за ними захлопнулась дверь, школьники, будто по приказу, перестали держать осанку, а некоторые даже с разбега плюхнулись на диваны и кресла. Строгая дисциплина и практически армейское поведение, которые были обязательными в присутствии учителей и профессоров во все дни, кроме первого сентября и Рождества, настолько всем осточертели, что при первой же возможности ребята стремились "пойти против системы". Это подростковое бунтарство выливалось в тайные бурные пьянки, у некоторых - в беспорядочные половые связи и просто в нарушение всевозможных школьных правил. Сейчас компания смеялась, что-то бурно обсуждала, а сама Дарья, перекрикивая всех, рассказывала правила какой-то настольной игры. На удивление Эстер, сегодня посиделки были "сухие". Вдруг она поймала себя на мысли, что невольно оглядывает всех мулатов в толпе, ища одного. Как будто читая её мысли, из небольшой группы парней, стоявших около дивана, к ней шел и сам Эрик. Он приветливо улыбался, будто бы недавнего разговора и не было. - Прости, что мешаем делать уроки, - он кивнул на учебники и свитки пергамента на столе. Эстер демонстративно захлопнула одну из книг, показывая тем самым, что с неё и так довольно. - Не знала, что ты в компании Смирновой... - она перевела глаза на всё еще объясняющую правила девушку. - Это не совсем так, - он сел напротив и проследил за её взглядом, - меня вообще, если честно, не приглашали. Я просто увязался за своими друзьями. В принципе, Даша никогда не против незваных парней на своей вечеринке, - он самодовольно ухмыльнулся. Эстер недовольно цокнула и опять повернулась к нему: - Смотри не загордись, а то вдруг однажды Даша, - она выделила имя девушки, произнеся его приторно-сладким голосом, - прогонит всех незваных гостей. Кстати, раз тебя не приглашали, зачем пришел? Или тебе и вправду здесь так весело? Взгляд Фримена ответил сам за него: "Ты ведь и так это прекрасно знаешь". Девушка расплылась в улыбке: чтобы бы не было неловкого и странного в их отношениях, ей все равно было приятно. Вдруг он заговорил, понизив голос до полушёпота: - Я не знаю, кто она, но ты ей явно чем-то не угодила, - он кивнул куда-то за спину девушки, - она тебя уже минуты две испепеляет взглядом. Обернувшись, Эстер увидела только буравящую её Марию. Настроение сразу ухудшилось. Девушка не хотела говорить об этом с Эриком, поэтому сделала вид, что не заметила его ожидающего взгляда и перевала глаза на окно. Там, на бескрайних равнинах севера, шла снежная буря. Уже отсюда было видно, с какой скоростью метались в воздухе миллионы снежинок, подгоняемые яростным ветром. Впервые за обучение Эстер такой холод начался уже в сентябре, но ей это даже нравилось. Было приятно наслаждаться видом заснеженной пустоши вокруг замка, находясь при этом возле теплого камина. Эрик начал что-то рассказывать о своей работе по Трансфигурации. Девушка, правда, его не слушала, стараясь отгородиться от всего её окружающего, и представить, что она тут одна. Время от времени ей все же приходилось кивать и мычать всеуместное "угу". На неё опять начала находить грусть за его судьбу. Почему-то она снова и снова воспринимала парня, как своего младшего брата или же кузена, но не как ровесника или однокурсника. Имело ли это место из-за его наивности или вообще ни с чем реальным связано не было, Эстер не знала и старалась об этом не думать. Ей вообще не хотелось думать о нём. Стараясь найти другую тему для размышлений, она мысленно вернулась к себе в поместье. Точнее, в ту тёмную комнату на верхних этажах, где всё лето были задернуты шторы. Наверное, она и вправду была слишком резкой с сестрой. "Ведь если подумать, я - единственная из всей семьи, кто к ней заходил за всё это время, - почему-то испанка была уверена, что мать не навещала младшую дочку. - Надо будет побыть с ней часок другой на Рождество... - при этой идее она скривилась, понимая, что это будет самое ужасное время за весь её год". Её размышления и речь Фримена прервал внезапный взрыв хохота в гостиной. Испанка недовольно посмотрела на гостей их крыла и встала из-за стола. Усердно расправляя складки на юбке, она старалась не смотреть на парня. - Я очень устала, пойду наверх. Эрик просиял: - Я тоже не в восторге от этого сборища, - он кивнул в сторону старшекурсников, - можно посидеть у тебя? - Я не уверена, что девочки будут не против, кто-нибудь наверняка уже лег спать, а ночных гостей у нас не любят... - она бросила это небрежно ибо врать не любила. - Многие шестикурсницы еще тут, а так, если что, то я буду очень тихо себя вести, - он тоже поднялся, - они даже не заметят, обещаю. Де Лара удивленно вскинула брови. Как можно было не понимать намека на то, что больше всех она устала от него? Девушка почесала затылок и смирилась с тем, что от него сегодня отделаться не получится. Поманив его жестом за собой, она пошла в спальню. Пока Эрик молча сидел у нее на кровати и пялился в полог, Эстер сходила в душ, сделала все привычные водные процедуры и переоделась в пижаму. Выйдя из ванной, она попросила парня встать и сложила покрывало с кровати на своем сундуке. - Садись туда, я не люблю, когда на моём постельном белье сидят в одежде. Эрик громко хихикнул: - Я могу и раздеться, - но, встретившись с ней глазами, он замолчал, даже как-то резко. В комнате было темно, но она видела, пусть и плохо, его очертания: он пытался вглядеться в неё. - Что-то не так? - раздраженно спросила девушка. - Я... - голос немного хрипел, - я вроде бы не пил, но твой глаз... Тут только до неё дошло, что она по привычке сняла в ванной линзу. Одним быстрым движением распустив пучок де Лара встряхнула волосы так, что они закрыли её уродство. - Тебе показалось, наверное. Парень поёрзал на своем месте, и пробурчал что-то вроде "надеюсь". Чтобы избежать разговора и неловкостей Эстер открыла первую попавшуюся книгу: учебник, посвященный тому самому проклятию. Девушка ясно осознавала, что за две недели едва ли сможет и осилить его целиком, и проклясть бокал, поэтому она открыла содержание и нашла сам алгоритм действий. Её глаза быстро пробежались по всем пунктам, а сама она уже почувствовала облегчение от того, что заклинание не так сложно в своем исполнении, как вдруг взгляд зацепился за всего одно небольшое слово. По коже девушки пробежали мурашки, а пальцы до боли впились в переплет книги. Сглотнув образовавшийся во рту ком, де Лара внимательно прочитала целиком все предложение. "Затем необходимо использовать заклинание "Руберус мортус" для приношения чистого существа в жертву, - испанка переборола желание закрыть учебник на этом же месте и прочитала абзац до самого конца. - Для данной цели правило Фейхтвангера остается неизменным: в жертву Темной магии приносится чистое и живое существо. Это может быть ребенок или любое не магическое животное, которое не является хищником или паразитом". Эстер медленно закрыла учебник и вытянулась на кровати. Она была потрясена надобностью жертвоприношения и теперь собиралась с мыслями. - Ладно, ты, я смотрю, уже засыпаешь, пойду к себе, - Эрик подождал ее ответа еще пару секунд, но девушка продолжала молчать. - Странная ты сегодня. Ладно, до завтра... Но школьница еще долго не могла уснуть. Оправившись от первого шока, она сейчас думала только о том, что ей нужно больше: внимание из-за проекта по Трансфигурации или осознание того, что она никого ради временной славы не убила. "Приношение в жертву не значит убийство, - начало успокаивать подсознание. - Давай, Эс, вспоминай кредо Скарлетт из маггловского романа "Я подумаю об этом завтра". Так и сделай. А сейчас... Спи". Она медленно, но стремительно проваливалась в пелену из ярких красок, уже подступавших к её сознанию сновидений. ________________________________________________ *Отстань от меня! *Отпусти меня! Я всё равно убегу...