Where is your God?

Чем же он твое сердце затронул? Чем он душу твою подчинил? Чем пробил твою оборону? - Он меня никогда не любил. Светлана Крах

То утро было как никогда тихим. Волшебница впервые за долгое время проснулась одна. Легкий, но промозглый ветерок поддувал из небольшой щели между портьерами. От него хотелось спрятаться, посильнее закутавшись в одеяло, но девушка не могла и пошевельнуться. Она вспомнила прошедшие выходные. Приглушенный свет от нескольких свеч, тихие неприятные голоса и дрожь по телу от прикосновения чудовища. Он не был человеком. Монстр во плоти, чье могущество и хладнокровие чувствовалось за версту. Испанка до сих пор ощущала его ледяные пальцы на своем запястье. Его загробное дыхание в полушаге от себя. Свой животный страх перед полутенью его присутствия. Спустя некоторое время волей не волей, а встать ей все-таки пришлось. Эстер замотала Черную метку каким-то лоскутом ткани и надела свитер с длинными рукавами. Перед выходом она невзначай взглянула в зеркало. Вина и опаска настолько ясно читались в её глазах, что у девушки в одну секунду подкосились ноги. Все внутри опустело и она уже была готова в отчаянии снова упасть на кровать, когда дверь без стука открылась. - Где ты ходишь, черт тебя побери? Все уже на завтраке. - блондин зашел в опустевшую спальню девушек. Одного мельком брошенного им взгляда на её лицо хватило, чтобы он задал вопрос о том, что случилось. "А ведь он не отличается проницательностью," - подсказало подсознание слизеринки. - Драко, - она взяла его руку и, ища опоры, поманила за собой на кровать. Де Лара знала, что нужно рассказать ему сейчас же. Они не должны терять времени на вступления, моральную подготовку или что-либо еще тому подобное. Это то, что, как говорится, нужно рубить с плеча. Это - не та вещь, о которой долго рассказывают, описывая каждую мелочь. О ней констатируют, ставят в известность. Не более того. - Я всё знаю. Всё. И я тебе помогу, - она закатила рукав и рывком сдернула ткань с запястья. Пару секунд он просто молча смотрел на ее руку. Паника. Ужас. Отрицание. Отчаяние. Безысходность. Разочарование. Никогда еще его глаза не были столь выразительным проявлением того, что творилось в нем самом. В тишине опустевшей спальни она отчетливо слышала его нервное, сбитое дыхание. Малфой закрыл глаза. - Зачем? - шепотом, потому что на большее не осталось сил, - Мне не нужна помощь. Особенно твоя. Зачем ты это сделала, идиотка? Такого разговора она не ожидала. Он впервые перешел с ней на личное оскорбление. До этого момента бывали "дурочка" и "глупенькая", но так, между словом, даже в шутку - подразнить и все. Сейчас же он открыл полные враждебности глаза и испепелял её ледяным взглядом. - Решила мне помочь? А ты не подумала, что твоя "помощь" мне только хуже сделает? Ты полная дура, если решила, что я разделю с тобой свое задание. Он доверил его мне. И только мне. - Драко... - она выдохнула его имя и в полном непонимании пыталась увидеть в его мимике малейшие признаки лжи. Он не мог. Не мог Малфой делать это ради славы или того, чтобы угодить Темному Лорду. Он не такой. Он защищал родителей, семью. Себя. - Что "Драко"? - с издевкой передразнил её парень, - Думала, сможешь уничтожить то, к чему я шел весь этот гребанный учебный год? Думаешь, если стала Пожирателем сможешь разрушить все, что я так усердно строил все это время? - слизеринец схватил её за руку и настолько сильно сжал запястье, что пальцы девушки онемели. - Я ничего не хотела испортить... Я... только помочь... Я дала обет. Я хочу помочь, - она тихонько всхлипнула, а он сжал её запястье еще сильнее. - Как ещё обет?! - Малфой рывком подтянул школьницу к себе, - Что ты еще натворила? - Я дала Непреложный обет твоей матери, что помогу тебе во всем, а если у тебя не выйдет... Я закончу дело за тебя... - де Лара уже не чувствовала своей кисти. - Ты делаешь мне больно, - тихо пролепетала она, не скрывая страх в глазах. - А ты не подумала, как больно делаешь мне ты?! - выкрикнул он и оттолкнул девушку, освободив её руку. В его глазах сверкнул какой-то странный блеск и за него, словно за последнюю соломинку, ухватилась волшебница. Внутри нее разгорался огонь противоречий. Боль и вера, надежда и разочарование, отчаяние и ликование - всё слилось в единый взрыв чувств и эмоций, накалённый жаром испанской крови. - Ну так расскажи мне! - с этими словами она поднялась с кровати и, несмотря на слезы, голос был твердым, - Поведай наконец о своих чувствах. Что ты ищешь в жизни? Чего ты хочешь? Ну за что хоть сражаешься, расскажи мне, ведь я ради тебя рискую своей жизнью! Мне не нужна самоотверженность или самопожертвование... - она сделала полный вдох грудью и продолжила уже более спокойно, - Мне бы хоть что-то... О чем ты мечтаешь, Драко? Жаждешь чего? Кто ты? Что ты? - последний её вопрос оборвался рваным вдохом отчаяния; за ним последовала пара секунд взаимного молчания. - Эстер... - его голос был как всегда ровным и спокойным. Больно. - Ответь же! - полушепотом взмолилась она. - Эстер, думаю, нам уже давно пора на занятия, - он резко поднялся и, взяв свою сумку с пола, направился к выходу, где на секунду помедлил, - сегодня тебе лучше ночевать у себя. "Обернись," - сердце де Лары обливалось раскаленным свинцом, а слезы, казалось, выжигали глаза. Но он вышел из спальни, не оглянувшись. Даже мельком. Зимний промозглый ветер гулял по коридорам Хогвартса, влетая в них бешеным вихрем из-за сквозных окон. Холод окутывал замок и поэтому все его обитатели стремились как можно скорее попасть в теплые гостиные факультетов, Большой зал или Библиотеку. То и дело мимо пробегали младшекурсники, смеясь во весь голос и радуясь предстоящим выходным. Для де Лары же такое будничное счастье стало чем-то непонятным, чуждым. Уже неделю она пребывала не то что в упадническом настроении, она была раздавлена, опустошена, разбита в дребезги. Волшебница раздраженно шикнула на второкурсника Когтеврана, пронесшегося рядом, а затем успешно проигнорировала удивленный взгляд Забини. - Он же не виноват в том, что ты ошиблась, - проговорил мулат тихим ровным голосом. Эстер впервые пожалела об откровении сразу после того, как рассказала другу обо всем. Он не воспринял её поступок, как тщательно обдуманное и взвешенное решение, а лишь пожалел испанку. Парень всерьёз разозлился на Нарциссу из-за того давления, что она оказала на девушку, и обвинил в случившемся внушаемость бедной подруги. Впервые к ней самой отнеслись, как к ребёнку, и это её задело. Всю жизнь она была наставницей: для сестры, для Марии, для Эрика. Она хотела покровительствовать и Драко, но он просто напросто не дал ей такого шанса. Волшебница чувствовала себя ответственной за жизнь дорогих ей людей и это уже въелось в подкорку мозга. Но сейчас, смотря на мир и свои несчастные шестнадцать лет прожитой жизни с того дна, на которое она рухнула по своей же вине, девушка засомневалась, хорошо ли выходила у нее эта "опека". Каролина уже не могла вставать с кровати, а её безвольные движения стали калечить её саму всё больше. Мария недолго продержалась "на плаву" после её отчисления из Дурмстранга и опять опустилась до уровня девушки на одну ночь. Эрик окончательно сдался и заявил, что, скорее всего, после этого учебного года снова пойдет в маггловскую школу в Огайо, где живет его семья. Драко после их разговора сделался почти что серым. Он практически не ел, осунулся и даже как-то постарел на лицо. Возможно ли это в шестнадцать? Оказалось, что да. - О чем думаешь? - голос Блейза вывел её из размышлений, когда они были на втором этаже. - О том, сколько жизней я разрушила, - она почувствовала, как предательские слезы наполнили глаза, но было уже поздно брать себя в руки. - Эй, ты чего?.. - он растерялся, не зная, что делать в такой ситуации, - Быть Пожирателем и что-либо делать - разные вещи. Ты еще никому не навредила. Она тихо всхлипнула. Даже проницательный Блейз не понял, о чем она думает сейчас. - Забини, я не пошла на поводу у Нарциссы, понимаешь? - слизеринка подняла на него полные раскаяния глаза, - Я долго думала об этом. Но я не могла смотреть, как Драко срывается, как ему плохо. Перед тем, как я согласилась, случилось кое-что ужасное. Не хочу рассказывать, но... я никогда не боялась за него так, как в тот момент. Я хотела это сделать, слышишь? - Ах вот оно что... - глядя ему в глаза, она снова увидела, как в ней разочаровываются, - Так ты сделала это ради него? Резкий, обрывистый смех вырвался из её груди. - Ради него? Да, можно и так сказать. Но лучше будет "для него". Я... - де Лара обхватила руками голову и сделала глубокий вдох, - я уже не знаю, что я делала не для него. Но в итоге я опять все испортила. Полная неудачница, правда? Но хуже всего то, что он доверился такой неудачнице. И это стало последней каплей. Парень резко развернулся и встал прямо перед ней. Судя по лицу, он был зол. - Эс, да как ты не понимаешь?! - голос мулата резко повысился, а в нем заиграли нотки отчаяния, - Ему плевать на тебя. Чтобы Малфой кого-нибудь любил, кроме себя самого? Да не бывать этому никогда! Ты лишь потратишь на него свои время и силы. - Блейз, ты просто плохо его знаешь. - самообладание девушки медленно отступало, но она все еще старалась говорить спокойно. - Это я его плохо знаю?! - на его крик обернулась пара школьников, так что парень, схватив девушку за плечо, оттащил её за угол - Я как раз изучил его за эти шесть лет вдоль и поперёк, а вот ты тут всего пятый месяц. Он никогда в жизни никого не полюбит. Что-то внутри подсказывало девушке, что он говорит правду. Но то ли ей не хотелось её слышать, то ли надежда на лучшее была сильнее голоса разума: Эстер отвернулась от друга и попыталась уйти. Забини быстро схватил её руку и опять развернул к себе лицом. - Эс, я говорю это не потому, что хочу, чтобы ты не была именно с Драко, а потому, что желаю тебе добра и... счастья. - он немного нагнулся, чтобы смотреть ей прямо в глаза. - Я знаю, поверь мне, - она произнесла эти слова с какой-то издёвкой, неприятной даже ей самой - Но.. Я никого не люблю, кроме него, понимаешь? И не любила никогда. Еще в Дурмстранге был парень, которому я нравилась, но я всегда воспринимала его только как друга, - голос дрогнул, когда она вспомнила об Эрике, - А я, ведь, всегда точно знаю, что чувствую, я же уже рассказывала тебе это. Рядом с Драко... Я могу просто быть рядом, и я уже счастлива! - Но достаточно ли тебе будет всегда просто быть рядом? - Блейз сделал шаг к ней, - Ты... Раз понимаешь, что чувствуешь, то что насчёт меня? Де Лара не сразу поняла сути его вопроса, поэтому решила ответить честно, думая, что это его успокоит: - Ты мне как старший брат. И я это очень ценю, правда! В черных глазах снова воцарилось разочарование. Парень положил одну руку на волосы девушки и погладил её. На мгновение она почувствовала себя ребёнком, которому пытались объяснить, что в мире зачастую нет справедливости, а услыхав его отчаянный лепет, что это не правда, просто погладили по головке, решив закрыть на время эту тему, пока не подрастет. "Но когда я достаточно "подрасту" для этого? Когда мне станет еще больнее? Когда сам Драко повторит его слова?" - она быстро прогнала эти мысли. Губы мулата скривились в какое-то подобие улыбки, а голос наполнился горечью: - Может в этом и состоит твоя жизнь? Влюбляться в тех, кому на тебя насрать, а тех, кто готов на... - Блейз усмехнулся, - ...на всё ради тебя, просто пропускать мимо глаз? - он развернулся и направился к выходу из коридора. Тем же вечером, в серости окутавших Хогвартс сумерек, Эстер встретилась с Драко. Первые минуты они просто молча наблюдали друг за другом. Со стороны могло показаться, что причиной тому - неловкость, но это было не так. Она, напрочь обессиленная болью этих семи дней, смотрела на блондина, как верный пес - за каждым мельчайшим движением своего хозяина, чтобы понять его настроение. Готовая в любой момент настежь раскрыть свое сердце и безвозмездно отдать ему те несчастные крохи тепла, что еще остались в нем, она еле сдерживалась от слёз и уныния. Она была сильной для него. Он же своим ледяным взглядом походил на голодного бирюка, пытающегося оценить на глаз, настолько ли слаба его жертва, чтобы он смог прикончить её в одиночку. Свинцовые глаза сталкивались с добротой в её взгляде и впервые за все время их знакомства не теряли после этого своего холода. Малфой сжал кулаки. - Если ты не хотела мне помешать,.. - платиновые волосы растрепались под резким порывом ветра, - то зачем тогда сделала это? Это было уже слишком. Испанка ожидала подобного его вопроса, но сама не хотела верить в возможность такого поворота событий. Она издала нервный смешок и резко выдохнула, чтобы расслабиться, почувствовав на глазах первые слезы. Девушка знала, что его раздражает такое жалкое поведение, поэтому она отвернулась, переведя взгляд в окно. - Ты вряд ли поймешь, Драко, - она тихо вздохнула, - но я попробую объяснить. Есть люди, ради которых ты можешь сделать многое, ради которых ты забываешь свой страх, идешь на всё для их благополучия. Ведь они тебе дороги. А есть такие, и обычно их крайне мало, ради которых ты готов даже на большее. Рисковать, жертвовать собой, слепо делать шаг вперед, только для того, чтобы они остались за твоей спиной. Ты хочешь прожить с ними бок о бок каждый отведенный тебе день, но если узнаешь, что их судьбы можно спасти только ценой твоей жизни... Ты не задумываешься. Ты жертвуешь и этим. Ведь ты их любишь. Он поджал губы, и они сложились в тонкую полоску. Лицо слизеринца побледнело, а его статная фигура осунулась и поблекла. Голос, до толе уверенный и хитрый, сделался глухим, еле слышным. - Эс, мне очень, - глубокий вдох, потому что продолжать было сложнее, чем он предполагал, - правда, очень жаль, что я не развеял твою иллюзию "долго и счастливо" с самого начала. Волшебница перевела непонимающий взгляд на своего молодого человека, но не успела ничего спросить, как он продолжил. - Не буду скрывать, эти месяцы, что ты здесь... Они были приятными. Мне было хорошо и... намного спокойнее, чем обычно. Я не строил планов на будущее, потому что не знаю даже, возможно ли оно. Но... Я предполагал, что мы могли бы остаться вместе и после этого года. И после войны, которая непременно будет, что уж тут скрывать, - его голос сорвался, и шестикурснику понадобилась пара секунд, чтобы собраться силами и говорить дальше, - потому что... с тобой лучше, чем одному или с кем-либо другим. Но за несколько дней до Рождества отец рассказал мне всё. И то, за что тебя исключили, и то, почему твоя мать не выходит в свет, и то, что случилось с твоей сестрой. Ты меня прости, но я... черт, да это же все меняет! - он развернул её к себе лицом, ища в карих глазах понимания, - Эстер, если я и Нарцисса переживем войну, - от де Лары не ускользнул тот факт, что он ничего не сказал про Люциуса, - то моей главной целью станет не карьера, а именно семья. Моя собственная к тому времени, я надеюсь. С тобой хорошо. Пока хорошо, понимаешь? А что будет потом? Ты не будешь никого узнавать, станешь бессильная перед своими же желаниями и в бытовом плане в том числе. Ты не сможешь даже взять свой чертовой крестик! - блондин указал на серебряное украшение девушки, - Я не хочу иметь такую семью, как у твое отца. Прости меня. Я уже давно не воспринимал наши... отношения так, как видишь их ты. Я надеялся, что ты тоже живешь одним моментом. Кто бы знал, что бывает так больно. Эстер до этого момента не знала. Внутри неё билась в истерике маленькая девочка. Она медленно, скатывалась по подступающей к ней стенам вниз, в черноту. Собственный крик оглушал, въедаясь в подкорку, перерождаясь в острую боль в висках. Едкие, разъедающие кожу слёзы кончились и девчушка, обняв себя руками, принялась царапать себе спину. До алой крови. До сломанных ногтей. А стены тем временем подступали всё ближе и ближе. Не помогло. Голос был сорван, она сама - изуродована. Но физическая боль всё равно не заглушила душевную. Истекая кровью, она постепенно умирала от цепких когтей, раздиравших её и без того потрепанное сердце в клочья. Каждый вдох страдалицы был сложнее предыдущего, слишком поверхностным и сиплым. И в тот момент, когда опустошенное и разбитое вдребезги тело, наконец-то, освободилось от жизненных сил, она испытала облегчение. Темно. Пусто. Тихо. Эстер открыла просохшие от слёз глаза и впервые за всю свою жизнь почувствовала истинное спокойствие. Это чувство ни с чем нельзя было сравнить. Свобода от рабства собственным эмоциям. Полный штиль на море обезумевших чувств. Тишина в прохладе дремучего леса. Прекрасная пустота, расслабляющая всё тело. Так в книгах, написанных от первого лица, описывают смерть. Блаженная благодать под покровом ночи. И что-то подсказывало, что утро уже никогда не наступит. - Ты когда-нибудь думал о вечности? - голос звучал настолько твердо и спокойно, что удивление Малфоя читалось по лицу, как по книге. - О вечности? - переспросил блондин, непонимающе заглядывая в глаза испанке, в поисках ответов. Она кивнула и улыбнулась ему. Эта была отчасти безучастная, но всё же искренняя улыбка. По-другому она не умела. - Нет. С чего бы это? - слизеринец был шокирован такой реакцией на свои слова. Он не хотел её ранить своим монологом, но предполагал, что так оно и будет. Сейчас же он пребывал в полной растерянности от спокойствия собеседницы. - С того, что у нас её нет, - после секундного молчания она пояснила, - Я помогу тебе чем смогу в твоем задании. Но это - конец. Твоё присутствие из жалости в моей жизни мне не нужно. Да и вообще, - тонкий палец очертил круг на камне стены, - мне мало что теперь нужно. Ты открыл для меня совершенно новый мир. Такой тихий... Спасибо тебе. Девушка развернулась и медленно направилась в сторону коридоров. - Не понял, за что спасибо? - крик вдогонку. В голосе страх. Непонимание. - Я сама еще толком не знаю, - она говорила по-прежнему тихо и ровно, однако он услышал каждое слово, - но обязательно расскажу, как пойму. Де Ларе еще только предстояло совершить одновременно и самое прекрасное, и самое ужасное открытие в своей жизни: в те минуты на башне, когда боль буквально пожирала её изнутри, она стала убийцей во второй раз. Это маленькая, хрупкая и беззащитная девочка, жившая в её душе, была умерщвлена усилиями своей хозяйки. И дар точнейшего определения своих чувств, как и сами чувства, был погребен вместе с ней.