КУКЛОВОД

      2016 год. Баки       Прошло много времени. Он уже и забыл каково это - чувствовать себя пустым. Однако, вот она, старая знакомая пустота. Баки был выжат как лимон. Он просто не мог больше мыслить здраво. Все, чем он жил последние дни, была поимка Кукловода и жестокая расправа над ним за все то дерьмо, которое тот сотворил с миром.       Цель обозначена. Курок взведен. Выстрел по приказу. Стоп. Некому приказывать, только собственное желание. И, как на зло, его больше нет. Потому что нет четкого миропонимания, нет явных границ. Есть только забитая девчонка, которую истязали годами и которая сошла с ума. Все просто и одновременно так сложно. Кошмар хорошего человека. Что Стив сказал бы по этому поводу? Его он защищал по долгу дружбы. Да и Баки, черт с ним, был хорошим человеком, как бы ни было трудно это признать теперь. Оливия тоже была хорошей, просто ей не повезло. Баки спасло прошлое, которое не захотело исчезнуть. Оливию некому было спасать.       - Я постоянно в дерьме, - выдохнул Баки, рассматривая трещины в бетонном полу. - Это просто волшебно!       Куда деть тот гнев, ту жажду расправы над монстром, который обрел лицо ангела? Как теперь убить Лив? Она дала ему на выбор два пути, но ни один из них не был до конца правильным. Или один все же был? Настолько Лив больна, насколько сильно ее ранили доктора? Баки помнил, как ее скрутило прямо тут, перед клеткой днем ранее. Она страдала физически. Долго это продлится? Насколько все плохо? Что будет потом?       - Голова сейчас лопнет! - Баки прижал пальцы к вискам, зажмуривая глаза и с мучительным стоном выталкивая воздух сквозь сцепленные зубы.       Как он не понял? Как не догадался? Этот Шейд менял внешность Лив ради маскарада, придавал ей облик Томаса Дейла. Лив в костюме Кукловода без маскировки все же отличалась от того самого Кукловода. Теперь Шейда нет. Значит, она больше не планировала быть Томасом, раз дала парню умереть. Выходит, что маскировка ей больше не нужна. Отсюда вывод: Лив либо намерена скрываться так, либо больше никогда не скрывать свое лицо. Либо же она намерена...Нет, Лив не пойдет на это, когда Баки рядом. Она не способна. Лив - эгоистка, которая ради своих желаний сгубила не один десяток жизней. Она - ребенок, которому не давали играть с любимой игрушкой. А когда родителей не стало, она решила вдоволь насладиться игрой. Вот и разгадка ее сущности: ребенок, выросший, но так и не ставший взрослым.       - Черт, я должен это сделать, - прошептал Баки, глядя уже в пустоту. - Должен. Она сама просила тебя об этом. Соберись и поступи правильно!       Помнит ли Лив? Он-то помнил. До сих пор слышал ее шепот в тишине, стоило лишь подумать о том, о чем он мечтал еще день назад.       2013 год. База ГИДРЫ, Норвегия       Итак, он признался. Зачем? Ответа не было. Солдат просто признался. Потому что... Черт. Все вышло из под контроля.       "Ты права", - довольно необычная фраза для описания этого проклятого тепла в груди. Как же все так получается? Теперь Лив знает. А дальше? Жить с этим? Хороший план. Лабораторный эксперимент и убийца без прошлого - пара года.       Когда Оливию увели на тренировки, доктора забрали Солдата в лабораторию и вкололи антидот. Парализованное тело приняло спасительный укол не так как ожидалось - поднялась температура до состояния бреда и спала только через несколько часов. Солдат метался на кровати, накрепко привязанный десятками ремней, звал какого-то Коротышку и норовил убить парочку ассистентов. Потом все прошло, по крайней мере, так казалось. Все это дерьмо, так или иначе осталось внутри, ожидая момента, чтобы в очередной раз выбить почву из-под ног человека, который только научился стоять ровно. После, измученного, его отвезли в клетку, хотя должны были бы, по идее, отправить к Пирсу. Было ли то умышленно или же из-за войны со Щ.И.Т.ом, Солдат не знал, не хотел даже думать об этом.       Впервые в жизни он по-настоящему понял, что устал. Не просто устал, как устают после длительных тренировок или работы. Нет, он был вымотан до состояния, когда даже дышать становится невыносимо трудно. Отсутствие душевного спокойствия плюс физический износ - вот формула, подкосившая его, как жалкого юнца. Впервые Солдат задумался о том, что делает. Это были не просто мысли, а глубокий анализ, заставивший его и без того измотанное сознание пульсировать болью в висках. Он предан своему делу, предан своему создателю полностью и без оговорок, но почему же с каждым днем все сильнее и сильнее жажда бросить все это и уйти? Беспощадное тепло в груди вынуждало его по-иному смотреть на мир, и это бесило, пугало и безжалостно манило.       "Я - кто-то, кто спасет этот мир. Я - тот, кто приведет ГИДРУ к успеху. Я. Но кто же я?" - эта мысль все чаще мелькала в его голове, как и мысли о Лив. Он предавал себя и своих хозяев каждый раз, думая о том, что под запретом.       - В этот раз ты засияешь! - двери распахнулись, и залу наполнил громкий топот и шарканье, вперемешку с другими голосами.       Солдат лишь слегка повернул голову, глядя на дверь и силясь разглядеть пришедших. Сил не было, лишь безразличие. Но взгляд все же зацепился на одном из лиц, бледном, испуганном и вымазанном кровью. Лив. Она упала на колени, когда ее завели в клетку и заперли дверь. Чей-то смех, шепот и жадное, прерывистое дыхание - это все, что услышал Солдат, не отводя взгляда от полных ужаса глаз Лив. Что они сделали на этот раз?       - Не пугайся, крошка. Доктора тебя подлатают, наконец. Или же порежут на лоскуты окончательно, если твой тщедушный организм все-таки окажется не пригоден. Либо ты засияешь, либо погаснешь, как спичка, - сопровождающий засмеялся, и смех его стих за закрывшимися дверями.       Лив всхлипнула, подползая ближе к Солдату и беря того за руку. Он едва ощутил тепло ее кожи. Потерял чувствительность или же кожа ее была так холодна? Солдат не был готов или же вообще способен на разговоры в таких ситуациях. Каждый раз видя Лив такой, он попросту заставлял ее поверить в себя и бороться. Грубая забота командира. Он никогда не давал волю тем запретным и страшным чувствам, что рвались из него словами поддержки даже сейчас, когда он едва чувствовал свое тело. Но она так смотрела на него. Словно прощалась.       - Вот и я, - Лив усмехнулась, после шипя и касаясь разбитой губы. Снова наказали? И как она не устала бесить надсмотрщиков. - Говорят, тебя подлатали. Солдаты тебя так боятся, что ходят с пушками наготове. Ты как?       Солдат закрыл глаза, судорожно вдыхая и стараясь очистить сознание от лишних мыслей. Ни к чему теперь это. Он намекнул, она поняла. Остальное - запретная блажь. Пора бы уже перестать нарушать собственное слово.       - Отдыхай, - тихо произнес он, отворачиваясь.       - А мне нет смысла, - почему голос Лив звучит так безжизненно?       - Почему?       - Утром меня заберут в лабораторию.       Солдат медленно пошевелился, с удовольствием ощущая отсутствие отравы в организме. Тело начинало его слушаться, даже некая легкость нисколько не смущала его, уставшего даже от веса собственных мыслей. Это внезапное удовольствие разлилось по телу волной облегчения и даже отвлекло Солдата от слов Лив. Он слегка улыбнулся краем губ, после замечая пустое лицо Лив. О чем она говорила?       - Ночь впереди. Ты должна набраться сил, - с напускной отстраненностью пробормотал он, пряча облегчение за суровой маской Зимнего Солдата.       Лив хмыкнула, стирая с подбородка еще не успевшую засохнуть кровь. Она вела себя тише, чем ожидалось. В чем проблема?       - В очередной раз изображаешь отстраненность? Да ладно, незачем теперь это все. Не бойся, - что за черт? Она сдалась?       Солдата зацепили слова Лив. То есть, она отпускает его? Почему? И почему это его задевает? Не этого ли он ждал все это время? Оливия отпустит его, он отпустит Оливию - идеальное решение этой глупой проблемы. Но тогда почему безразличие в ее словах ранит?       - Оливия, ты знаешь, - а что еще сказать? Эти чертовы камеры и так в пух и прах разбивали их маскарад, так зачем скрываться? Солдат отвернулся, пытаясь понять, как же действовать.       - Я знаю, сэр. А еще я знаю, что завтра утром я покину эту клетку и не вернусь сюда, потому что они, эти добрые и милые доктора во главе с этим ублюдком, либо переделают меня и сотрут с лица земли, либо я умру прямо на столе, - Лив замолчала, яростно стирая слезу с окровавленной щеки. Ее начало трясти от готовящейся истерики. - Я не хочу умирать, Солдат! Я не хочу закончить жизнь на операционном столе в агонии. Я не хочу видеть лица врагов перед смертью. Я жить хочу!       Что? Умирать? Но она не может умереть. Лив прошла через столько мучений, что не могла просто так умереть в ходе очередной операции. Она попросту накручивает себя.       - Ты не умрешь, не нервничай, - Солдат сказал это с максимальным спокойствием, стараясь не поддаваться панике. Он не хотел ее смерти.       - Они сказали, что следующая операция будет либо успехом, либо я не переживу ее. Если тот ген не приживется и не спасет мое тело, то...       Солдат рывком сел, ясным взглядом оглядывая измученное, бледное, худое тело Оливии. Теперь он видел ее такой, какой она была, видел настоящей. Это более не был плод его воображения и памяти прошлых лет. Оливия не просто была худой, она казалось выжатой. Бледность ее тела была на грани страшилок, а глаза отдавали мертвенной пустотой. Она была не просто измучена операциями и тренировками, она умирала прямо здесь и сейчас. И никто не мог это остановить. И если завтра что-то пойдет не так, то Лив попросту не сможет бороться со смертью, она проиграет.       Солдат смотрел на Лив новыми глазами, анализируя и пытаясь решить, как исправить ситуацию. Но что он мог? Он сам едва оправился. Они не сбегут, не выиграют бой. Теперь поздно стоить планы.       - Ты...       Свет мигнул и потух, а за дверями послышались голоса. Солдат поднялся на ноги и подошел к двери клетки в тот момент, когда в зал вбежали охранники. Паника в их глазах говорила о многом. Нападение? Несчастный случай? Что произошло?       - Стой на месте! - Они так его боятся? Шесть стволов направлены точно в голову. Ну, эффект ранее он произвел колоссальный.       - Что происходит? - несколько солдат делают шаг назад при звуках его голоса.       - Перебои с электричеством. И не надейся сбежать! - парень плохо контролирует эмоции. Он боится, и это выдает его дрожащий голос. Но с чего им его боятся сейчас, когда он так слаб?       Еще шаг к двери, и залу наполняет скрежет взведенных курков. Он бы мог положить их всех до единого, если бы был в состоянии.       - С чего мне сбегать? Я враг? Меня заперли тут с этой девкой не по моей воле, но сбегать мне незачем. Убери ствол и займись более полезными делами, - тихий вздох Лив за спиной заставил Солдата сцепить зубы, тяжело глядя на главного.       - Держать цели! Я подхожу!       А может быть он сможет? Тут только и нужно, что схватить оперативника за руку, вырубить и забрать себе его оружие. А уж устранить этих трусов не составит никакого труда. Оперативник уже у двери клетки, запирает ее на замок. Черт, да это же детский сад!       - Так боитесь, что он вас убьет? - Лив усмехнулась. - Думаете: "О, этот великий Солдат и мокрого места от нас не оставит!" Да вас даже новобранец устранит, так же кучкой. Вы - жалкий сброд, не способный мыслить. Трусы, - она легла на пол, что-то напевая себе под нос.       И Солдат и оперативники уставились на нее, как на ненормальную, а Лив стала напевать уже громче:       - Бравые солдатики по полю идут. Бравые солдатики глупый бой ведут. Знали ли солдатики, что уже к утру ради чьей-то прихоти жизни отдадут?       Слова неожиданно зацепили его. Что-то внутри с непонятной тянущей болью откликнулось на вроде бы совершенно обычные глупые стишки. Почему? В чем причина? Солдат перевел взгляд на оперативников, точнее куда-то сквозь них, стараясь очистить сознание и усмирить враждебные чувства. Все они тут по сути марионетки ГИДРЫ. Это не новость, и эта правда никогда не шокировала его, рожденного служить благой цели. Он – солдат, который отдаст жизнь во имя великой миссии. Но так ли она велика? Солдат вздрогнул. Да что же с ним происходит?!       - Заткнись! – нервный оперативник направил на Лив свой автомат, с ненавистью прожигая ее взглядом. – Ты - больная мразь, не способная принести пользу! На кой черт тебя вообще тут держат, если ты уже труп ходячий?       Солдат молчал, неотрывно глядя теперь уже на этого смельчака. Роет этот парень себе могилу с завидной скоростью. Это было странное чувство, но Солдат с удовольствием поддался ему. Его лицо ничего не выражало, по крайней мере он старался, чтобы это было так. Просто смотрел на уродца, как на пустое место. Но именно этот взгляд всегда больше всего нервировал окружающих. Они все мертвецы для Зимнего Солдата. Рано или поздно все они попадают к нему на прицел. Жертвы, не более. Все ради великой цели. Оступись, и ты покойник, предатель, что легко пойдет на корм псам.       Он редко что считал своим. Любимая винтовка, верный нож, что не раз вспарывал глотку слабому противнику, пропитанная кровью и потом кожаная куртка – это принадлежало ему одному. К людям он не привязывался, практически никогда. А те, кто все же заслужил его благое отношение, с большой натяжкой могли рассчитывать на легкую смерть. Солдат был пуст внутри, спокоен и хладнокровен…И все это исчезло в тот миг, когда шестнадцатилетняя девчонка растянулась у его ног на тренировочной площадке, пытаясь не кричать от боли. Почему именно она, он не знал, но Оливия изменила все. И она принадлежала ему. Он сделал из нее бойца, вылепил из мечтательницы воина – только и только поэтому она его. Да. А теперь какой-то щенок грубил ей, считая себя выше Лив. О нет, никто не имеет право оскорблять что-то или кого-то, кто принадлежит Зимнему Солдату.       - Ла-ла-ла, началась игра, - продолжала Лив. - Ты нервный, это вредно. Знаешь, в чем мое преимущество?       - Я сказал... - оперативник все же не выдержал взгляда Солдата. – ЧТО?       Солдат медленно склонил голову на бок, все так же прожигая взглядом уродца. Парень боится его. Вся эта бравада – фарс. Ну же, подойди, чего бояться?       - А преимущество мое в том, что я бешу Зимнего Солдата меньше, чем вы - возгордившиеся своим мнимым положением тупицы, - Лив села, с презрением глада на оперативников. - И когда придет час, то я стану последней, кому он свернет шею.       - Тут она права, - холодно бросил он, выпрямляясь. – Мое задание сейчас – не трогать подопытную. Но вот вы все... – Он усмехнулся. – Слишком много болтовни ни о чем.       - Заткнулись оба и сидите тихо, пока к вам не придут! Ясно? Кто рискнет здоровьем и двинется или начнет орать, получит пулю! - Голос дрожит, глаза мечутся по комнате, лишь бы не встречаться со взглядом Зимнего Солдата. Да этот парень точно хочет умереть бесславной смертью.       - До вашего прихода здесь было вполне тихо и мирно, - Солдат отвернулся, отходя вглубь клетки и садясь на пол. – Чуешь, к чему я веду?       Ответом послужил топот ног и грохот закрывшейся двери. Вот они и остались одни. Теперь это уже не пугало. Он усмехнулся, разминая шею и хрустя суставами. У кого-то будут ночные кошмары, когда дверь этой клетки откроется.       - Так…Прежде, чем я отдам богу душу, я все-таки… - Лив закашлялась, сплевывая кровь и резко отворачиваясь, когда поняла, что Солдат смотрит на нее пристальнее, чем им обоим бы хотелось. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и снова повернулась к Солдату, натяжно улыбаясь.       - Ты выглядишь жалко, - никто его за язык не тянул, но Солдат вдруг усмехнулся, надеясь, что это подбодрит Лив как и его подкол.       - Ты меня и такой любишь,- парировала она, после резко замолкая и отводя взгляд.       Он лишь хмыкнул, с досадой потирая грудь напротив сильнее забившегося сердца. Нет, он не любит. Чушь! Он не это имел в виду. Или это? Нет, он не может, не умет любить. Это выше него. Да она же как мелкая фанатка, вечно ищущая внимания! Слегка усмехаясь, Солдат разглядывал все еще смущенную Лив. Черт, она ужасно выглядит. Докторам стоит уделить внимание ее физическому состоянию, иначе она станет великим оружием, но только вот слабая она никому не даст отпор.       - Лив, не надо этого…       Лив перебила его, резко разворачиваясь и подползая ближе       - Камер нет! Никому нет дела до нас сейчас! Хотя бы раз сделай и скажи то, что чувствуешь открыто, хоть раз! – Она обхватила его лицо ладонями, с силой привлекая ближе к себе. – Я умираю. Действительно умираю, Солдат. Зачем снова отнекиваться? Ты же сказал, что я права насчет твоих чувств. Черт, пусть даже и не любовь это вовсе, но ты чувствуешь! Просто позволь мне в эти последние часы жизни тоже почувствовать себя нужной. Я умоляю тебя, не отталкивай!       Она не умрет. Не посмеет. Она обязана выжить и выиграть этот бой. Она должна. Солдат гнал прочь любые мысли о ее кончине, он не хотел этого, ведь и вправду, привязанность очень сильна, глупо отказывать.       - Оливия, - это был скорее выдох. В эту секунду Солдат пообещал себе, что позволит Лив почувствовать свою важность. Она заслужила.       Он привлек ее к себе, обнимая и упираясь подбородком Лив в макушку. А она довольная свернулась калачиком в его объятиях и уткнулась носом ему в шею, чуть ли не мурча от удовольствия. Да, многого ей не надо.       - Спасибо, - прошептала Лив, поднимая голову и глядя Солдату прямо в глаза. – За все. Знаешь, когда я впервые увидела тебя, то даже боялась лишний раз взглянуть на тебя. Ты был такой суровый и холодный, - она засмеялась, нежно касаясь ледяными пальцами его щеки. Кто тут еще холодный.       - И вот мы здесь, сидим в обнимку, и почти все наше знакомство ты дерзишь и раздражаешь, - Солдат накрыл своей ладонью ее дрожащую ладонь. – Мне это нравится.       Лив замерла, боясь видимо даже дышать. Он понимал почему. Это даже смешно. Он и не предполагал, что такое его к Лив отношение может быть так важно для нее. Болван.       - Ага, - сколько же волнения в ее голосе. Черт!       - Мне вообще многое в тебе нравится, не стану отрицать. Ты сильная, закаленная и добрая. Как ты сохранила эту доброту и невинность в себе после всего этого? – он махнул на двери, после яростно проводя ладонью по лицу. – Я не понимаю этого. Они буквально вскрывают тебя, они…Мы, черт, мы отняли у тебя семью, будущее без боли, а ты продолжаешь улыбаться. Сколько в тебе выдержки? Ты…боже, я даже не знаю, что и сказать.       Лив молчала, продолжая смотреть на него. Храбрая девочка, она даже не понимала, насколько она сильна.       - Сначала я просто боролась ради…ох, я даже не знаю, ради чего. Я не помню. Много в моей голове копошились. Даже не помню имена родителей, город, в котором родилась. Я забывала столько всего, что даже и этого не помню.       - Я тоже не помню, - зачем он это говорит? Ни к чему девчонке знать о его внутренних переживаниях. Но хотелось довериться. Хоть кому-то. – Я служу ГИДРЕ уже больше века, но так и не могу вспомнить или узнать откуда я пришел и что было до ГИДРЫ.       - Больше века?! – Да, новость не из обычных. – Но как такое возможно?       - Большую часть времени я провожу в криокамере. Обычное дело. Процедура тоже…Не знаю, часто ли подвергался ей, но тело и подсознание помнят, - теперь еще больше беспорядка в голове. Он был вне криокамеры довольно долго в этот раз, сознание снова начинало барахлить. – Скоро я снова подвергнусь обнулению, я чувствую это. Слишком долго я был без контроля. Они говорят, я начинаю «ломаться», если так можно выразиться.       Лив шокировано смотрела куда-то сквозь него, словно до нее наконец начало доходить сказанное в полном объеме. Раньше она спрашивала, почему он не меняется внешне, а он отвечал, что это не ее дело. Да и общались они не так долго и близко, чтобы открывать ей, да и вообще кому-либо свои секреты. Но сейчас Лив нуждалась в ком-то, кто доверяет ей, ценит и дорожит ею. Она нуждалась в Зимнем Солдате, каким его никто больше не знал.       - Обнуление – это что-то типа очистки? Что конкретно они делают? Это больно?       Столько вопросов. Даже смешно, Солдат никогда в жизни столько много не говорил, как сегодня. Или говорил? Иногда он видел в голове странные картинки о прошлом, порой слышал взрывы и крики, но не мог понят и вспомнить откуда он это знал. Недавно он видел сон, в котором два мальчика о чем-то яростно спорили, но слов услышать он так и не смог, кроме одного. Один из мальчиков, хилый блондин то и дело повторял имя, которое было Солдату не знакомо, но казалось родным - Джеймс. Кто такой этот Джеймс? Это второй мальчик? Да и кто вообще эти дети, одетые в одежду из прошлого?       - Они стирают мою память или типа того. Очищают ее от ненужных для следующего задания знаний, которые могут помешать мне. Так даже проще. Меньше забот, быстрее пуля поздоровается с жертвой. После заданий я обычно замораживаюсь в криокамере и поэтому не старею, вот и ответ на твой давний вопрос. Меня будят при необходимости. В это раз они точно сотрут меня, ведь одиннадцать лет, ну в моем случае года три в целом без обнуления – это уже фатально.       - Ты сейчас пошутил так? – Лив смотрела на него с удивлением, смешанным с недоверием и неким недовольством, словно он ее разыгрывает. Что она имеет в виду? Какие шутки? – Очень смешно. Не хочешь говорить правду, не говори.       Внутренний голос холодно рассмеялся. Да, это была глупая затея.       - Я серьезен, Оливия. Не в моих правилах шутить. И да, это больно, - все, хватит разговоров о личном. Он уже пожалел, что поднял эту тему.       Тон Солдата явно отрезвил Лив. Она вздрогнула, отводя взгляд. Поэтому он и молчит. Меньше драмы, легче жизнь.       - Прости, просто мне немного трудно поверить в такое. Ты знаешь, я не часто выхожу из камеры и мало видела. При мне никогда не делали такого, - она ткнула пальцем в грудь Солдата и усмехнулась с грустью в голосе. – Хотя это не настолько странно, как псих-ученый, играющийся с посохом асгардского бога. Я права? Не помню, как его звали. Да, твоя история гораздо приземленнее. И почему я так отреагировала? Господи, я не умею общаться с людьми.       Внезапно он обнял Лив, крепко прижимая к себе и целуя в шею. Все внутри протестовало, но Солдату было плевать. Он точно «ломался», но не хотел останавливаться.       - Эй! – Лив засмеялась, водя пальце по его спине. – Я знала, что ты хочешь пообниматься. Ты совсем не холодный. Наоборот, - она мягко коснулась губами его виска. – Ты надежный и очень хороший, когда не хочешь убивать. Я горжусь тем, что заслужила твою симпатию.       - Ты завоевала меня, Оливия Дейл, - тоном проигравшего прошептал Солдат. Было странно, но одновременно приятно просто болтать с ней, будто он не был убийцей без сердца. С этого момента он не хотел больше отстраняться и отталкивать Лив. Теперь у Солдата появился близкий человек, который не вынуждал его совершать страшные вещи. Это можно было назвать…семьей?       - Да, это было трудно, но вполне осуществимо.       Солдат не знал, сколько они так просидели, обнимая друг друга и иногда целуя. Они делили это непонятное тепло на двоих, только вот Лив явно отдавала больше. Он не хотел, чтобы ее забрали. Не хотел этой операции, не хотел больше слышать ее крики и мольбы о помощи и пощаде. Только сейчас он понял, как устал от них в прошлом. И он очень сильно хотел, чтобы Лив боролась и не дала ГИДРЕ погасить ее внутренний свет. Он не знал как, но Лив все это время не давала им разрушить ее сущность. Она осталась той же светлой девочкой, какой он встретил ее тогда.       - Лив? – он ласково коснулся ее лица, чем разбудил. Она слегка потянулась в его объятиях и удовлетворенно улыбнулась.       - М-м-м?       Почему это так приятно? И почему он думает о том, как было бы здорово просыпаться с ней каждый день в нормальной постели? Он явно бредит!       - Я просто, - неужели он только что запнулся от волнения? Черт! – Оставайся такой всегда.       - Какой? – ее глаза блестели впервые за долгое время. И она улыбалась.       - Ты должна бороться и выстоять. Мир меняется, и кто знает, возможно, что ты обретешь мир и покой. Только не сломайся под гнетом боли и ненависти. Ты выше этого, выше всех нас. Я хочу сказать…Ты не можешь умереть так просто. Докажи им, что ты сильна не только духом. Борись.       Он замолчал, тяжело выдыхая. Солдат не был знатоком в подобного рода общении, но он действительно считал, что Оливия не достойна такой судьбы. Был ли он достоин? Ответ на этот вопрос он вряд ли узнает, но теперь уже и не важно. Он – ГИДРА, а Оливия не заслужила быть здесь. Она достойна лучшего.       - Я обещаю тебе, что выстою до конца. Им не сломить мой дух, - но почему тогда она погрустнела? – Я никогда не стану одной из них! Я не стану вредить невинным людям, не превращусь в монстра, каким они хотят меня видеть. Я выстою, Солдат. Я – не мой брат. Но если она насильно заставят меня творить зло, то пообещай мне, что не позволишь мне убить кого-то. Пообещай, что остановишь.       - Лив, я… - черт, он не мог этого пообещать, он сам себе не хозяин.       - Солдат! – ее голос эхом прокатился по зале и растворился в темноте, после превращаясь в шепот – Пообещай мне, что если я стану монстром, ты убьешь меня. Вопреки чувствам или вере в лучшее. Я не смогу жить, зная, что творила кошмар во имя ГИДРЫ. Если меня сотрут и вылепят чудовище, уничтожь меня. Пообещай мне это!       Он просто кивнул, принимая ее желание. Она права – лучше умереть достойным человеком, чем пасть и превратиться в ничто.       2016 год. Оливия.       - Лив, а если все пойдет не по плану? – Линн вздохнула, попутно начиняя магазин патронами и протирая ствол краем рубашки.       Они готовились к битве, которая станет началом войны, и эту войну будут помнить еще долго. Ох, это будет феерично!       - Не бойся, живем один раз, - шутка висельника. Лив выдохнула, игнорируя боль в животе. Не сегодня, смерть, спектакль еще не окончен.       - Это Мстители! Черт, я верю в нас, но эти ребята победили богов и пришельцев, - снова этот страх! Неужели Линн не чувствует этого азарта? - Я не пессимист, но шансов у нас предельно мало. Ливи!       Ливи. Оливия любила это прозвище. Оно казалось таки мягким и невинным…Это, конечно, не про нее, но иногда Лив жалела, что все же насильно похоронила, или, по крайней мере, попыталась похоронить ту добрую и наивную девочку, которая могла бы прожить счастливую жизнь. Если бы. Если бы не поверила ублюдкам, которые разрушили ее жизнь. Если бы настояла и дала Солдату понять, что они могут и должны бежать. Если бы не поддалась жажде убийств. Если бы. Все два слова, и океан горечи. Все в жизни могло бы быть иначе, если бы…       - План идеален, он сработает, - тут нет места страху и опасениям. Либо пан, либо пропал.       - Но ты сама знаешь, как часто план может кардинально измениться. Баки не из тех, кто поддастся…       - Слушай! - она умолкла, собираясь с силами, и попыталась сделать голос более твердым и уверенным. Не сказать, чтобы это получилось, да и Линн уже давно догадалась, что это только глупая бравада, - План сработает! Так или иначе, но все будет кончено сегодня. Если же придется отойти от первоначальной идеи, ты знаешь, что делать. Это все – один большой план! Мы сможем.       Они не могут провалиться. Только не здесь.       - Ты не готова. Уже нет, - Лив злобно глянула на Линн, которая продолжала гнуть свою линию. Неужели смерть Шейда так ее подкосила? - Ты шла к этому так долго, неужели ты дашь им…       В очередной раз Оливия перебила Линн взмахом руки. Сейчас не время паниковать!       - Повторюсь, если я не добьюсь идеала, ты знаешь, что должна сделать.       Все же так просто и понятно! К чему это все, ничего же уже не изменить. Оливия размяла шею, стараясь усмирить тошноту. Черт, сейчас она реально нуждалась в этой маске. Глупый разрисованный кусок брони давал ей сил больше, чем что либо. Сыворотки больше нет, сделать ее тут уже не получится, они на мушке у ряженых героев, а нечто снова прорывается из нее наружу, норовя разорвать шрамы – все идеально для финала. У Оливии есть все необходимое, чтобы завершить план, так почему Линн паникует? Ей же не придется драться. Скорее всего…       - Ты не выдержишь, Ливи! – теперь она кричит. Так глупо.       - Линн, пообещай мне, что заберешь, - Почему дрожит голос? Ах да, все мы смертны и подвержены грусти. Но это отвлечет Линн от паники.       Линн грязно выругалась, бросая пистолет на стол. Она злилась, это понятно. Но с самого начала Линн знала свое предназначение. Она знала, что от нее требуется и что должно быть сделано обязательно.       - Ты идиотка! Не нужно вообще вступать с ними в драку, ты не выстоишь! Просто убей их один за одним сейчас, пока еще можно обойтись малыми жертвами!       - Пообещай мне, - голос все еще спокойный и монотонный.       - Ты знаешь, что я сделаю это, но не заставляй меня смотреть, как ты губишь себя!       - ПООБЕЩАЙ! – она закричала так, что эхо еще некоторое время звенело в воздухе, растворяясь во внезапно упавшей тишине.       Линн тихо выдохнула, даже несколько обречено. Она кивнула, забирая пистолет и засовывая его в кобуру. В глаза Оливии она не смотрела.       - Я обещаю, - этого мало.       - Что ты обещаешь? – гнев клокотал внутри, норовя вырваться наружу и спалить все к чертовой матери.       - Я обещаю, что заберу…заберу тебя, если все провалится.       Это слезы в ее голосе? Зря. Жалость и привязанность в это время совершенно излишни. Ни к чему хорошему это не приведет. Да и поздно жалеть.       - И ты сдержишь обещание, даже если это будет последнее, что ты сделаешь в жизни, - Линн кивнула, наконец-то глядя на Оливию.       - Знаешь, - она замялась, усмехаясь. – Я понимаю, что мы тут не для этого, да и звучит это убого…может быть. В общем, мне жаль.       Жаль? Чего жаль? Лив вскинула одну бровь, молча глядя на напарницу и взглядом побуждая продолжить.       - Я знаю, что тебе это не нужно. Да и смысл? Но мне действительно жаль, что все так сложилось…у тебя. Ты не заслужила этого кошмара. Я стала частью твоей программы, я доконструировала тебя, но в глубине души за всем этим научным фасадом мне искренне жаль тебя. Прости, что была одной из тех, кто разрушил твою жизнь.       Нет. Оливия не позволит этой привязанности…Черт! Эти слова, эти гребаные слова сделали невозможное! Хотя бы один человек в этой проклятой организации извинился, хоть один да понял, как ужасно поступил! Не было смысла отрицать, Лив все еще чувствовала боль от того, что была предана, использована, разорвана и сшита заново. Она не была человеком в глазах этих людей, не была личностью. Она была куском мяса, который мог пригодиться. Сейчас этим куском для нее стал весь мир. И сожаления она не испытывала.       - Ливи? – ласковое прозвище для подруги. Кто знал, что даже такую тварь можно полюбить?       - Я слышу тебя, - снова голос дрожит. Да, даже Кукловод может чувствовать.       Маски сорваны, чего уж таить? Оливия не была святой, она понимала это. Возможно святой она и умерла, но переродилась дьяволом, и это отнюдь не было метафорой. Когда-то даже Люцифер был чистейшим из созданий божьих. И вот оно как все обернулось. Кукловод не любил эти слова, но частичка человечности благодаря Баки еще жила внутри, и эта частичка эти слова любила.       - Знаешь, это хорошо. Ты осознала, как плохо поступала. Долгое время я думала, что никто так и не понял, как это больно. Никто. Кроме тебя, как оказалось. И я ценю это, действительно ценю. Спасибо, - стоит ли сейчас продолжать этот разговор? Он глуп и более не нужен.Но когда,если не сейчас? - Понимаешь, я могла иметь счастливую жизнь, могла жить с семьей в мире и гармонии, но ГИДРА разрушила это будущее. Я могла бы убежать с Баки, но ГИДРА разрушила и это. После комы я могла бы разыскать Баки, и убить вас всех, - она замолчала, впервые в жизни собираясь произнести эти мысли вслух. Лив отгородилась от их, от части прошлого, в котором сама восстала против себя нынешней. Она загнала в самую темную часть сознания ту правду, что все же всплыла. Да, вот она ирония жизни. – Я бы смогла, но и ГИДРА и я не дали этому осуществиться. Я пала, Линн.       - Ливи, ты не…       Снова жест молчания. Сейчас ее время говорить.       - Мне нравится моя сила, я обожаю эту мощь, я выросла в жажде вырваться, но внешний мир чужд мне. Эти их гаджеты, социальные сети с миллионами падких до одобрения посторонних одинаковых пустышек. Ты живешь напоказ, ты никто, если не популярен. Всех подгоняют под мнимые стандарты красоты, а если ты вне их – ты урод, не достойный счастья. А я? Я словно сошла со страниц ужастиков. Я даже сама на себя не могу смотреть в отражении. Тот мир – ничто. И если так или иначе он отвергнет меня, а отвергали меня всегда и в любом состоянии, то смысл мне пытаться полюбить его?       - О чем ты говоришь? Когда тебя отвергали? – Линн не знала, никто не знал. Вот так и рушатся стены. – Ты выходила в мир после комы? Когда?       Оливия рассмеялась, с горечью вспоминая тот день, затем следующий и еще один. У этого мира был шанс. И потом его не стало.       - Видишь ли, я люблю убивать, это как хобби. Удивлена? Не знаю, в курсе ли ты, но это все не просто часть имиджа Кукловода. Черт, Кэп придумал идеальное прозвище, каждый раз восхищаюсь! Ну так вот, раньше это было чуждо мне, но потом…Бум! Жажда крови зовет меня, я подчиняюсь. Ты видела сколько дерьма я сотворила. Готова поспорить, что даже самый святой человек не простит меня. Но постойте, ведь я не раскаиваюсь!       - Почему ты не рассказывала? Что произошло с тобой после комы?       - Я убила несколько человек после пробуждения, это ты знаешь. Сначала мне было плевать, но потом совесть во мне взыграла не на шутку, и я тихо сбежала. Все было слегка за гранью контроля, порой я не хотела, но все равно убивала. Та деревушка была милой, уютной даже. Далеко от города в горах, а домики выглядели так сказочно! На рассвете я увидела, как старика придавила лошадь, сломавшая ногу. Он звал на помощь, но был далеко на пастбище. Я поспешила на помощь, а он закричал, когда увидел мое лицо. Я заставила лошадь сдвинуться, но не рассчитала силы и убила ее, взорвала несчастную кобылу в клочья. Да, кровь была повсюду. А старик все кричал и кричал. Я хотела успокоить его и убедиться, что он ничего не сломал. Пыталась извиниться за убитое животное, но он назвал меня тварью и убийцей и убежал. В другой раз я остановила грабителя и спасла семью, но они назвали меня фриком и натравили копов, хотя я просила их не пугаться, говорила, что не наврежу. Они кричали, обвиняли меня в том, что я хотела их убить. Потом одна женщина кинула в меня камень, хотя не я собиралась ее изнасиловать. В последний раз в меня выстрелили.       Линн слушала ее, открыв рот от негодования.       - Господи, ты рехнулась? Зачем ты выходила?! Штрукер же предупреждал тебя, что люди не поймут. Да ты и сама знала это. Почему ты пошла? И не раз! Господи, Оливия! – она не понимала. Конечно же.       - Я пробовала выйти в мир, Линн, чтобы проверить, так ли ужасно мое лицо. Не все же люди злы, так ведь? – она рассмеялась с долей истерики в голосе. – Сюрприз! Моей доброты не хватило. Я – тварь, которой пугают деток перед сном. Их лица, Линн, их взгляд, их мерзкие лживые слова! Они, мои сладкие жертвы, не давали мне даже шанса сказать что-то в свое оправдание. И их ужас начал питать меня. Я перестала сдерживаться.       - Поэтому ты так зверски расправляешься со всеми? Из-за ублюдков, которые судят по обложке? – Линн покачала головой. Да, ее предупреждали, но добрая и наивная Лив верила в лучшее в людях. И именно поэтому ее не стало.       - Я не из тех героинь историй, которые даже в самой жуткой ситуации сохраняли свет в душе. Баки верил в иное, да и я думала, что выше этого. Но судьба раскрывает нам глаза на правду, какой бы горькой она не была, – меряя шагами помещение Лив гнала прочь воспоминания из клетки. Она была глупа, Солдат – трусом, в какой-то степени. Люди не меняются, а значит Лив всегда была такой. - Линн, мы плохие. И мы выбрали этот путь. Я ужасная. И я понимаю, насколько. Я осознаю, что делаю зло, я знаю, что это недопустимо, я понимаю, что люди не виноваты в моем горе. Но знаешь, что мною движет в моменты, когда до убийства всего один вздох? Их лица, когда они впервые видят меня, даже не зная, кто я, что я. Может быть я спасаю их? О нет! Они смотрят всегда со страхом или ужасом, омерзение вообще лидирует в списке их эмоций. Каждого! Они уже сторонятся меня, хотя ничего плохого я еще не сделала. И вот какой смысл мне щадить их милые посредственные жизни, если меня они обвинят даже в том, что чей-то котик упал с окна?       Линн остановила ее, взяв за руку. В глазах напарницы застыли непролитые слезы. Ох, да господи, к чему эта драма?       - Ты знала, куда шла. Видимо, ты просто должна была убедиться на своем опыте, что люди жестоки. Мне не понять всей мощи твоей ненависти, Ливи. Черт, ты все еще пугаешь меня, но теперь я знаю, что тобой движет. Ты права, мы сами выбрали этот путь. Плохие парни, да? – Она рассмеялась, отходя от Оливии и забирая оставшиеся вещи со стола. - Но я с тобой. Зажжем в последний раз?       - Помни об обещании, Линн, - несколько холодно ответила Лив, все же с благодарностью глядя на подругу. Прошлое уже в прошлом и его не исправить. Нечего и говорить об этом.       Хотя она и выговорилась, полегчало от этого не так уж и сильно, ведь Лив страстно желала, чтобы Баки услышал эти слова и чтобы он тоже понял, почему она отреклась от себя. Но она обязательно расскажет и ему. Однажды он показал ей себя таким, каким его никто не знал. Теперь ее черед рассказать Баки об Оливии, которую он еще не знал, но уже хотел забыть.