Mind traps

      Винсент привалился к подоконнику, закуривая уже вторую сигарету. Серые клубы дыма тут же поднялись в воздух, стремясь к потолку. Бэй сделал глубокую затяжку, всё ещё пытаясь осмыслить, что он только что прочитал.       Джонни пришёл к нему под утро, дважды постучав в окно. Ему ещё повезло, что Винсент не спал. Он уже собирался выбежать и наругать «тихую потеряшку», которая доводила минимум трёх людей до нервных припадков, но все слова были мгновенно проглочены, как только молодой человек открыл дверь. Они просто исчезли из головы со всеми полными праведным гневом мыслями.       Он выглядел… Ужасно. Весь в какой-то серой пыли, с растрёпанными грязными волосами, глубоко исполосованными, как после спонтанной и агрессивной попытки суицида, руками, с полностью отсутствующим взглядом и с этой ободранной книжкой.       Фрид был совершенно истощён чем-то и практически не обращал внимание на взволнованное кудахтанье Винсента, который даже поискал следы от инъекций на руках друга, решив, что тот мог где-то… С кем-то…       В итоге Джонни был отправлен в ванную, а Винсент отказывающимися гнуться пальцами разбирал аптечку, стараясь не рассыпать ни какие-либо таблетки, ни свои мысли, как на глаза попались эти записки душевнобольного.       То, что его друг снова залез в какую-то задницу, он не сомневался, но это уже слишком.       Фрид вылез из душа с совершенно отсутствующим выражением лица и безжизненными стеклянными глазами, зато чистый. Бэй чуть ли не за руку оттащил его в гостиную, где усадил в кресло и буквально кинул ему свою одежду. Джонатан вяло принялся натягивать слегка великоватые ему пляжные шорты и футболку, даже не рассматривая, что именно он держит в руках, полностью пребывая где-то в своих мыслях, пока Винсент мочил вату в спиртовом растворе. — Давай свои руки, — хрипловатым от напряжения голосом скомандовал Бэй, пододвигая стул к креслу. Фрид послушно протянул уже чистые от грязи и кровавых разводов руки. Винсент покрутил кисти, рассматривая глубокие рубцы. — Сукин сын… — пробормотал себе под нос парень и провёл влажным ватным диском по ране.       «Я же сейчас дезинфицирую? Ну… Нужно же продезинфицировать…» — спутанно думал Бэй, краем глаза замечая, как Джонатан морщился от боли. На одном из самых опасных порезов, подозрительно близко проходящем у вены на запястье, буквально слезла тонкая корочка запёкшейся крови и появились тёмные бусинки крови. — Твою… — сглотнул Винсент, прикладывая вату к открывшейся ране. Если там действительно задета вена, то… Вата стремительно краснела. — Да твою ж… Твою… Чем ты вообще так себя изрезал, идиот? — … — Джон придержал вату, пока Винсент возился с битами, бубня проклятия себе под нос. — Проволока. — Чтоб тебя, Джонни! Это дерьмо уже слишком далеко зашло! Долбанная проволока! У тебя может быть столбняк или что там от железа? А это что? Ты, блять, повеситься решил?!       Фрид слегка скривился от такого потока брани и отвёл глаза. Ему совершенно не хотелось даже пытаться что-то объяснить, так что он смиренно принимал заслуженные ругательства. На самом деле, он не знал о синеватых синяках от той цепи на шее. Он и не думал. Как не думал и о содранных при каком-то падении коленях.       Бэй гневно сплюнул на пол, со злостью шаркая по грязному ковру, который он просто ненавидел чистить. Оттого он и был стабильно грязным.       Винсент что-то рычит, пока Джонатан разглядывает отклеивающиеся старые обои светло-голубого оттенка, будто в первый раз, словно никогда он не видел этих самых обоев. Только бы не смотреть в рассерженные серые глаза, осознавая свою вину. Возможно, он должен был сказать. Но что тогда?       Винсент мог бы умереть, если бы пошёл вместе с Джонни? Может, он сделал всё правильно?       Бэй в это время плотно затягивал бинты, охватывая практически всю кисть. Потом вторую. В это время часть бинтов у запястья начала пропитываться кровью, заставляя Винсента тут же их сменить.       Почему-то всё, произошедшее в «доме», было будто бы покрыто какой-то туманной дымкой, но воспоминания были так свежи, пусть и не постоянны. Будто сон, будто этого и не происходило. Но чёртова записная книжка всё ещё лежала вот тут, прямо на столе, притягивая взгляд. — Что это за хрень? — Ту самую записную книжку резко схватили холодные пальцы Винсента и потрясли. Несчастный потрёпанный дневник так изогнулся, что казалось, будто бы он вот-вот просто возьмёт и порвётся. — Где ты был всё это время?       Фрид промолчал, чуть ли не исчезая в кресле. Он снова почувствовал слабость, которая накатывала волнами. — Это уже неважно. — Не важно? Не важно?! Да твою-то мать! — снова выругался Винсент, отходя к окну. Щёлкнула зажигалка, дым снова потянулся к потолку. Светлые брови склонились к переносице. — Кстати… Миссис Фрид просила, чтобы ты позвонил ей. И твой босс бесится. Как тебя ещё с работы не выперли? — Да… — на грани сна выдавил из себя Джонатан.

***

— Да, всё нормально. Я пока поживу у Винсента. Нет, что ты, не устал, просто… Да… Пока. — Фрид поставил стационарный телефон Винсента на базу и уткнулся лбом в стену, со свистом выдыхая сквозь зубы. Бэй недовольно стрельнул глазами и затушил очередную сигарету. — Ты не сможешь врать ей вечность. — Я знаю… — Джонни, нам не десять лет! А это ты не сможешь скрыть. Ты и сам это понимаешь. И ты не будешь жить у меня вечность. Рано или поздно она всё узнает, не веди себя, как… Тьфу. — Бэй выкинул только что закуренную сигарету в окно. — Просто не будь придурком. — Винсент… — Оставь свои жалкие оправдания при себе, суицидник. Бери больничный. — Я выйду на смену. — Ты что, совсем сдурел? — Бэй грозной тучей навис над другом. — Ты. Никуда. Не пойдёшь. Бери больничный. — Нет. — И как ты собираешься работать… С этим? — Винсент схватил Фрида за перебинтованную кисть. Последний охнул от внезапной боли и поспешил отдёрнуть руку. Бэй с выражением «я же говорил» посмотрел на Джонни и, развернувшись на пятках, прошествовал в кухню. — Тебе кофе или чай? — Чай, — коротко ответил Фрид, упёрто уверенный в том, что он, разумеется, не послушает внезапно озабоченного чужим здоровьем Винсента. Он не всегда и маму-то слушался… Он не думает, что стоит втягивать Винсента в это дело, но он понимает, что тот не отстанет.       Фрид пришёл в гостиную, включил телевизор и уселся на диван, не вникая в какое-то глупое комедийное шоу. Прямо перед ним на столе лежал старое записное устройство.       Забинтованные пальцы трижды крутанули диктофон перед тем, как надавить на кнопку включения. Сквозь помехи начал пробиваться голос. — Кх-х… М-майк… Я облажался…       Дождь забарабанил по крыше.

***

      Дверь открылась со скрипом. Он внутренне облегчённо вздохнул: мама ещё не вернулась. Ему повезло.       Фрид сделал несколько шагов вперёд, оглядывая холодные стены своего пустого дома. Серые стены с маленькими рыжими цветочками.       Его комната совершенно не изменилась, но выглядела как-то… Чуждо. Джонатан будто потерялся где-то в другой реальности. Он направился к деревянному столу, на котором сиротливо лежала его старая сумка. В воспоминаниях всплыла недавняя потеря практически такой же.       Фрид не помнил отца. В их доме было так мало фотографий. Но он всегда знал, что очень похож на него. Внешне, уж точно. Россыпь надоедливых веснушек на щеках, вьющиеся волосы. Но как они были похожи, так же и имели сильные различия.       Джонатан подошёл ближе к старенькому шкафу и потянулся к небольшой фотографии в аккуратной деревянной рамочке. По стеклу шла трещина. Возможно, он падения, сам парень уже не помнил. На Джонни смотрели две пары глаз. Знакомые тёплые глаза матери, которые он видел почти каждый день. Они блестят счастьем и молодостью.       Ненатуральные, жёлтые радужки, окаймлённые болезненно-розовыми склерами. Глаза, которые по-хорошему не должны бы находиться в глазницах человека.       Он никогда не знал, как относиться к этому человеку. Он совсем его не помнил, помнил только то, как в глазах матери появлялась болезненная горечь и печаль, когда она впервые собирала его в школу. Когда учила завязывать галстуки, подбирала ему костюм на праздник. Когда она отправляла его на выпускной.       Он был тем, из-за кого Лаура была вынуждена искать поддержку в собственном сыне, совершая одну из ошибок воспитания — возлагание обязанности оказывать психологическую поддержку на ребёнка. Не сказать, что это был худший вариант. Возможно, их судьба сложилась именно таким, достаточно благоприятным способом именно из-за этого?

***

      Сэйвхед медленно полз к тому, что осталось от «Серого». От безголового, оплавленного со спины эндоскелета по направлению к выходу тянулись заметные влажные шаги.       Дождь закончился совсем недавно.

***

      Закат оранжевой краской растекался по горизонту. От дома к дому потянулись фиолетовые тени. Дороги гудели от машин людей, возвращающихся домой. Самый час пик забитости общественного транспорта — полседьмого. — Фрид! Фрид! — рассерженный крик резанул по ушам. Парень поморщился и скосил глаза, в которых промелькнуло недовольство. — Фэннинг, — вздохнул он, взъерошивая волосы на затылке. Следователь широкими шагами приближался к веснушчатому с напористостью несущегося на полной скорости локомотива. — Привет… — Матерь божья, ты где был? А это что?! — воскликнул мужчина, когда увидел неуклюже скрытые повреждения. — В старой… Пиццерии. — Джонатан отвёл глаза, а затем, будто внезапно вспомнив, зарылся вглубь сумки. — Клайв, ты знаешь что-нибудь об Уильяме Афтоне или Джеффри Фриде?       Лицо Феннинга застыло, а затем исказилось в подозрительном прищуре. — Что-то где-то да слышал об этом… Афтоне. Твою фамилию, признаться, в первый раз увидел в перечне сотрудников. Это должно нам что-то дать? — Да, думаю, это может быть важно. — Фрид вытащил втрое сложенный листок и зашуршал им. Ровный перечень из сорока двух* имён. — Вот, ты мог бы найти этих людей? — Уф… Ты серьёзно? Не много ли? — просто пробежавшись глазами по внушительному списку, приподнял Клайв одну бровь. — Пожалуйста, — только и мог сказать Фрид. — Хмф! Ладно. — Клайв выхватил листок в раздражении от предвкушения предстоящей работы. — Я посмотрю, что смогу найти, но ничего не обещаю. Нет больше никаких сведений? — К сожалению, только эти имена, — Джонни не скажет о таинственной голосовой записи. Сначала он должен поговорить с Блэки, возможно, тот может что-то знать. Ведь именно он был главным маскотом того места.

***

      Фиолетовый лис стучал когтями по грифу. Наконец-то техник оставил его и отнял необходимость шататься по трижды надоевшей пиццерии бесплотным духом. Приближалось вечернее выступление и аниматроник не имел возможности куда-либо пойти. Он поспешил бросить гитару и встать на место, как только заслышал шаги.       «Скорее всего, снова он. Отлично», — с сарказмом протянул в мыслях Блэки, занимая стандартную позу. К его удивлению, в закулисье зашли двое — молодой человек и девушка, о чём-то тихо шушукаясь. Одеты они были не как сотрудники, что тут же отметила система, не найдя отличительных знаков. Призрак отменил срабатывание алгоритма на выпроваживание незваных гостей, так как решил и дальше поддерживать вид отключённой машины, только осторожно и с некоторой ленцой следя за происходящим краем камер под приопущенными веками.       Они оглядывали место, девушка сорвала одну из оригами, вызывая внутреннее негодование одержимого духом робота. Ему нравилась эта его поделка. Один мальчик очень постарался, складывая этого кролика из рыженькой цветной бумаги.       Внезапно парень буквально набросился на свою спутницу, прижимая копчиком к краю небольшой почти импровизированной сцены. Блэки даже начал волноваться о происходящем. Внезапный громкий и никак не сдержанный чмок, который будто бы на зло остался звенить в комнате.       Оглушительная тишина была нарушена зашуршавшей одеждой. Веки замершего без движения аниматроника чуть дрогнули из-за неспособности призрака сдержать эмоции от осознания, что именно эти двое решили сделать прямо у его ног. А ведь буквально за стенкой дети!       Девушка, уже лишённая верхней части одежды и бюстгалтера, скользнула рукой в штаны парня, с каким-то интересом оттягивая часть его нижнего белья, но внезапно отдёрнула руку, чтобы прижаться к своему бойфренду в объятиях. — Ух, тут прохладно… — Джулс, не волнуйся, я тебя согрею, — томно шепчет парень, целует девушку в краешек губ и, схватив так вовремя подвернувшийся пушистый хвост аниматроника, накидывает его на плечи своей подружки на манер воротника. — Тебе идёт фиолетовый.       Девушка хихикает и отводит шею, позволяя парню оставить там чмокающие засосы, тем временем стягивая с неё джинсы. Они уже не замечали, как аниматроник сначала пялился на них долгим взглядом, а затем уставился в потолок со страдальческим выражением на морде.       Вскоре что-то упирается в ногу аниматроника. Это оказались лопатки девушки, уже полулежащей на сцене и потягивая хвост, чуть ли не вырывая синтетическую длинную шерсть. Жаркое дыхание сменяется влажными шлёпаньями и нарастающими криками-стонами девушки. — Тш-ш-ш, мы же не хотим… Чтобы нас заметили? — парень прикрыл рукой рот девушке, а второй схватил её за бедро.       Возможно, они чувствовали риск и получали возбуждение и адреналин. По крайней мере, именно такой была версия Блэки. Острые зубы немного оголились в мрачной ухмылке. — Эм… Блэки? Я пришёл поговорить с начальником, но реш-ш… — только что по-хозяйски вошедший Джонатан замер на полуслове, когда глаза адаптировались к царящей полутьме и он разглядел два тела у сцены. Сами же «тела», что-то взвизгнув, похватали валяющуюся на полу одежду в тщетных попытках прикрыться и с ужасом уставились на заставшего их в процессе человека. — А… Э… Простите? — потерялся ночной сторож, совершенно не ожидавший чего-то подобного. Парочка с сдавленным девчачьим писком выбежала из помещения. Оставалось лишь надеяться, что они не побежали в зал, прямиком к готовящимся к выступлению любимых маскотов детям.       Аниматроник смахнул обслюнявленным хвостом почти чёрный на пятке носок со сцены и иронично глянул в с каждой секундой увеличивающиеся глаза Фрида. «И на что они надеялись?» — читалось во взгляде. — Ну здравствуй, Джонни. — А… Они…? — Да, почти до оргазма дошли, но, о спасибо, ты прервал их страстную близость. Идиоты, — фыркнул лис, пытающийся очистить хвост, но влажное пятно от слюны останется там на добрые десять-двадцать минут. Вдруг он обратил внимание на красное веснушчатое лицо. — Хм… Ты девственник? — Что?! — Сумка выпала из перебинтованных рук. — Ты девственник, — уже утверждающе кивнул робот. — Какая вообще разница?! — Фрид смущённо опустил глаза. — Эти… Вообще… — Да, вконец одурели. Не думал, что когда-нибудь у моих ног будут заниматься сексом. Завидно же… — А? — Почти все сотрудники такие милые. Был бы агрегат, всех бы отымел, — оскалился лис и тут же получил сумкой в морду. — Ты… Ты… Чёртов похотливый кролик, а не лис! Вуайерист… Извращенец… Твою мать… — бормотал Фрид, второй раз подбирая брошенную сумку. На эту минуту он совершенно забыл о всём, что происходит в мире, и вообще о том, что его хоть как-то волновало. — Пф… О нет, меня раскрыли! — Шуточно хватается за голову внезапно развеселившийся лис. Наконец-то Джонни вернулся! Лис совершенно не ожидал, что будет откровенно скучать без «напарника», с которым они знакомы не так уж и долго. — Добро пожаловать в пиццерию Фредди Фазбера, Джонни.       Лицо Фрида на секунду замерло, будто бы парень никак не мог определиться, какую эмоции он должен вообще испытывать перед тем, как отвести глаза. — Хах… Да, привет. Что я там?.. Эм… А, я шёл к начальнику и, ну, решил что могу, м… Заглянуть к тебе, — сбивчиво говорил Джонатан, попутно собираясь с мыслями. — Да-а, рад тебя видеть в целости и сохранности. Почти. — Аниматроник с тихим жужжанием поворачивает корпус. Раньше всё ужасно скрипело, но Фрид не обратил внимания на эти изменения. — Тебе стоит уйти отсюда. Мы ещё успеем поговорить. Ночью.       Лис усмехнулся и снова перешёл в ожидающий режим. Ещё должен прийти техник и проверить его готовность к выступлению. Директор наотрез отказался закрыть Блэки на ремонт, и приглашённому технику приходилось работать в перерывах, что-то там подкручивая и аккуратно очищая едва влажной тряпочкой.       Блэки считал странным, что иногда этот человек говорил с аниматроником, будто знал, что его слышат. Нет, не так. Он рассказывал о том, что происходит. Дух был удивлён и заворожен. Но нет, он не мог знать о присутствии в аниматрониках чего-то потустороннего. Или мог? Не было никаких предпосылок к этому, помимо коротких монологов, техник просто медленно, но верно делал свою работу.       Джонатан кивнул и направился к выходу из закулисья, туда, куда недавно убежала молодая парочка, ищущая острых ощущений. Аниматроник успел подумать: «Хорошо, что они не решились начинать свои постельные игры около детишек, совсем не хочется объяснять им, что такое секс и почему мужчина решил лечь на девушку. Наверняка мальчишки уже всё пронюхали ещё при жизни, но невинная малышка Сьюзи уж точно об этом ничего не знает».       Лис прикрыл глаза. Звуки за стеной затихли. Может, стоит оставить это выступление программе? В прочем, он и сам не против немного повозиться с мелочью сопливой, у него довольно игривое настроение сегодня. Сколько бы лет не прошло и сколько бы крови не прошлось по его внутренностям, Он любил свою работу.

***

      Эшли была счастлива. Он в нетерпении переминалась с ноги на ногу, не в силах стоять на месте. Очередь сокращалась медленно, но верно. Да и не была она особенно длинной.       В помещении витал пробуждающий аппетит аромат пиццы, а лампочки озаряли стены уютным желтоватым светом. Пара больших столов была убрана, вместо них стояли маленькие отдельные столики на два или четыре человека, хотя один стол с белой скатертью остался. На нём уже стояли праздничные колпаки.       «Везёт кому-то, у кого-то день рождения», — с оттенком детской непосредственности и зависти подумала Эшли. Жаль, что он бывает только раз в год, да? Хотя посетителей было немного в некогда полном зале пиццерии Фредди Фазбера. Но десятилетняя малышка Эшли не думала о том, что здесь могло произойти что-то плохое.       Дэвид плотнее стиснул её руку. — Эш, не вертись, как юла, — шикнул он, и девочка, обидчиво надув губы, поумерила пыл своих телодвижений. В любом случае, она наконец-то добилась своего! Как трудно было уговорить маму съездить с ней в эту пиццерию ещё раз, не по поводу праздника, а просто так, на выходных. Да, теперь она пошла с Дэвидом и это удручало. Старший брат хоть и хороший, но очень ворчливый. Он не играет с Эшли, говорит, что у него нет времени. Она не особо его любит.       Но всё-таки он хороший. Он подарил Эшли её маленькое чудо. Девочка сильнее сжала своё плюшевое сокровище. Старая, подшитая игрушка, износившаяся временем. Брат подарил её Эшли. Она была безмерно счастлива. Плюшевый лисёнок блестел своими голубыми глазками.       Эшли познакомилась с Блэки на дне рождения подруги. Тогда они посмотрели весёлое выступление Фредди и его компании, но им не разрешили подходить ближе или взбираться на сцену. Эш была очень зла — один мальчик сделал это. Он потрогал ноги Бонни, провёл по струнам его гитары. Он убежал быстро — никто не заметил. По крайней мере, так думала девочка.       После того, как они поели и послушали несколько историй от лиса-пирата, их ждал «Тёмный уголок». В этом месте не было потолочных ламп — только светящиеся в темноте звёзды. Освещение здесь было тускло-голубым. А на сцене стоял он. Черныш поприветствовал их ещё у самого входа, а затем скрылся в «Уголке». Он тоже светился в темноте, вернее, его полосы.       Первым делом он спросил, не устали ли ещё ребята и готовы ли они ещё веселиться. Конечно, ему ответил неровный хор голосов, одним из которых и был восторженный писк Эшли. Лис сыграл неожиданную мелодию, Ловко перебирая когтями по струнам. Ни одна не порвалась. Потом он раздал им разные инструменты, чтобы они подыгрывали. Все весело кричали — это было необычно. Они сами участвовали в представлении!       В самом конце лис вручил подарок имениннице, но Дженна решила открыть подарок дома, и Эшли так и не узнала, что же там было. Наверняка, что-то классное.       Нужно ли говорить, что лис покорил сердца детей и Эшли в частности? В тот раз она была со «стандартным билетом», в этот раз… Она идёт только на одно представление. И оно запомнится ей надолго…       Ей и брату выдали браслеты малинового цвета. На них были написаны яркие белые цифры и буквы. Эшли взглянула на свой код: «D0IBL2». Она взглянула на номер брата — «D0IBF2». Эш помнила, что в прошлый раз им тоже раздавали браслеты. Дядя-кассир сказал, что это для того, чтобы аниматроник знал, что они пришли к нему на выступление.       Девочка радостно подпрыгнула. На конце опознавательного номера на браслете стояла цифра «2». Это означало, что они с братиком смогут остаться после выступления, пообщаться с большим другом и сфотографироваться на память!       Эш радостно пританцовывала. Это лучший день в её жизни. Брат улыбнулся ей. Он сам вызвался сходить вместе с ней. Сейчас он уже взрослый и ему не интересны аниматроники. Так почему он сделал это? Дэвид сказал, что тоже любил этого лиса, когда он был моложе и ему хочется взглянуть на него сейчас. Эшли очень удивилась тогда, когда узнала это: разве Блэки не новый житель пиццерии? Оказывается, что он был здесь раньше, только хорошо прятался. Странно, что его не нашли, ведь его хорошо видно в темноте благодаря полоскам.       Девочка заметила какое-то шевеление у шторок. Какие-то люди заходили туда и уходили. Эшли даже оторвалась от методичного потягивания кисловатого апельсинового сока из пакетика. Дэвид что-то рисовал в альбоме и мало обращал внимание на происходящее, иногда откусывая кусочки от треугольника пиццы с оливками. Сама Эшли не любила такую, поэтому её уже съеденный кусочек был с двойным сыром.       У какого-то стола внезапно начали капризничать и Эшли поморщилась. «Они такие глупые», — думала девочка о своих сверстниках. Какой бы милой она не казалась, она всё ещё была обычным ребёнком, никак не способным претендовать на звание ангела.       Внезапно вниманием Эшли завладел человек в серой форме, так контрастирующей с светло-лиловой формой стоящего рядом охранника дневной смены. Они о чём-то говорили, и охранник вдруг начал хмуриться. На прощание техник передал какую-то записку явно чем-то недовольному и взволнованному охраннику.       Мужчина направился куда-то вглубь пиццерии, но притормозил у самого прохода и будто бы почувствовал на себе взгляд девочки. Он внезапно посмотрел прямо на Эшли, чем её напугал. Вдруг он мягко, по-отечески улыбнулся, чем вызвал ассоциацию с милым дедушкой. Техник скрылся из поля зрения. Эшли посмотрела на охранника, вытянутое лицо которого было направлено в сторону ушедшего. Девочка подумала, что, возможно, человек в серой форме чем-то раздосадовал охранника, хотя тот и до этого выглядел не особо дружелюбно.       Эшли забыла об этой небольшой сцене, как только сообщили о скором открытии «Тёмного уголка». Девочке уже успели объяснить, какую музыку он иногда играет на своей гитаре. Дэвид дал прослушать некоторые старые кассеты и, кажется, Блэки не хватает барабанщика. Хотя Эшли не очень понравилась музыка, слишком громкая и агрессивная.       Дело шло своим чередом. Лис как и в прошлый раз был весел и передавал своё «настроение» немногочисленным сегодня зрителям. — Я вижу, что нам хватает участников для… Конкурса! Подходите по очереди, я раздам вам листы, а вы сядете за столы и нарисуете своего любимца! Тому, кто выиграет, достанется приз!       Эшли сразу же потянулась к фиолетовым карандашам, чтобы первой успеть ухватить их. Случился небольшой спор с девочкой, которая хотела рисовать Бонни, а Эшли забрала все фиолетовые карандаши. В итоге девочки решили сесть за один стол, ведь им нужны были очень похожие цвета, даже для галстуков-бабочек.       Эшли старательно выводила линии. У неё не было художественного таланта, но она действительно старалась и выходило довольно неплохо, учитывая то, что объект рисования вышел с ними в светлый зал и стоял в уголке, поигрывая на своей гитаре зацикленную мелодию для фона. — Все уже закончили? — с нотками удивления спросил аниматроник, когда дети один за другим повскакивали со столов и понесли свои рисунки на осмотр. Эшли сделала последние штрихи и поспешила сдать свою работу на оценку.       Лис приподнял обе руки, но остался в том же положении, только иногда взмахивая хвостом, моргая или двигая ушами. — По очереди, ребята. Не все сразу. Разверните свои рисунки ко мне. — Аниматроник внимательно осмотрел представленные взору каракули от примерно десяти человек разных возрастов. Охранник, в полглаза наблюдающий за этой вознёй, хмыкнул себе под нос. — Вау, это замечательный рисунок! И этот очень хорош. Какой же выбрать? — Роботическими движениями Блэки метался взглядом от одного листочка к другому, пока не отобрал два. На одном был достаточно достоверно изображён Фредди, ноги которого немного «не влезали» на поверхность листа. Хоть его и рисовал маленький, чуть ли гиперактивный мальчишка лет шести-семи, для его возраста рисунок действительно был не плох.       Вторым же был единственный рисунок Блэки, который со всем старанием вырисовывала Эшли. — Ты отлично постарался. Ты хочешь оставить рисунок себе или мы можем повесить его на стену? — поинтересовался лис у автора «шедевра» и после утвердительного ответа пристроить его на стенке рядом с другими рисунками на несколько секунд скрылся в закулисье. Вышел он оттуда уже держа руку за спиной. — Ты победил, и вот твой приз.       Аниматроник протянул победителю плюшевую игрушку Фредди с забавно выпученными глазами. Ребёнок тут же схватил игрушку, цепко вцепившись пальцами в мягкую плюшу. Девочка немного постарше тут же подтянулась к нему и начала рассматривать игрушку, как и остальные участвовавшие в этом небольшом конкурсе. — У тебя тоже был очень красивый рисунок, — внезапно сказал аниматроник, обращаясь к Эшли. Девочка удивлённо посмотрела на фиолетового лиса. Тот, не поворачивая голову и не наклоняясь, смотрел на неё. — Мне понравилось. Прости, но у меня нет приза для тебя. Но у тебя хороший рисунок. — Я не расстроилась. В следующий раз я нарисую ещё лучше, и мне не нужен никакой приз, — уверенно заявила Эшли. — Молодец! Так держать! Дай пять!       Блэки поднял руку-лапу. Девочка тут же ударила по роботической конечности, скрытой за мягкой обшивкой, своей растопыренной пятернёй и широко улыбнулась.       Далее аниматроник зазвал ребят в «Тёмный уголок» закулисья, где прошло ещё несколько небольших музыкальных конкурсов и игр, в ходе которых Эшли обзавелась двумя большими леденцами и была полностью довольна сегодняшним днём. Дэвид молчаливо наблюдал у самого выхода и наблюдал за развлекающимися детьми. Аниматроник практически не изменился с тех пор, когда сам Дэвид приходил на его выступления, ещё будучи ребёнком. Здесь действительно была не вся группа, но и один Блэки справлялся со своей работой. Всё же лицо этой пиццерии — Фредди. Хотя, стоит отметить, пицца стала немного более сухой.       Единственное, что не нравилось Дэвиду в новом образе роботического лиса, — это то и дело поблёскивающие опасные лезвия на каждом пальце. Он нервно вздрагивал, когда робот делал резкие движения или приближался к кому-то из детей. Даже если это не металл, а стилизированный под него другой, менее опасный материал, Дэвид не понимал, зачем это было вообще нужно? Он помнил этого аниматроника ещё с менее огромными и острыми зубами, которые сейчас не позволяли ему полностью закрыть рот.       И как только это разрешили сделать?       Когда всё уже подошло к концу и все разошлись, в «Тёмном уголке» по заслуженному праву остались только двое — Эшли и её брат. Аниматроник встал около сцены и подозвал девочку взобраться на неё, чтобы сделать фотографию. Оборудование предоставил один из работников, который и собирался сделать эту фотографию. Дэвид замешкался и всё же отказался: всё же именно Эшли хотела эту фотографию, он здесь может быть лишним.       Работник вздохнул и постарался настроить фокус камеры. Он не особо умел обращаться с ней, но сделать фотографию-то сможет. Желательно сделать с первого раза, плёнка тут довольно дорогая. Сделав несколько снимков, сотрудник пиццерии показал их Дэвиду и предложил проследовать к кассе, хотя фотографии с такими билетами бесплатны. — Эшли, пошли. — Сейчас, минутку! — Дэвид покивал головой и вышел из «Уголка», не забыв прикрикнуть: — Давай побыстрее.       Девочка развернулась к аниматронику, который махал Дэвиду рукой в прощальном жесте. — Пока, Блэки. — Эшли ожидающе посмотрела на робота. Тот обратил внимание на неё. Она понимала, что Блэки — не настоящий лис, она не настолько глупа. Но он с первого взгляда казался ей живым и понимающим. — Пока. — Аниматроник зубасто улыбнулся, чуть склонив голову к плечу. Девочка не удержалась и обхватила робота руками, обнимая. Щека прижалась к мягкой обшивке. Эшли просто всегда хотела сделать это, узнать, насколько он мягкий. К сожалению, он не был тёплым, но мягкость всё же оправдал. — Пока, — ещё раз попрощалась девочка и пошла на выход. Она не видела, как робот замер без движений и некоторое время пялился в пустоту. — Прошу прощения. Произошёл сбой. Проблема устранена, неполадки исправлены, в технике необходимости нет, — отчитался аниматроник в пустоту. Призрак ощутил укол страха — система вдруг, буквально на какую-то секунду, но…       Она перестала подчиняться.