Where is your God?

Он вообще, то ли бог то ли дьявол горделив, но с красивой душой не найти в этом теле изъянов А в объятьях его есть покой Светлана Крах

Эстер сделала усиленный вдох и в немой радости стойко выдержала колющую боль от ледяного воздуха где-то глубоко внутри себя. Наконец-то и Хогвартс погрузился в ту снежную и промозглую зиму, которая, словно заботливая мама-наседка, баюкала Дурмстранг чуть ли не с самого первого осеннего месяца. Несмотря на мягкость родного климата, испанка любила эти пушистые чисто-белые горы, покрывавшие все вокруг и так загадочно мерцавшие в полусвете луны долгими зимними ночами. Она чувствовала себя беспечным и неимоверно счастливым ребенком, когда слышала, как под её шагами скрипит облитый акварелью заходящего солнца снег. Все вокруг уже было украшено к подступающему к замку и всем его обитателям Рождеству, а школьники делились своими планами на Сочельник. В этой зимней сказке казалось, что все идет прекрасно, а жизнь как никогда беззаботна. Но не у Эстер. Девушка, еще толком не оправившаяся от смерти Рино, наконец перестала жить мечтами об отношениях со своим однокурсником. Точнее, она уже была в них, ну или во всяком случае, в их подобии. Иногда казалось, что все идеально: она могла проводить возле него все дни напролет и даже получить вознаграждающий поцелуй. Было только несколько негласных правил их общения: она не должна была надоедать разговорами и расспросами; не должна вешаться ему на шею на каждом углу, потому что для него, как для старосты, было важно оставаться авторитетным; если он был груб с ней, что случалось время от времени, то она была обязана молча выслушать все и, приняв к сведению, удалиться и тому подобное. Астория как-то возмутилась, мол, Эстер больше похожа на его клерка, чем на девушку. Единственной реакцией Драко был ледяной взгляд, заставивший Гринграсс заткнуться, и секундная брезгливая гримаса при слове "девушка". Но де Лару это устраивало. Всё равно каждый день она получала ровно ту частичку его, которую, как считала, заслуживала. О том, что бывает по-другому, она даже не знала.

***

Испанка пошуршала огромным пакетом с покупками и лукаво улыбнулась. - Что там? - как всегда сухо и без подлинного интереса спросил блондин. - Подарки... - мечтательно ответила Эстер и помахала удаляющейся от них Астории. Драко слабо дернул бумажную ручку и мельком заглянул внутрь. Она знала, что он не сможет понять, что внутри, из-за подарочных упаковок. - Ты правда так любишь все эти... праздники? - слизеринец взял пакет из её рук и понес его - воспитание не позволяло ему смотреть, как де Лара тащит тяжелую ношу сама. Девушка мечтательно улыбнулась: - Да, конечно. Разве можно их не любить? - понимая, что такой ответ приведет разговор в тупик, она осторожно добавила - Мне нравится, что в эти в дни ощущаешь какую-то особенную магию... ты становишься ближе к Богу. Малфой скривился в скептической полу-ухмылке и даже издал некое подобие смеха. Испанка в полном непонимании наблюдала за его реакцией. Заметив это, он резко посерьёзнел. - Ты правда веришь во всё то, что сказала? Малфой неодобрительно фыркнул и положил руки в карманы. - Это ведь не из-за подарков и каникул, верно? Ты просто... верна церкви? Первые мгновения после его реакции она чувствовала себя как никогда глупо. Почему-то из уст Драко это звучало слишком по-детски наивно. Настолько, что на долю секунды она засомневалась в своих же религиозных чувствах. Впрочем, беспочвенные сомнения вскоре сменились некой скованностью. Волшебница чувствовала себя слишком непонятой, чтобы разъясняться со своим молодым человеком на эту тему, а саму её будто бы окутала завеса из одиночества и толики разочарования. К тому же, она ощущала, что к такой откровенности с ним еще не готова. До самого входа в замок они шли в полной тишине, нарушаемой лишь доносящемуся издали тихому шелесту волн Черного озера. При самом входе он придержал ей дверь и мельком скользнул потерянным взглядом по её прическе. - Я не отношу себя к этим религиозным фанатикам, учитывая, что магов жгли на кострах, как каких-то животных, - последние слова Драко словно выплюнул - но сейчас речь о другом: эта твоя фанатичность... она означает лишь то, что ты до последнего верна своим принципам, старинным семейным традициям... это не плохо, нет. Просто необычно в наши дни. Но при всем этом ты меняешься, - слизеринец пропустил между пальцев несколько её пепельно-белых прядей - ради меня? Внутри девушки все сжалось, а дыхание сперло. Признать это было бы уже слишком... низко. Испанка не знала почему, но она это ясно понимала. Рассказать ему о том, как давно и что она к нему чувствовала, было равнозначно тому, чтобы вложить ему нож в руки и подставить спину в полной уверенности, что он не нанесет смертельный удар. При этой мысли девушке стало еще хуже. Почему несмотря на её совершенно искреннее желание доверять Малфою, она слишком хорошо понимает, что не может предоставить ему эту роскошь? - С чего ты взял, что я это сделала для тебя? - голос немного дрогнул, но парень, казалось, этого не заметил. Они прошли мимо нескольких гриффиндорцев, один из которых кинул что-то колкое в адрес Драко, а другой - самодовольно подмигнул де Ларе. Блондин никак не отреагировал ни на то, ни на другое. - Я слышал еще в тот же день, как Паркинсон глумилась над тем, насколько сильно я задел твои чувства своими словами, - он положил свою руку на талию девушки - Ты ведь слышала мой разговор с Блейзом тогда, не так ли? - Эстер закусила нижнюю губу и отвернулась от его пристального взгляда в сторону - И ты никому не рассказала, не пожаловалась, не устроила мне сцен, как это сделала бы Пэнс. Ты просто изменилась. Ради меня. - Драко, я не... - тихо и бессвязно прошептала она, стараясь не дать ему повода посмотреть на слёзы в её глазах. Парень резко дернул рукой на талии девушки и тем самым развернул её по направлению в другой коридор. Испанка хотела было спросить, зачем, но ком в горле и влажное от слёз лицо не дали ей такой возможности. Слизеринец аккуратно толкнул её назад, так, чтобы она прислонилась к стене, а сам встал напротив. - Я просто хочу знать... - он смотрел не на неё, а в пол - Просто хочу знать, насколько сильно я могу доверять тебе, Эс. Это был первый раз, когда он её так назвал. И первый, когда она вспомнил о том разговоре, будучи к тому же в трезвом виде. "Точнее, ты хочешь знать, насколько я тебе преданна", - промелькнуло в голове девушки и впилось в самое сердце. Слизеринка смахнула оставшиеся слёзы с глаз и положила руки ему на плечи. Ей стоило огромных сил собраться с мыслями и вложить в свои слова все тепло, которое хранилось в её поистине христианском сердце. - Я никому ничего никогда не расскажу. Я же поклялась, помнишь? Быть всегда рядом. Облегчение. На сотую долю секунды в медных омутах напротив промелькнуло облегчение. Но не успела испанка насладиться этим моментом, как оно уже сменилось всепоглощающим льдом. - Пошло. - Что, прости? - Эстер в полном непонимании смотрела на своего молодого человека. - Это всё слишком пошло, избито. Он отвернулся от неё и направился дальше по коридору, в сторону подземелий. Внутри де Лары начала закипать злость. Пустая, ни к чему не приводящая, больше на саму себя, чем на кого-то другого. В какой-то момент она поняла: она не может позволить ему привилегию последнего слова. - Ну и что? - её крик волной отчаяния разлетелся по коридору, ударяясь о камень стен и возвращаясь обратно к ней. Парень остановился, всё еще стоя к ней спиной. - Да, возможно я не самый красноречивый человек, но это не означает, что эти пошлости, как ты сказал, не являются правдой. - он всё ещё молчал; был слишком спокойным для того хаоса из совершенно различных эмоций, что царил внутри волшебницы - Чего ты хочешь от меня? Чтобы я вообще ничего не говорила, как это делаешь ты? Она в ожидании смотрела на его непоколебимый стан. Внезапно её охватила жуткая жажда до тех слов, которыми он должен был бы ей ответить. В тишине охваченного темнотой подступающей ночи коридора она прокручивала в голове все варианты его монолога, ища заранее подходящие к ним слова. Но он молчал. А потом продолжил идти дальше. Дальше от неё. В немом отчаянии она смотрела на его удаляющуюся фигуру, готовую вот-вот скрыться в темноте. "Обернись," - на глазах выступили слёзы обиды - "Прошу, обернись." Но он скрылся за поворотом не издав ни единого звука.

***

- Что, голубки, поссорились? - иронично прокомментировал Забини напряжение между Драко и Эстер, царившее за завтраком следующего дня. - С ним невозможно поссориться, Блейз, - девушка наигранно улыбнулась мулату и мельком взглянула на Малфоя, - для этого нужны хотя бы два человека, оба из которых не являются эмоционально непробиваемой стеной. Блондин тем временем чрезвычайно удачно игнорировал всё происходящее вокруг, что только больше злило его девушку. В грациозном спокойствии и отрешенности он потягивал утренний кофе, читая свежую газету, и, казалось, и глазом не повел, когда его друг, предложив испанке пойти прогуляться, увел её из Большого зала. - Я так и не спросил, как тебе учеба у нас, - Забини указал на выход из замка, и они оба двинулись в том направлении. - В Хогвартсе очень расшатана дисциплина, - немного подумав, она добавила, - точнее, её тут вообще нет. К этому я до сих пор не привыкла. - В точку! - слизеринец рассмеялся и подмигнул девушке - До сих пор не могу забыть, как ты первое время вскакивала при входе препода, будто солдат при Министре Магии... - она немного покраснела, - А когда ты в коридоре "поприветствовала" Макгонагалл стойкой "смирно" и резким кивком? Старая карга решила, что ты под Остолбеней и шуганулась к стенке, достав на ходу палочку. Вот была умора! Щёки де Лары налились пунцовым цветом, что не осталось незамеченным. - В этом нет ничего плохого, не расстраивайся. Ржали то над ней, а не над тобой. - парень положил руку на талию девушки и, притянув к себе, ненадолго приобнял её, - Ну а с предметами что? - На занятиях мне легче, чем в Дурмстранге. Вроде бы программа одна, но обстановка в классах да и вне их гораздо приятнее и реально способствует учебе. Они вышли в сторону поля для квиддича. Дул холодный, но не сильный ветер, смешно играя ворсинками помпона на шапке мулата. Пару секунд слизеринка еще сдерживала смех, но вскоре сила воли отступила и она расхохоталась. Звон её смеха разнесся по дороге и полю, улетая вместе с ветром к берегам Черного озера. Парень тоже рассмеялся, указывая на её собственную шапку. - Хватит, а то еще решат, что мы с ума сошли, - он указал на тренирующуюся команду Гриффиндора на поле для игры. Де Лара прищурилась и насчитала только четырех игроков. Она с удивлением принялась рассматривать стадион в поисках остальных. Немного присмотревшись девушка различила высоко в небе еще несколько движущихся точек. - После каникул мы играем с ними и Когтевраном, так? - спросила она просто для того, чтобы что-нибудь сказать. - Да, - Забини тоже рассматривал команду красно-золотых - жаль только Драко в последнее время практически забил на тренировки. Не хочется проиграть этим недоноскам... - парень сплюнул на землю, и они пошли в направлении Черного озера, - Кстати, как там Мария? До сих пор не написала? Эстер удрученно вздохнула и пнула камень под ногами со всей силой, на которую была способна. Он улетел в сторону Запретного леса, и через несколько секунд где-то в темноте раздался треск веток от его приземления. Она была рада, что рассказала Блейзу всё, что случилось до её отъезда в малейших подробностях. Он был одним из тех людей, кто достаточно умело пользовался опытом окружающих и своим собственным для советов по всевозможным жизненным вопросам. Единственным, что иногда задевало её и способствовало надоедливому самокопанию, был тот факт, что никому кроме него, она об этом не распространялась. - Нет. Я уже исписала весь свой пергамент на чуть ли ни ежедневные ответы Эрика, а она даже записки никакой не прислала. Может мне стоит сделать это первой? - де Лара не столько его спрашивала, сколько просто размышляла вслух. Волшебник сломал небольшую веточку у приозерного дерева и достал волшебную палочку. - Я бы на твоем месте этого не делал. Просто плыви по течению и не думай о таких мелочах, - предвидев её реакцию на последнее слово, он не дал однокурснице времени возразить - Поверь мне, ваша ссора - мелочь по сравнению с тем, что я видел в своей семье, - он направил палочку на ветку, - Драконифорс! Прямо перед ним вспыхнула изумрудно-малиновая вспышка, быстро рассеявшись в воздухе. В считанные мгновения веточка преобразилась: из коры появились крылья, из одного конца - хвост, а из другого - голова миниатюрной версии валлийского зеленого дракона. Мулат бережно передал животное на ладонь девушки, где тот тут же начал бороться с узелком на её перчатке. - Решил вспомнить Трансфигурацию третьего курса? - спросила испанка, расплываясь в улыбке перед умилительным созданием. - Мама в детстве делала мне таких, когда уходила на свидания с очередным избранником на весь день, чтобы я оставался не один, - он тоже улыбнулся. - Но ведь через несколько часов он станет опять простой веткой... - грустно заметила школьница. - Да, - парень печально и даже в какой-то мере обреченно усмехнулся, - она забывала об этом. Я ей говорил, а она опять забывала. Думаю, она только хотела убедить саму себя в том, что она - хорошая мать.

***

В гостиной Слизерина царил уже привычный полумрак, а в воздухе витал спокойный аромат свежих лилий. Словно зачарованная Эстер вошла в свой новый второй дом и с выражением высшей степени восторга на лице окинула взглядом сидевших там сокурсников. - Ты чего? - осторожно спросил Забини, листающий какой-то журнал в каминном кресле. - Мария! - прошептала девушка в ответ, будто бы боясь спугнуть птицу счастья, прилетевшую к ней вместе с письмом от подруги. Устроившись поближе к окнам, выходящим в Черное озеро, и подальше от любопытных глаз, девушка вскрыла долгожданный конверт. "Эстер." - испанка не могла не заметить, какая жирная стояла точка после её имени, показывая, что перо провело в этом месте не один десяток секунд, давая своей хозяйке время для размышлений. "Я знаю, что с тобой все в порядке, потому что Эрик ходит не то чтобы счастливый, но хотя бы выспавшийся. Однако он напрочь отказывается рассказывать мне, как у тебя дела. Я была жутко зла на него из-за этого. И на тебя. И на Каркарова. Наверное, я переборщила со злостью. Почему я так поздно к этому пришла? Потому что только недавно я взорвалась. Просто плевалась желчью во всех окружающих, показывая, на сколько низко может пасть школьная шлюха, лишенная подруги, на которую зла из-за правды. Слишком много слова "зла" и его производных для одного письма, не так ли? Но это все, что я могу тебе написать. Мне кажется, пройдет вечность прежде чем я смогу снова открыться тебе безо всяких издёвок и сарказма. Но этот момент наступит. Просто ты повзрослела раньше меня. Просто решила спасти меня, не спросив, готова ли я к этому спасению. Возможно, я несу полную ересь. Возможно, нет. Я даже не хотела писать, правда. Я просто села делать домашку и вдруг поняла, что с меня хватит. Хватит этой усложнённой реальности с "она мне никто". Это не правда. Просто я слишком черства внутри и не могу простить тебя сразу. Хотя понимаю, что прощать должна здесь ты. Эс... Мерлин, как давно я хотела назвать тебя вновь по имени! Эстер, Эс, милая, я никогда не имела ввиду того, что сказала. Мои последние слова тебе... когда ты исчезла, я жутко боялась только одного: что ты меня послушаешь. Никогда, слышишь меня, никогда больше не исчезай из моей жизни, чтобы я не говорила, как бы не изощрялась. Ты за меня в ответе, слышишь? Это жутко грубо, знаю, но это так. Я - тот, кто падает в обрыв и тащит за собой остальных. Ты - тот, кто, ухватившись одной рукой за хрупкий камешек, вытаскивает всех, кого почти погубила я. Я всегда буду оставлять это "почти". Посмотри на Эрика. Ах да... жаль, что ты его не видишь. Он повзрослел. Стал более избирателен в отношении людей. Не видит больше мир через розовые очки детства. Но верит в доброту. Этого я в нем не сломала своей выходкой. Это в нем спасла ты. Тебе будет противно читать это, знаю. Я буду тебе противна. Но когда будешь отвечать, а ты будешь, ведь я - тот, кто падает, вспоминай Эрика. Ты его спасла, милая. Спасешь и меня. Мария. Не твоя, но все же Мария. Прости." Всю следующую ночь волшебница провела с чернилами и пергаментом, которые одолжила у однокурсниц - так много она писала. Начала она ответ со слез, ими же и закончила. Тысячи воспоминаний врезались в голову, вонзались в самое сердце и временами ей казалось, что она не сможет. Что сейчас надо сжечь всё написанное, что нужно вычеркнуть ту её жизнь из своих мыслей навсегда. Но она продолжала писать. И лишь когда настенные часы пробили шесть утра, она закончила. Блаженные чувства победы и радости разливались внутри нее приятным теплом, будто бы солнечные лучики в ясный летний день. Жизнь заиграла новыми красками, а сердце наконец перестало саднить воспоминаниями прошлой боли. Она уснула с умиротворенной улыбкой на лице.