Where is your God?

Эстер шла к выходу из замка в гордом одиночестве. Она встала на пару часов раньше всех, чтобы насладиться пейзажем, окружающим её новый дом. Все вокруг было занесено снегом, но промозглого зимнего холода не было. Вместо него с сочно-синего неба медленно и грациозно, словно увлечённые в Венский вальс, падали крупные пушистые снежинки. Они напомнили ей о недавнем Рождественском балу, где она так и не смогла появиться. Де Лара воскресила в мыслях события вчерашнего дня, когда Драко, с которым она только успела помириться (или создать видимость примирения), вдруг заявил ей, что на время праздничного вечера у него много дел, о которых ей не следует спрашивать. В итоге весь вечера она провела в общей гостиной, слушая, как Блейз читает свою любимую книгу вслух. О том, чтобы появиться на танцах одной речь даже не шла: это значило бы поднять Паркинсон настроение на весь следующий год, при этом выставив себя бедной дурочкой перед остальными факультетами. Девушка поймала пару снежинок в руку и быстро сжала их в кулак да так, что костяшки побелели, а зубы непроизвольной сжались от боли. Когда она успела влиться в общество этих гадких слизеринцев? Испанка задавала себе этот вопрос каждый день, невольно замечая, как постепенно становится одной из них. Излишняя раздражённость и заносчивость, пафосность и снобизм - всё это не делало ей чести в своих же собственных глазах. Но остановиться она уже не могла. Это было намного сильнее её и силы её воли. У юной волшебницы появилось назойливое ощущение, будто она тонет, будто запуталась в чем-то, что тащит её на самое дно... Будто это её и погубит. Однажды глубокой ночью, когда она в бессонном бессилии размышляла об этом, на ум вдруг пришла странная мысль, что её подводным камнем был Драко. Но девушка быстро приняла свои догадки за абсурд затуманенного пеленой сна разума. Так вот шла она, погруженная в себя, не замечая ровным счет ничего вокруг. Около ворот с вепрями из раздумий её вывел задорный звон смеха. Слизеринка огляделась и увидела в паре шагов от себя Поттера, Уизли и Грейнджер, тоже направляющихся к станции поезда. Она еще никогда не видела их троицу так близко, при этом вне учебных классов. Её отношения с Малфоем свели к нулю и без того несчастные шансы познакомиться с ними лично, что, правда, не особо расстраивало Эстер. Но всё же она с любопытством наблюдала за ними. Гермиона смеялась над чем-то, а её смех разливался по дороге переливчатым звоном колокольчиков, словно какая-то музыка, улетая прочь в сторону Черного озера и теряясь где-то в его волнах. Чтобы не упасть из-за смеха, она придерживалась одной рукой за Гарри, а другой хлопала по плечу Уизли, видимо, прося его перестать шутить. Поттер тоже смеялся, но тихо, приглушенно, будто бы боялся, что его могут услышать. Де Лара, почему-то с горечью, заметила, что так в основном делают те люди, которые пережили столько боли и потерь, что теперь уже на подсознательном уровне боятся показать свое счастье, пусть даже и мимолетное. Каждый из этой компании светился радостью и добротой. Их улыбки слепили Эстер глаза. Разве не об этом она всегда мечтала? Иметь таких же друзей, такое же счастье, так же радоваться пустякам? Испанка грустно улыбнулась своим мыслям. "Как там сказала шляпа про Гриффиндор? Чего-то не хватает," - волшебница обреченно вздохнула, но сделала это, однако, не тихо. Школьники обернулись и улыбки исчезли с их лиц. - Что, де Лара, шпионишь? - Уизли выплюнул её имя. Она не успела сообразить, что ответить, как снова подверглась нападки с его стороны. - Передай своей шайке, особенно Малфою, что черта с два у них что-либо получится! - они развернулись и, ускорив шаг, скрылись за поворотом на станцию. Эстер остановилась. Собраться с мыслями стоило ей нескольких минут. "Ты идешь ко дну не из-за него," - мысленно подбодрила она саму себя, - "а с ним."

***

Утро Рождества было на редкость тихим. В воздухе витал спокойный аромат свежей выпечки и ели, корицы и муската, детского счастья и безмолвного страха приближающейся войны. Беспокойство из-за скорого конца мирного времени настигло, конечно же, и школу, но в поместье де Лара это ощущалось намного сильнее. Рикардо и Эмилия переделали одну из множества гостевых комнат в нечто, похожее на класс по ЗОТИ. Они приходили туда вместе с Эстер каждый день и тренировали на фантомах решительно все заклинания, который могли бы понадобиться. Сеньор де Лара даже показал жене и дочери, необходимые движения палочкой и мысли для каждого Непростительного заклинания, наказав повторять их каждый день. По утрам Эмилия водила юную волшебницу в библиотеку, где они с помощью древнейших книг варили сложные зелья на все случаи жизни во время войны. Рикардо, вечно повторявший, что история до нельзя циклична, вечерами вычитывал и пояснял Эстер важнейшие события прошлых лет, дабы она смогла правильно рассчитать силы сторон и знать, к кому и когда податься. На всевозможные отговорки испанки типа "Мы это и в школе проходим" отец отвечал вечное "Этого не достаточно". Глава семейства с плохо скрываемой тревогой брал в руки каждую свежую газету, как волшебного мира, так и маггловского, выискивая необычные случаи в некрологах. А их в последнее время становилось все больше. Практически все магглорожденные школьники остались в школе, боясь подвергать своих родственников опасности их возвращения. Пошли слухи, что грязнокровные старшекурсники стирают родителям память о них и переселяют их в новые места, которые сохраняют в тайне даже от самых близких друзей. Недоверие. Оно захлестнуло школу волной нарастающего безумия и с каждым днем оседало в детях и учителях все глубже, заставляя закрываться в себе и своих же мыслях. Эстер с силой распахнула портьеры, надеясь прогнать эти ужасные мысли из головы солнцем рождественского утра, но её встретил лишь тускло-серый свет прошедших бурь, который медленно, словно какой-то слизняк, полз по её спальне, заполняя собой все уголки и щели. В мимолётной ярости испанке оставалось лишь с силой ударить по дереву подоконника и разочарованно смотреть на неизменные "руки Бога", заточившие её в этом депрессивном семейном аду. В поместье со вчерашнего вечера протапливали все комнаты и залы, подвергали заклинаниям многочисленные, но давно забытые в погребах факелы, заливая теплым мерцающим светом все вокруг. Она оглянула свою комнату холодным, равнодушным взглядом, но, заметив еловые гирлянды и сотни мелких огоньков, парящих в воздухе вокруг кровати, на душе у нее тут же потеплело. Она каждый год удивлялась, как может преобразиться её маленькая обитель всего за одну ночь кропотливой работы домовых эльфов. На прикроватной тумбочке стояла пиала с рождественскими сладостям, а подле неё лежала пачка писем, адресованных ей. Девушка решила прочесть их позже и поэтому только мельком пробежавшись по именам адресантов. Отец и мать уже завтракали, тихо беседуя о каких-то мелочах. Эстер задержалась в дверях, ничем не выдав своего присутствия. Во внешних уголках глаз Эмилии появились новые морщинки, заметные только при улыбке. Она похудела, отчего все больше походила на бывшую балерину: ровная осанка, плавные и грациозные движения рук, чуть поднятый подбородок... она была в длинном шелковом халате, который делал её чем-то нереальным, божественным. Женщина сидела подле главы семейства будто бы прекрасная невесомая фея, парившая над росистой травой ранним утром. Не одна Эстер наслаждалась в тот момент красотой сеньоры де Лара. Рикардо, весьма успешно делая вид, что внимательно слушает тихую речь своей супруги, не мог оторвать от нее восторженного взгляда. Не смотря на проклятье, о котором он узнал лишь после рождения первой дочери, мужчина каждый год снова влюблялся в свою благоверную спутницу жизни. Ни злость из-за утаенной тайны, ни отсутствие ясности в будущем семьи не могли сдержать прекрасное пламя в его груди, рвущееся на свободу при виде этого призрачного божества подле себя. Их скандальные ссоры заканчивались взрывом неизведанных ране чувств при дальнейших примирениях. Её гордость и статность только давали ему больше поводов для ощущения собственного превосходства над другими магами в своем окружении. Прошло уже больше двадцати лет их брака, а, просыпаясь по утрам, он все еще с неиссякаемым наслаждением наблюдал за незабвенной чистотой её оттененного жизненным опытом лица. Бывало, когда она вставала раньше и садилась на подоконник, в тишине наблюдая за пробуждением природы за окном, ему казалось, что он преступник, достойный наивысшей кары. Ведь в эти моменты у сеньора де Лары появлялось ощущение, что он, взяв в жены молоденькую девушку, юную нимфу девственного леса, каждый день уродует её душу своей внутренней чернотой. И лишь искренняя улыбка любимой, обращённая в никуда, напоминала ему о тех многочисленных вечерах, когда она шептала ему самые важные слова его жизни: "Я счастлива". Школьница вошла в обеденный зал, пожелав родителям доброго утра. Её приход слегка пошатнул идиллию их уединения, и только спустя несколько минут непринужденной утренней беседы Эстер поняла почему. - Все спальни уже готовы к приезду гостей? - спросила юная волшебница, одновременно отправляя в рот кусочек круассана. Эмилия чуть вздрогнула и опустила глаза в свою тарелку. По кончикам её тонких пальцев прошла легкая судорога. Женщина быстро сжала руку в кулак. Отец медленно повернулся к ней вполоборота, оставаясь на своем месте. Он как-то странно оглянул дочь и, спустя пару секунд молчания, заговорил: - Эстер, мы с твоей мамой всегда были лояльны или даже терпимы ко всем твоим друзьям. Как к магглорожденным волшебникам, так и просто к магглам. Мы старались поддерживать тебя и не навязывать консервативные мысли своего поколения. Мы всеми силами пытались отгородить тебя от общения с... - он на секунду задумался, но вскоре закончил свою мысль, - с семьями приспешников Гриндевальда и Пожирателей Смерти. Эстер, предвидевшая такой разговор еще при отправлении письма из Хогвартса родителям, бодрым тоном возразила Рикардо. - Пап, я общаюсь не с Нарциссой и Люциусом, не с миссис Забини и даже не с родителями Астории. Я общаюсь исключительно со своими сокурсниками. Да, знаю, то, что я пригласила их на Рождество к нам, не спросив вас, было опрометчивым решением, но все же я рада, что сделала это. Ну а сказать им, чтобы они приходили без своих семей было бы глупо и неуважительно. Эмилия перевела глаза на дочь и слабо улыбнулась: - Дорогая, я искренне рада, что ты сумела так быстро найти друзей и не только, - он чуть заметно подмигнула Эстер, в то время, как отец несколько наигранно закатил глаза, - и что ты усвоила все уроки этикета, но все же, ты могла бы предупредить нас. Судя по их виду, они не были уж слишком разозлены или огорчены случившимся. Испанка догадывалась, что отец не рвет и мечет только из-за того, что посчитал нужным обрасти более тесными связями с обеих сторон, а Малфои, Забини и Гринграссы - прекрасное начало. - Сеньорита, - рядом появился молодой эльф и легонько дернул Эстер за край кофты, обращая тем самым на себя внимание, - эльфы подготовили по одной спальне на каждую супружескую пару, а так же по одной небольшой спальне каждому Вашему другу. Ваш покорный слуга не поленился уточнить у эльфов семьи Гринграсс, как лучше разместить сестер Дафну и Асторию и они уверили, что они обе предпочитают в гостях спать в одной спальне. Так что,.. - его голос затухал с каждым словом и наконец замолк окончательно. Слегка удивленная тем, что он обратился с докладом к ней, а не к матери, юная волшебница вопросительно взглянула на сеньору Де Лара. Та в ответ пожала плечами и тихо промолвила, что раз это гости Эстер, то она, как настоящая хозяйка, должна заниматься их пребыванием здесь. - Молодцы! Ты все сделал правильно, нечего смущаться, - она слегка погладила его по голове, после чего глаза эльфа засияли от счастья. - Теперь у меня к вам будет еще одно поручение: гости будут к обеду, поэтому к этому времени каждый эльф без исключения, должен помыться сам, постирать и выбелить свои туники, чтобы они были как новенькие. Понял? Лицо эльфа озарила улыбка, доходившая чуть ли не до самых ушей. - Конечно, сеньорита! - слегка замявшись, он добавил, - Мы любим мыться. Нам на радость Ваш отец приказал нам мыться через день, чего наши предки и пожелать не могли. А сегодня мы помоемся еще раз! - он радостно подпрыгнул - Храни Господь Вас и Вашу семью! После того, как эльф рассеялся в воздухе, поспешив обрадовать своих сородичей, испанка еле-слышно рассмеялась. - Что нужно эльфу для полного счастья? Похвала и лишний раз помыться... - отец с матерью тепло улыбнулись и продолжили завтрак.

***

Рождественская ночь обещала быть интересной и приятной. С приездом гостей, который, к слову, состоялся не в гостином зале, где находился самый красивый и искусный камин поместья, а на утесе одной из скал. Рикардо заранее приготовил портал именно в это место, объяснив свой выбор желанием показать границу своих земель и прекрасные виды с самого высокой точки этого побережья. Но и Эстер, и Эмилия догадывались, даже, можно сказать, были уверены, что он так поступил только потому, что не хотел открывать ни один камин для Малфой Мэнора, Забини Касла и Гринграсс Холла даже на короткое время. Из уроков, проведенных им дома, школьница узнала кое-что новое и о связи между домами. Как оказалось, стоит один раз убрать запретные чары с прохода для какого-либо другого камина, как эта защита от него же (при её возвращении) становится слабее. Эстер с мамой, стоя в дверях парадного входа, еще только наблюдали за шествующими по спуску с утеса гостями, как девушка заметила, что взгляд Нарциссы цепко держался на её собственной персоне. Подойдя ближе, миссис Малфой, с внимательностью хищника, следила за каждым движением испанки, вслушивалась в каждое её слово приветствия и даже будто искала что-то конкретное в поведении девушки. Люциус же напротив сухо кивнул слизеринке и переключился на её родителей, начав традиционный smalltalk* чуть ли ни с самого порога. Родственники двух других друзей Эстер были куда приятнее. Мама Блейза бодро поздоровалась с подругой сына и уделила легкой и довольно бессмысленной беседе с ней все время, что они провели в прихожей. Эта красивая, статная женщина будто бы излучала добро и тепло, заливая им все вокруг, тем самым почти полностью опровергая свою мрачную репутацию. Миссис и мистер Гринграсс тоже были весьма любезны со школьницей, показывая тем самым, что они благодарны за приглашение. Они извинились за отсутствие Дафны, объяснив его тем, что она с подругой ("На самом деле с тем парнем из Шармбатона, с которым она встречается еще с Турнира Трех Волшебников" - прошептала подруге Астория) поехала в Осло. Когда волшебники вошли в гостиный зал, то увидели, что под могучей елью, украшенной золотыми и красными рождественскими игрушками, уже лежали новые подарки, которые прибыли вместе с гостями. Чета де Лара решили разделить обязанности хозяев вечера и поручили экскурсию по поместью для детей Эстер, а сами предложили другим родителям проследовать за ними. Испанка начала с подвала, где находилась отцовский кабинет для Зельеварения, и, водя гостей по многочисленными темным коридорам вывела их в итоге на единственную башню поместья, которая, на самом деле, была скорее панорамным балконом, вырезанном в самом высоком утесе прибрежных скал. - Как-то у вас здесь мрачновато... - еле-слышно заметила Астория, оглядывая штормящую пучину внизу, - не в плане освящения - (она сразу же заметила, что добрая половина факелов были поставлены совсем недавно) - Просто так мало окон, естественного света, простора что ли... Не обижайся, но ваше поместье напоминает гробницу какую-то. Волшебница слегка вздрогнула, но не расстроилась. Напротив, она испытала нечто похожее на облегчение. Будто бы подруга этими словами избавила её от тяжкой ноши или разгадала её тайну, врать о которой больше не было сил. Эстер перестала сутулиться и, выпрямившись, предложила друзьям пройти в свои комнаты, чтобы приготовиться к вечернему ужину. Первой от них отделилась Астория, чья спальня была ближе всего к башне и выходила окнами практически прямо в океан. Остановившись у комнат Драко и Блейза, которые находились совсем рядом, девушка уже было собиралась попрощаться с ними до вечера, как вдруг мулат, легонько взяв её за локоть, движением предложил зайти в его спальню вместе. - У меня для тебя небольшой... сюрприз, - он выглядел взволнованным и даже немного рассеянным, что для него свойственно не было. Блондин, сверкнув в полумраке коридора глазами, недоверчиво взглянул на друга. Пару мгновений он держал дверную ручку и, казалось, колебался, остаться ему при этом "сюрпризе" или нет. Но потом он резко распахнул дверь и скрылся в комнате. Испанка не могла не отметить, что его секундное беспокойство или даже ревность были ей по душе. Заинтригованная и полная энтузиазма, она проскользнула в гостевую спальню и повернулась к Забини лицом. - Я вся во внимании! - пожалуй, чересчур бодро и громко сказала она. - Я просто хотел,.. - слизеринец замялся и нервно оглянулся по сторонам, - давай сядем? Они сели на пуф, стоящий в изножье кровати. Такой настрой парня немного беспокоил девушку, но она объяснила это новой обстановкой, ставшей причиной его чувства дискомфорта. - Я хотел подарить свой подарок раньше остальных, - он прервал её возражения жестом и продолжил, - Я знаю, традиции и все такое, только ночью или на утро и так далее, но, думаю, сейчас - самое подходящее время. Он вручил ей небольшую подарочную коробочку темно-серого цвета, перевязанную нежно-розовой атласной лентой. Девушка аккуратно распаковала подарок и её глазам предстал небольшой медальон. В чистом свете старинного, но ухоженного, серебра выделялась миниатюрная змея, сложившаяся в кольца около слова "Вечность", выгравированного каллиграфическим почерком. На месте глаз у неё сверкали два маленьких изумрудика, блеск которых придавал животному невероятную реалистичность. Казалось, она вот-вот задвигается. Де Лара открыла двустворчатый медальон и увидела внутри две фотографии. На первой были Астория (она шутливо кривлялась и подмигивала девушке), Драко, скрививший губы в жалком подобии улыбки, и сам Забини, лучезарно улыбающийся и как-то странно смотрящий на девушку со снимка. Что-то было в этом взгляде знакомое. Нечто, что отделено от настоящего бесчисленными годами и одновременно было совсем недавно. Из самых глубоких недр своей памяти испанка уже почти сумела вытянуть на свет эти воспоминания. Но то ли предпраздничная рассеянность, то ли перевозбуждение от приезда гостей подавили в ней терпение, и её глаза перешли на вторую фотографию. На ней была она сама. Слизеринка кружилась на площадке лестницы, ведущей в лодочную. Она беззвучно смеялась, умело балансируя на краю ступеньки, и с улыбкой возвращалась на прежнее место. С каждым её движением, волосы меняли свой цвет с огненно-рыжего на пепельно-серый. После такой перемены еще пару мгновений казалось, что это - уже совершенно другой человек. - Мы это сняли через две недели после твоего приезда, помнишь? - улыбнулся Забини. Как бы она не силилась напрячься, чтобы вспомнить этот момент, ничего не выходило. Она слишком много времени проводила с мулатом, чтобы запоминать каждый день с ним. То ли дело Малфой: он и все, что его окружает, вихрем сотен воспоминаний кружилось по сознанию девушки, не давая сейчас сосредоточиться. Это было уж слишком. Испанка чуть встряхнула головой, отгоняя от себя назойливые мысли. - Да, конечно, - с приездом в Хогвартс она научилась отменно врать, как и предсказывал в свое время Драко, - но как у тебя получись сделать это с волосами? - её пробирал искренний интерес. Забини самодовольно улыбнулся и подробно рассказал о долгой и кропотливой работе над совмещением двух магических снимков. - Я хотел этим показать, что какой бы у тебя ни был цвет волос, да и вообще, как бы ты ни менялась... - немного задумавшись он продолжил, - и ради кого бы ты ни менялась, Эс, ты всегда останешься собой. По крайней мере, для меня. Ей оставалось только промолчать. А что ей можно сделать, когда внутри все горит жгучим пламенем, когда небо обрушивается в одно мгновение на хрупкие плечи и тянет вниз? Эстер молча смотрела на медальон. На верные глаза сокурсника. На искреннюю улыбку подруги. На отчужденность и безразличие в медных омутах. Слова, сказанные Блейзом, были нужны ей, как воздух, чтобы спокойно жить дальше так же легко и беспечно, как и до всего того ужаса, что случился с ней в этому учебном году. Но не от него. Это должны были бы сказать Мария, родители,.. Драко. Де Лара резко развернулась и обняла парня. Он знала, что он подумает. Решит, что это порыв чувств, вызванный испанской кровью, что она, вопреки обычаям Слизерина, так эмоционально восприняла простую истину, озвученную им. Но в реальности все было совершенно не так. Она не хотела видеть его лица. Не хотела, смотря на него, слышать это монотонное "Ошибка", пульсирующее в висках. Это слово набатом повторялось в голове, возвращая воспоминания о первой встрече с Малфоем. Не может любовь быть простой ошибкой. В том, что при мысли о нем дыхание теряло ритмичность из-за любви, она уже не сомневалась. А вот о его чувствах она не желала даже думать. Это было бы слишком больно.

***

Рождественский вечер прошел наилучшим образом. По своей изысканности ужин был подобен королевским приемам, а обстановка за ним была дружеской и почти что теплой. Перед тем, как садиться за стол Рикардо дал выпить жене какого-то зелья и все, даже самые незаметные, проявления проклятья как рукой сняло. Взрослые вели оживлённую беседу о прошлых веках, обсуждая знаменательные события истории Волшебства. В какой-то момент они перешли на современные политику и культуру. Их дети же в столь возвышенных и требующих основательных знаний разговорах не участвовали, обсуждая школьную жизнь и иногда рассказывая интересные семейные истории. Миссис Малфой продолжала весь вечер украдкой следить за Эстер и Драко. Иногда она чуть отклонялась, вслушиваясь в их беседу или даже скорее в тона их голосов. Испанку, заметившую это как только все сели за стол, такое поведение ведьмы приводило в замешательство. Почему-то ей казалось, что Нарцисса проверяет её на какой-то известный только ей самой параметр. Когда их взгляды встречались, всё внутри съеживалось от страха разочаровать мать слизеринца. В эти моменты волшебница оговаривалась или замолкала на полуслове, а потом еще пару секунд не могла вспомнить, на чем закончила. Гринграсс, смекнув в чем было дело, сразу же после десерта оповестила родителей о том, что они пойдут поболтают в гостиный зал, где и будут ждать их к части праздника с вручением подарков. Как только друзья вышли из поля зрения миссис Малфой, у Эстер полегчало на душе и она смогла расслабиться. Драко практически весь вечер молчал, лишь сухо отвечая на адресованные ему вопросы. Его глаза казались необычно пустыми в тот вечер. Ни привычного холода, ни презрения, ни чего-либо другого нельзя было в них найти. Казалось, они ослепли, став блекло-серым аксессуаром его праздничного фрака. Волшебница решила остаться с ним наедине и выведать (точнее хотя бы попытаться), что с ним случилось. После вручения подарков она легонько коснулась его плеча и взглядом указала на выход, зная, что Астория с Блейзом не пойдут за ними. Он отрешенно кивнул и последовал за ней к парадному выходу из поместья. Пока они шли к дверям внутри Эстер разгоралась война между беспокойством с толикой любопытства и страхом. Но боялась она не Драко. С каждым удаляющимся голосом она все крепче сжимала ладонь в кулак, тем самым подбадривая себя. Натянутая внутри струна сейчас дрожала, а её заунывный беспокойный звук звенел в голове. Они вышли на улицу. Ледяной океанический ветер беспощадно трепал подол её платья, и этот яростный звук наполнял бухту чересчур громким шумом. Волшебница робко взяла блондина за руку и повела в ту самую пещеру, служившую еще и выходом в маггловский мир. Там было тихо, даже слишком, и это звонкое беззвучие успокаивало еще меньше. Слизеринка в замешательстве замерла, все еще держа ладонь Малфоя в своей. Она не знала, будет ли вообще где-либо спокойно. Сможет ли она где-либо отстраниться от своего страха перед... "Перед правдой," - жестоко парировал внутренний голос и девушка вздрогнула. Она обернулась лицом к Драко. Тише и уединеннее места не найти, а спокойствие... в его отсутствие виноваты только они сами. - Драко? - она нежно провела тыльной стороной руки по его лицу и чуть коснулась шеи слизеринца губами. Его ледяное, уверенное изваяние чуть пошатнулось и в какие-то считанные секунды он изменился. Плечи, которые не могли больше выдерживать столько тайн и ужаса, осунулись, его ноги чуть согнулись в коленях и он, казалось, мог бы упасть. Но она поддержала его. Обхватив ладонями его лицо, она одарила парня самым теплым поцелуем, на который была способна. И он ответил. Это длилось целую вечность и в тот же момент закончилось слишком быстро. Эстер еще раз взглянула на него, но глаза волшебника были закрыты, а на лице лишь отпечаток слишком долгой усталости. Вдруг он открыл глаза. На секунду в них мелькнула нечто странное, но тут же исчезло. Парень впился губами в шею девушке, обдавая её жаром своего сбившегося дыхания. Она никогда не была так близко с ним. Его запах врывался в сознание, путая мысли, планы и уводя от реальности. Тонкий аромат страха и отчаяния окутывал его, накрывая теперь и Эстер с головой. Она посмотрела на блондина из-под полуопущенных ресниц. Его глаза закрыты, и она знала, почему. В темноте проще. Даже в самые трудные моменты жизни, когда тебя окутывает чернота, кажется, что это все - ночной кошмар, ошибка, полузабытый детский страх. Но не реальность. Он хотел уйти от этой реальности прямо сейчас. И она тоже этого хотела. Ради него. Его руки чуть повозились с лентами корсета и скоро освободили её от него. Медленно, но уверенно они поднимались от ее талии к груди. Из-за жара прикосновений его тонких пальцев по коже слизеринки прошли мурашки. Она сделала глубокий вдох. "Господи," - промелькнуло блаженное восклицание внутри, от чего она зарделась алым. Его запах опьянял. Сводил все запреты, сомнения и страхи на "нет". Увлекал в даль пошлых, но прекрасных фантазий и уводил как можно дальше от хаоса, царившего вокруг. Резким движением он сдернул платье вниз, а потом таким же рывком освободил себя от пиджака. Де Лара, уже горящая от вожделения и желания, принялась за пуговицы на его рубашке, не упуская возможности провести кончиком пальца по бледной коже груди Малфоя. Наконец, она справилась с тканью и с легкой руки стянула белоснежную ткань на песок. И тут она в ужасе замерла. В пещере было темно, но даже той толики лунного света, которая проходила сквозь поредевший плющ, было достаточно, чтобы увидеть нечто темное на левом запястье молодого человека. Еле-заметно дрожа, она поднесла его руку ближе к свету. Сердце замерло в мгновенном ужасе и все тут же стало на свои места. Её будто бы опустошили. Выплеснули все те эмоции, которые она хранила шестнадцать лет в своем сердце. Прямо над её ухом раздался хриплый тусклый голос, обжигая шею жарким пламенем: - Ты хотела узнать мою тайну - вот она. Ты хотела помочь - вот проблема. Ты хотела быть со мной, но вот он я, настоящий. И что же ты сделаешь? Она не знала, что можно ответить. Испанка лишь в отрицании качала головой. Ей казалось, что увиденное - ложь. Что она в худшем из своих ночных кошмаров. Что лучше было бы ей не открывать глаза. - Я пойму, если это тебя не устраивает, если ты решишь... отстраниться. - такого замогильно-серого тона она еще не слышала в своей жизни. Было похоже, что он произносил заученную, много раз отрепетированную в голове фразу, уже зная, какой будут ответ. - Нет, не решу. Потому что это, - она с силой нажала пальцем на Черную метку, - не ты. Это лишь то - что они хотят в тебе видеть. - Ты не поняла, - он чуть отстранился и вырвал руку, - Я сделал это не из-за них, а ради них. Я сам пошел на это, сам решил вступить в... их круги. Я сам выбрал... иначе... иначе,.. - парень задыхался в беззвучном страхе. - Я знаю, - её шёпот заполнил пещеру, - Я понимаю тебя, поэтому и не уйду. Волшебница поцеловала нежную кожу его шеи, спустилась по ключицам к груди, оставляя влажные дорожки от своих губ. Драко рукой аккуратно отстранил её лицо от себя и немного грубо поцеловал её плечо, а потом втянул твердую горошинку соска девушки в рот. Она вздрогнула, запуская руку в платиновые волосы и притягивая его ближе к себе. Он провел губами по ребрам слизеринки, одновременно стягивая с себя брюки и встав затем на колени. Очертил пупок кончиком языка, прикусывая мягкую кожу. Провел носом по внутренней стороне ее бедра. С губ Эстер сорвался громкий стон. Малфой сжал её бедра руками, обдавая дыханием влажные от возбуждения половые губы. Она нетерпеливо подалась вперед. Ей не хотелось думать, решать что-либо или осмысливать новости. Сейчас ей нужен был только его руки на её теле, его жаркое дыхание на своей коже. Только он внутри нее самой. Драко притянул её к себе и она одним движением опустилась на колени, а потом они оба легли на холодный и влажный песок. Парень, нависнув сверху на пару мгновений ввел в неё палец, а затем мучительно медленно проникнул. Ее дыхание вырывалось из груди рваными вздохами, она дрожала, чуть извиваясь под ним. Сама того не замечая, де Лара двигала бедрами все быстрее, навстречу ему, преодолевая боль первого проникновения благодаря приятному чувству наполненности. Она тихо постанывала. Малфой ускорялся, толкаясь все быстрее в ее тело. Девушка вряд ли долго выдержала бы эту сладкую пытку. Впиваясь ногтями в его спину, все громче дыша; ее грудь покачивалась в такт его толчков - она сдерживалась с огромным трудом. Чувствуя, как волна блаженства постепенно окружает её, она понимала, что совсем скоро кончит. Оставалось еще немного... Эстер громко простонала в его губы, а потом впилась в них поцелуем. Она чувствовала его дыхание, каждое его движение, его еле-ощутимую дрожь. И это снесло крышу окончательно. Он вышел из нее, и горячая, густая струя спермы потекла по ее бедрам. Он, задыхаясь, лег рядом на песок. _______________________________________ *маленький разговор, светская болтовня, легкая неформальная беседа