Where is your God?

Её забрал Рино. Почему-то Эстер была уверена, что за ней придет отец, и они аппарируют вместе. Она надеялась, что он поймёт её и поддержит хотя бы своим присутствием. Но когда волшебница увидела у ворот школы домового эльфа, что-то внутри оборвалось. Рино, конечно же, это заметил, но сумел деликатно промолчать. Он взял руку хозяйки и пару секунд просто смотрел ей в глаза. Он явно хотел что-то выразить своим красноречивым взглядом, передать ей свои мысли тем способом, которым они так часто общались в детстве. Но Эстер не смогла его понять. Или не захотела. Она смотрела на худощавое тельце помощника, на его хоть и чистую, но явно потрепанную временем тунику и единственным, что приходило ей в голову, было: "Как я до такого докатилась?". Она возвращалась домой уже в самом начале учебного года, потому что стала убийцей, и теперь вся её жизнь будет наблюдением за постепенным угасанием дорогих ей людей. Мир вокруг начал меняться за мгновение до того, как на глазах выступили слёзы. Рино трансгрессировал не в само поместье, а на пляж. Только ноги девушки успели ступить на влажный после очередного шторма песок, как эльф уже исчез. Эстер грустно улыбнулась: он понял, что ей нужно побыть одной. Она сделала глубокий вдох. Холодный осенний воздух приободрял и вселял легкий дух надежды. Но на что? Испанка обвела взглядом небольшую бухту. Серая, уже на вид холодная вода была покрыта легкой рябью от ветра, не слишком сильного, но достаточного для того, чтобы заставить Эстер закутаться в мантию посильнее. Вдалеке, в океане, можно было разглядеть огромные, разбивающиеся друг о друга волны. Девушку всегда завораживал этот контраст: почти постоянный штиль тут и незатихающая буря там. Виной этому были две могучие скалы, закрывающие гавань от буйства стихии, будто бы в крепких объятиях. "Руки Бога" - вот, как называла их испанка в детстве. Само же поместье было вырезано в месте, где скалы срастались, таким образом находясь в центре некого подобия полумесяца. Самые дальние комнаты были глубоко в камне и поэтому не имели окон. Эстер редко там бывала, ибо ей не нравилась это ощущение темницы, царившее в подобных местах. Вдруг раздался грохот: каменные двери двинулись и с гулом, окутавшим на мгновение всю бухту, а затем ушедшим в океан, отворились.

***

Родители знали, что она дома. И они явно не собирались ждать. Первым на девушку обрушился гнев отца, теперь не сдерживаемый никакими рамками приличия из-за присутствия посторонних. - Как ты посмела?! - его голос напоминал рев и раскатывался по гостиному залу, будто гром во время бури - как посмела даже подумать о том, чтобы сделать проклятие? Кто тебе позволил распоряжаться чужими жизнями? Он стоял на парадной лестнице, весь в черном, будто в трауре. Рядом стояла Эмилия и слабо держалась рукой за мужа. Тоже в черном. Тоже в гневе. - Ты, зная, какое горе может принести проклятие по собственному опыту, умудрилась-... Мать говорила слабо, еле-слышно, поэтому Эстер решила, что это её шанс оправдаться. - Я не знала, что оно смертельное, правда! Я нашла учебник в библиотеке и-... - Не смей перебивать мать! - отец взмахнул палочкой, и из воздуха на девушку обрушилась звонкая пощёчина. Лицо будто охватило пламя. Эмилия немного выпрямилась, приобретя уверенность в себе, после поддержки мужа. - Не строй из себя дурочку, Эстер! И первокурсник поймёт, что раз в проклятии есть жертвоприношение, оно смертельно. - мать девушки ожидающе на нее смотрела - Я не верю, что в учебнике об этом не было написано. Жду твоих объяснений. Волшебница поняла, что они загнали её в тупик. Остается только рассказать правду. Ту жалкую правду, из-за которой она лишилась второго дома, из-за которой будет гнить теперь в этом чертовом поместье, из-за которой потеряла единственного верного друга навсегда. - Я... - она вся будто бы поникла - Я просто хотела, чтобы меня заметили. Знаете, как трудно жить серой мышкой в школе? Тенью от своих же сокурсников? Когда некоторые даже не помнят твоего имени. Они даже не помнят о моём существовании! Вечно одни и те же люди, одни и те же вечера, одни и те же занятия. Я хотела лишь привлечь к себе внимание. Чтобы обо мне говорили: "Та шестикурсница, которая создала проклятие на Трансфигурации", а не "Ну там есть такая на шестом курсе, ничего особенного". Я лишь хотела значить что-то. Пару секунд они оба молчали. - Ты не ответила на вопрос матери. - голос отца был разочарованным, но еще строгим. - Мне не хватило ни времени, ни сил, ни желания читать учебник целиком, - она будто выплюнула эти слова - Я хотела добиться своей цели. Мне было по хрену как. - Следи за языком. Ты можешь так выражать при своих друзьях, но дома этот жаргон под запретом, - только и ответил отец. Он выглядел скорее устало, чем раздраженно. Гнев уступил место чему-то уже давно девушке знакомому. Разочарованию. Плечи мужчины понуро поникли, одна рука беспомощно повисла, другая изо всех сил держалась за талию жены. Всего за одно короткое мгновение он будто бы состарился на несколько лет. - Иди в свою комнату, разбирай вещи и спускайся к завтраку. - голос настолько серый и пустой, что девушка не на шутку испугалась: на глазах навернулись слёзы отчаяния. - Папочка, я же не специально. Пап, я... - он прервал её жалкий лепет легким движением руки. - Эми, - имя жены он произнес с какой-то надеждой в голосе - Только не переживай, - на его просьбу она откликнулась тихим всхлипом и уткнулась лицом в плечо к мужу - Все будет хорошо. Мы все вместе. Это главное. Мы... - он перешел а шепот, успокаивая супругу - Мы это переживём. Главное, с ней самой все хорошо. Тише, дорогая. Тише... Его слова рассеялись по зале будто бы их и не было.