Холодный огонь

Глава 10. Саркейса

- Твой стиль полёта, Сирилин, мне очень нравится, - заметил Альрикс, ловя за крыло большую летучую мышь за мгновение до того, как она влепилась в борт корабля. Мышь возмущённо пискнула, прямо в полёте расплываясь в черное пятно, а потом обретая человеческий облик и судорожно цепляясь за корабельное крыло. - Альрикс, хватит уже глумиться! – выдохнула она, поднимаясь с крыши башни и отряхиваясь от каменной крошки. Только утром Кесса купалась, до полудня ещё было очень далеко, но Речницу впору было выжимать и вешать на просушку. Солнце, невидимое за облаками, как-то дотягивалось до чёрных скал, и они дымились от жары. Кесса, забыв смущение, ходила в одной лишь ажурной накидке, и всё равно ей казалось, что она вот-вот сварится заживо. Да ещё это превращение в нетопыря… Кесса никогда не думала, что быть летучей мышью так тяжело! - Я не шучу, - Альрикс был спокоен, как скала. – Цисси Те’иллинайн, Мастер Полёта, в воздухе обгоняла молнию. Но стены мешали ей – и в первый день учёбы, и в последний день жизни. Стиль, Сирилин! Стиль остаётся навсегда. А плащ надень, иначе будешь ходить в пятнах… Цефи, мешок с костями, долго ещё тебя ждать?! Речница от неожиданного гневного рыка чуть не уронила плащ, но ирн по имени Цефи даже не ускорил шаг. - Всё готово, о повелитель, - сказал он, перекидывая через борт последний узел пожитков и забираясь следом. – Все печати наложены, и двери заперты, и все мы ждём твоего приказа. Не пристало Илриэну гневаться накануне великого праздника… - Проклятие дней моих, зачем я тебя вообще оживлял?! – Некромант хлопнул себя по лбу, Речница пригнулась, но ничего не случилось. – Сирилин, я тебе завидую. Твой сброд гуляет не с нами, и тебе не приходится пасти стадо нежити. Забирайся в тхэйгу, любое место – твоё. Пора уже лететь. Двое ирнов протянули Кессе руки, и она взошла на палубу, выискивая себе местечко среди десятка скелетов. Все Квайет, какие только остались в замке Альрикса, в этот день столпились на корабле, совсем не предназначенном для перевозки такой толпы. Ирны, устроившиеся поодаль от простых мертвяков, подвинулись и пригласили Кессу сесть между ними, и Речница устроилась на носу корабля, сдерживая дрожь – прикасаться к ледяной коже нежити было очень неприятно. - Цефи, скажи, как вы обычно празднуете? – еле слышно спросила Речница, пока Альрикс готовил корабль ко взлёту. – Вы же не можете есть и пить… вы поёте, пляшете и ходите по городу, да? - Много умных существ в эти дни в городах, и у всех есть время для беседы. Мы о многом успеваем поговорить, Илриэна, - ответил ирн, глядя на неё пылающими провалами глазниц. Кессе до сих пор было жутковато встречаться с мертвецами взглядом… Корабль накренился, тяжёлое крыло с тихим скрипом расправилось и снова сложилось. Что-то негромко захрустело под днищем тхэйги, ирны уцепились за борта, Кессу бросило на одного из них. Тхэйга подпрыгнула на пару локтей вверх, поднимая крыльями ураган, выписала над башней небольшой круг – и бесшумно и плавно, как сова, полетела над долиной. Перепончатые крылья мягко поднимались и опускались, в трюме похрустывали невидимые сочленения костяного механизма, потрескивал и корпус – составляющие его кости время от времени меняли положение. Ничего, кроме лодки и крыльев, у тхэйги не было, и что мешает ей упасть, Кесса не знала… - В Саркейсе оставим весь этот сброд – будет легче, - пообещал Некромант, оглянувшись на зажатую между ирнами и скелетами Речницу. – Тхэйги всегда тяжело взлетают… - И садятся, - закончил за него Цефи, облокотившись на борт. – Илриэн Альрикс мало занимается воздухоплаванием, так что, Илриэна, не удивляйся ничему. Хороший вид открывается отсюда, заметь… Кесса завороженно смотрела, как проплывает внизу густой лес Мелна, жёлтый от цветов и летящей во все стороны пыльцы. За лесом до самого горизонта простиралась чёрная, будто выгоревшая, пустыня, над которой мерцали зеленью блуждающие огни, и ничего живого там не было. Речница поспешно перевела взгляд на восточные земли – и как раз вовремя, корабль миновал гору Оррат, узкую ленту выжженной земли, и внизу снова потянулись травяные леса. Земля вокруг Саркейсы – вся, до клочка – расчерчена была на квадраты, разделённые узкими тропками. Гигантские травы росли там – Униви тянул к облакам раскрывающиеся коробочки семян, среди пурпурных листьев Тулаци чернели гроздья ягод, жёлтыми цветами покрылся стелющийся Нонкут, зеленел и отчаянно пах пушистый Яртис. Корабль плыл над самыми верхушками трав, как можно дальше от низких облаков, за которыми шевелилось что-то недоброе. Речница смотрела на поля. Что-то белое сверкало на тропинках, в тени листвы, Кесса пригляделась и увидела вереницы скелетов. Нежить стягивалась к городу. Тут были и обычные Квайет, и ирны в мантиях, и белоснежные Стриксы, и жуткие костяные големы с погонщиками, и даже несколько обычных живых людей. Шум крыльев и оглушительный рёв раздались над кораблём, Кесса запрокинула голову к небу и увидела стаю драконов. Огромные существа в блистающей чешуе, будто сложенные из тысяч аметистовых кристаллов, промчались над полями, пятеро из них развернулись и устремились к городу, остальные полетели дальше, на запад. Альрикс глядел им вслед, остановив тхэйгу в воздухе. Кесса тоже провожала их взглядом и думала, что пятеро Белых Драконов не справятся с одним таким, если Нэйн направит этих чудищ против Реки. - Аметистовые Драконы, стражи наших небес, - с почтением сказал Некромант. Над Саркейсой взметнулся многоголосый вой Стальных Теней, драконы, снижаясь над домами, ответили им – и скрылись за островерхими чёрными крышами. Где-то там были их гнёзда… - Это воины Уиркины? – тихо спросила Речница. – Они готовятся напасть на Реку? - Да, это крылатая армия верховного Кайа-Рейкса, и если бы не Праздник Крыс, они уже долетели бы до Реки, - нахмурился Альрикс. – Я слышал, что Уиркина крайне недовольна промедлением. Но отказать драконам в единственном празднике не посмела даже она. Пока они в городах, там, где им и положено быть, и ни с кем не сражаются. Как и все остальные наши стражи. А нам пора садиться, хотя я не понимаю, куда… Тхэйга, «клюнув» носом, рухнула на тропинку, из-под её брюха запоздало выскочил Стрикс и хлестнул по крылу корабля распушённым хвостом. На скрючившемся крыле выступил иней, Альрикс с тихими проклятьями выровнял тхэйгу. Мимо пробирались скелеты, протискиваясь между лесом пряностей и кораблём. Тхэйга, помедлив, приподнялась, похрустела бортами и пошла дальше, переваливаясь с лапы на лапу. Кесса заглянула под брюхо, чтобы узнать, на чём идёт корабль, и увидела множество суставчатых ножек. Альрикс подобрал крылья, чтобы не волочились по земле. Речница потрогала грубую толстую перепонку, на ощупь шершавую и совершенно не похожую на гладкий скирлин. - Из чего сделаны крылья? – спросила она. Альрикс поглядел на неё с удивлением, но всё же ответил: - Из кожи килма. Давно пора менять, она покоробилась от воды, но… Он вздохнул и не стал продолжать. Кесса удивлённо мигнула. Кожу килма она видела, растягиваться до прозрачности эта толстая шкура не умела… - Саркейса, городские ворота, - сказал Некромант, указывая вперёд. Дорога расширилась, костяные лапки корабля застучали по булыжной мостовой, толпа нежити разделилась на три потока, и в один из них влилась тхэйга. Впереди чернели высокие, очень древние, но прочные на вид городские стены, а в них зияли арки ворот. Под стенами пряности уже не росли, там было немного места, и это место занимал огромный костяной голем-паук. Такую тварь, одетую в бело-жёлтую броню, в Нэйне называли токатлем. Между лап токатля стоял Некромант, рядом с ним – ирн со свитком и пером в руках, а перед ними – двое людей, одетых так же, как маг… только плащей у них не было. - Одиннадцатого, с самого утра, в Хеликсе, - долетели до Речницы обрывки фраз Некроманта. – Есть броня и оружие – берите с собой, тем, у кого нет, её выдадут на месте. За приведённую нежить – дополнительная плата. Болотные огни? Если вы ими управляете, берите их тоже. Нам нужны все силы, чтобы победить. Илкор ан Нэйн! - Илкор ан Сарк! – отозвались двое. Альрикс с окаменевшим лицом проехал мимо, делая вид, что смотрит в другую сторону, но Кесса слышала, как он скрипит зубами. - Илриэн! – окликнул его Некромант у ворот, пока двое жителей о чём-то толковали с ирном. – Властитель Ирралин собирает армию, каждый маг нужен ему! Записывайся в войско теней! - Оставь меня, горожанин, - ровным голосом ответил Альрикс, не повернув головы. Очередь перед воротами таяла быстро, нежить текла полноводной рекой, и двое стражей – внушительного вида воины-Ильникены в чёрно-белой броне – уже не препятствовали пришельцам и не пересчитывали их, следя только, чтобы мертвяки не снесли сами ворота. Кесса с робостью глядела на огромных хесков и на жуткое оружие в их лапах – широкие палицы, покрытые не шипами, а выложенными один к одному черепами с горящими глазницами. Синеватый мех на плечах и загривках Ильникенов стоял дыбом и тихо искрил, выдавая скрытую тревогу хесков. - Светел и ярок целительный луч! – крикнул им приветствие Альрикс, проезжая мимо. Ильникены ответили, но слов Кесса не расслышала – треск костей и гомон разумных мертвецов заглушали всё. Корабль проплыл под аркой и остановился на развилке, прижавшись к стене. - Цефи, отведёшь тхэйгу на место – и делай что хочешь, но одиннадцатого ты явишься в замок и всё это стадо пригонишь с собой, - сказал Некромант, выбираясь из корабля и помогая выбраться Кессе. – Пойдёте пешком, тхэйгу я заберу сам. - Да не будет праздник скучным! – пожелал Цефи, пытаясь улыбнуться тонкими, почти невидимыми губами. Кожи на его черепе было немного, мяса не было вовсе, и присохшие к костям губы не слушались, а потому улыбка выглядела как жуткий оскал. Речница улыбнулась в ответ. - Цефи, и вам тоже хорошей гулянки! Только не деритесь ни с кем! – успела сказать она, прежде чем Альрикс увлёк её в толпу, и корабль затерялся в море живых и немёртвых. Улица, как река, зажатая в каменных берегах, текла меж двумя рядами высоких домов, чёрных, тёмно-серых и лиловых. Многие здания увиты были цветущими лозами, где-то грубый камень стен нельзя было даже разглядеть из-под листвы. Узкие арки, окружённые черепами, вели вглубь кварталов, но ничего разглядеть за ними было нельзя – каждый проход как будто затягивала серая пелена. - Партия кей-руды, только что из Энергина! Всего шестьдесят манзогов! – крикнул кто-то из-под арки. – Только для домостроителей и домовладельцев! Господа алхимики, обратите внимание – негаснущие чаши, огненная пыль, листья Тунги и Маа! Торопитесь, вечером мы закроем двери на целых четыре дня! - Может, ты рождён быть драконьим всадником? – второй голос был ещё громче. – Всего три манзога за пробный полёт! Крылатый отряд улетает на запад, торопитесь, вы нескоро увидитесь с ним! Всего три манзога за полёт – вечером драконы покинут нас! - Илриэн, госпожа Илриэна, посмотрите сюда! А ещё лучше – попробуйте! – крикнул третий невидимка. – Пряности с полей Саркейсы! Пряности нового урожая! Жгучие, как лава Тар’Агни! Кесса замедлила шаг, но Альрикс покачал головой и потянул Речницу дальше. - Одиннадцатого, когда город утихомирится, купим всё, что нужно, - заверил он, пропуская Кессу под очередную арку, украшенную почему-то не черепами, а змеями. За аркой, посреди дворика, в окружении цветущего Кенрилла журчал небольшой фонтан. В кустах на резной скамье сидело семейство огромных белых крыс, во все глаза разглядывающих то фонтан, то пришельцев. На хвосте каждой из них были яркие ленты, в ушах – по две, а то и по три серьги из гранёного стекла, крысиная шерсть блестела чистотой, и в глазах существ горел несомненный огонёк разума. - Хорошего праздника вам, - сказала Речница после секундного смущения, крысы вразнобой ответили, некоторые даже привстали и поклонились. - Много народу сейчас в «Бездне»? – Альрикс кивнул на дверь. – Ифьен ещё принимает постояльцев? - Ифьен всегда рад принять ещё постояльцев, даже если спать им постелено на крыше, - пронзительно пропищала самая большая крыса. – Заходите, уважаемые Илриэны, в «Бездне» сейчас тесно, зато не скучно… Некромант сдержанно улыбнулся. Дверь, окружённая черепами, выкрашенная в чёрный и разрисованная изображениями разноцветных змей, открылась легко – и Речница вслед за магом вошла в пропахший смолой полумрак. Длинные скамьи тянулись вдоль стен, невысокие, но столь же длинные столы были составлены один к одному, вдоль проходов, по другую сторону столов, разложили высокие подушки, и Кесса только и смотрела, чтобы не наступить на чей-нибудь плащ или хвост. Полутьму разгоняли плавающие над столами светящиеся шары, вроде болотных огней, но не зелёные, а оранжевые или багряные, в углу негромко пели флейты. Альрикс остановился, выловил из-под стола пару подушек, кивнул Кессе на них и растворился в полутьме – ушёл искать хозяина. Речница села, скрестив ноги, как тут было заведено, и с интересом огляделась – народ в таверне был весьма пёстрый. Люди – в длинных и коротких плащах, а то и вовсе без плащей, костлявые ирны в пышных мантиях, стайки громко пищащих крыс, ярко светящиеся Стриксы… - Ну что ты, хасси? Было бы из-за чего тревожиться… - смущённо пробормотал кто-то невдалеке от Речницы, она осторожно оглянулась и увидела Ильникена. Воину за низеньким столом было тесно, он сидел в стороне и не знал, куда пристроить хвост. Длинная светящаяся шерсть на его теле шевелилась без ветра – мелкие искры блуждали по ней, иногда с треском сыпались на пол. Лапы Ильникена лежали на плечах его соплеменника… вернее, соплеменницы, как смогла разглядеть Кесса во мраке таверны, и двое хесков сидели нос к носу, соприкасаясь усами. Речница смутилась и стала разглядывать скатерть. - Как закончится война, я сразу вернусь, хасси, - сказал Ильникен. Что ему ответили, Кесса не расслышала – его собеседница ткнулась носом в его плечо и говорила совсем тихо. Хеск негромко вздохнул и крепче обнял её. - Нет нам покоя, хасси. Страшное оружие направлено на Нэйн, пока оно существует – никак нам не жить с ними мирно. Я должен защитить жителей, хасси. А потом я вернусь… Кесса медленно развернулась от стола к хескам и привстала, но рука Альрикса легла на её плечо и повернула Речницу обратно. Глаза Некроманта в полумраке горели тревожным огнём. - Илриэна Сирилин! Как хорошо, что вы нашли время и заглянули в Саркейсу! – сказал тот, кто пришёл с Альриксом. Это был менн – при каждом его движении за его спиной звенели стеклянные подвески и бубенцы, нанизанные на ленты и вплетённые в длинную иссиня-чёрную косу. Чешуя на хвосте менна тоже казалась чёрной в багряном свете… а может, и была такой. На коже существа неярко мерцал светящийся узор. - Да уж, мы тут давно не были, - кивнул Альрикс. – Как у тебя идут дела, Ифьен? Скелет с подносом склонился над столом, расставляя тарелки и кубки. Менн качнулся на хвосте. - Наш Санети-Рейкс прямо перед праздником забрал у меня всех слуг, Илриэны, теперь я летаю, как кошка с горящим хвостом, и всё равно, боюсь, много будет недовольных… Ну вот, уже кто-то зовёт. Угощайтесь, Илриэны, я сейчас… Ифьен ускользнул вместе с подносами. Перед Кессой и Альриксом стояло одно длинное блюдо, прикрытое крышкой, тарелка с тонкими лепёшками и кубки с чем-то искрящимся. Жидкость пахла листьями Яртиса. - Грибы и листья Сетты в вине, - кивнул Альрикс на блюдо. – Грибы в Саркейсе всегда хороши. Но сначала выпей, пока жара тебя не доконала. Это «Горный родник», отличное зелье… Речница осторожно отпила из кубка. Кисловатая жидкость непохожа была на вино, и приятная прохлада разливалась от неё по всему телу. В голове у Кессы прояснилось. Речница оглянулась туда, где недавно сидели хески – их уже не было. Она задумчиво покачала головой. - Ильникены тоже уходят на войну? – спросила она, склонившись к Альриксу. - С первым же отрядом, Сирилин. Ильникены – лучшие наши воины, - ответил он и тяжело вздохнул. – Ирралин забрал слуг у Ифьена. Вот уж чего я не ожидал… Менн вынырнул из темноты над плечом Некроманта и снова наполнил кубки. - Илриэны, может, вы слышали что-нибудь о Нецисе Дини-Рейксе? – осторожно спросил он. – Жду его с самой весны, и никто ничего не знает. Он, наверное, в дальних изысканиях? - Разве ты ещё не знаешь, Ифьен? – хмуро посмотрел на него Некромант. – Нециса больше нет, весной его растерзала нежить. Страшная потеря… Менн тихо вскрикнул и тут же прикрыл рот ладонью. За столом воцарилась тишина, многие взгляды сошлись на Альриксе, некоторые Некроманты склонили головы в печали, некоторые – подняли кубки и замерли так, исполняя неведомый ритуал. - Да минует его гнев Владыки, - прошептал Ифьен. Бубенцы в его косе прозвенели негромко и грустно… Светильник-череп горел ровно и ярко, выхватывая из сумрака тяжелую книгу со светло-песчаными страницами и разукрашенные знаки на листах. Кесса свернулась клубком под одеялом, прихватив с собой и книгу, и светильник, и читала, затаив дыхание. Альрикс давно спал – на той же кровати, что Речница, и длинный кинжал из белого стекла лежал между ними и тускло мерцал. Внизу гомонили крысы-Призыватели, сбоку поскрипывали половицы под тяжёлыми шагами Ильникена, с другой стороны спорили о магии двое городских Некромантов. Нэйн, ненадолго забыв о войне и тёмных замыслах, мирно дремал… Пронзительный вой взвился над крышами, и сразу же на город упала мгла, и утренний свет померк. Речница шагнула назад, к арке, ведущей во двор, но Альрикс вытянул её на улицу, и они вдвоём влетели в толпу – как с обрыва в бушующую реку. - Стальные Тени устроили затемнение! – крикнул Некромант. – Самое длинное утро в году – утро на четыре дня! Смотри в оба, Сирилин, тут будет много интересного! - Ух ты! – прошептала Кесса, уворачиваясь от костяной многоножки. Огромный голем вёз на себе полсотни крыс и Некроманта-погонщика, и Речница с трудом удержалась, чтобы не забраться к ним. Толпа несла её, как река – щепку. Стаи Призывателей, опасаясь, что их раздавят на улице, бегали по крышам. Высоко над домами выписывала петли тройка Аметистовых Драконов. Иногда они выдыхали пламя, и мелкий пепел сыпался с небес, мерцая на лету. - Альрикс, а что тут положено делать? – спросила в полный голос Речница. Бояться было нечего – в общем гомоне даже драконий рёв был еле слышен, что уж говорить о словах человека… - Что угодно! Ищи, где идут игры или состязания, или иди на музыку и смех, или… Ай! Здоровенный красный скорпион, высоко вскинув ядовитый хвост, пробился сквозь толпу и снова в ней сгинул. Альрикс пропал, затянутый людским потоком в какой-то переулок, Кесса, отброшенная к другой стороне улицы, тут же вскочила на ноги… но нечего было и мечтать найти единственного Некроманта в такой толкучке! «Ладно, найду его в «Бездне», когда всё закончится,» - тихо вздохнула Кесса. Некогда было сожалеть о расставании – поток нёс её дальше, навстречу ритмичному костяному треску и завываниям флейт. «Странные звуки… Жутко!» - поёжилась Речница, и через пару секунд толпа замерла, добравшись до цели. Кесса метнулась к стене, выскользнула из потока и встала на окраине большой площади. Флейты смолкли, и гомон тоже стих. Кессе стало вдруг очень холодно – холоднее, чем зимой от падения в полынью. Чёрно-белая башня возвышалась над площадью. Ярус за ярусом она тянулась к тучам. С её широких ступеней на толпу скалились выбеленные черепа. Узкая лестница змеёй обвивала её. Никто – ни живой, ни мертвяк – не смел подойти к самому подножию, все толпились поодаль, глядя на тех, кто стоял на самом верху. По углам плоской крыши замерли, кутаясь в плащи из лезвий, полупрозрачные Стальные Тени. В центре, подвешенный за передние лапы, висел Войкс. Он был ещё жив, когда Кесса появилась на площади, - несмотря на десяток дротиков, пронзивших его тело. Четверо воинов стояли перед ним, отвернувшись от хеска. Они смотрели на того, кто остановился у лестницы. Кессе показалось, что это нежить или даже голем… костяной панцирь скрывал его тело, и на костях запеклась пятнами кровь. С его руки свисали черепа, другой рукой он выбивал на них странную дробь, от которой мурашки бежали по коже. Его лица Кесса разглядеть не успела – он резко повернулся к воинам и вскинул руку. Предсмертный вопль Войкса утонул в радостном рёве толпы. - Илкор ан Сарк! – крики и безумный смех слышались со всех сторон. – Эйат Ургул! - Владыка Мёртвых да примет жертву! – с лёгкостью заглушил все вопли голос «костяного воина» с крыши башни. Войкса отвязали, а через несколько мгновений «костяной» бросил его тело вниз, к подножию. Воины уже привязывали другого, ещё живого. Кесса рванулась вперёд, забыв обо всём, но живые и нежить стеной сомкнулись перед ней. Живая стена спружинила, кто-то в сердцах оттолкнул Речницу, и она отлетела к стене и села там, уткнувшись лицом в ладони. Отчаянный крик Войкса хлестнул её по спине, как бич. Снова вопли восторга… снова рокот костяных барабанов… Менее всего Кесса хотела ещё раз посмотреть на башню. - О чём задумался, Нэй-Кайа? – странный щёлкающий голос и тихий смешок долетел откуда-то сзади. - О бесконечной благосклонности Владыки, Анхаувейг, - негромко ответил собеседник. – Столетиями северяне оскорбляют его негодными жертвами, столетиями он позволяет им жить. Вот зачем, скажи, нужен Владыке этот жалкий визжащий падальщик? На башне снова раздался крик. Речница вздрогнула всем телом, встала с земли и отошла к стене, стараясь не смотреть наверх. Её блуждающий взгляд остановился на бело-жёлтом пятне. Это было сложенное перепончатое крыло, приделанное к человечьему телу. Точнее, к телу нежити… - Что сказал бы наш Кемирейкс, если бы я или кто-то другой приволок к храму отбивающегося Войкса… - человек, беседующий с белой нежитью, с трудом сдерживал смех. Его плечо было залито кровью, странные маленькие отверстия – будто от крохотных стрел или шипов – темнели на коже, но боли он, по-видимому, не чувствовал. Ничего, кроме набедренной повязки, украшенной цветными кистями, не было на нём – только на груди лежало широкое ожерелье, яркое, как костёр. Оно было собрано не то из крохотных перьев, не то из больших чешуй – Кесса понять не могла… - Нэй-Кайа! На тебя не угодишь, - ухмыльнулась зубастой пастью нежить. – Скажи лучше, ты к храму-то пойдёшь? - Не сегодня, Анхаувейг, - Нэй-Кайа склонил голову. – Не сквозь эту несметную рать. Боги знают – я не забываю о них, вся моя кровь – для них. Но к храму я не пробьюсь… без оружия. - Досадно! – щёлкнул зубами крылатый мертвец. Широкие полупрозрачные уши трепетали на его лысой голове, поворачиваясь на вопли из толпы. Кесса не знала, что это за нежить, но уже не была уверена, что это бывший человек. - Так что мы тут стоим? Пошли ещё подерёмся, - с широкой ухмылкой предложил мертвяк. – Вдруг да подошёл хоть один достойный противник! Чего ты тут не видел-то?! Нэй-Кайа поднял руку, прервав его речь, и повернулся к Кессе. Она ещё пошатывалась, но уже стояла на ногах и почти не дрожала… если не прислушивалась к происходящему на башне за её спиной. - Гляди-ка, девица сомлела от этого непотребного зрелища, - поцокал языком мертвец. - Вот зачем северяне тащат к храму всех подряд?! – пожал плечами живой, протягивая Кессе руку и одновременно указывая на нишу в стене дома за его спиной. Во взгляде Нэй-Кайа читалось сочувствие. - Илриэна! Ты-сидеть-тут, - странно коверкая слова, проговорил он. – Ты-не-смотреть-к-туда, так-хорошо. Да? Речница забралась в нишу и прошептала «спасибо». Голос её дрожал. Нэй-Кайа покачал головой и отстегнул от пояса странный сосуд, оплетённый сухими листьями. Белая нежить причмокнула и потянулась к нему, но под суровым взглядом живого подалась назад. - Нэй-Кайа, ну ты и щедрый! Местные девы будят в тебе сострадание, жрец Владыки? - Местные девы ничего иного пробудить не могут, - вполголоса ответил живой. – Все они измучены и истощены. Всех их я привёл бы к себе, кормил и оберегал бы, и красивейших жён не нашли бы во всём Нерси’ате! Но пока… Ты-пить-это, так-хорошо. Он открыл сосуд и вложил в ладонь Кессы. Она с опаской глотнула и тут же поперхнулась. Чёрная вязкая жидкость обжигала, как лава, будто взрываясь во рту, пахла сладко и пряно и быстрее гнала кровь по венам. Речница помотала головой, отгоняя странные видения – громадные деревья, обросшие многоцветным мхом, руины, испещрённые неведомыми знаками, чёрное зеркало бездонной топи… Страх куда-то пропал. - Боги непременно вознаградят тебя, Нэй-Кайа, - убеждённо сказала она, протягивая почти полную флягу чужеземцу. – Ты щедр и великодушен, и боги это заметят и оценят. Иначе быть не может! Оба собеседника вздрогнули и растерянно переглянулись. Нежить, растопырив уши, осторожно подошла к Речнице вплотную. - Ты… так думаешь, Илриэна? – пробормотал живой и пожал плечами. – Богам виднее. Ты очень хорошо говоришь на языке Нерси. Мы не думали, что тут кто-то знает его… Прости, если наш разговор тебя обидел. - Вовсе нет! – возмутилась Речница. – Вы садитесь… Я заняла ваше место? - Сиди, Илриэна, мне, как воину богов, пристало стоять, а его вообще нечего баловать, и так он слаб и изнежен, - ровным голосом ответил Нэй-Кайа и протянул Кессе руку. – Моё имя ты уже знаешь. Я издалека… дела привели сюда в дни великого праздника, а мой дом… - Сирилин! Вот ты где, - облегчённо вздохнул Альрикс, спрыгивая со спины костяного паука, проходящего мимо. – Ничего не случилось? Тогда идём, зуггун подвезёт нас. Не надо тебе смотреть тут на кровь и все эти ритуалы. Нэй-Кайа шагнул в сторону, пропуская Некроманта к Речнице, и переглянулся с Анхаувейгом. Мертвяк негромко рассмеялся, скосив глаз на живых. «Жрец Владыки» забрал у Речницы свою флягу, крепко закрыл её и вернул Кессе. - Хорошая была встреча, Илриэна, и я надеюсь, что мы увидимся ещё под северным небом. Забудь тревоги! Он тронул нежить за крыло и скрылся в толпе. Анхаувейг на секунду задержался, чтобы широко ухмыльнуться и заглянуть Некроманту в глаза. Альрикс тут же вскинул руки, сплетая какое-то заклятие, нежить расхохоталась и нырнула в толпу вслед за живым. Кесса снова помотала головой – видения оказались крайне навязчивыми – и выбралась из ниши. Паук терпеливо ждал её, как и парочка белых крыс на его спине. - Сирилин, так ты недолго будешь на свободе, - хмуро прошептал Некромант, подсаживая Речницу в седло. – Зачем ты говорила на их языке, и откуда ты его вообще знаешь? - Альрикс, ты не спрашивай, а я не скажу, - выдохнула Кесса. – Что это за страшная башня?! - Храм Смерти, - коротко ответил Альрикс и подхлестнул зуггуна. Паук поднялся на длинных тонких ногах и побрёл по улице, осторожно перешагивая через жителей. Ещё один людской поток куда-то стремился, и двое странников присоединились к нему. Кесса оглянулась через плечо и вздрогнула. - Зачем вы мучаете Войксов?! – крикнула Речница Некроманту, дёрнув его за рукав. – Что они вам сделали?! - Это кровь для Владыки Мёртвых, - сверкнул глазами рассерженный Альрикс, - он примет её и дарует нам победу в войне! Кесса стиснула зубы и покачала головой. - Убить Войкса – худшая примета! – тихо проговорила она, чеканя каждое слово. – Вы не победите никогда!.. …Что-то тёплое лежало на груди Кессы – и чем дальше, тем сильнее оно нагревалось. Речница приоткрыла глаза и увидела полумрак, разгоняемый холодным зелёным мерцанием – и красным светом, вытекающим из-под Зеркала Призраков. Она с трудом подняла руку, взяла медальон за край и повернула к себе. Перед ней был мёртвый лес – кто-то развернул Зеркало другой стороной… Речница быстро перевернула его и охнула. За дрожащей алой пеленой виднелся коридор – странные знаки на стенах, мечущиеся тени, мелькающие вспышки… Пульсирующий тревожный свет бил в глаза, Кесса не могла разглядеть лиц, она только видела отблески огня на одежде… или броне? Один из силуэтов обернулся и посмотрел прямо на Речницу, но его лицо было спрятано под щитком… Сармат?! Ещё несколько вспышек… Силуэт вскинул что-то к плечу, непонятный предмет изверг огонь, пелена сгустилась, и коридор пропал в ней. Кесса зашипела от досады, встряхивая Зеркало и протирая рукавом. Оно было очень тёплым, почти горячим. Пелена рассеялась. Вспышек больше не было, неясные силуэты шли непрерывным потоком мимо странных тёмных пятен на полу. Одна тень остановилась и пнула такое пятно. Оно немного повернулось, и Кесса, поднеся Зеркало к самому носу, увидела блеснувший щиток. Коридор был завален трупами, Речница видела даже чёрные пятна на их броне – раны от неведомого оружия. Силуэт двинулся дальше, и коридор опустел. Кесса прерывисто вздохнула. - Где это было? – еле слышно прошептала она. – Почему это случилось? Тень на полу шевельнулась. Речница затаила дыхание. Там был живой… Он привстал на локте, замер на несколько мгновений, а потом поднялся и прислонился к стене. Кесса видела, как алый свет дрожит на пластинах его брони, видела чернеющие пробоины. Он сделал шаг к другой стене, пошатнулся и чуть не упал. Что-то сверкнуло на другом конце коридора, Кесса прикусила палец, чтобы не закричать. Странный воин снова покачнулся и перекинул своё тело к другой стене. Вспышки стали ярче и чаще, Речница видела, как дымится пробитая броня. Воин дотянулся до рукоятки, утопленной в стену, и повис на ней, оседая на пол. Багряный свет ударил Кессе в лицо, Зеркало дрогнуло, вывернулось из пальцев и повисло на шнурке. Речница подхватила его… и увидела черноту. Древнее стекло медленно остывало. - Кем ты был? Где ты сейчас? – в пустоту спросила Речница, едва шевеля губами. Её сердце бешено колотилось. Призраки… Призраки мёртвого мира. Пять тысяч лет, как все они мертвы… Тёплый ветер ворвался в комнату, хлопнули ставни. Кесса вскинулась. У окна стоял крылатый мертвяк, дружелюбно оскалив пасть. - Очнулась! Ну, хвала богам, - сказал он и хихикнул. – Пойду успокою Нэй-Кайа. Мороки с вами, живыми… Он сжался в комок, и через секунду здоровенный белый нетопырь вылетел в окно. За распахнутыми ставнями зловеще мерцал Ургул – единственная звезда Нэйна. - Вот и катись в туман, - пробормотал Некромант и захлопнул окно. Череп, который он прикрепил к поясу, светил глазницами, и этот холодный свет озарял всю комнату. Кесса облегчённо вздохнула и попыталась сесть. Немедленно заныло плечо, кисти рук свело судорогой, и Речница упала обратно. Альрикс наклонился к ней и положил холодные примочки на её запястья. Кесса скосила глаз и увидела на плече огромный синяк. - Альрикс, а что случилось? – робко спросила она, пока Некромант поливал её какими-то зельями. Тот покачал головой. - Чего только не было, Сирилин! У нас одна надежда – что все остальные были так же хороши, как ты, и назавтра ничего не вспомнят. Ты первый раз попробовала нийок? Это слишком крепкое зелье для тебя, его я-то не стал бы пить… - Ох ты… Это Нэй-Кайа меня угостил… - Кесса протёрла глаза и снова попыталась сесть. – Уже ночь? - Ночь, и притом ночь десятого дня Иттау, - хмуро кивнул Некромант. – Завтра одиннадцатое. Ну что я могу тебе сказать? В мышиных гонках ты пока не преуспела. Плечо ты расшибла в полёте, а руки – когда фехтовала с нерсийским жрецом. Вы дрались на палках, щит-в-щит, меч-в-меч. Он долго отказывался, но ты не отставала. Потом тебя понесло кидать ножи. Там я тебя и отловил. - Десятое Иттау?! – ахнула Кесса, пропустив всё остальное мимо ушей. – Талегва… Что с Рекой?! - Никаких новостей с запада, - покачал головой Альрикс. – Некому разносить новости. Сегодня все спят, завтра я попробую что-нибудь выяснить. Он держал в руке сосуд из сушёного плода Кими, оплетённый тонкими ремешками. - Это твоё. Награда за меткость. Тут что-то из специй… - маг понюхал пробку. – Точно, это куана. Ты рвалась покидать ещё и отбить главный приз, но мы вовремя тебя унесли. Нет, одна надежда на общую забывчивость… Ты что, хотела повесить себе на хвост всю Саркейсу?! - Куана? – Речница прижала сосуд к груди и смущённо улыбнулась. – А… какое место я получила? «Вот и у меня есть дар для Гедимина. Когда-нибудь я с ним повстречаюсь, а нет – отдам Фриссу…» - подумала она. Речнице на миг померещился прохладный мокрый ветер, где-то зашуршали тростники, и рыба ударила по воде хвостом… «Был ли праздник в Фейре?» - думала Кесса. «Любопытно, кто сыграл Колдунью, а кто – Пленниц… и согласился ли Фрисс на роль Илирика? И кто был Демоном…» - Третье место, и тебе этого хватит, - Некромант опять нахмурился. – Лежи, Сирилин. Завтра мы полетим дальше. Кесса кивнула и натянула одеяло на плечи. - Альрикс, а ты знаешь, что случилось в Праздник Крыс? Знаешь, откуда он пошёл? - Конечно. Наш прародитель Менсарк в этот день нашёл для нас земли, - кивнул Некромант. – И что? - Не только, - прошептала Речница. – В этот день отступил хаос, и развеялся мрак, и пленённые получили свободу, и разрушители бежали в страхе. Так было на Реке – и так снова будет…

Глава 11. Ликвидация

- Отличный эксперимент, Кейденс. Просто замечательный. Отныне будем праздновать в хранилище – и закрывать его сначала, а не потом, - Гедимин коснулся передатчика, втягивая все выпущенные и развёрнутые «усы» и перистые «волоски». – Внешний периметр – чисто. Проверить внутренний. И что сказал хранитель? - Но согласись, командир, что жжёнка получилась отменная, - отозвался Кейденс, просунув руку сквозь защитный купол. Прибор на его руке тихо щёлкнул, выпуская веер антенн. - Огден, проверь, - отрывисто сказал сармат. – Внутренний – чисто. - Хранитель сказал «ой!», - ответил Огден, отступив на шаг вдоль купола и погрузив «усы» анализатора в почву, - а потом врубил иллюминацию по всем коридорам. До сих пор в глазах звёздочки… Терпимо. Поле? - Убираем, - кивнул Гедимин, протянув руку к переливающемуся куполу. Из брони на руке протянулись короткие изогнутые «рога», защитное поле надулось, как мыльный пузырь, затрепетало и погасло. - Чисто, - сказал Огден и спрятал анализатор вместе с «усами». Высокие злаки колыхались вокруг чёрной «плеши» и сыпали пыльцу на безжизненную землю, на целых две зимы скрытую непроницаемым куполом. Следующей весной «плешь» зарастёт, следующей осенью никто не найдёт, где она была. - Хорошо, - ответил Гедимин, отходя от очищенной земли. – Небольшой отдых. Пятеро в чёрной броне устроились в тени злаков. Пыльца сыпалась на них, оседая позолотой на скафандрах. Гедимин угрюмо разглядывал оплавленные пластины на груди и глубокие рубцы, прорезавшие слой чёрного фрила на плечах и по бокам, с заходом на спину. Из-под содранного покрытия блестел ипрон. Огден, раскрыв передатчик, изучал карту степи. - Мы прошли уже три четверти следа, - заметил он, - и везде было чисто. Здесь, на дальнем хвосте, с самого начала было мало пыли. До вечера мы закончим, и Хиу пустит нас на станцию… - В крайнем случае закончим к утру, - сказал Кейденс, немного оживившись. – У Хиу есть время, чтобы дособирать ту штуковину. Вернёмся и сразу её проверим. Я почти уверен, что командир ничего не напутал, и работает она именно так… Гедимин вздрогнул, оставил в покое броню и развернулся к сармату. - Какую ещё штуковину, Кейденс? Я сказал, чтобы вы разобрали её и спрятали обратно. И я вообще ничего не знаю о ней… - Вчера ты говорил совсем другое, - сармат встал с места и подошёл к командиру. – Звучало это странно, и всё-таки мы весь день с ней возились. Ты говорил о переработке отходов, о добыче ипрона… Вспомнил? Древний Сармат тяжело качнул головой и уставился на оплавленную броню. - После трёх вёдер жжёнки? Да, о чём ещё я мог говорить, и что ещё принимать во внимание, как не этот бред… В следующем году – празднуем в хранилище, Кейденс, и чтобы никаких технических устройств рядом не было! Движемся дальше. Иду на взлёт… Он выпрямился, сдвинул блестящий щиток на груди, открывая небольшой пульт. За спиной сармата воздух задрожал и вспыхнул зеленью. Пластины скафандра с тихим треском откинулись, превратившись в опоры и ручки, четверо сарматов ухватились за них, прицепившись к броне Древнего. - А вот три полётных ранца на всю станцию – это действительно позор, - пробормотал Гедимин, глядя на приборы. Перистые «усы» развернулись снова, прощупывая степь. Сармат нахмурился. - Пятно, которого нет на карте, - негромко сказал он, и все ликвидаторы посмотрели сначала на его экран, потом – на свои. – Намного севернее основного следа. Местность – Ункворские Холмы. Готовы? Иду на посадку. Сарматы переглянулись и дружно пожали плечами. Пылевой след – цепочка «светящихся» участков под защитными куполами – уходил на восток, веером расходясь к югу. И что-то «светилось» на севере – куда более ярко, чем все купола, вместе взятые. - Изменённая трава. Оно тут не первый год. Пыль отнесло к северу? – Кейденс, не дождавшись ответа, пожал плечами и отвёл в сторону колючие искривлённые побеги мекхи. Излучение жгло траву, она уже переродилась и сильно уменьшилась, превратившись в клубки колючей проволоки. Гедимин сделал несколько шагов, прокладывая «просеку» в высокотравье, и резко выдохнул. - Очень хорошо. И кто на этот раз не долетел до хранилища?.. Четверо обступили находку со всех сторон, растягивая над ней защитное поле. В траве лежали слегка присыпанные перегноем бруски непрозрачного серого рилкара с отчётливыми клеймами станции «Флан». - Отходы. Клеймо Гвеннона. Оставим как есть, сам подберёт… - угрюмо сказал Гедимин из-под тёмного щитка, быстро набирая значки на передатчике. Неяркая вспышка унеслась в сторону Реки. - Он научился заливать их рилкаром, - заметил Огден, изучая окрестности. – Легче будет найти их. - Укрепите купол. Я проверю местность, - Древний Сармат пошёл к холмам. Странный, но сильный сигнал шёл оттуда. Ещё порция потерянных отходов? Непохоже… Мекха пропала. Трава стала обычной. Только раскачивалась она не от ветра. Сармат остановился – и тут же листья и побеги потянулись со всех сторон, наматываясь на броню. Растение обвило протянутую руку и рвануло на себя, но сил ему не хватило. Листья источали едва заметный свет… и они были слишком холодными для обычной листвы. Броня полыхнула зеленью, испуская жар – и вокруг сармата взвился пылевой вихрь. Трава рассыпалась в прах – шагов на пять с каждой стороны. Гедимин, умерив свечение скафандра, пошёл дальше. Пыль стелилась по его следам. Эта трава, очевидно, не переносила ЭМИА-излучения… На просторной вершине холма растений не было вовсе. С трудом оторвав взгляд от приборов (показания были крайне интересны – и как их понимать, Гедимин пока не знал), сармат замер на месте, глядя туда, откуда в травяные заросли доносились только сердитые голоса и странный треск. На холме - под мутным белесым куполом и вокруг него - загородив собой пару обычных зноркских шатров, расположились некие механизмы. Они напоминали огромных насекомых и рептилий, покрытых щитками брони, шипами и гибкими усиками. Все они были больше Гедимина, а некоторые – больше ликвидаторского корабля… например, то сооружение в облаке яркого света, которое возвышалось над всей «мастерской». Гедимин сразу решил, что это именно мастерская, а не база транспорта или космодром, потому что рядом с большими механизмами увидел груды исходного материала. Он несколько мгновений изучал бело-жёлтые и почерневшие «детали», пока не узнал в них обычные кости – останки знорков и другой живности. Вокруг запасов материала бродили «подсобные автоматы», собранные из тех же костей. Они сейчас ничего не делали – видимо, никто не отдавал им приказов. Их вероятные владельцы толпились у шатров и визгливо перекрикивались. Гедимин не понимал ни слова, впрочем, знорки его очень мало интересовали. Он медленно приближался к костяным механизмам, пытаясь понять их устройство. Как знорки создают машины из такого непрочного, легко разрушимого материала?.. Сооружение в центре «мастерской» - что-то вроде пучка травы, только вместо листьев – зубчатые ленты – медленно шевелило «конечностями», поворачивая их в разные стороны. Оно было здесь источником сильнейшего ЭСТ-излучения, и сармат совсем не удивился, когда разглядел вокруг него второй белесый купол. «Ненадёжная защита у их реактора,» - нахмурился он, но вспомнил, что имеет дело с техникой знорков, а они не знают слова «надёжность». Неполадок в механизмах он не чувствовал, но устройство их понимал смутно. «Останки животных как накопитель? Более чем странно…» - растерянно думал сармат, разглядывая ближайшую «машину». Она была невелика – бронированный шар высотой по плечо Гедимину, с торчащими во все стороны тонкими трубками, которые, возможно, чем-то стреляли. Между трубок сармат увидел несколько целых черепов каких-то животных – может быть, диких быков, но рога не сохранились. Глазницы горели зелёным огнём – таким же, как «реактор» в центре «мастерской». Гедимин заподозрил, что в черепа встроены датчики… Очень осторожно он протянул руку к устройству. Броня была очень холодной. Какой бы двигатель ни скрывался под костями, он не выделял тепла… или очень, очень хорошо охлаждался. Гедимин приподнял щиток брони, запустив под него «усы» анализатора. Состав оказался невероятно сложным, более всего он был похож на спрессованную разнородную органику со всеми возможными примесями. Спрессованную, но не обугленную… Сармат огляделся в поисках того, что могло бы послужить прессом. Кажется, этот механизм остался там, откуда всё это пригнали. Изобретения знорков удивляли Гедимина чем дальше, тем больше. Он повернул устройство другим боком, чтобы узнать, как оно двигается, и тут за его спиной раздался возмущённый вопль. Наверное, «лучистая» часть скафандра случайно соприкоснулась с покрытием костяного механизма – органика немного обуглилась и начала крошиться. Гедимин в смущении отдёрнул руку и спрятал за спину, виновато глядя на бегущего к машине знорка. За техником бежали двуногие механизмы, стреляя на ходу. Маленькие снаряды застучали по броне сармата, он сокрушённо вздохнул – ломать чужие изобретения ему совсем не хотелось. Ну и как теперь успокоить знорка?.. Техник махнул рукой в сторону Гедимина, и он ненадолго ослеп – какая-то вязкая мерцающая масса очень неприятного состава, вида и запаха облепила скафандр и залила щиток над глазами. Запахло горелой органикой, налипшее высохло, потрескалось и осыпалось с брони, выгорев в ЭМИА-лучах. «Что за вещество, и откуда они взяли его?» - силился понять сармат, одним глазом глядя на анализатор, вторым – на разъярённого знорка-техника. Тот остановился, разглядывая пришельца и как будто выжидая. Гедимин махнул рукой на все приборы и перехватил взгляд знорка. - Извини, я плохого не хотел. Я исправлю всё. Очень интересные устройства, не мог пройти мимо… - смущенно проговорил сармат, показывая знорку пустые ладони в знак мирных намерений. Тот помедлил и шагнул вперёд. Никакого оружия у знорка не было – только длинная ветвистая палка, вроде стебля растения, но белая и покрытая резьбой. «Он меня понял? Получится поговорить с ним?» - гадал сармат, глядя на человека с надеждой и любопытством. Ничего похожего на механизмы из костей он не видел прежде, и сейчас он очень хотел разобраться в этих штуковинах. Не говоря уже о «химическом оружии», сгоревшем на его броне… Техник подошёл ещё на шаг, ощупывая сармата взглядом. Тот не шевелился, боясь спугнуть. Мысли знорков для него были тёмным лесом, и в обычаях он неизменно путался. Но могут же договориться двое существ, увлечённых одним ремеслом?.. Уклониться Гедимин не успел. Удар был так силён, что у него перехватило дыхание, и отчётливо захрустели рёбра. «Ветви» палки тоже затрещали, чиркнув о броню на груди сармата. А потом оружие знорка вспыхнуло зелёным огнём и разлетелось на осколки – от одного конца до другого. Знорк отлетел в сторону и покатился по земле, обливаясь кровью. Гедимин успел увидеть, что технику оторвало обе руки. В следующий миг по земле покатился уже сам сармат, накрытый шквальным огнём. Ошмётки органики, пыль, зелёные и белесые лучи смешались в сплошной поток. Все знорки на холме стреляли в сармата, и он не стал разглядывать, из чего они палят. Он увидел за смерчем пыли и осколков, как разворачиваются к нему костяные машины, как выгибаются «ветви» над «реактором»… Теперь Древний Сармат знал – никогда ему не поговорить с этими знорками, никогда он не узнает ничего об их изобретениях, и кого-то из них скоро не будет в живых… «Гедимин, ты идиот…» - грустно подумал он, срывая с плеча сфалт и проводя плазменную черту по зноркам, скрывшимся где-то там, за световым вихрем. Плазме не мог помешать никакой ураган… Взрыв был страшен. Гедимин летел вниз по склону холма, не сопротивляясь волне, и видел высоченный столб пыли и дыма над холмами, растения вокруг, взметнувшиеся волной праха, и бесчисленные зелёные вспышки. «Видимо, задел реактор,» - заключил он, ударившись о выгоревшую землю у подножия. «Жаль. Опять уделали территорию…» - Мразь!!! – оглушительный рёв раздался над ним, и очень тяжёлая лапа с размаху впечатала его в склон. Над Гедимином склонилась огромная треугольная морда с тремя огненными глазами, вторая лапа наступила ему на грудь. Существо – длинное, как змея, но почему-то с конечностями – светилось и дымилось, колючая чешуя с его тела отваливалась при каждом движении, один его глаз вытек, но на дне глазницы ещё что-то полыхало. - Умри!!! – взревело огромное существо и всадило когти в броню сармата, пытаясь разорвать его надвое. Пластины скафандра затрещали, Гедимин стиснул зубы и с трудом развернул прижатую к земле руку ладонью вверх. Инструменты, встроенные в броню, уцелели… Существо заревело от боли, отдёргивая лапу. Одного пальца уже не хватало – лучевой резак мог рассечь даже ипроновую пластину, не то что мясо и кости. Гедимин вскинул руку, пытаясь достать горло чудища, но змей выгнул шею и сомкнул пасть на плече сармата. Броня захрустела, кости тоже, существо забулькало, выпучив глаза – сармат предпочёл бы прожечь верхнее нёбо и череп до мозга, но развернуть ладонь не удалось, и змей лишился только языка. Челюсти сжались крепче, от боли Гедимин зажмурился, но резак не выключил. Кровь хлынула из пасти змея. Существо хрипело и булькало, дёргаясь всем телом, ещё мгновение – и пасть разжалась, нижняя челюсть повисла на обрывках плоти, а освобождённая рука сармата бессильно упала наземь. Он попытался её поднять – и не смог. Плечо взрывалось от боли, а ниже он ничего не чувствовал – рука висела плетью. Чудище передёрнулось, крепче прижимая сармата к земле, и налилось багровым огнём. Изуродованная морда коснулась шлема, извергая пламя в лицо жертве. Когти заскрежетали по броне, разыскивая щели между пластинами. Расплющиваемый сармат медленно приподнял раненую руку – здоровая была слишком крепко придавлена – и потянулся к лапе существа. Где-то – шагах в пяти от Гедимина – лежал потерянный им сфалт, но нечего было и мечтать о нём… Третья лапа змея сомкнулась на запястье сармата и дёрнула. Гедимин зашипел сквозь стиснутые зубы – ему казалось, что рука отрывается от перекушенного плеча. Но когтистая ладонь внезапно разжалась. Тварь дёрнулась и как будто подалась назад, ослабив хватку. Сармат услышал изумлённый хрип, а следом – тихий, но отчётливый писк дозиметра. Жар лизнул лицо, за сомкнутыми веками задрожал неровный зеленоватый свет. «Командир…» - звенящий голос гулом отдавался в костях. «Кровь… Нет!!!» Сармат рванулся, выворачиваясь из-под когтей. Существо уже не удерживало его. Оно вертелось волчком в облаке огня и захлёбывалось рёвом. Под багряным огненным покровом, на чернеющей и дымящейся чешуе мерцал прерывистый зелёный свет. С каждой долей секунды он становился ярче. Гедимин растянулся на земле, пряча лицо – оплавившийся щиток над глазами уже ни от чего не защищал. Рёв перешёл в визг – и замолк навсегда, волна жара дотянулась до руки сармата – и отхлынула. Далеко на западе драконы-разведчики метнулись к облакам – такую вспышку над Унквором заметил бы и слепой… Горячее свечение накрыло ладонь сармата. «Командир… Так поздно! Не помочь… Снова слишком поздно…» - грустный голос звенел в ушах. Гедимин повернулся на бок, проклял покалеченную руку, снова взорвавшуюся болью, и запустил пальцы здоровой в пульсирующий свет. «Усы» дозиметра выдвинулись сами и упёрлись туда же, прибор изумлённо пискнул. - Хранитель, ты цел? - сармат провёл рукой по светящемуся сгустку, уже не удивляясь ничему. Раскалённое облако скользнуло по его броне, оставив оплавленный след. «Командир Гедимин! Живой!» - звон в ушах стал нестерпимо громким. Что-то сверкнуло на прикладе сфалта, и все сияния на Ункворских Холмах померкли. Сармат вернул на место сдвинутые пластины на оружии, с трудом закинул его на плечо и огляделся. Труп огромного змея лежал неподвижно. Он ещё дымился, местами обнажились кости. Гедимин подобрал коготь и несколько неповреждённых чешуй, обошёл тело по кругу. У твари, оказывается, было восемь лап и четыре крыла, слишком коротких и узких для полёта… Сармат потрогал шипы на хребте змея, стряхнул с них пепел – и увидел выгравированные узоры и инкрустацию мелкими сверкающими камешками. Каждый шип был украшен по-своему, но все – весьма искусно. «Итак, оно было разумным…» - озадаченный сармат пожал плечами. «Смогут ли знорки опознать его по шипам? Взять несколько образцов…» Он надрезал шею чудовища между позвонками, чтобы отделить шипы. Что-то холодное коснулось его руки. Узкая белая ладонь… На застывающем земляном стекле, у «светящейся» туши стоял знорк, смотрел сармату в глаза и улыбался. - Знорк!.. – закричал было Гедимин, но оборвал свой крик и уткнулся взглядом в тушу. Безумному существу, полезшему сюда, осталось жить меньше Акена, и сармат совсем не хотел наблюдать за его мучительной смертью. Как оно вообще тут оказалось?! - Великий воин, - прошептал знорк и погладил сармата по руке. – Кто бы ты ни был, кто бы ни помогал тебе – я, Аскея Ир’лирмаан, благодарю вас. Она обхватила двумя руками ладонь Гедимина и тихо всхлипнула. - Знорка, здесь очень опасно, - с трудом проговорил он, поглощённый изумлением. – Беги! - Лучи не сжигают мёртвых. Прощай, защитник живых, и да вознаградят тебя боги… - осыпающимся пеплом прошелестел голос, и полупрозрачный силуэт растаял, оставив след инея на чёрной броне. Сармат покачал головой и потянул на себя шипы, выламывая несколько позвонков из шеи чудовища. Всё, что было на этих холмах, требовало подробнейшего изучения… и разъяснений от знорков, потому что Гедимин уже ничего не понимал. Расплавленная земля захрустела под торопливыми шагами. Четверо сарматов спустились с холма и остановились перед командиром. - Явились, - тихо вздохнул он, глядя на их глаза, расширенные от изумления. – Где были? - Кейденс, отзови корабль. Нужен подземный транспорт, - сказал Огден, пристально рассматривая плечо Гедимина и его броню, залитую кровью. – Командир, стой спокойно. Тебе нельзя двигаться. У тебя ещё есть целые кости? Он сжал бессильно висящую руку сармата чуть повыше локтя, пониже смятых пластин, и выдвинул из скафандра Гедимина несколько креплений. Через несколько мгновений рука, согнутая в локте, была накрепко привязана к броне. Изумлённый сармат не успел и слова сказать. - Это сожжено излучением. Установите здесь купол! – он кивнул на обгоревший труп. Кейденс кивнул в ответ. Трое сарматов уже определяли границу опасной области и растягивали над ней мерцающую плёнку. Гедимин вздохнул с облегчением и перевёл взгляд на холм. Там уже ничего не светилось, только перетекала под ветром серая пыль. Сармат нахмурился. - Были на месте взрыва? – указал он здоровой рукой на холм, одновременно пытаясь замерить излучение, исходящее от вершины, но фон от обугленного змея очень мешал. – Что там? Следы взрывчатых веществ? Осколки распада? Почему не поставили купол? - Были. Взяли пробы почвы, провели все замеры. Купол не нужен. Ничего нет, слабый ЭСТ-фон, и больше ничего, - ответил Огден, разглядывая помятый скафандр командира. Гедимин сузил глаза. - Остатки реактора видели? Их проверили? - Остатки чего?! – изумился в свою очередь Кейденс. - Там только пыль и мелкие известковые щепки, - сказал Огден. – Никаких опознаваемых остатков чего бы то ни было, не говоря уже о… Гедимин, ты идти сможешь? - Я в порядке, - угрюмо ответил Древний Сармат. – Если там ничего нет – что тогда там взорвалось?! Вы хоть что-нибудь нашли? - Несколько безделушек зноркской работы, довольно прочных. Очистка им не нужна, можешь поглядеть на них. Да не шевели рукой! Я сам открою, - Огден протянул Гедимину плоский контейнер. В нём лежали смятые кольца, вплавленные в земляное стекло, и чёрные кристаллы – кажется, это был морион – на обрывках цепочек. - Надо отдать эти вещи зноркам, и как можно быстрее, - Гедимин сомкнул на обломке стекла «усы» анализатора и убедился, что Огден измерил всё правильно. Ликвидатор убрал находки и покачал головой. - У тебя размозжено плечо и переломаны рёбра, командир. Мы возвращаемся на станцию. Сейчас только и думать, что о зноркских цацках… Ну наконец-то! С тихим бульканьем квадрат земли перед сарматами замерцал. Гедимин уже слышал испуганный вопль хранителя «Идис» и быструю взволнованную речь бывшего хранителя «Скорпиона». Тот снова высунулся из реактора и так тараторил, что сармат ни слова не мог разобрать. «Идис» возмущённо взвыла, сармат покачал головой. - Не трогали бы вы оба сирену, и так в ушах звон, - еле слышно попросил он. Настала тишина. Подземный транспорт Исгельта Марци нёс пятерых ликвидаторов сквозь толщу земли. - Собрать эту руку – или проще новую вырастить? – пробормотал Огден. – Да, проще вырастить новую… …Гедимин в задумчивости прошёлся от стены к стене, потом обратно. Попробовал левой рукой снять с плеча сфалт, понял, что вешать его надо иначе, а как теперь стрелять – вообще непонятно. Понажимал кнопки на неподвижной правой руке, открыл экран передатчика, попытался создать защитное поле. Все приборы пережили и взрыв на холмах, и пребывание в пасти змея. Непрочных вещей сарматы не делали. «Командир Гедимин?» - тут же напомнила о себе «Идис». «Рука болит? Чем помочь?» - Ничего не надо, хранитель. Присмотри за альнкитами, от меня сейчас проку мало, - вздохнул сармат. Из-за двери выглянул Кейденс. Он, как и все на этой станции, был смущён и подавлен. - У меня ещё есть ведро жжёнки. Принести? - Ни к чему, Кейденс. Возвращайся к работе, я тебе мешать не буду, - снова вздохнул Гедимин. - Отдыхай, командир. Со станцией ничего не случится за полтора месяца, - усмехнулся тот. – Ничего срочного нет, всё идёт своим чередом. Седьмой как запустили перед праздником, так и работает… Он покачал головой и скрылся. Гедимин прислонился к стене, угрюмо рассматривая неподвижную руку. «До чего же не вовремя…» - думал он. Створки двери снова скользнули в стороны. На пороге стоял сармат в лёгком скафандре цвета меди, знак «U» темнел на его шлеме. Он вскинул руку с растопыренными пальцами над головой. - Уран и торий! Командир «Идис»? Рад снова увидеть тебя, Гедимин Кет. Как же ты так?.. - Такая вот ерунда, - склонил голову сармат. – Восточный Предел богат неожиданностями… Очень рад тебе, Деркин. Как добрался? - С мусоровозом и семнадцатью попутчиками, - хмыкнул Деркин, сжимая руку Гедимина. Кожа гостя ещё не утратила красноватый цвет, местами топорщились несброшенные чешуи. - Решил перебраться к тебе, говорят, тут любопытные дела творятся. Многим интересно… вот только с транспортом – беда, - посетовал бывший кислотник. - Восемнадцать сарматов прилетели? – Гедимин оживился. – Все с «Налвэна»? - «Налвэн», «Ольторн»… По дороге сели двое с «Асгала», последнего подобрали на «Руте», - махнул рукой Деркин. – Хиу сказал, что ты болен. Мы не хотели беспокоить тебя сейчас. Но ты о нас не забывай, мы тут устроились… - Хиу лучше бы вам скафандры выдал, - нахмурился Древний Сармат и пошёл к двери. – Схожу проверю, как вы устроились. И ещё… Их взгляды встретились. Деркин утвердительно кивнул. - Схрон очищен и обрушен. Больше опасности нет. Мы успели вовремя… …Все строения знорков, возведённые после Применения, смущали Гедимина своей ненадёжностью. Он никогда не был уверен, что не провалится сквозь пол и не проломит случайно стену. Замок Астанена исключением не был – но в нём, по крайней мере, были коридоры и залы, в которых сармат мог встать в полный рост. И двери, куда он проходил не боком. Но даже в этом соразмерном здании не нашлось ни одного прочного кресла. Гедимин устроился на полу, на сложенных стопкой циновках и постеленном поверх мягком ковре. Сфалт – вместе с хранителем, забившимся в реактор – по-прежнему висел у него за спиной. Сармат прикрепил его самым «мирным» образом, и охрана, кажется, прониклась – пропустила с оружием. Впрочем, с оружием тут ходили все… Астанен, правитель Реки, взял в руки ёмкость с трофеями, почти очищенными от земляного стекла, и склонился над ней. Ондис, его наместник на берегах Бельги, заглянул в контейнер и пожал плечами. Его куда больше занимала «собранная по осколкам» рука Гедимина. Он разглядывал и осторожно ощупывал плечо, закованное в тонкий прозрачный фрил. Сармат сам снял пластины брони, чтобы Ондис мог увидеть рану – в конце концов, знорки тоже могут проявлять научное любопытство. - Это возмутительное нападение, - Астанен отложил контейнер и нахмурился. – Хорошо, что никто из вас не погиб. Я прошу прощения за то, что вы пострадали на чужой войне, и уверяю, что после нашей победы Нэйн заплатит и за твою рану, и за ужас хранителя, и за препятствия вашей работе. Компенсация будет соразмерной. Гедимин покачал головой и сощурился, поспешно отведя взгляд, - плечо опять разболелось. - Я не прошу компенсации, - произнёс он, выравнивая дыхание. – Вернее, я хотел бы получить её… сведениями. Крайне интересно, что из себя представляют эти механизмы… Как ты называешь их? Не-жи-ти? Астанен кивнул и встал из кресла, подобрав контейнер. - Мы, жители Реки, знаем о них немного. Но я найду того, кто расскажет больше. Подожди меня здесь, командир «Идис». Сирилин сидела в Зале Сказаний в компании Силитнэна и Жреца Смерти с горы Кьомамлон. Все трое прилетели с востока только вчера вечером, и завтра утром их уже ждали на Острове Гинта. Халан сообщил оттуда о поимке Некроманта-лазутчика и о том, что ожидаются ещё пленники – Некромант и разумная нежить. Маги Реки в эти дни не знали покоя, и Некромантка выглядела из них самой бодрой, хотя спала меньше всех, а колдовала – больше. - Король Астанен? – Сирилин с поклоном встала с места, правитель кивнул в знак приветствия и поставил сарматский контейнер на стол. - Илриэна Сирилин, скажи, можешь ли ты отличить амулет одного Некроманта от амулета другого? И кому могут принадлежать эти украшения? Колдунья заглянула в контейнер и вздрогнула всем телом, её глаза сверкнули багровым огнём. Она быстро провела пальцем по кристаллам на оборванных цепочках, по остаткам перстней с печатками-черепами, содрогаясь при каждом прикосновении. - Да… я знаю их всех. Асунг Ке’наиркен, Оджелин Ке’иртон, Хильген Ир’феарна… а это кристаллы городских магов… Уррх! Йорен из Саркейсы – он тоже мёртв?! Они все мертвы?! Битва была… была только что? И… этот кристалл, разбитый вдребезги… это кристалл Аскеи?! - Вероятно – меня там не было, - Астанен положил рядом вычищенный до блеска позвонок с длинным шипом-отростком. На роговом покрове шипа темнели прорезанные линии и кольца – тонкая гравировка. - Ещё кто-то был убит в недавней битве. Узнаёшь эту кость, Илриэна? Сирилин стиснула шип в кулаке и судорожно вздохнула. Она смотрела на позвонок во все глаза. Силитнэн встал рядом, с интересом поглядел на трофей и присвистнул. - Не хотел бы я встретиться с этим демоном, когда он был живым. Это и есть легендарная Талегва, бессмертный дракон? - Да! Да, только у Талегвы строй резных шипов на хребте, и её сила в этой кости… - сверкнула глазами Некромантка. – Но какой великий маг… - Его имя – Гедимин Кет, - сказал Астанен, - и тебе следует с ним поговорить. Идём. Сирилин вышла из Залы Сказаний, не выпуская шип Талегвы из рук. Вместе с ним она сжимала в ладони влипшее в земляное стекло, но практически невредимое кольцо с зелёным нефритом. Ондис убрал руки с фриловой повязки и с силой подул на неё. - Вот и всё, - объявил он, улыбнувшись одними глазами. – Боль не вернётся до утра. Больше я ничего не могу сделать, и мне очень жаль. Гедимин пожал здоровым плечом и сдвинул пластины брони, закрывая покалеченную руку от чужих глаз. - Спасибо, правитель знорков, - сказал он. Плечо немного ныло, но, по крайней мере, к сармату вернулась ясность мыслей. - Не за что, повелитель атома, - отозвался Ондис. – Я бы советовал тебе поберечь сейчас руку и воздержаться от работы… Астанен возвращается, и с ним кто-то идёт. Очень быстро идёт… Дверь распахнулась, и вслед за правителем в залу влетела невысокая и невероятно бледная знорка. Увидев сармата, она замерла на пороге с удивлённым возгласом. Астанен едва заметно усмехнулся. - Гедимин, это сестра знорки, не боящейся лучей. Её зовут Сирилин, и вам есть о чём поговорить.

Глава 12. Саркеон

Последний дракон, извергнув на прощание семь потоков пламени, разошедшихся веером по небосклону, взмыл над городом и умчался на восток. В пурпурных посадках Тулаци сновали туда-сюда жители – обычные, живые жители – с пустыми и полными корзинами, а по стеблям растения проворно бегали крысы-Призыватели, собирая созревшие ягоды в короба. От пряного запаха мятых листьев у Кессы кружилась голова. На душе у неё было неспокойно. Чародейский корабль на паучьих лапах бежал по мощёным тропам Саркейсы. Управлять им было ни к чему, дорогу он знал. Его хозяин, Некромант Альрикс, сидел на носу, увешанный летучими мышами, и просматривал листки, принесённые ими. Кесса подошла и села рядом. - Что слышно о Реке? – тихо спросила она. Говорить здесь, в окружении сотен жителей и крыс, следовало шёпотом. Праздник кончился, народ Нэйна снова стал бдительным и очень любопытным… - Никаких новостей с запада, - покачал головой маг и отдал все листки Речнице. – Только речи Ирралина и Уиркины. Призывы и объявления… - Там Талегва и её маги… - прошептала Кесса, пытаясь разобрать затейливую скоропись на листках. Альрикс пожал плечами. - Скоро мы будем в Саркеоне? – спросила Речница, отложив бесполезные письма. Стрикс, когда-то белый, а сейчас перепачканный красным соком Тулаци, сошёл с тропы, уступив кораблю дорогу. Кесса кивнула ему и попыталась улыбнуться. - Завтра… Скорее всего – завтра к вечеру, - прикинул что-то в уме Некромант. – За землями Саркейсы повернём на юг. Надо заглянуть на каменоломни. Там переночуем и поедем дальше. - А… - Кесса хотела спросить, не могут ли они ехать быстрее или вовсе – лететь, но осеклась. – А что там за каменоломни? - Самые обычные – добывают прочный камень для стен, булыжник для мостовых, иногда попадаются самоцветы, - Альрикс постучал по носу корабля, и тот свернул на южную тропинку. – Я когда-то выкупил небольшую долю в Саркеонских каменоломнях. Раз в два месяца они делят прибыль – сейчас как раз подходит срок. Заодно погляжу, как там Квайет, не надо ли подновить какую-нибудь тхэйгу… - Ты заботливый хозяин, - усмехнулась Речница и вспомнила, что и у неё – точнее, у Сирилин, чьё имя она так незаслуженно носит – есть выкупленная доля в каких-то землях. Но не под Саркеоном… нет, точно, в других краях. Над посадками пряностей облачный покров был тонок, и солнце время от времени роняло лучи на листья. На юге же, над безжизненной Долиной Костей, висела непроницаемая мгла. Кесса немного боялась наткнуться на стаю диких скелетов, и боялась показать страх перед ними, но ни один мертвяк не подошёл к дороге, и ничей череп не сверкнул глазами из рыхлой почвы, похожей на пепел. Некромант, встав во весь рост, глядел на Долину. Он покачал на ладони каплю ледяного огня и бросил наземь. Светящийся шар медленно поднялся с этого места и полетел за кораблём, но быстро отстал. - Как будто всё метлой подмели! – с досадой выдохнул Альрикс и сел на скамью. – Ни одной кости вокруг дороги, ни одного Квайет, даже болотные огни попрятались… - Может, ещё празднуют? – предположила Речница, прислушиваясь к вою ветра. В травяной чаще он был слаб, здесь же, в чистом поле, выл и швырял в глаза пыль и пыльцу… - Они уходят на день раньше, таков закон, - покачал головой Некромант. – Значит, Нейга уже собирает кости… Сколько нежити ей нужно?! В сумрачной долине темнело медленно. Кесса поняла, что близится ночь, лишь когда борта тхэйги замерцали холодной зеленью, а вдали зажглись цепочки болотных огней. Перестук костяных лап спугнул какое-то существо – оно взлетело с придорожного валуна и с тихим треском унеслось на юг, помахав длинным оперённым хвостом и сверкнув алыми крыльями. Кесса тихо охнула. - Скхаа, рождённый бурей! - А? – встрепенулся Альрикс, выныривая из собственных мыслей. – А… Скхаа попадаются в Долине. У них гнёзда в пещерах… Они не опасны, если не наступить случайно. Смотри, отсюда виден маяк над каменоломнями. Высокий обелиск вознёсся над пустошью, потоки зелёного и белого огня стекали с его шпиля, и в их сиянии кружились пурпурные точки – маленькая стая Скхаа. Свет обелиска озарял невысокие стены, длинные дома, сложенные из разноформенных глыб, черепицу на их крышах, плетёные навесы на костяных опорах… Альрикс постучал по носу корабля, и тхэйга прибавила ходу. Никто не встречал гостей – только щёлкнули костяные «челюсти»-засовы, пропуская тхэйгу за ограду. Стена эта была невысока, Речница перелезла бы через неё сходу, но туповатые мертвяки, пришедшие из Долины, неизменно застревали у ограды и уходили прочь. От них её и поставили – бесхозная нежить склонна была ломать всё, что попадалось под руку, и ни к чему ценному её не подпускали. Ворота открывались только для разумных существ… - Никто не работает? Странно, - нахмурился Некромант. – Впервые вижу каменоломни закрытыми на ночь. - Всем нужен отдых, - пожала плечами Речница. Альрикс хмыкнул. - Только не Квайет и не тхэйгам. Немного наработаешь, если спать каждую ночь! Я в молодости… - Тссс! Разбудишь, - прошептала Кесса, кивнув на большущий плетёный кокон, уложенный под навесом. Из кокона высунулась рука в светящейся шерсти, потом выглянул сонный глаз. - В розовом доме ищите, - пробормотало существо. – Там полно комнат. А тхэйгу я посторожу… - Вижу я, как ты сторожишь, - усмехнулся Некромант и загнал корабль под навес. Речница выбралась из тхэйги и огляделась. Казалось, что сонный Ильникен-охранник – единственное живое существо здесь, даже Скхаа улетели… Дом действительно был розовым – его возвели из нежно-розового туфа, и даже пыль из Долины не выкрасила его в серый. В тесной комнатке с очень высоким потолком и единственным окошком, больше похожим на бойницу, на полу лежали циновки в пять слоёв, а на них – спальные коконы из выбеленной сухой травы. Забравшись в кокон, Кесса обнаружила внутри выстилку из пуха Орлиса, очень мягкую на ощупь. Сквозь сон Речница слышала, как бродит по комнате Альрикс. Ему не спалось. Утро началось с удара молнии и громового раската за окном. - Гроза… - пробормотала Речница, вылезая из кокона. - Ильникены развлекаются, - буркнул Некромант и вручил ей тазик для умывания и чашку с листьями Яртиса. - Хорошо, что они не ушли воевать, - поёжилась Кесса. - Кто мог – ушёл. Тут остались те, кого даже Алинхег не возьмёт. Хотя… он бы взял, мы не отпустим. Им и без войны досталось… За окном слышался мерный скрип и глухие удары. Кесса выглянула и увидела костяные подъёмники над очень глубокой и широкой ямой, прямо за домом, десяток скелетов с корзинами и костяную многоножку, нагруженную большими каменными блоками. Она медленно, проседая до земли, брела к навесу, скелеты бегали вокруг, пытаясь пристроить сверху свои корзины. Альрикс тронул Кессу за плечо, и она быстро обернулась. Управляющий каменоломни – городской маг в серой мантии, усталый и растерянный – смотрел на пришельцев с тихой тоской. Альрикс в третий раз пересчитал деньги и тяжело вздохнул. - Эта их войнушка… Так просто – пришли и увели всю нежить?! Без предупреждения, без компенсаций… - Именно так, Илриэн Альрикс, - понурился управляющий. – Вчера утром прилетела Илриэна Уиркина с Илриэной Нейгой и повелела отправить всех големов и всех скелетов в военный лагерь. Ради победы и славы Нэйна, ради спасения от угрозы с запада… Нескольких я отбил. Но пока мне не вернут всю рабочую силу, ни о какой прибыли с каменоломен речи быть не может. Ни один заказ мы не выполним в срок, хоть бы я сам полез в карьер… - Печально слышать, и скверно знать, - вздохнул Некромант. – Надеюсь, нежить вернётся, и работа продолжится в этом же месяце. Илриэна Сирилин хотела бы взглянуть на карьер и добытый камень… - Разумеется, охранник вас проводит, - закивал маг в серой мантии. Кесса смотрела в пол и думала о несметных армиях мертвецов, которые сейчас, возможно, идут по берегам Реки. Сколько нежити соберёт Алинхег, если вытрясет из Нэйна всё?.. Длинные сараи без стен – два ряда опор и лёгкая крыша из сухой травы – сейчас пустовали, только один склад, ближайший к карьеру, был наполнен каменными блоками, плитами, горками щебня и булыжников. Чёрный, серый, тёмно-лиловый камень с тусклым блеском… Последняя костяная многоножка привезла сюда ещё несколько десятков блоков, и скелеты с видимым трудом перетаскивали их под навес. Кесса заметила ровные, блестящие, будто уже отполированные, грани камней. Никакого сходства с кое-как отёсанными глыбами, из которых строили в Хессе… Ильникен-охранник проводил их к карьеру. Нэйн уже не первый век добывал здесь камень, и в этой яме уместилось бы небольшое озеро. Скелеты, копошащиеся на дне, казались муравьями. Сложный костяной подъёмник вдруг заскрипел и медленно склонился над пропастью, выпустив из выгнутых «челюстей» огромный короб на длинных тросах. Трескучая молния сверкнула над карьером – Ильникен у подъёмника подал знак, и скелеты на дне вывалили в короб булыжники из своих корзин. Место ещё оставалось, и подъёмник был неподвижен. Нежить вернулась к груде обломков на дне. - Ты воевала в том году, Илриэна? – тихо спросил страж, кивнув на кинжал на поясе Речницы – точнее, на гарду кинжала и два клыка Гиайна на ней. – Я тоже воевал… - Волна была страшна, и всё-таки мы все остановили её, отшвырнули к Бездне, - откликнулась Кесса, касаясь его руки. Слишком короткий, растущий клочками мех на лапах Ильникена оказался очень холодным – холоднее валунов, сваленных под навесом. - Славная была победа, - кивнул хеск. – Ты уже в войске, Илриэна? Идёшь на запад? - Моя сестра уже на западе, - уклончиво ответила Речница. - Мои братья тоже там, - прошептал Ильникен. – Они не пустят сюда армию Реки, и никакое оружие не поможет ей. А я буду проситься в войско, снова и снова, пока Алайн или Анкарна не возьмут меня в отряд… - Нет, Эгиксет, ты не будешь проситься в войско, - сердито сказал маг-управляющий, останавливаясь рядом. – Ты сейчас пойдёшь к подъёмнику и будешь работать! Перестань докучать гостям, им ваши войнушки неинтересны! Второй Ильникен вручил Эгиксету маску на ремешках. Хеск неохотно ушёл к подъёмнику, всё ещё склонённому над ямой. Альрикс тронул Кессу за плечо – пора ехать дальше… Речница доела последнюю вишню и сложила косточки в корзину. Альрикс говорил, что сдаст их на ближайшую фабрику. Что там с ними делают, он доподлинно не знал, но в Нэйне применение находили всему. - Это земли Саркеона. По левую руку – паутинниковые поля, а справа посажен Мелн, - пояснил Некромант, выйдя из дрёмы. Постоянная качка и унылый вид Долины усыпили его, но сейчас, на живых землях, кораблём кто-то должен был управлять… Кесса огляделась, сразу приметив стаю Стриксов на узких тропках, разделяющих поля, и рой мелких Скхаа на горизонте. Слева на земле ворохами лежали бесконечные перепутанные вьюны, светло-жёлтые и белесые, с крохотными листочками. Они сплетались в сплошной ковёр толщиной в два локтя. Справа цвёл желтый Мелн – и цвёл обильно, так, что с небес поле показалось бы не зелёным, а золотым. По зарослям бродили жители и бегали крысы, подбирая упавшие цветки. Речницу очень удивило, что опало так много целых соцветий, и что посадки при этом не поломаны. - Золото Нэйна, - усмехнулся Некромант, указав на цветы. – В Саркеоне – фабрика «Зарны»… Всё мечтаю выкупить долю в ней и жить без забот, но, видно, не в этой жизни. Один маг продавал, но ждать не хотел, а где я возьму сразу две тысячи манзогов?! - А выкупить поле ты не пробовал? – спросила Кесса. Альрикс покачал головой. - Поля – это совсем не моё. Чем ты думаешь заняться в Саркеоне? - Переночевать и ехать дальше, - тихо сказала Речница. – Ты уже забыл, куда и зачем мы едем? - Не так громко – много ушей вокруг… Я помню, Сирилин. Уж я-то помню. Видела Ильникена в каменоломне? – помрачнел Некромант. – Слышала, что он говорил? Алайн и Анкарна ведут войска… Ирралин даже их уговорил. А они сдерживали Волну в том году – так, что ни один демон не вылез из провала! - Ильникены думают, что Река желает Нэйну зла, - прошептала Кесса. – Какая жуткая ложь… - Даже мне трудно поверить, что Река откажется нас уничтожить… если у неё есть древнее оружие, и если мы уже напали, - вздохнул Некромант. – Я не хотел бы погубить Нэйн. Каждый клок земли в Нэйне был засажен и засеян, даже по стенам вились лозы – и отнюдь не для украшения! На городских стенах Саркеона росла Стальная Звезда, запустив корешки в пористый камень. Пришельцев встретил заунывный вой Стальной Тени, застывшей над воротами. Спрятав руки под плащом из лезвий, нежить стояла на самом верху арки, в крохотном «гнезде». Кроме неё, никто не охранял ворота – похоже, все Ильникены ушли на войну. Один городской маг со скелетом-помощником скучал под стеной. Из города никто не выходил, в него никто не стремился, хотя солнце – где-то там, за тучами – уже ощутимо клонилось к закату, и над стеной зажигались фонари-черепа. - Все собирают Мелн, все ночуют в полях! – усмехнулся Альрикс. – В эти дни Саркеон пустынен. Вот в месяце Неракси всё потянутся обратно, и над фабрикой засверкают молнии. Если у Ирралина хватит ума отпустить Ильникенов с войны на работу! И нежить тоже. Чтоб ему пусто было… - Те’валгест! Подойди сюда, тебя ищут, - крикнул городской маг, выйдя на дорогу. Скелет поплёлся за ним, помахивая свитком. Альрикс нахмурился. - Где приветствие? – холодно спросил он, даже не пытаясь замедлить ход корабля. Маг быстро отступил. - Илриэн Саркрон ищет тебя! – крикнул он с безопасного расстояния. – В какой отряд ты вступил? В боевой или в оружейный? Ты же алхимик, так? - Горожанин, какая тебе разница? – с досадой пожал плечами Некромант. – Займись своей работой, а Саркрон пусть займётся своей. Кстати… с каких пор он Илриэн? Кто это уступил ему свой замок?! Альрикс даже встал во весь рост, невзирая на качку, и остановил тхэйгу у самых ворот. Городской маг осторожно приблизился на два шага. - Удивлён, Те’валгест? Наш Санети-Рейкс уважает не только вас, засевших по каменным берлогам! Каждый, кто вступил в его армию, по праву именуется Илриэном. А замки будут… на новых землях, прекрасные замки и бескрайние степи в награду! Земли, полные жизни, а не выжженные клочки – как у тебя, Те’валгест! - Ирралин дал горожанам такое право?! Он что, с ума сошёл?! - Некромант ударил по носу корабля, и тот стрелой влетел в ворота. Горожанин ещё кричал что-то вслед, но Стальная Тень решила ещё немного повыть и заглушила его слова. Город был так пустынен, что тхэйга, бегущая по улицам, никому не мешала. Да и улицы здесь были шире, чем в Саркейсе. Слева и справа Кесса видела светло-серые стены с чёрными полосами и узкими арками ворот. Ни одного окна, ни одной бойницы, только светильники-черепа вдоль всей улицы. Каждая арка была перегорожена непрочной на вид цепочкой из позвонков. Из-за стен доносилось потрескивание. Через каждые сто шагов на стене светилась выложенная из мелких церитов надпись: «Зарна». У стены сидела в кресле под навесом большая крыса. Рядом, обвивая хвостом причудливую клетку из выбеленных костей, расположился Стрикс. Увидев путешественников, крыса оживилась и замахала светящимся флажком. - Холодное вино и освежающие зелья! Очень хорошие зелья для уважаемых Илриэнов! – пропищала она. - Нет ли у тебя свежей крови, Призыватель? – с надеждой спросил Альрикс. – Для моей спутницы… Кесса поперхнулась. Призыватель развёл лапами. В городах Нэйна торговля кипела и ночью, но не на улице, со всех сторон окружённой фабричными зданиями. Отсюда продавцы уже разошлись, оставив пустые скамьи и навесы. Только на перекрёстке, невдалеке от Храма Смерти, у высокой подставки с маленькими весами и жаровней стоял смуглый человек в тёмно-зелёном плаще, с яркой повязкой на голове и парой черепов-шкатулок у пояса. Ещё двое, сложив руки на груди, замерли рядом. Кесса скользнула взглядом по их необычно тёмным лицам – она уже привыкла, что все жители Нэйна бледны как смерть… и узнала. - Ханаги! – встревоженно прошептала она, толкнув Альрикса в бок. – Правда, ханаги… - Крылья Гелина… - лицо Некроманта окаменело. Он снова встал во весь рост, с отвращением глядя на чужеземцев. - Что вы тут забыли в такую рань?! Ваше время наступает через Акен, а то и позже! Ханаги переглянулись. Речница сжала пальцы в кулак, готовясь к атаке. - Всё по закону, Илриэн, - мирно ответил ханаг с черепами. – У нас разрешение от самого Ирралина. Джеллит не нужен? Будешь пить, нюхать, с собой возьмёшь? - Вам оставлю, - сверкнул глазами Некромант и увёл корабль в переулок. Речница тихо вздохнула и потёрла онемевшую руку. - Вы не сажаете ханагов в темницы? Разрешаете им возить сюда Джеллит?! Это дрянное зелье… - Зелье как зелье, - пожал плечами Некромант, - некоторым магам он придаёт бодрости. Те, чья кровь остужена Квайей, не привыкают к Джеллиту, а жителям ни к чему его трогать. Ханагам можно торговать ночью, когда мирный народ спит, но зачем Ирралин выпустил их днём?! Путь к постоялому двору был сложен и извилист, но Альрикс помнил его отлично. В сумерках тхэйга взлетела с маленькой площади и опустилась на крышу башни в самом её центре. Толстая шестиэтажная башня с округлыми стенами показалась Кессе огромной, как гора. На крыше, не мешая друг другу, умещались два корабля и крылатое существо с чёрной чешуёй и высоким шипастым гребнем вдоль непомерно длинной шеи. Существо дремало в огромном гнезде, засунув голову под крыло, и Кесса усомнилась – дракон это или птица? - Рэйлинг, - шёпотом ответил Некромант. – Обычный рэйлинг. Привёз из-за моря тех ханагов, теперь отдыхает. Пойдём вниз, уже ночь, а мы не ели… Круглый зал, освещённый роем золотистых огней, порхающих в воздухе, был пустынен. Двое горожан в тёмно-оранжевых куртках устроились за одним маленьким столом, четверо Ильникенов без оружия и доспехов – за другим. Ильникены грустно шептались между собой, горожане молча пили вино. - Илриэна Сирилин, Илриэн Альрикс… Встреча прекрасная и грустная, - прошелестел мягкий голос, сливающийся с перезвоном стеклянных чешуек. Серебристая менни бесстрастно смотрела на Кессу. Речница прижала руку к груди и склонила голову, чешуйки зазвенели вновь. - В память о Нецисе я не возьму с вас ничего, - сказала менни. Скелет поставил перед путниками закрытые тарелки и небольшой кувшин и встал рядом. - Не следует так делать, Айамори, - покачал головой Альрикс. – И так, должно быть, в эти дни твой доход невелик… - Но и не настолько мал, - качнулась на хвосте менни. Кесса разглядела в полумраке, что её серебристый хвост как будто обрублен – конец его толст и некрасив, и сам он чересчур короток. И ещё – Речница впервые видела менна в броне, пусть даже совсем тонкой, но со стеклянными и костяными пластинами… - Что с хвостом Айамори? – еле слышно спросила Кесса, когда менни уползла. - Ранение. Она бежала из Кецани… от Ордена Изумруда, - так же тихо ответил Альрикс. – Прирождённый Некромант… Нецис нашёл её в Долине, принёс в замок, помогал во всём. Поэтому… тссс! Айамори проползла мимо, на ходу указав скелетам на пустой кувшин на одном из столов. Горожане шёпотом попрощались с менни и ушли. Она остановилась рядом с Ильникенами. О чём они говорили, Кесса не слышала, как ни вслушивалась. - Ни одного воина-Ильникена, только женщины, - грустно прошептал Некромант. – Нелегко им сейчас, должно быть… Постоялый двор этот назывался «Башня Рэйлинга» - в лучшие времена здесь останавливались путешественники и купцы из Нерси’ата, прилетевшие на крылатых рэйлингах, а в худшие – ханаги с Дальнего Юга. С тех пор, как менни Айамори унаследовала «Башню», никакие волнения в стране не мешали ей работать. И никакие правители не могли отобрать у неё законных скелетов-слуг и ирна-повара. Санети-Рейкс, конечно, мог взять «Башню» штурмом и отнять нежить силой… тогда бы он её, может быть, получил, но не раньше. Так вполголоса рассказывал Кессе Альрикс поздним утром на крыше башни. Оттуда виден был весь город, от постов Стальных Теней на городских воротах до ступеней Храма Смерти, так и не отмытых от крови. Речница глазела во все стороны и всё равно возвращалась взглядом к костяному кораблю Альрикса и хлопочущим вокруг скелетам. Некромант, подсчитав полученное с каменоломен, решил сменить перепонки на крыльях тхэйги, некоторые кости в бортах и масло в двигателе. Поэтому корабль лежал сейчас, раскинув ободранные крылья, с развороченной палубой, из дыры в которой бил фонтан ледяного изумрудного света. Двигатель, как и полагалось, работал на чистой Квайе и содержал в себе множество кристаллов мориона и дымчатого кварца. Скелеты вытащили их до последнего камешка, протёрли и промыли и сейчас укладывали обратно. Живому к таким вещам притрагиваться не стоило. После полудня Айамори прислала на крышу нежить с обедом и флягой «Горного родника». Тучи над Саркеоном и окрестностями не расходились ни на миг, по их виду Кесса даже решила, что к вечеру соберётся гроза, но местные маги не расходовали воду на полив городских улиц – самые тёмные облака медленно отползали к востоку и овощным полям Фамаары. Но духота стояла, как перед бурей. Скелеты принесли бочонок, отмеченный изображением раскидистого дерева – знаком фабрик «Кеморги». Для кораблей годилось только масло Пузырника – а не Стрякавы, и ни в коем случае не жир и даже не хлар! Альрикс был в этом совершенно уверен. Масло во вскрытый двигатель он заливал сам, и сам же опробовал, когда все крышки вернулись на место, как плавно и легко ходят теперь крылья в пазах бортов. Масло передавало им магию от кристаллов мориона, разливая жизненную силу по телу тхэйги… Для фабрик «Кеморги» предназначались травы, растущие на стенах домов, причудливые растения на балконах и крышах, и даже вишнёвые косточки, собранные Кессой и Альриксом, отправились туда же. Некромант, пока летал в местную «Кеморгу», успел даже взять небольшой заказ на зелья. Вернувшись, он жаловался, что мирные эликсиры никому не нужны, а яды и взрывчатку он сам готовить не собирается. И всё-таки заказ он нашёл, а в соседнем городе собирался искать всё, что нужно для зелья… Когда крылья тхэйги обросли новыми перепонками, а жара стала невыносимой, и даже трое ханагов ушли с улицы и унесли весы и жаровню, путешественники спустились в общий зал. Там, как и вчера, было прохладно и тихо. В одном углу сидели ханаги и мирно ели, в другом – маг с фабрики «Зарны» беседовал с Ильникеной, а в самом тёмном месте зала, куда почему-то не залетали огоньки, дремал, вытянувшись на скамье, седой Некромант. Речница покосилась на него с сочувствием – не очень удобно, наверное, так спать… - Ты только посмотри, Сирилин! – изумлённо шепнул Альрикс. – Тут сам Шиамон Дини-Рейкс! Тот, кого избрали бы верховным Дини-Рейксом, если бы он не сопротивлялся! Вот это встреча… - Да, Илриэн Шиамон – редкий гость у нас, - мимолётно усмехнулась Айамори. – Проводит опыты в Долине… думаю, о войне он даже не слышал. Теперь не знаю – будить его или пересказать новости тем, кому они в самом деле интересны? - У тебя есть новости? – встрепенулась Речница. Несмотря на усмешки, менни была явно чем-то встревожена и даже напугана. Она молча кивнула и отползла на середину зала, звоном стеклянных чешуй призвала всех к молчанию. К ней тут же повернулись все, даже спящий Некромант, как показалось Кессе, приоткрыл один глаз. - Известия с запада, - объявила Айамори, взмахнув листком велата. – Вылазка на Реку закончилась провалом, врата для переброски армий Алайна и Анкарны были открыты, но тут же чудовищный взрыв запечатал их. Двое чародеев погибли по эту сторону врат, и все, кто открывал их – по ту. В их числе верховный Дини-Рейкс – Аскея Ир’лирмаан. Здесь есть имена погибших, можете их прочесть. Да будет Владыка к ним милосерден… Кесса вздрогнула, как от удара молнии. - Альрикс… Значит, Талегва мертва?! - Получается так, Сирилин… - еле слышно выдохнул Некромант и подошёл к менни. Четверо склонились над листком, но вскоре разошлись: Ильникена – со вздохом облегчения и робкой надеждой в глазах, городской маг – склонив голову в печали, Альрикс – в растерянности пожимая плечами. - Убить саму Талегву и отряд не самых слабых магов, да ещё десятка два боевых тхэйг… Что ты там говорила об оружии Реки, Сирилин? - Я говорила, что Нэйн не победит никогда, - прошептала Кесса. – Река устоит против кучки демонов. Талегва уже получила своё, и хвала тем, кто её остановил! - Тссс! – прошипел Некромант. Менни услышать их разговор не могла – она вешала листок на стену у самой двери в кухню. Зато в зал, шумно переговариваясь, вошли семеро городских магов. Да, это точно были горожане… хотя на их плечах лежали длинные чёрные плащи, совсем как у магов, владеющих замками. - Вина! – крикнул один из них, рухнув на стул. – Неси «Чёрную кровь» для Илриэна Саркрона и его воинов! - Значит, ты принёс те сто сорок четыре манзога, которые задолжал ещё с того года? – отозвалась Айамори, приподнимаясь на хвосте. – Я говорю лично о тебе, Саркрон, долги твоих друзей сюда не входят. Они значительно скромнее… Чёрный сгусток с зелёными сполохами расплескался по стене на волосок выше плеча Айамори. Циновки и доски рассыпались в гнилую труху, обнажив серый камень. Зал наполнился запахом тухлого мяса и гнилой травы. - Ты, чешуйчатый червяк! – горожанин пинком оттолкнул стол и выпрямился во весь рост. – Ты смеешь не подчиняться Илриэну, верховному магу Саркеона?! - И ещё пять манзогов за испорченную стену и десять – за несомый бред, - отозвалась из-за бастиона бочонков Айамори. Дверь на кухню захлопнулась сама собой и поросла костяными шипами зловещего вида. Маги переглянулись и молча шагнули к бочонкам. Альрикс с силой надавил на плечо Кессы, заставив её сесть обратно, и вышел из-за стола сам. - Уйди, Саркрон. Перестань буянить. Разгромишь таверну – попадёшь в темницу. Городской маг остановился и повернулся к Альриксу, странно вскинув руку и пошевелив пальцами. - Те’валгест. Знаю, что ты в городе второй день. Где твой отряд? Где твои боевые зелья? Ты что, думаешь отсидеться в Кералте, пока мы воюем?! - Воюете? С мирными меннами и стенами таверны? – усмехнулся Альрикс и выставил руку перед грудью, ладонью вверх, так, чтобы ясно было видно кольцо Моррейкса на пальце. – Нападаете на жителей? Ты вовек не заплатишь все штрафы, Саркрон, если со мной или Айамори что-то случится. Кесса под шумок выбралась из-за стола и остановилась между бочками и магами. Менни выглянула из-за своего «щита». Страха в её глазах не было – только досада и лёгкое раздражение. - Они не тронут тебя, Айамори, - пообещала Речница и повернулась к магам. Они колебались, но недолго – двое шагнули назад, четверо – вперёд, и зелёные искры зажглись на их ладонях. - Один Моррейкс против семерых? – хмыкнул Саркрон, подбросив на руке сгусток Квайи. – Гелин тебя ждёт! - Да как же! – крикнула Речница, метнувшись к нему. Зеркало Призраков тускло сверкнуло в её руке, принимая чёрный огонь на себя. Кесса по привычке зажмурилась, руку обожгло холодом. Кто-то с силой оттолкнул её, послышались хлопки и сдавленные стоны, а потом – тихое слаженное шипение. Речница вскочила на ноги, подобрала первое, что под руку попалось, и только потом открыла глаза. - Драки в тавернах разрешены, но колдовские поединки – противозаконны, - произнёс странный шелестящий голос. – Не разрешено также портить чужое имущество. Не буду уже говорить о численном соотношении… В центре зала, там, где недавно стояли городские маги, висел теперь светящийся зеленовато-серый шар, туго оплетённый не то корнями, не то щупальцами. Из него доносилось невнятное бормотание. На шар внимательно смотрел седой Некромант. Он успел встать со скамьи, но отходить от неё не захотел – так и стоял у стены. - Сто сорок четыре манзога… У них столько нет, рождённая серебром, - тихо вздохнул Шиамон, найдя взглядом Айамори. - Довольно будет и пятнадцати, - сказала менни, выползая из-за бочонков. – И, если возможно… чтобы в ближайшие дни они все забыли сюда дорогу. Илриэн кивнул. Под его взглядом шар сплющился, а потом вытянулся в колбаску и, набирая скорость, вылетел за распахнутую кем-то из ханагов дверь. Несколько неразборчивых криков долетело снаружи, потом воцарилась тишина. Проворный скелет подобрал с пола горсть семян куста Кууси и передал хозяйке «Башни». Менни привстала на хвосте и отвесила Шиамону поклон. Потом она поклонилась Кессе и Альриксу. - Ух ты! Я такого не видела! – воскликнула Речница, забыв на мгновение, что она далеко от Реки. - Спасибо, Дини-Рейкс… - Ничего сложного, Илриэна, - отмахнулся маг, протягивая Кессе руку ладонью вверх. – Интереснейший артефакт у тебя, такие мне ещё не попадались… Кесса с трудом сдержала дрожь, коснувшись ледяной руки. Альрикс наконец пришёл в себя и подошёл к Шиамону. - Ты вмешался очень своевременно, не знаю, что бы мы делали дальше, - признался молодой маг. Дини-Рейкс тихо вздохнул. - Позавчера из Саркеона ушёл последний страж, а сегодня городские маги уже забыли все приличия. Сожалею, что вам пришлось наблюдать эту сцену и даже усмирять горожан… «Башня» знала лучшие времена. - Да, и совсем недавно, - согласился Альрикс. Двое магов и Речница сели за один стол. Кесса смотрела на Дини-Рейкса с опаской – страшная сила текла под его бледной кожей, и мало что отличало его от жутких Стальных Теней или даже умертвий… - Мы с Сирилин едем на Озёра Ицахокти – сады в это время года очень красивы, - сказал Альрикс. Шиамон кивнул, и его взгляд смягчился. - Прекрасное место для опытов, особенно – связанных со Стихией Воды, - ответил он. – Увы, Долина сейчас для мирных экспериментов не подходит. Боюсь, что мне придётся прервать работу и вернуться в Юксию, и это очень неприятно. Очень. Эта новая затея Ирралина и его… Звон посуды заставил мага замолчать. У стола остановились двое скелетов с накрытыми блюдами. Менни поставила перед Некромантами распечатанный кувшин. - Спасибо великим магам за спасение моей чешуи! – усмехнулась Айамори. – Жареные куропатки - за счёт «Башни», разумеется. И кувшин «Чёрной крови»… держите ваши кубки, Илриэны. - Более чем щедро, Айамори, - слегка удивился Шиамон. – Теперь я буду тебе обязан… Зеркало Призраков еле заметно качнулась на шнурке. Речница заглянула в мутную гладь – и увидела за туманом чьё-то удивлённое лицо и выставленную вперёд руку, словно ощупывающую Зеркало с другой стороны.