Волчьи цветы в лунном свете

Хмель и дурман уже практически покинули голову Петрия, растворившись в тёмной ночи. Он просыпается в своей кровати от мягких прикосновений. Парень оборачивается направо и видит Мэривит, вырисовывающую на его груди узоры. На её изящное тело небрежно наброшена шелковая ткань, облегающая плавные формы. Девушка улыбается уголком губ и склоняет голову на бок. Петрий чувствует, что разум уже освободился от пут зелёного змея, но тело ещё в его власти. Голова кружится, а ноги кажутся ватными. К тому же, парень решительно не понимает, как он умудрился оказаться со своей женой в одной кровати. — Мэривит… Как много времени прошло? — спрашивает он и прикасается к её лицу. На секунду леди прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновением. — Уже поздно. Тебе следует выспаться, завтра предстоит решить много важных дел, — девушка игриво улыбается и вскакивает с кровати. — Я потушу свечи. Подойдя к канделябру, Мэривит замирает, остановленная вопросом Петрия. — О чём ты? Какие дела? Голос парня звучит настороженно. Он не помнит, чтобы в его планах на завтра было хоть что-то важное. Обычный среднестатистический день. По сути, ведь у него даже никаких обязанностей нет. До сего дня, конечно. Вступив в брак, Петрий получил и землю, и деньги, с этих пор усадьба официально принадлежала именно ему. С недовольным выражением на лице девушка оборачивается. Тон её голоса резко меняется, он становится холодным и отстранённым. — Вам следует исполнить приказ отца, завершить начатое им. — Скажи уже наконец, сколько можно объясняться так расплывчато? — Петрий зол и раздражен, он чуть привстает на локти, чтобы лучше видеть девушку. — Казнить преступницу, — фыркает Мэривит и возвращается к канделябру. Она успевает потушить одну свечу до того, как голос Петрия раздается снова. — Кто она? Недоброе чувство рвется из Петрия наружу. Он знает, о ком идёт речь. Знает… Но искренне надеется, что ошибся. Что его голову посещают такие мысли от волнения, не больше. Он привстает ещё сильнее, тянясь за ответом. В горле юноши образовывается огромный мерзкий ком, когда он смотрит в отчужденные глаза Мэривит. Её губы кривятся, а лоб морщится, она выплёвывает слова будто ядовитая змея. — Да ту шлюху деревенскую. Она собиралась отравить Вас, — девушка цокает языком, приняв задумчивый и огорченный вид. — Что же, по закону её казнят. И это произойдёт завтра. От Вас, дорогой муж, требуется присутствие, не более. Приказ уже давно подписан лордом Логмаром. Игнорируя шок, появившийся на лице юноши, девушка вновь оборачивается к канделябру. Скрывая улыбку на своём лице, она тушит последние свечи и возвращается в постель. Укладываясь на мягкие перины, Мэривит украдкой наблюдает за парнем. Тот продолжает сидеть, не двигаясь. Петрий не хочет верить в то, что ему только что сказали. Она не может умереть. Только не она. Не Ания. Какого черта? За что? Что за ерунда — пыталась отравить? О чём это вообще говорила Мэривит? Петрий трёт виски, пытаясь воспринять полученную информацию. Неужели такое возможно? Неужели отец действительно отдал приказ? Юноша зажмуривается и прижимает голову к коленям. Чем им помешала Ания? Она ведь всего лишь милая невинная девушка, живущая в деревне. Что она могла такого натворить? За что её убивать? В этом нет никакого смысла… Петрий чувствует, как желудок подбирается к горлу. Он не знает, что это — слёзы или тошнота. На секунду голова парня становится ватной, он теряет равновесие, мир застилает чёрная пелена. Он срывается с кровати, подбирает рубаху, лежащую на полу, накидывает на себя и летит прочь из спальни. В след ему раздается девичий раздражённый крик, но парень мчится вперед, не разбирает слов. Да они и не важны. Ничто не важно. Только она. «Пожалуйста, пусть это будет неправда, пожалуйста, пожалуйста…», — нескончаемо крутится в голове юноши. Петрий сбивает на своём пути слуг, горшки с цветами, рыцарские доспехи. Он летит вниз по широкой лестнице на первый этаж по красной дорожке, ступеньки мелькают одна за другой. Свернув за незаметную тяжелую железную дверь прямо за лестницей, юноша оказывается в мрачном каменном коридоре, на стенах которого висят факелы. Он пролетает его, спускается по крутой лестнице вниз и оказывается в подземелье. Завидев стражников, сидевших за столом у арки и играющих в карты, он бежит к ним. Те неловко встают и кланяются при виде запыхавшегося лорда. — Пленники находятся здесь?! — выпаливает юноша. Его глаза горят бешеным огнём, который пугает мужчин. Они переглядываются, не решаясь заговорить. — Отвечайте! — кричит Петрий. Сердце юноши бешено стучит, на висках выступает пот. — Да, мой лорд… — лепечет мужчина с рыжими усами. Его глаз чуть дёргается от непонимания причины гнева милорда. — А теперь вон отсюда! Свободны! — взревает парень, указывая пальцем на выход. Стражники спешно поднимают сложенное оружие и, гремя железными доспехами, бегут прочь. Они недоумённо переглядываются и оборачиваются на лорда, ожидающего их ухода. Когда мужчины скрываются за поворотом, Петрий срывает с петли над оловянным столом связку вещей. Он затравлено оглядывается по сторонам и, убедившись, что остался в одиночестве, подходит к огромной арке. За ней темнота и слякоть, лишь слабый свет от редких факелов разбавляет чернь. Парень проходит сквозь неё в коридор, в стенах которого расположены камеры, отгороженные железными решётками. Петрий идет вперед, плавно сворачивая налево. Ему кажется, что ещё чуть-чуть и сердце разорвёт грудную клетку от боли, ненависти и ужаса. Он вспоминает ласковые девичьи руки, её силуэт на фоне бледной луны, и закусывает губу в кровь. Он спасёт её. Поможет скрыться. Укроет. Никакой казни завтра не состоится, удавка не встретит нежную шею, жизнь не оборвётся, всё останется на своих местах. Петрий доходит практически до самого конца, когда его уши улавливают тихие всхлипы. Они едва различимы, капли воды с потолка поглощают их и разбивают вместе с собой о тяжёлые камни. Юноша вздрагивает, его сердце сдавливается в тисках, он прибавляет шагу и наконец оказывается перед последней камерой. Завидев фигуру, забившуюся в углу, Петрий подбегает и хватается за толстые прутья решётки. — Ания! Ания! — кричит парень, пытаясь привлечь внимание пленницы. Его глаза краснеют от подкатывающихся слёз, а голос становится хриплым. Фигура в углу вздрагивает, замирает, а затем оборачивается. Два огромных глаза, отливающих завораживающей синевой, выделяются на осунувшемся лице особенно сильно. Петрий сглатывает ком, когда девушка из темноты медленно выползает ему навстречу. Она трясётся то ли от холода, то ли от лихорадки, на лицо страшно взглянуть — от мягких щечек не осталось и следа, острые скулы высятся над разодранными в кровь губами, руки тонкие, будто кости, покрытые посиневшей, обвисшей кожей. Тёмный платок накинут на неё сверху, но он не помогает скрыть болезненную худобу. А в глазах Ании дикий страх. И боль.  — Прости меня, — слёзы катятся по лицу юноши, но он не замечает их. Петрий протягивает руку сквозь прутья, пытаясь дотронутся до девушки. Та тянется к ней, сжимает в своих маленьких дрожащих ладошках. Юноша переплетает свои пальцы с девичьими и крепко сжимает их. — Я выпущу тебя отсюда, — шепчет он. Ания кивает и отпускает парня. Он отпирает дверь камеры и заходит внутрь. Парень невольно зажмуривается. Невыносимо видеть её такой… Он присаживается перед ней на колени и раскрывает объятия. Девушка тут же падает в них, утыкаясь лицом в грудь юноши. Она всхлипывает и дрожит. Петрий нежно гладит её по голове, но на его пальцах остаются клочья волос. Он сбрасывает их и просто прижимает Анию к себе покрепче. Нельзя оставлять её в таком состоянии, она погибнет. Петрий твёрдо решает для себя, что сбежит вместе с ней. Он просто не сможет покинуть Анию. Чувство вины заполняет его разум, юноше хочется вымаливать у девушки прощение, целовать её руки. Он осторожно берёт одну и прижимает к своим губам. Мертвый холод пробирает его до костей и больно ранит душу. Рука девушки становится мокрой от капающих на неё теплых слёз. Ания ласково стирает влажные дорожки на щеках юноши, её прикосновения невесомые и холодные как снежинки, падающие с небес. Её потрескавшиеся губы разжимаются. — Я знала, я верила… — чуть улыбается она. Эти слова ранят юношу ещё сильнее. Позабыв о страхе сломать хрупкое тельце, Петрий сжимает Анию в своих объятиях ещё крепче. Он целует девушку в лоб и утыкается в него, размеренно покачиваясь. Немного успокоившись, парень решает, что настала пора идти. Бежать. Спасаться из этого чертова места. Он встаёт и помогает девушке подняться, придерживая её за талию. Парень выводит Анию из камеры и краем глаза замечает движение впереди. В туннеле мелькает огромная тень. Петрий трясет головой, избавляясь от наваждения. Он немного отстраняется от девушки, на секунду выпускает её из своих рук. Ания тут же прислоняется к стене, чтобы не упасть. Её ноги трясутся под весом собственного тело, а голова кружится, поэтому девушка не сразу понимает, что происходит, когда горячие капли попадают на её кожу. Одна секунда. Одно мгновение. Тяжелое тело сбивает Петрия с ног, валит оземь. Юноша чувствует жесткий мех, зловонное дыхание из распахнутой над его лицом пасти. Острые когти больно впиваются в тело парня, раздирают кожу, проникают в плоть. Дыхание Петрия в панике сбивается, он не понимает, что происходит. Парень инстинктивно пытается спихнуть навалившееся сверху тело, но оно безумно тяжёлое. Низкий рык разносится по подземелью. Петрий кричит, не в силах сдержаться. Ужас охватывает его, растекается чёрной липкой жидкостью по органам, заполняет собою изнутри легкие, мешая дышать. Существо вгрызается в шею юноши. Он орёт от дикой боли. Мясо легко поддается острым клыкам, кости трещат и ломаются, как палки для розжига костра. Существо перемещается к шее, врезается прямо в середину, резко отдергивает голову — и трахея уже летит прочь. Кровь быстро растекается по парнем. Последние глотки воздуха даются Петрию особо тяжело. Парень сдается и перестаёт сопротивляться. Он больше не чувствует боли, не чувствует, как существо раздирает его живот, зарывается лапами в кишки. Сознание ускользает от Петрия, жизнь утекает с каждой каплей крови. Он слышит высокий девичий голос, крики и стоны. Паника отступает. Темнота заполняет собою всё. Сползя по стенке, Ания сидит на каменном полу и наблюдает, как огромный волк пожирает тело её возлюбленного. Все свои силы она потратила на истошные крики о помощи, но никто не отозвался, никто не пришёл спасти Петрия. Девушка не видит смысла двигаться, она желает, чтобы это существо оторвалось уже от трупа и обратилось к ней, растерзало её. Она сжимается в клубочек и начинает тихо плакать. Когда чавкающие звуки смолкают, девушка приподнимает голову и видит стоящего прямо перед ней волка. Огромное, чёрное животное. Его горячее дыхание согревает. Он просто стоит и смотрит на Анию, пока она наконец не пытается заговорить. — Убей меня, — срывается тихий шелест с её губ. Слёзы тихо катятся по её щекам. Нет никаких сил жить. Физическая боль давно уже перестала играть всякое значение, ведь в ней убили жизнь. Каждый день девушку насильно поили отваром полыни с адонисом. Они убили его. Её нерождённого сына. Ания замирает, когда волк подходит ближе. Она уже готова. «Да, да! Заберите меня!», — вопит голос в её голове, но сердце вдруг вздрагивает, когда глаза девушки пересекаются с сапфировыми очами зверя. Он ложится прямо у её ног, внимательно наблюдая за Анией. «Что происходит?» — проносится в её голове, прежде чем безжалостная боль сковывает позвоночник. Анию трясёт, ей кажется будто что-то неведанное ломает ее хребет, сдавливает пополам, а потом вновь расправляет. Она падает вперёд, прямо в чёрную шерсть. Из глотки девушки доносится вопль, когда десна вдруг начинает мучительно ныть. Ногти тонкими пластинками отваливаются от пальцев, отваливаются с болезненным хрустом как чешуйки. Фаланги увеличиваются и сквозь кожу прорываются острые изогнутые когти. Ания воет от боли и безумия. Волосы клоками ползут из головы, вываливаются зубы, их выталкивают вырастающие острые клыки. Пугающая трансформация обрывается так же резко, как и началась. Девушка чувствует прилив сил, жажды смерти и крови. На разодранных коленях она ползёт к трупу Петрия и запускает руку в начинающую густеть кровь. Поддавшись безумному соблазну, девушка подносит пальцы к себе и облизывает их. Вкус не кажется ей каким-то особенным, но возбуждение, играющее в её груди, распыляется ещё больше. Что-то внутри ликует и поёт. Ания замечает своё отражение в луже крови, сумасшедший взгляд ярко-синих глаз. Она оборачивается к волку и мгновенно все понимает. — Отец? — спрашивает девушка, подбираясь к существу ближе.