Солнечный змей

Глава 17. Всадник Фирайн

- Фриссгейн, - прошелестело где-то сбоку. Речник открыл глаза и поморщился от сильной рези под веками. Вокруг плавали багровые пятна, во рту была горечь. Он пошевелил руками, нащупал толстые прутья решётки, с трудом приподнялся на локтях и осмотрелся. Ослепительно-яркие огни над головой оказались щелями в лиственной крыше. Фрисс лежал на тростниковой решётке, а внизу, под дырявым полом, темнела яма, и в ней поблескивали светлой древесиной заточенные колья. Речник сел, посмотрел на руки. Путы с них сняли, но светящиеся золотые кольца всё так же горели на коже. Доспехи с Речника сняли, сапоги – тоже, оставили рубаху и штаны. Он пощупал грудь – амулет с драконьими зубами тоже исчез. «Вайнег бы их всех побрал,» - поморщился Фрисс и попытался встать. Он упал обратно, и решётка закачалась, опасно прогибаясь над ямой с кольями. Ступни Речника были закованы в неотёсаный кусок гранита. Фрисс потрогал камень в поисках щелей или замков – ничего, шершавая глыба и ни единого отверстия. Ноги как будто вросли в неё. По бокам в гранит входили два широких ремня, они-то и привязывали глыбу к решётке – а вместе с ней и пленника. - А вас бы в камень головой, - пробормотал Фрисс и сплюнул в дыру меж прутьями. Чем его опоили?! В голове гудело, руки и ноги словно свинцом налились. - Мысль интересная, - прошептали рядом. – Тебе получше, Фрисс? Ты с той ночи лежишь пластом. - Нецис?! – Речник резко повернулся и чуть не заорал от боли в щиколотках. Некромант лежал рядом. Его растянули на решётке, накрепко притянув к ней ремнями. Золотые кольца света на его теле стали ещё ярче, и к ним добавился десяток новых. Ладони и ступни были замурованы в большие куски гранита – чуть поменьше того, в котором утонули ноги Речника. Маг приподнял голову и криво усмехнулся. - Да, вижу, тебе лучше… За решётчатым оконцем, проделанным в двери, мелькнуло что-то зелёное. Дверь приоткрылась, в неё просунулась длинная жердь с привязанной к ней корзиной. Она повисла перед Речником. Фрисс, помедлив, отцепил плетёнку от шеста, и дверь тут же захлопнулась. В корзине была большая кожаная фляга с водой и пяток лепёшек. Фрисс отломил кусочек и разжевал, пытаясь понять, чего намешали в тесто. Похоже, всего – от водорослей до сухой травы. - Вот дела, - покачал головой Речник, отхлёбывая из фляги. – Нецис, погоди, сейчас я тебя напою. Он попытался дотянуться до Некроманта, но тщетно. Камень надёжно удерживал его на месте, между его рукой и неподвижным магом оставалось ещё пол-локтя. Речник скрипнул зубами. - Бесполезно, - прошептал Нецис, скосив глаз. – Не трать силы, Фрисс. Пей сам. Я не умру. - Вайнег бы побрал весь Орден! – Речник перевернул камень набок и чуть не упал следом. – Хаэ-э-эй! Вы, там, за дверью! Принесите воды! - Тебе дали воды, - отозвался «изумрудник», на миг заглянув в окошко. – А колдун обойдётся. - Ва-айнег, - покачал головой Фрисс, глядя то на флягу, то на Некроманта. Потом поднял руки, сцепил пальцы вместе. - Ал… - Фрисс! – Нецис вскинулся, насколько позволили оковы. – Не надо. Не выйдет. Ты в оковах «изумрудников». Не бойся за меня, Фрисс. Орден знает, что делает. Мне не дадут быстро умереть… Речник стиснул зубы и попробовал, крепки ли ремни, удерживающие камень. Если бы удалось отделаться от этого валуна… Дверь распахнулась. Белая вспышка ударила Фрисса в грудь, откинула назад, оставив болезненный ожог. Восемь воинов вошли в каморку, девятый, в белом плаще, остановился в дверях. - Подготовьте их, - приказал он, глядя то на Фрисса, то на Нециса. – Никому не развязывайте руки! Нецис Изгнанный, тебе недолго осталось испытывать жажду. Наблюдатель Квези ждёт тебя в Хоматунне – тебя и твоего пособника. Там вас избавят от мучений – навечно. Он подошёл к чародею и склонился над ним. Четверо воинов направили копья на Некроманта, четверо – на Речника. - Знаешь, что случилось с Дахагашем ца Кевана? Тебе интересно, колдун, как подействовало твоё проклятие? - Я никого не проклинал, - еле заметно качнул головой Нецис. – На мне твои оковы, Азхар. Тебе лучше знать, как они работают. - Лживая тварь, - поморщился Азхар. – Дахагаш умер этой ночью – на пороге своего же дома упал и проломил себе череп. Не сомневайся, он будет внесён в список твоих жертв. Камень распался надвое, освободив ноги Речника, но тот недолго радовался – под камнем оказались прочные путы. Он всё ещё был связан, и трое «изумрудников» тащили его за руки и за ноги. Четвёртый шёл рядом, не выпуская из рук короткое копьё. Следом несли Нециса. Азхар шёл рядом с ним. Фрисс прикрыл глаза от яркого солнца – снаружи было утро. «Не знаю, что такое Хоматунна,» - думал он с досадой, - «но лучше бы нас туда не довезли!» Солнце поднималось всё выше, раскалённое добела небо сияло нестерпимо ярким светом. Фрисс жмурился, но утренние лучи пробивались и сквозь веки, обжигая глаза. От ветвей Мгази, наброшенных на клетку, проку не было – щелей меж их резными пластинами-листьями было не меньше, чем промежутков в прутьях плетёной «тюрьмы». Двое медлительных ящеров-анкехьо неспешно топали по дороге, и две клетки, привязанные между ними, качались, как лодка на волнах. Ничего, кроме солнца, Фрисс не видел сквозь прутья и листья – разве что белую щёку и тёмно-серый рукав Нециса, привязанного в соседней «плетёнке». Где-то поблизости перекрикивались недовольные птицы хана-хуу, испуганно фыркали куманы, с сухим стуком сталкивались не то ветви, не то стебли Высокой Травы… Однажды Речник услышал сдавленное рычание Алсага и крик кого-то из Всадников Изумруда. «Так их,» - Фрисс оскалился и попытался повернуть руки немного иначе. Прочные ремни привязали его к прутьям клетки намертво, обвили щиколотки и предплечья, и Речник старался перетереть их или выломать кусок прута, но только зря терял силы. - Фрисс, - прошептал Некромант, с трудом повернув голову. Речник видел на его запястье, под золотистыми путами, вспухшие багровые полосы – оковы «изумрудников» не просто удерживали колдуна, они медленно убивали его. - Фрисс, слушай меня и запоминай, - глаза Нециса неярко сверкнули. – Так или иначе, мне не позволят умереть быстро, и в Кигээле мы с тобой разминёмся. За Туманами Пограничья тебе придётся одному продолжить начатое. Слушай, как это сделать… - Хаэй! Ящеры остановились и уже чем-то чавкали. «Изумрудник» Азхар с довольной усмешкой склонился над клетками и жестом подозвал одного из Всадников. - Дай Фриссгейну воды. Речник поморщился от света, ударившего в глаза. «Изумрудник» неохотно подошёл и просунул сквозь прутья узкогорлую фляжку. - Всадник Азхар, я смотрю за пленниками с утра. Я дождусь смены? – недовольно спросил он. – Всадник Фирайн тащится в обозе, а ведь за мной его черёд… - Справедливо, - Азхар бросил на клетку листья Мгази и привстал в стременах. – Всадник Фирайн! Отныне ты следишь за пленными. Скоро привал. Ты напоишь и накормишь Фриссгейна и огромную кошку. Тень бескрылой птицы упала на клетки. - Они – пособники Нециса Изгнанного, омерзительного колдуна, - отозвался Фирайн. – Мне тошно к ним подходить. Зачем тратить на них воду?! - Ты оспариваешь приказ Наблюдателя Квези? – что-то нехорошее послышалось в голосе Азхара. - Наблюдатель Квези чересчур милосерден к преступникам, - голос Фирайна стал тише. – Я не хочу к ним прикасаться. Поручите их другому, а лучше – убейте. Никто из них не должен смотреть на солнце! - Молчи, Всадник Фирайн! – Азхар дёрнул поводья, и птица возмущённо заорала. – Это приказ, и ты его выполнишь. - Они противны самим богам, - Фирайн попятился. – Я не… Клетка Нециса дрогнула и затрещала от удара плети. Птица Фирайна с испуганным клёкотом отскочила назад. - До утра Всадник Фирайн следит за пленными, - возвысил голос Азхар. – Никто не смеет ему помогать или сменять его на посту! Он пришпорил птицу и промчался мимо ящеров. Речник, замерший под его взглядом, шевельнулся и посмотрел на Нециса. Некромант был неподвижен, его губы посерели и потрескались. - Хаэ-эй! – закричал Фрисс, бессильно дёргаясь в путах. – Воды! Нецис умирает от жажды! - Они знают, - сердито прошептал чародей. – Не сомневайся, Фрисс. Слушай, пока у нас есть время. Когда над тобой сомкнутся Туманы Кигээла, думай только о своей цели. Ни на миг её не забывай. Туманы покажутся тебе плотными и удушливыми, как болотная жижа. Двигайся против их течения. Вырывайся так же отчаянно, как сейчас рвёшься из пут. Когда Туманы разомкнутся… Дыхание хана-хуу послышалось прямо над головой Речника. Ящеры вновь остановились, поодаль приглушённо заговорили «изумрудники». Фирайн наклонился над клеткой, просовывая сквозь решётку обрывок лепёшки. - Ешь, Фриссгейн. - Развяжи руки, - буркнул Речник. Есть из рук «изумрудника» было и неудобно, и противно. Всадник покачал головой и посмотрел туда, откуда слышались голоса воинов. - Твой кот очень свиреп, - вполголоса сказал он. – Не принимает ни воду, ни пищу, но всё время норовит насытиться нашей кровью. Это сильный зверь, жаль будет, если он умрёт. Как его накормить? Фрисс недобро усмехнулся. - Развяжи его и налей ему уланзи, - ответил он. – Покроши туда лепёшек и солонины. Он ест только так. Всадник недоверчиво хмыкнул. - Пока мне жить не надоело, - сказал он. – Ты хочешь пить? - Солнце пьёт за меня, - поморщился Речник. – Я истекаю водой. Вытри мне лицо! Спустя секунду он изумлённо мигнул. Фирайн вынул из седельной сумки чистую тряпицу и осторожно утёр ему лоб. - Нецис Изгнанный, - тихо сказал «изумрудник», взяв в руки флягу. – Ты меня слышишь? Пей… Он поднёс сосуд к губам Некроманта. Маг приоткрыл глаза. - Азхар тебя не похвалит, - прошептал он. - То моя беда, - буркнул Фирайн. – Пей. Это вода, здесь нет обмана. Он молча ждал, пока Некромант осушит флягу. Фрисс, чуть приподнявшись в ослабших путах, смотрел на Всадника удивлённо и недоверчиво. - Говорят, что ты благороден, - тихо сказал Фирайн, рассматривая неподвижного мага. – Что ты никогда не нападаешь первым. Что мирным людям ты не вредишь, но защищаешь их, если это возможно. Эти рассказы правдивы? - Спроси у Азхара, Всадник, - неохотно ответил Нецис, закрывая глаза. Сверху зашуршали ветки, на лицо Фрисса вновь упала тень. Ящеры зашевелились, и клетки закачались. Послышались сухие щелчки – «изумрудники» подгоняли ящеров ударами по панцирям. - Нецис, как ты? – шёпотом спросил Фрисс. – Этот «изумрудник» - ты его знаешь? - Впервые вижу, - отозвался Некромант. – Мне лучше, Фрисс. Слушай дальше. За Туманами, если всё пройдёт гладко, ты станешь умертвием. Оживёшь ты, вернее всего, там, где погиб. Хоматунна – пустынная местность, клок степи по дороге на Джануугу. Когда приходят дожди, она превращается в гнилое болото, но сейчас там полно подземных пустот, и воды в них уже нет. Там можно укрыться – на первое время, пока не научишься пользоваться новым телом… - Нецис, - недовольно зашевелился Речник, - мне не по душе всё это. Должен быть способ и тебе остаться в живых, и мне не превращаться в мертвяка! В отдалении отчаянно завопил Алсаг, но крик его быстро оборвался и сменился злобным шипением. Послышались смешки «изумрудников», удивлённые возгласы, потом – бульканье и урчание. - Сильный зверь, - сказал кто-то, сдавленно вскрикнул и вполголоса помянул тёмных богов. - Азхар заберёт его, - один из воинов хлопнул другого по плечу. – Такой кот Наблюдателю подходит. - А если он бывшего хозяина не забудет? – с опаской спросил третий. - Это же кот. Что ему хозяин?! – хмыкнул, судя по голосу, Фирайн. – Хаэй! Кто шмякнул на дверцу золотую печать?! Кому делать нечего?! - Азхар приказал запечатать все клетки, - отозвался другой «изумрудник». - Что за спор? – мимо Речника протопотала огромная птица. – Где печать? Я велел запечатать клетки колдунов! В самом деле кому-то тут делать нечего… Фрисс покосился на угол своей клетки. Там ярким огнём горела чародейская печать. Такая же светилась внизу, в ногах, - две «опоры» для щита, отражающего любую магию. - Твой кот и здесь нашёл, чем напиться, - усмехнулся Нецис. – Вытащи его, как вернёшься. Азхар не будет с ним ласков. - Я вытащу и тебя, - проворчал Речник. – Только не умирай, ладно? Все умертвия – великие маги? Я смогу вызвать могучую реку из-под Хоматунны, чтобы смыть их всех к Вайнегу в Бездну? …Фрисс ненадолго провалился в дремоту и проснулся от резкого толчка. Один из анкехьо полез на придорожную гряду и чуть не сломал шесты, на которых держались клетки. - Фирайн, ты где?! – сердито кричал в «голове» каравана Азхар. – Кому поручены пленники?! - Пленники, а не анкехьо, - буркнул Всадник, подъезжая к ящеру и пинками загоняя его в колею. Птица истошно орала и щёлкала клювом. - Малый привал! – скомандовал Азхар. «Изумрудники» загалдели, перекрикивая птиц. Где-то забулькала брага, послышались возмущённые возгласы и звуки ударов. Солнце вновь заглянуло Фриссу в глаза. Речнику казалось, что оно злорадствует. - Ты напоил кота? – прохрипел Фрисс. Фирайн молча кивнул, поднося флягу к его губам. - Скоро закат, - негромко сказал он. – А через полдня мы будем в Хоматунне. - Ты умеешь обрадовать, - Нецис покосился на «изумрудника» и жадно приник губами к фляжке. Фирайн огляделся и неохотно отвёл её в сторону. - Дом, где пропадают люди, - прошептал он, наклонившись над клеткой так, что чуть не ткнулся носом в прутья. – Дом-мертвяк. Много слухов, но ни одного очевидца. Как распознать? - Плесни крови на стену, - без раздумий ответил Нецис. – Следи, что будет дальше. Она впитается на твоих глазах. Никто не должен входить внутрь, особенно после заката, и поменьше прикасайся к камню. Отгоняй зверей и птиц – они устремятся к дому, когда нежить оголодает. Через месяц придёт черёд огня… Он замолчал. Фирайн просунул сквозь решётку круглый хлебец и держал его, пока Нецис ел. - Говорят, что в этом доме слышали крики, - прошептал он. – Может быть, не дом убивает людей. Некоторые думают, что там живёт умран или вампир. - Там видели туман или странную темноту? – Некромант задумчиво прикрыл глаза. – Может, чувствовали холод или внезапную слабость? Спотыкались на ровном месте? Кому-нибудь казалось, что в дом непременно надо войти? А крики походили на вой, или на стоны, или на хохот гиены? - Ничего такого, но я ещё поспрашиваю, - нахмурился Фирайн. - Проверь стену кровью, - прошептал Нецис. – Если не впитается, ищи дальше. Можно взять кумана – такого, чтобы пролез в дверь – и загнать на крыльцо. Если за месяц нежить изголодается, она себя проявит. Вытащи кумана, как только его верёвка задёргается. Зрелище может быть неприятным, но смотри внимательно. Дом-пожиратель обволакивает жертву и расплющивает. Умран рвёт когтями, начиная с брюха или шеи, вырывает глаза. Вампир… - Всадник Фирайн! – крикнул издалека Азхар. – Мы оставили тебе твою долю! - Я иду! – громко ответил «изумрудник», осторожно прикрывая клетку ветвями. – Спасибо тебе, Нецис Изгнанный. Ты ответишь мне, если я ещё спрошу тебя? - Спрашивай, - Некромант устало закрыл глаза. – В общении с высшей нежитью главное – осторожность. Не спеши, Фирайн. Остаться без головы всегда успеешь… Шаги стихли в отдалении. Речник повернулся к магу. - Нецис, ты что, учишь «изумрудника» Некромантии?! Того, кто взял тебя в плен?! - Долг Речника… - пробормотал Нецис, болезненно щурясь. – Долг чести. Он завёл нас в смертельную ловушку. Есть и у меня долг, Фрисс. И я тоже не могу противиться его зову. Если мои знания переживут меня… это хорошо, Фрисс. Хуже, если выйдет наоборот… Речника разбудили негромкие голоса над ухом, и он неохотно открыл глаза. Багровые отблески заката озаряли небо, оставив зелени и серебру совсем немного места на кромке небосклона. Пахло дымом костра, подгоревшими лепёшками и горячей сурвой. Вдалеке сердито шипел и шумно хлебал брагу огромный кот. Всадник Фирайн сидел на земле, скрываясь за панцирем анкехьо, и во все глаза смотрел на Нециса. Когда Речник шевельнулся, «изумрудник» молча обошёл клетку и протянул ему флягу с водой. - Как видишь, ничего сложного, - сказал Некромант, глядя на небо. – Немного реагентов, лучи и осторожность. Никакой спешки. В будущем не соглашайся на такие задания – там, где двадцатке воинов достаточно аккуратности, слаженности действий и одного заклинания, тебе одному понадобится много времени и много усилий. Но приятно видеть, Фирайн, что нежить тебя ничуть не пугает. - Я не из пугливых, Нецис Изгнанный, - усмехнулся воин. – И всё же скажи – правда, что ты изгонял вредоносную нежить и не требовал платы? Там, где даже Орден отступался? - Спроси у Азхара, - прикрыл глаза Некромант. – Он так много знает обо мне и моих спутниках… - Не только он, - нахмурился Фирайн. – Я услышал о тебе в Тенне. Там говорили много странного… - Так всегда, - вздохнул Нецис. – Ты неосторожен, Фирайн. Если Азхар увидит тебя здесь… Он закрыл глаза окончательно. «Изумрудник» мигнул, переминаясь с ноги на ногу. - Нецис устал, - буркнул Речник. – Вы связали его и таскаете, как куль с мукой, сожгли ему руки и глаза, - что ещё тебе от него надо?! - Уйми свой гнев, - прошептал Всадник, отходя от клетки. …Прут надломился с оглушительным, как показалось Речнику, треском. Фрисс замер, вслушиваясь в тишину. Над лагерем нависло иссиня-чёрное небо с яркими точками звёзд. Костёр уже погас, поодаль шуршали травой дозорные, неспешно обходя вокруг стоянки. «Хвала богам!» - Фрисс с силой дёрнул на себя ослабший ремень, стянувший правое запястье. Прут клетки сломался окончательно, и Речник приподнялся, упираясь плечом в верхнюю крышку. Рядом шевельнулся Нецис – шум разбудил его. - Сейчас, - еле слышно сказал Фрисс. Прутья поддавались неохотно, и всё же спустя несколько мгновений Речник освободил и вторую руку. Золотистые полосы на предплечье неровно вспыхивали, и Фрисс с опаской оглянулся и прижал руки к груди – как бы эти сполохи его не выдали… Пронзительный свист резанул по ушам, а следом раздался вой и треск ломающегося дерева – и крики дозорных, пробегающих мимо с копьями наперевес. Яркая вспышка над шатрами «изумрудников» чуть не ослепила Речника, и он откинулся на спину, закрывая глаза рукой. Торжествующе взревело пламя, над клетками пролетел догорающий обрывок шатра. Кто-то отчаянно взвизгнул, на ноги Речника посыпались искры. Фрисс упёрся руками в крышку, пытаясь выломать засов. Ещё одна вспышка, изжелта-зеленоватая, крик боли, сполохи заклятий… - Мррау! – взревел вылетевший из огня Алсаг. Веер перепонок на его хвосте был развёрнут и трепетал под ливнем искр. Кот взлетел на спину ящера-анкехьо и с размаху ударил его лапой по голове. Бронированный зверь с испуганным рёвом шарахнулся в сторону, второй – в другую, разломанные клетки полетели на землю. Фрисса приложило лбом о крышку, он согнулся и рывком выпрямился. Прутья выгнулись и затрещали. Кот вцепился зубами в петли, удерживающие крышку на месте, зажмурился от боли и забил по решётке лапами. - Хэ! – выдохнул Речник, выпрямляясь во весь рост. Обломок прута впился ему в лодыжку, перекрутившиеся ремни до боли врезались в тело. Он покачнулся и перевалился через остатки клетки. - Алсаг, помоги! – прошептал он, дёргая на себя крышку второй клетки. Кот молча сомкнул челюсти на прутьях. Решётка захрустела. Нецис открыл глаза, вновь зажмурился и выгнулся всем телом, раскачиваясь и дёргая руками. Нижний прут вылетел из пазов и повис на его предплечьях, в петлях ремней. Над лагерем «изумрудников» бушевало пламя – словно огненный вихрь накрыл его. Сухая трава на обочинах уже вспыхнула, и огонь набирал силу. Фрисс видел белые ленты, стремительно проносящиеся мимо. Искры сыпались с них. - Держать строй! – Азхар пытался перекричать ветер. – Ящеры – в атаку! Зелёный силуэт вынырнул из пламени в двух шагах от Речника. Фрисс оскалился, поудобнее перехватывая прут, Алсаг прижался к земле, вздыбив шерсть на загривке. «Изумрудник» шагнул к ним, выставив вперёд пустые ладони. Нецис ухмыльнулся. - Во имя Древнего Владыки! – Всадник Фирайн на миг склонил голову. - Не пытайся нам помешать, - сверкнул глазами Речник. - В мыслях не было, - криво усмехнулся Фирайн. Нецис уже освободил ноги и выбрался из разломанной клетки, морщась от боли. Алсаг ткнулся щекой ему в бок. - Вы – благородные маги, - «изумрудник» неуловимым движением подобрал копьё. – Так говорят многие. Нецис Изгнанный, поклянись никому не мстить, если уйдёшь отсюда живым! Некромант молча прижал ладонь к груди. - Прямо на восток – Джанууга, - тихо и быстро проговорил Фирайн, прикасаясь наконечником копья к путам на ногах колдуна, а потом – к его плечам. – Одинокая башня на юго-востоке – дом Руха ца Аталиша. Чёрная печать в нише под северной стеной, слово «Тчева». Рух – скверный человек и недобрый маг, но меня он не ослушается. Назовите ему моё имя. Уходите, живо, живо! Золотые оковы на руках Речника лопнули с тихим звоном. Нецис выпрямился, потирая исполосованные руки. Фрисс изумлённо мигнул. Алсаг подкатился ему под ноги, и Речник кулём повалился на его спину. Ремни так и болтались на его руках, и щепки под ними впивались в кожу. - Илкор ан Кигээл! – Некромант прижал ладонь к ключицам. – Встретимся, Всадник Фирайн. Ледяные руки вцепились в плечи Речника, а сам Фрисс стиснул коленями бока Алсага. Кот дёрнулся всем телом, готовясь к прыжку, перепонки с тихим шелестом втянулись в хвост. «Бездна! Верхом, да без седла…» - промелькнуло в голове Речника. Что-то тяжёлое и брякающее упало ему в руки, он прижал рассыпающийся свёрток к груди и выпрямился. Крики за спиной стали громче. - Фэрех! – выдохнул Фрисс, тычком направляя кота вперёд. – Фэрех!..

Глава 18. Башня Руха

На рассвете они в изнеможении упали в траву, распугав пасущихся куманов. Алсаг растянулся на земле, его бока ходили ходуном, лапы судорожно вздрагивали. Фрисс кое-как сел, вытащил из ноги большую острую щепку, поморщился и посмотрел на Нециса. Некромант задумчиво разглядывал красные полосы на своих руках. За ночь они заметно побледнели, а края порезов сомкнулись. - Всадник Фирайн! – криво усмехнулся Речник. – Нецис, ты точно его не знаешь? Он развернул свёрнутую циновку – оттуда в засохшую траву выпала аккуратно сложенная броня Речника, его перевязь и мечи в ножнах, а следом – сапоги из кожи Болотного Дракона и ещё один свёрток, поменьше. - Нецис, держи, - Фрисс вытряхнул из кулька стальной перстень, пару амулетов и три ножа. Некромант благодарно кивнул. Кольцо, вернувшееся на палец Некроманта, на миг окуталось туманом, и печатка – свернувшийся клубком зверёк со множеством глаз – растаяла, сменившись россыпью мелких кристаллов кварца. Фрисс подобрал с земли свой амулет и с довольной усмешкой повесил его на грудь. - Почти всё цело, - Некромант забросил в траву обрывки пут, на глазах расползающиеся хлопьями пепла. – Да хранят боги Фирайна, и пусть он преуспеет в искусстве магии. - Грамота!.. – Речник стиснул зубы и уставился в землю. Нецис осторожно положил руку ему на плечо. - Осквернить её они не посмеют, - прошептал он. – А мы живы, Фрисс, и дорога наша ещё не пройдена. Алсаг, ты можешь идти? - Мрря, - угрюмо откликнулся хеск, поднимаясь с земли. Куманы, столпившиеся вокруг, отпрянули. - Выйдем на дорогу, - сказал Нецис, разглядывая свои босые ступни – его сапоги остались у «изумрудников». – Морок нас укроет. Не говори ни с кем, Фрисс, и ни к кому не прикасайся, остальное – моя забота. К вечеру левая обочина обросла кривыми изгородями, а на правой ростки Эммера поднялись в человеческий рост и встали стеной. Ящеры-анкехьо плелись по широкой истоптанной дороге, и пыль клубилась над ними. Алсаг чихал и мотал головой. - Негоже грабить жителей, - нахмурил брови Речник, глядя на огромное яйцо в руках Нециса. Куманиха-несушка обронила его в траву, сверху шмякнулась летучая медуза и спрятала его от чужих глаз – но Некромант был внимателен и небрезглив. - А нас ограбили, - хмыкнул Нецис, вбивая в скорлупу лезвие ножа и осторожно её разрезая. Алсаг зашевелил усами и понюхал нож, измазанный белком. Фрисс зачерпнул из скорлупы раз, другой – и отодвинулся. - Ешь ты, Нецис. Мне хватит. Он убрал ноги с колеи – очередной ящер чуть на них не наступил – и задумчиво посмотрел на восток. Над клубами дорожной пыли уже виднелись желтовато-красные башни, дома, налепленные друг на друга, ярко-розовые кроны незнакомых цветущих деревьев и пурпурные Олеандры. - Там было болото, - Нецис махнул рукой на север, туда, где гонялись друг за другом беспокойные куманы. – Оно и сейчас там – каждый дождь поднимает из земли гнилостный туман. - Хоматунна, - поморщился Речник. – Зачем было везти нас сюда? - Чтобы не испортить хорошую землю моим предсмертным проклятием, - еле заметно усмехнулся Некромант. – Та-а… Мы, похоже, разминулись с Орденом. Надеюсь, для Фирайна помощь нам не стоила жизни… - Зачем он выспрашивал тебя о Некромантии? – нахмурился Фрисс. - Хочет стать одним из нас, Илриэйя та-Сарк, - взгляд Нециса был спокоен. – Похвальное стремление. У него есть дар, Фрисс, и очень жаль будет, если законы Ордена не позволят ему развиться. - Ты не хитришь, Нецис? Ты в самом деле хочешь помочь «изумруднику»?! – Речник выразительно пожал плечами. - Он нам помог, - напомнил Некромант. – Алсаг, ты ещё можешь везти нас? Если да, то едем – до заката нам нужно миновать ворота. - Мрря… - вильнул хвостом хесский кот. Речник встал с обочины, потирая колени. Не так легко удержаться на спине Хинкассы, особенно если она вздумает прыгать, а ни седла, ни стремян нет. - Хотел бы я знать, что с Флоной, - пробормотал он. – Верно, «изумрудники» её уже убили. - Та-а… ассинхи, - покачал головой Некромант. – Это ценный зверь. Взяли себе – это возможно, но убили – навряд ли. - Крысу им в доспехи, - поморщился Речник. – Нецис, ты правда не можешь навести на Азхара гнилую лихорадку?.. …Джанууга не сильно отличалась от Вачокози – те же глиняные хижины под лиственными крышами, редкие деревья Мгази, загоны для куманов за городскими стенами и вороха сухой травы под каждым навесом. Но на каждом шагу взгляд Речника отмечал что-то странное – то плиту из тёмно-серого базальта, положенную в основание дома, то остатки древней городской стены, почти разобранные на кирпич, то знаки, отгоняющие мертвяков, отпечатанные в глине у двери. Он брёл по извилистой улице без конца и начала, осторожно огибая идущих навстречу прохожих – и они не видели ни его красную броню, ни жёлтый мех Алсага, ни белесое лицо Некроманта. Дважды мимо проносились Всадники Изумруда, оседлавшие хищных птиц, но ни один из них не бросил взгляд на пришельцев. - Одинокая башня на юго-востоке, - прошептал Некромант, выглядывая из-за недоломанной городской стены. Прямо за ней домишки йонгелов расступались – и в темнеющее небо поднималась шестигранная красноватая башня. Речник только хмыкнул, глядя на неё. Черепичная крыша, окованная бронзой дверь, цветные завесы на окнах… И пыль, оседающая здесь на каждом камне и каждой циновке, скрывающая и камень, и узоры на завесах. - Ещё немного, Фррисс, и я стану серрым котом, - буркнул Алсаг, прижимаясь к ноге Речника. – А потом – чёррным. Такой богатый чарродей мог бы пострроить себе купальню. Если она там есть – уговорри пустить меня туда! - Я пойду вперёд, - Нецис повернулся к Речнику. – Идите за мной след в след. Мы войдём в чужую башню без ведома владельца. Это не всегда безопасно… Печать искали долго, ощупывая стены в сгущающейся тьме. Пыль замуровала нишу, на её дне успел вырасти серый лишайник. Но камень послушно лязгнул, отползая в сторону, когда ладонь Некроманта коснулась чёрной печати. - Тчева, - прошептал маг и шагнул в узкий проём. – Фрисс, заходи и прижимайся к левой стене. Алсаг, поставь лапы мне на плечи. Та-а… синхи! Потайная дверь с тяжким грохотом вернулась на место, и Речник оказался в кромешной тьме. - Ксатот ил ти’инх! – Нецис вскинул руку, зажигая на пальцах зелёный огонь. На тёмных стенах, проступив из толщи камня, замерцали тонкие золотые волоски. Некромант резко выдохнул и прижал кулак к груди. - Что это? Западня? – Фрисс нахмурился и положил руку на рукоять. – Хаэй! Кто здесь?! - Тш-ш, - Некромант недовольно покосился на него. – Здесь не пахнет ничем живым, Фрисс. Никто не отзовётся. - Пахнет «изумррудниками», - фыркнул Алсаг, понюхав мерцающую стену. - Это печати, Алсаг, - Нецис осторожно провёл пальцем по лбу кота. – Живых стражей тут нет. Башня опечатана изнутри и совершенно пуста. Илкор ан Сарк… здесь не пахнет ничем, Фрисс. Здесь было многое, но ветер стёр следы. Идём, поищем место для сна… В башне было много комнат – как показалось Речнику, не меньше, чем в Замке Астанена, а то и больше. Мерцающие печати блестели на дверях, паутиной опутывали лестницы. Нецис осторожно обходил их, Фрисс и Алсаг шли по его следам. Везде лежала нетронутая пыль, никто не оставил следов в коридорах и на ступенях. - Ин гвелсаа хвэк, - прошептал Некромант, прикасаясь к самой тяжёлой и богато украшенной из дверей – где-то на третьем или четвёртом этаже. Золотые печати сверкнули и погасли, дверь заскрипела и покосилась. Нецис отряхнул ладонь от пыли и посмотрел на Фрисса. - Тут несколько лет никто не живёт. Он вошёл в комнату и снял колпаки с церитов по углам. Фрисс остался на пороге. Хмурясь, он разглядывал стены и каменный, ничем не прикрытый пол. - Фррисс! – Алсаг выглянул из комнаты. – Посмотрри, тут полно стрранных штук! - Сейчас, - Речник отошёл на пару шагов и притронулся к стене. – Что-то не так. Я был тут уже. Точно был. - Печати, печати, печати… - пробормотал за дверью Нецис, и коридор озарила неяркая вспышка. – Печати в четыре слоя. А вот если бы Рух ца Аталиша изучил магию чуть получше… «Рух…» - Фрисс сжал пальцы в кулак. «Рух из Мецеты, колдун-работорговец!» - А, Фрисс, ты здесь, - Нецис, разглядывающий содержимое огромного сундука, облегчённо вздохнул и усмехнулся. – Я уже подумал, что тебя пора искать. Ничего не случилось? Хозяин башни не вышел тебе навстречу? Сейчас его нет, если чутьё меня не обманывает, но он может и вернуться… - Он давно мёртв, - покачал головой Речник. – Я сам убил его. Что ты нашёл тут, Нецис? Некромант мигнул. - Похоже на лабораторию, Фрисс, - он махнул рукой на высокий стол и ряды узких полок над ним. На столе стояла жаровня, а поодаль, в плетёных креплениях – разнообразные пузырьки и колбы. Если что и было в них, оно давно превратилось в пыль и присохло ко дну. Нецис поддевал лезвием каменного ножа крышки ларцов и шкатулок на полках и столе, заглядывал внутрь и хмыкал. - Ничего особо ценного, но богатые запасы простых реагентов, - заключил Некромант, закрыв последнюю коробочку. – А там, в сундуке, всякая одежда. На одного человека – и был он не из бедных. Он покосился на свои ноги. Фрисс опустил взгляд и усмехнулся – Нецис успел обуться в мягкие полосатые туфли. - Фррисс, я пить хочу, - напомнил о себе Алсаг, тыкаясь носом в ноги Речника. Фрисс устало опустился на крышку сундука и махнул рукой. - Ал-лийн! Водяной шар закружился в воздухе, быстро разрастаясь. Алсаг сунул в него морду. Нецис зачерпнул двумя ладонями чистую влагу. - Вода у нас есть, - сказал Речник, смывая с рук дорожную пыль. – Но где нам взять еду? Едва ли в башне остались припасы… - Если откусить куману хвост, он ведь не умррёт? – шевельнул ушами Алсаг. – Я запомнил, где тут дерржат ящерров… - Не надо, Алсаг, - покачал головой Нецис. – На крыше есть гнёзда, можешь обшарить их, но не выходи из башни. А ещё лучше… Он шевельнул пальцами. Кот растаял в воздухе. Здоровенный чёрный нетопырь с недовольным писком взлетел и сделал круг над столом. Фрисс подставил руку. - Пойдём на крышу, Алсаг. Только не шуми… …Дрожащий красный свет коснулся век, следом послышался негромкий голос, шипение и бульканье. Фрисс вскочил, выхватил мечи из ножен и только потом открыл глаза. - Хаэ-эй! – протянул Всадник Фирайн, отступая вдоль стола. – Сон твой был мирным? Я принёс еды вам и вашему зверю. - Мррф, - откликнулся Алсаг, привалившись плечом к ноге Речника, и снова опустил морду в лохань, наполненную кашей. Из лохани пахло водорослями и подгорелым маслом. - С-спасибо, - пробормотал Фрисс, медленно убирая мечи в ножны, и провёл ладонью по лбу. Единственное окно в лаборатории было заложено изнутри, в комнате было темно – только в жаровне на столе горело красноватое пламя. У жаровни стоял, держа щипцами большую колбу, Нецис. Он на миг обернулся, кивнул Речнику и вновь склонился над огнём. - Всё, что удалось унести, - вздохнул Фирайн и положил на сундук, с которого только что поднялся Фрисс, дорожную суму. – Несколько странных штук и непростая сумка. Остальное у Наблюдателя Квези… и священная Грамота, да не оставят нас боги, тоже. - Вайнегова Бездна… - Фрисс прижал сумку к груди. Внутри было что-то твёрдое, угловатое. Речник открыл её и широко ухмыльнулся. И скафандр, и дозиметр были на месте – а под ними, рядом с кольцом из самородного серебра, лежал обломок белого камня. - Нецис, это твоё, - Речник положил ключ летучки на стол, Некромант неуловимым движением прибрал его. Фрисс пристроил перстень на средний палец, перебрал плоские кольца-монетки на дне сумы – не то пятнадцать, не то двадцать медных зиланов – и благодарно кивнул «изумруднику». - Фрисс, я тебе еды оставил, - сказал, не оборачиваясь, Нецис. – Та-а… Ещё немного, и зелье докипит. Прекрасная вытяжка в этой лаборатории, я боялся, что запах топлёного жира тебя разбудит. Речник принялся было за еду, но, услышав о топлёном жире, вздрогнул и чуть не выронил горшок. - Нецис, ты варишь «Кийольти»?! - Почти сварил уже, - отозвался Некромант. – Очень богатый запас реагентов у Руха ца Аталиша. Зачем ему при такой лаборатории было лезть в работорговлю?! Маг пожал плечами и выплеснул закипевшую жидкость в большой, на две трети уже наполненный сосуд. - Скверные дела, - покачал головой Фирайн. – Не знаю, что хуже: что чародей под нашим присмотром торговал рабами – или что мы об этом не знали. Нецис Изгнанный, так ты обдумал мои слова? - Неоднократно, - Нецис неохотно оставил в покое колбы и повернулся к «изумруднику». – Сегодня, завтра или через день – Орден заметит и твои отлучки, и наше присутствие. И ты на кострах Хоматунны займёшь место рядом с нами. Нам нельзя оставаться здесь, Всадник Фирайн. Завтра на рассвете мы должны уйти. - Всадники будут искать вас повсюду, - нахмурился Фирайн. – На всех дорогах, в каждом городе. Наблюдатель Квези не простит вам побег. - Так говорили мне, когда я уносил ноги из многих поселений, - пожал плечами Некромант. – Ни мне, ни Фриссгейну не нужно его прощение. Нам нужно уйти из его рук и от его глаз – и более ничего. Боюсь, что прятаться мы должны не в башне Руха, а в собственных телах. И хотя я уверен, что выдаёт нас не внешность, а наши деяния… - Вы очень странно выглядите здесь, в Мецете, - сдвинул брови Всадник. – Особенно ты, Нецис. И каждый куман уже запомнил и повторил ваши имена. Вам надо бы сменить лица. «Дожили…» - мысленно поморщился Речник, доедая холодный айш. «Дальше некуда. Воин-Кот, право же, ты слишком щедро отсыпал нам даров…» - Здесь есть одежда, - Фирайн постучал по сундуку. – Одежда для мага. Если ты, Нецис, назовёшься алхимиком, и затемнишь лицо, и оденешься не по-вашему… - И никуда не полезу – то это может и сработать, - невесело усмехнулся Некромант, попробовал остывающее зелье и с довольным видом кивнул. – Илкор ан Ургул… Менять имя и лицо мне не доводилось с тех пор, как… Он замолчал, судорожно прижимая ладонь к грудине. Речник вскочил, встревоженно глядя на него. - Всё хорошо, Фрисс, - пробормотал Нецис. – Я неосторожен. Значит, назваться алхимиком… Главное, чтобы не стали проверять. Речник неуверенно усмехнулся. - Чем ты не алхимик?! Любую проверку ты пройдёшь быстрее, чем Алсаг выпьет чашу уланзи! Скажем, что ты странник, торговец из Кецани. Там много иларсов, и ты те места прекрасно знаешь. Имя только нужно… - И я хожу по Мецете и узнаю, какие зелья выгодно здесь продавать, - задумчиво сказал Нецис, рассматривая склянки и шкатулки Руха. – Если позволят боги, то местные алхимики ко мне не пристанут. А что до имени… илкор ан Сарк… я знаю хорошее имя. Ксарна… допустим, из… хм-хм. - Мрря, - шевельнул ушами Алсаг. Чем дольше он слушал, что говорят вокруг него, тем круглее становились его глаза. Фрисс почесал его за ухом. - Тебя перекрасим в рыжий, - прошептал он. – Повезёшь Нециса. Сбрую твою Фирайн вернул. А его сапоги – нет. «Изумрудник» протянул руку к загривку Хинкассы, но тут же отдёрнул, когда кот оскалил клыки. - Здесь и обувь есть, - сказал он виновато. – У тебя гордое лицо, Фриссгейн. Я был в стране Кеснек – у её воинов такие же скулы и горящие изумруды в глазницах. И кожа твоя темна и опалена степными ветрами. Назовись воином из народа Ти-Нау, выкрась в жёлтый доспехи. - Та-а… синхи, - кивнул Некромант, глядя на Фрисса, как в первый раз. – Я ведь сразу принял тебя за одного из рода Мениа – а может, Хурин Кеснек. Даже удивлялся, что Ти-Нау в тебе своего не признали. Боги с ними, а вот имя для тебя уже есть. Гвиса Мениа, воин с двумя мечами и молнией в глазах. Вот только, Фрисс, о воде придётся забыть. - Это-то понятно, - угрюмо кивнул Речник, рассматривая гарду меча. – Жаль, но если уж дожили до того, что воин Великой Реки ныкается по углам, как крыса… Где бы взять налобную повязку? - Постараюсь найти, - серьёзно сказал Фирайн. – Шлем твой неплох, и мечи хороши. Сними только плавники – и клыки Гиайна тоже не к месту. Очень уж приметные. - Гвиса Мениа… - покачал головой Речник, отделяя от гарды клыки и бережно пряча их в потайной карман. – Солнечной магии с меня не потребуют? - Та-а… должна же быть причина, по которой воин Мениа ушёл из своей страны, - хмыкнул Нецис. – Скажем, что ты охраняешь меня, мирного странника Ксарну… Ксарну Льянки из Эхекатлана. Помнишь Эхекатлан? Речник усмехнулся. - И Эхекатлан, и Пустыню Ха. И её Владыку, побери его Тзангол. Правда, что ли, есть там такой колдун? - Теперь будет, - усмехнулся и Нецис. – Колбы мои пропали… Надеюсь, Рух ца Аталиша не вернётся из Кигээла за своими. Иначе будет ему очень обидно. Интересно, есть ли среди его вещей дорожная сума? - Мрря?! – глаза Алсага округлились окончательно. Фрисс провёл пальцем по его носу – кот даже не моргнул. - Тебе тоже нужно имя, Алсаг. И раз мы все из Эхекатлана… - Анта, - Нецис набрал в ложку немного зелья и вылил в воду, наблюдая, как жидкость темнеет и мутнеет. – Медь. Мы выкрасим тебя в цвет меди. Анта – имя простое и короткое, не забудется. - Мрряф, - кот растянулся на полу. Фрисс сочувственно покачал головой. - Анта! – тихонько позвал он. Алсаг насторожил уши. - Мря? - Какой умный зверь, - удивлённо хмыкнул Фирайн. – Умнее многих людей, не то что наши птички. Хм-м… той ночью, когда напали небесные змеи, видел я нечто странное… хотя, вернее всего, померещилось. - Чего ни увидишь в сполохах огня! – едва заметно усмехнулся Нецис, но тут же посерьёзнел. – Есть одна беда, Всадник Фирайн. Ехать нам далеко, а на те крохи, что оставил нам Орден, много припасов мы не купим. - У меня по карманам тоже не звенит, - покачал головой «изумрудник». – Не так уж велико жалование. - Тогда то, что у меня на уме, пойдёт на пользу и нам, и тебе, - Нецис запустил руку в суму Речника и из складок скафандра выкопал блестящую жемчужину. Фрисс охнул – он и забыл уже о ней. Как только «изумрудники» её просмотрели?! - Жемчуг с Островов Дракона, - сказал Некромант, баюкая драгоценность на ладони. – Стоит немало. За тобой не следят пока, Всадник Фирайн. Найди до завтра покупателя. Третью часть забери себе, но и нам отдай столько, чтобы хватило на дорогу. - Я не возьму твоих денег, Нецис Изгнанный, - покачал головой Фирайн. – Третья часть – это много. Я найду покупателя ещё до полудня, принесу в башню припасы и деньги. А вы прячьтесь – и меняйте лица. Я попрошу богов о милосердии к вам – и о помощи на вашем пути.

***

- Ясно… Пятьдесят третий год, последняя партия проекта «Слияние»? – Гедимин покосился на экран. Спина Огдена загораживала половину надписей, к тому же выглядывать со дна кокона было неудобно. Древний неохотно улёгся обратно, подставив плечи тёплому воздуху. Тело сармата, разогревшееся от стремительной регенерации, постепенно остывало, плёнка скирлина, отчасти живая, восстанавливала целостность, снова превращаясь в сплошной покров – «нижнюю одежду». - Именно так, - кивнул Огден, выводя на экран последние строки. – Стандартный генокод переходного периода, легко воспроизводимый. Но если ты посмотришь вот на этот участок… это артефакт, характерный как раз для проекта «Слияние». Сарматы этой партии способны не только к половому размножению, но и к скрещиванию с иными расами. Кэрс Рахэйна – единственный во всех трёх базах, у кого этот артефакт не устранён. Удивительно, я думал, эти партии вычистили ещё в третью войну… - В третью войну Ураниум не мог свои отстойники вычистить, - недобро сузил глаза Гедимин, выбираясь из кокона. – Я помню этот бардак по всем фронтам. Какая там генетика… Значит, этот элемент кода активен? Устранить не получится? - Если дойдёт до клонирования, вычистить его легко, - пожал плечами сармат-медик. – Не думаю, что он мешает жить Кэрсу. Код кодом, а лучевая стерилизация обычно надёжна… - Хорошо, - кивнул Древний. Он мало что понимал в значках на экране Огдена – в молодости руки не дошли до изучения биологии и генетики, а сейчас мозг, наполовину выжженный разнообразными излучениями, воспринимать новое отказывался. Огден об этом знал, но почему-то не верил. - Как самочувствие? – Огден поднялся с кресла и внимательно посмотрел на Древнего. Тот ощупывал правую руку, разглядывая свежие шрамы. Прошла всего неделя с тех пор, как его с раздробленными костями опустили в кокон. Пальцы на правой ноге пришлось удалить, новые уже достигли обычной длины, и Гедимин перенёс вес на них, прислушиваясь к ощущениям. О рваных ранах на правом боку теперь напоминали только ветвящиеся рубцы – их ещё можно было отличить от шрамов, полученных два года назад, но вскоре они должны были так же побелеть. Тело, напоенное восстанавливающими растворами, истосковалось по движению. Древний оттолкнулся от пола и повис на «лапах» держателя, выступающих из потолка, подтянулся и взглянул вниз, опираясь на выпрямленные руки. Огден кивнул с одобрением и махнул рукой на скафандр Гедимина – тот, полностью собранный, ждал владельца у стены. - Хранитель успокоился? – Древний мягко спрыгнул и подобрал сфалт. Оружие лежало у кокона, прижатое держателями к его боку. Пластины на прикладе быстро защёлкали, расходясь и вновь смыкаясь. Хранитель мёртвой станции рвался к Гедимину, но боялся навредить ему – сейчас Древний был слишком уязвим. Где-то под полом шевельнулись стальные опоры, светильники вспыхнули чуть поярче – второй хранитель тоже следил за своим командиром и не мог дождаться встречи. - Всё спокойно, командир, - кивнул Огден. – Никаких проблем с реакторами с тех пор, как мы спустились. Хранитель часто выбирается, но уже не боится. Хиу намерен завершить запуск – ждёт только тебя. - Лучшего и желать нельзя, - глаза Древнего снова светились золотым огнём. Он прислонился к вскрытому скафандру и раскинул руки, ожидая, пока пластины сомкнутся на его теле. Огден широко ухмыльнулся и закрыл опустевший кокон. - Огден, - Древний на мгновение сузил глаза, - спал я неглубоко, но слышал не всё. Когда Кейденс спросил, откуда у меня эти шрамы, что ты ответил? Он притронулся к двум округлым рубцам пониже сердца. У одного из них были лучи, и они соприкасались со вторым – Гедимину это напоминало звезду, поглощаемую чёрной дырой. - Командир, - Огден глядел в пол, - база Ураниум-Сити неполна, но о том, как тебя убивали, там написано. Лунная база проекта «Неистовый Свет», рейд людиш… тлакантцев, уничтожение реакторов. Я думаю, экипажу не помешает знать… как всё это создавалось, и во что обошлось. Он снова смотрел в глаза Древнему. Тот мигнул и тяжело опустился на крышку кокона. Прозрачный фрил жалобно скрипнул, но выдержал. - Огден, ты опять привёл все три станции поглазеть на меня? – устало спросил Гедимин. – Сколько взял за погляд? - Командир! – сармат-медик очень не хотел опускать взгляд, но было ему не по себе. – «Флан» и «Эджин» под землёй, они не тревожили тебя – и я их не пустил бы. А экипаж «Идис» беспокоился о твоём здоровье, как я мог прогнать их?! - Конечно, - кивнул Гедимин. – Уверен, что ты не продешевил. То, о чём я просил перед сном, хотя бы начато? - Разумеется, командир, - Огден заметно оживился. – В тот же день. Первичный сгусток уже оформился, завтра я помещу его в прозрачный автоклав, но посмотреть можешь хоть сейчас. - До завтра дотерплю, - хмыкнул сармат. – Спасибо, Огден. Хоть здесь ты меня не подвёл. Что слышно с поверхности? Знорки обещали мне запросить кое-какую информацию… что-нибудь пришло от них? Огден притронулся к щиту управления, погасший было экран снова вспыхнул ровным белым светом. - Ты был во сне, когда оно пришло, а мы все сильно удивились, но тревожить тебя… тебе очень нужен был отдых. Ты просил знорков, управляющих излучателем на востоке, сообщить, как прошли испытания снаряда с Квайей? Знорков и некое существо по имени… Т-зан-гол Кровавое Солнце? - И? Вы это изучили? Какие замеры они произвели? Хотя бы последствия описаны? – Гедимин сунулся к экрану, но остановился, побоявшись уронить Огдена на пульт. Младший сармат поспешно отступил в сторону. - Знорк по имени Д-ж-ас-кар… это начало его имени, оно даже для знорка чересчур длинное, - хмыкнул сармат-медик, - ответил очень странно. Он ничего не пишет о взрыве, но обещает, что ярость существа по имени Тзангол убьёт нас всех и уничтожит наши города. Все мы будем умолять о пощаде, прежде чем он омоет чешую нашей кровью… в таком духе три экрана, если читать отсюда, на передатчике – больше. - Так-так… - Древний придвинулся к экрану. – «Того, чьё имя Гедимин Кет, солнечный змей получит живым, взломает ему рёбра и вырвет сердце из груди. И так будет с каждым, кто осмелится…» Три экрана – и хоть бы слово по существу. По-моему, знорк по имени Джаскар сильно против исследований Квайи. - Боюсь, что знорк по имени Джаскар против всех наших исследований, - покачал головой Огден. - Дикий знорк, - пожал плечами Гедимин. – Или, возможно, я снова не учёл какую-то традицию. Передай сообщение Хиу, пусть почитает. Хм… Огден, что это? Древний подобрал с края пульта гранёный штырь из тёмного металла. Его концы были сплющены и залиты чем-то плавким, чуть пониже были пробиты отверстия. Два знака тлакантской письменности виднелись на одной из граней, они сильно истёрлись, но их ещё можно было распознать. Гедимин повернулся к примолкшему сармату-медику. Штырь на его ладони едва заметно дрожал. - Гедимин, это было в твоей ноге, - Огден снова разглядывал крышку кокона. – Извлёк из осколков берцовой кости. На нём они, по-видимому, держались, но удар их разрушил. Я вынул эту штуку. Прочная, но очень грубая, и крепилась винтами… не думаю, что они для этого предназначались. Скорее, детали какого-то механизма. Был и второй стержень, он от удара немного погнулся. Очень прочный и стойкий сплав. - Да, - кивнул Древний, перебирая куски металла. – Очень прочный. Внешний корпус «Гарпии». Всё, что в этом корабле было прочным, - это внешний корпус. И некоторые винты. Неплохо они продержались, со Второй Сарматской… - Вторая Сарматская? Ты в плену был, когда это сделали? – младший сармат поднял голову, чтобы взглянуть Гедимину в глаза. - Я был под крылом упавшей «Гарпии», - Древний задумчиво смотрел на стержни – и только на них. – Раздробил ногу при падении. Пытался бежать, но был обездвижен. Его звали Мэттью, насколько я помню. Мэттью Санчес. Это его инициалы, не знаю, зачем он оставил их тут. Почему не пристрелил меня – тоже не знаю. Собрал мне ногу, делился водой. Потом увёл в Нью-Кетцаль. Зажило быстро. Не выяснял, что с ним было потом. Говоришь, кости держались на этих железках? - Он делал операцию прямо в поле? Без инструментов, без дезинфекции… странно, Гедимин, что ты выжил и это рассказал, - покачал головой Огден. – Видимо, он был склонен к экспериментам. - Он надеялся, что я выживу, - хмыкнул Древний Сармат и ссыпал детали обратно на край пульта, оставив на ладони наименее истёртый винт. – Пятьдесят семь веков… Не думал, что вспомню его снова. Выкинь эти обломки, Огден. И не болтай о них.

Глава 19. Белые корни

Вой гуделок давно уже смолк, и ничто не нарушало более тишину, даже ветер не свистел и не пытался сорвать с повозки полог. Койя зашевелилась и выбралась на свет. Её уши беспокойно вздрагивали. Кесса осторожно погладила зверька, тот тихо заурчал. - Каримас милосердный… - Хагван покачал на ладони раковину-рог, поморщился и вернул её на пояс. – Храни меня от поедания такой бурды… Уж лучше тухлое мясо из ледовой ямы! Речница покосилась на щель в пологе – Речник Яцек снаружи, на крыше с арбалетом, интересно, что ему слышно?.. - Ещё не полегчало? – сочувственно поцокала языком она. – Не бойся, Хагван, нам этой похлёбки больше не дадут. Это для Модженса готовили. Он ранен, ему нужно было подкрепиться. - Корни и крона! Хорошо, что я не сармат, - Хагван снова поморщился и пощупал живот. – Когда ещё съел, а до сих пор кровь на языке… Как только Модженса не вывернуло?! Я думал, сарматы брезгливые… - Кому-то нехорошо? – Аса отошла от жирника и повернулась к чужестранцам, её глаза тревожно блестели. – Давно не ели. У меня осталась ещё хорошая еда. Подождите, сейчас достану. - Каримас милосердный… - Хагван отполз подальше от солмицы и лёг на шкуры, дыша в щель между пологом и повозкой. Кесса покачала головой. - Вот хорошая еда, - Аса развязала тюк, уложенный под настил, на холодные костяные балки, и покрытый инеем. Содержимое ломалось в пальцах и разваливалось на розовато-белые пластины, проложенные чем-то тёмно-красным. - Хорошая еда – осенний ниххик, очень вкусный, - Аса положила несколько пластин на колени Речницы. – Мясо и внутренности. Койя понюхала розовые ледышки, поставила уши торчком и попыталась лизнуть одну. Кесса отгрызла маленький кусочек. Привкус был сладковато-кислый, напоминающий о прелой листве и холоде глубоких ям. Аса, одобрительно кивая, вернулась к тлеющему жирнику – чем дальше ехали солмики, тем становилось холоднее, и гасить огонь было попросту опасно. - Люди это едят? – еле слышно спросил Хагван, отворачиваясь от щели. - Хагван, лучше поешь ирхека, - Речница выгребла со дна сумки остатки куосских припасов и высыпала на ладонь олданца. Тот благодарно кивнул и захрустел сухарями. На лежанке у входа неохотно зашевелился Икымту, пригладил волосы и стряхнул с одежды кошачью шерсть. - Нехорошо, - протянул он, тоскливым взглядом провожая тючок с «осенним ниххиком». – Никто не бьёт ниххиков весной. Рано вы приехали. Осенью каждый вождь забил бы для вас лучшего ниххика, всем бы досталась похлёбка из свежей крови. Модженс – очень почётный гость, но разве вы, воины юга, хуже? - Икымту, возьми вот, - Кесса поспешно протянула ему обломок мороженого мяса. Солмик замотал головой, подобрал копьё и поспешно вышел. Краем глаза Речница увидела, как свирепо смотрит на него Аса. - Хвала Каримасу, что я не почётный гость! – еле слышно прошептал Хагван. В повозку, отряхиваясь от снежной крупы, протиснулся Речник Яцек, отложил тяжёлый костяной лук и протянул руки к огню. С его рукавиц закапала вода, шипя на краях жирника. - Скоро выйдем из-под защиты гор, - негромко сказал Речник, оглядываясь на Кессу. – Ледяной ветер там не встречает препятствий. Жаль, что мы не сарматы. Для Модженса путь домой куда как легче и быстрее. С севера донёсся отдалённый треск, перемежающийся шипением, ветер качнул полог, Речница вздрогнула. - Хорошо, что солмики дружны с сарматами, - прошептала она. – Холод не входит в их города. Эти белые подстанции очень красивы… и хорошо, что Модженс вернётся домой… не через земли ледяных демонов и прочей пакости. Ему и так досталось. - Да, - Яцек кивнул. – Это хорошо. Плохо, что у нас так не получится. Ни с дружбой, ни с… Что такое? Что-то с воем пронеслось над повозкой, снег засверкал под странными багровыми лучами, Кесса выглянула в оконце, запрокинув голову, и увидела блестящее плоское брюхо стального корабля. Две стремительные «лодки» с изогнутыми сверкающими крыльями пролетели вдоль гор и нырнули под завесу сизых туч. - Рейд, - прошептала Кесса. – Боевые корабли сарматов… Прямо как в древности! - Лишь бы нас не спутали с Хелигнэй, - покачал головой Речник Яцек. – Быстро у них всё делается! - Речник Яцек, - зашевелилась Кесса, и Койя тут же навострила уши. – Мы поедем на станцию? Сарматы здесь не злы на людей, может, они помогли бы нам… - «Элуа» и так выживает из последних сил, - нахмурился Речник. – Я говорил с Модженсом. Его сородичи не намерены вытаскивать знорков по всему миру из ими же вырытых ям. Их понять можно… - Жаль, - вздохнула Кесса. – А подземные жители? Амнеки, дети Урнунги? Они наверняка добрее к людям, чем демоны льда! Их мы увидим? - Как повезёт, - пожал плечами Яцек Сульга. – Было бы всё так просто… Мы приехали не в то время, Кесса. Слишком рано. Амнеки не выходят раньше Праздника Крыс. Вождь Тагьюлон обещал их отыскать – рассказать о ветках Вайкса… если всё у него получится, в Навиате или в Элуатаа дети Урнунги к нам выйдут. Но надеяться на них я бы не стал. До сих пор их воюющими не видели. Они строят себе крепости и прячутся в них, как улитки в раковинах. Тот, кто в раковину сунется, там и сгинет… но наружу Амнеки не выйдут и открытый бой не примут. Что же, по местной погоде и я не стремился бы бегать с дубиной… - Речник Яцек, а ты расскажешь про Амнеков? – Чёрная Речница придвинулась ближе. – Какие они? - Икымту вернётся – расскажет, - покачал головой Яцек, стягивая оттаявшие рукавицы и поднося к огню непослушные руки. – Прекрасные скафандры у сарматов «Элуа», да вот нам такие не светят… Снаружи вскрикнула и смолкла далёкая гуделка. Ветер пробился под полог, засыпал меховой настил снежной крошкой. Аса закрыла дыру в навесе, стянула края костяными крюками. Речница, выглянув сквозь щель, увидела на севере бесформенную россыпь валунов, откатившихся к самой дороге, пологий склон голой скалы, покрытой пятнами снега, и цепочки следов, быстро исчезающие под падающей с неба крупой. - Аса, а где гора, на которой лежит Вольга? – тихо спросила Речница. – Где-то рядом? - За теми вершинами, - солмица указала на север. – Тёмная гладкая скала, снизу кажется, что троп на ней нет. Там есть ущелье – маленькая геджатаа у горячего ключа. Ветер нехорош, и сарматы стреляют, не то я показала бы тебе тропу… - По этим тропам не каждый охотник пойдёт, - пробормотал Хагван. – Да и на кого там охотиться? На Иситоков? - Икымту ничего не знает, - фыркнула Аса. – Там нет дороги для толпы охотников. Там узкие тропы… - О чём вы там? – Яцек отодвинулся от огня и настороженно посмотрел на них. – Нам некогда лазить по горам. Ночью в Хеливе не темнело, утром не рассветало – и Кесса думала, что из-за этого у неё с каждым днём тяжелеет и пухнет голова. Перед глазами плыла какая-то муть, по цвету неба можно было бы решить, что утро давно настало, но все в повозке мирно спали. Выловив из узла с припасами полоску просоленной шкуры с остатками мяса, Речница выглянула из-под полога. Снаружи было тихо и холодно. Койя, понюхав воздух, посмотрела на Кессу и еле слышно мяукнула. - Лезь за пазуху, - прошептала Речница, оттягивая ворот. – Посмотрим на снег – и назад. Снег тихо похрустывал под сапогами. Кесса покосилась на крышу повозки – там должен был сторожить Икымту. Речница прислушалась и услышала ровное сопение – солмик дремал, обнимая ведро с горячими стрелами. «Разбудить бы,» - нахмурилась она. «Пройдусь немного, вернусь и растолкаю его. Хорошо, что Кытугьин не видит…» Подойдя к серо-чёрному валуну, покрытому коркой льда, Кесса оглянулась. Она и не заметила, как далеко ушла – отсюда казалось, что повозка не больше булыжника, а Уджуг, свернувшийся клубком на снегу, и вовсе слился с белой равниной. «Я думала, тут повсюду снег,» - Кесса опустилась на корточки, разгребая белую крупу. Тёмно-серый лёд встретил её – он был спрятан неглубоко. «Как ледяные демоны закапываются в такую землю? Она твёрже любой скалы…» - Речница поковыряла лёд ножом и сама вздрогнула от скрежета стекла о землю. «Так я всю долину разбужу!» Под снегом не было ни травы, ни палых листьев, только лёд и земля, и Кесса не видела разницы между ними. Кошка зашевелила усами, принюхиваясь к ветру, и тревожно мяукнула. - Сейчас-сейчас, - Речница поднялась, пряча замёрзшие руки в карманах. Странный звук доносился издалека – и она застыла на месте, прислушиваясь. Что-то скрипело и потрескивало, то громче, то тише, потом послышался стук и резкий свист, а следом – еле слышное ворчание. Кесса вздрогнула. - Койя, ты слышишь? – шёпотом спросила она. Кошка зажмурилась и втянула голову под воротник. Речница убрала с уха капюшон. Так и есть… - Живей! Живей! – надрывался кто-то – далеко, на самом краю неба, и до Кессы долетал только шёпот. Но даже от этого её пробрал холод. - Ага-ай! – крикнула она и помчалась к повозке. Растерянный крик Икымту, рык разбуженного Уджуга и недовольные голоса из-под полога встретили её. Она влетела под навес и растянулась на шкурах, запоздало нашаривая на поясе нож. - Сюда! – Яцек рывком оттащил её от входа, выскользнул наружу с копьём и замер на краю повозки. - Хелег? – нехорошо оскалился Кытугьин, на ощупь подтягивая тетиву на костяном луке. – Где? - Никого нет, - крикнул с крыши Икымту. – Что такое? - Голоса, - прошептала Речница. – Не шумите. Слушайте. Это на северо-востоке, среди скал. Говорят, как демоны. Тише! Кытугьин поднёс ладонь ко рту и рывком откинул полог. Всё замерло. - Пошёл! – крикнул кто-то вдалеке, за скалами, и следом послышался стеклянный хруст. – Живей! - Тингенек, - прошептал северянин, опуская полог. Снаружи сердито всхрапнул Уджуг, повозка заскрипела, выползая из-под снега. - Он там не один, - нахмурился Яцек. – И это не к добру. Что делаем? - Очень скверно, - Кытугьин выбрался наружу, прошептал что-то неразборчивое, глядя на крышу. Икымту спрыгнул на передок повозки и протянул ему ведро со стрелами. - Кесса, Хагван, не выходите из повозки, - приказал Яцек. – Очень тихо мы поедем на восток. Когда будет надо, Аса, ты возьмёшь поводья и будешь ждать за скалой. Мы пойдём туда втроём. Надо узнать, куда эти демоны так спешат… - Речник Яцек, я тоже могу сражаться, - прошептала Кесса. – И потом – я могу держать Грамоту. Если демоны увидят, что нас послал Король Реки, мы договоримся с ними мирно. Солмики переглянулись. - Вот тебе, Кытугьин, ответ на все твои вопросы, - нахмурился Речник. – Аса, не выпускай её из повозки. И не спрашивай меня, Икымту, почему она ещё жива. - Но, Речник Яцек, - Кесса попыталась выпрямиться, но чуть не ударилась головой о балку, - ты же знаешь, что я не вру! Я ведь могу, если надо, усилить ваши заклятия… - Сиди тихо, - Речник рывком захлопнул «дверь». Повозка закачалась, медленно разгоняясь. Аса выбралась наружу и сцепила края полога крючьями с той стороны. Сани трижды дрогнули и помчались ещё быстрее. - Каримас милосердный, - Хагван наконец справился с крючками и выглянул наружу. – Куда они делись?! Речница вгляделась в ровный белый снег, перечёркнутый тенями от близких скал. Что-то сверкнуло там, на равнине, - то ли край накидки-брони из серебристого хуллака, то ли одинокая льдинка. А вдали, за вздыбленными валунами, припорошенными снегом, шевелилось что-то тёмное, кидающее синие блики на белесый камень. - Они идут под мороком, - прошептала Кесса. – Хагван! Что же, мы так тут и просидим?! - Да ни в жизнь, - ухмыльнулся олданец, опуская капюшон на глаза и перехватывая поудобнее тяжёлое костяное копьё. – Кесса, нам бы подобраться поближе… и потише… - Проползём меж валунов, - Речница распустила завязки дорожной сумы Речника Яцека и рылась внутри. Аквамариновый свет просочился наружу, и Кесса выпрямилась, прижимая к груди светящийся футляр из речного стекла. - Скалы, - Хагван проводил взглядом глыбу серого гранита, столбом стоявшую у тропы. – Вдоль них и пойдём. - Как Уджуг замедлит шаг, прыгай в снег, - Кесса на мгновение сжала его ладонь и приникла к прорехе в меховом пологе. Полозья тихо заскрипели на подвернувшемся камне, тропа вильнула, плавно уходя в сторону. Кесса кубарем покатилась по снегу, ломая ледяную корку. Мимо промчалась тень от повозки. Хагван еле слышно помянул Вайнега – осколки наста расцарапали ему щёку. Помятая жёлтая кошка высунулась из-за пазухи и круглыми глазами посмотрела на Речницу. По золотистым ушам бегали тревожные искры. - Койя, лезь обратно, - нахмурилась Речница, приподнимая полу накидки. Грамота, прицепленная к поясу, по-прежнему светилась, бросая отблески на снег, трещин на стекле не было. - Идём! – олданец шмыгнул за валун. Поодаль скрипели полозья – Аса что-то заметила, повозка разворачивалась. - Идём, - прошептала Речница, протискиваясь в расщелину. Скалы, будто выточенные из серого льда, обжигали холодом. Узкая долина у подножья горы – «поляна» среди расступившихся глыб и следов давнего оползня – надвое рассечена была тенью высоченного гранитного столба, источенного ветром. Что-то копошилось в этой тени, изредка выглядывая на солнце и сверкая острыми гранями. - Пошёл! – крикнул кто-то, и Кесса скорчилась под валуном, опасливо выглядывая наружу. Громкий треск и перестук камней послышались совсем рядом. - Хелигнэй, - выдохнул олданец, глядя на дно долины. Глаза у него были круглые, как у жёлтой кошки. Там свалены были в неровные груды обломки камня, промороженной земли и тёмного льда, и снег не прикрывал их – он весь был изрыт, перепахан неровными бороздами и воронками. На дне самой глубокой и широкой из них серокожие существа в белесых лохмотьях колотили кирками землю – неумело, но рьяно, и обломки льда летели из-под их ног. Их одежда то ли сплетена была из рыбачьей сети, то ли вконец истрепалась, - обрывки колыхались на тускло поблескивающих телах. Существа очень схожи были с людьми – вот только сверкающие гребни и шипы пробивались на их макушках, а глаза горели холодным синим огнём. Двое выворотили огромную глыбу – крошево камня и пласт земли, намертво сплавленные льдом – и поволокли её к краю воронки, выходя из тени скалы на свет. Серые тела заблестели, обретая прозрачность. Что-то жёлтое проступило изнутри, сквозь ледяные иглы и льдистую шкуру на затылке. - Кости… - прошептала Речница, прижимая ладонь ко рту. – У них человечьи кости! - Имлеги, - Хагван надавил ладонью на её макушку, заталкивая Кессу в укрытие. – Демоны! - Стой! – пронзительный вопль и свист кнута слились воедино. На краю воронки, оседлав серую тварь с припорошенными инеем боками, сидел демон в сверкающей броне. Синевато-белая чешуя покрывала его с ног до головы, увенчанной гребнем из покачивающихся шипов. В когтистой лапе существо держало плеть, свитую из снегового смерча, - Кесса видела, как перетекают по ней снежинки, вспыхивая то серебром, то бирюзой, то тёмной сталью. Имлеги, выронив глыбу, повернулись к всаднику. - На ком это он сидит? – озадаченно мигнул Хагван. Тварь с просвечивающими сквозь лёд костями выглядела престранно – бока бугрились, словно из них вырезали куски, свисали странными лохмотьями, но она, по-видимому, ничего не чувствовала. Большая, широкотелая зверюга с парой коротких рогов и пронзительно-синими глазами… - Хийкиммиг?! – охнула Речница, уползая за камень. Шаг за шагом она приближалась к котловану. - Ага, только без шкуры, - прошептал Хагван, жестом указывая путь к соседнему валуну. – Тут кто хочешь озлобится. - Здесь! – взвыл, привстав на спине мёртвого хийкиммига, ледяной всадник. Плеть свистнула над воронкой, никого не задев, и ледяные крошки брызнули во все стороны. Хийкиммиг подался назад. Серокожие сгрудились на дне воронки, вновь послышался нестройный стук костяных мотыг. Видно, лёд укрепил кости – не то они давно разлетелись бы… - Он умеет говорить, - Кесса неотрывно смотрела на сверкающую броню. – Если бы подойти к нему… Цепочка удобно лежащих валунов кончилась, до соседней глыбы оставалось шагов десять по открытой местности. Речница втянула руки в рукава и опустила пониже капюшон. Ползти на четвереньках или на брюхе?.. - Хаэй! – Хагван больно вцепился в плечо и дёрнул Кессу назад, под защиту валуна. Из тонкого снегового покрова, припорошившего серый лёд, всплывали сверкающие зеркальные сферы. Их было две – а присмотревшись, Кесса заметила «макушки» ещё пяти, поблескивающие из-под снега. Они цепочкой протянулись по дну долины. - Где Яцек? – встревоженным шёпотом спросил олданец. – Видишь его? - Нет, - прошептала Кесса. – Вообще никого не вижу. Тут одни демоны. Ни одного чужеродного пятна не было видно среди снега и камней, и ничто не шевелилось на дальнем краю долины. Зеркальные сферы вновь погрузились в лёд – только одна что-то чуяла и покачивалась над землёй, то втягивая, то выпуская толстый ребристый хоботок. - Хагван, сиди здесь. Я с ним поговорю, - Кесса сняла с пояса футляр с Грамотой и шагнула из-за камня. Отблески зелени и синевы рассыпались по заснеженным скалам, отражаясь от летучих зеркал. Иситоки, разбрасывая снег, всплывали из толщи льда. Стук мотыг прекратился, тихо заскрипел лёд – всадник в прозрачной броне развернул мёртвого зверя. Взгляд светящихся глаз остановился на Кессе. Она, судорожно сглотнув, вскинула Грамоту над головой. - Силы и славы народу льда! Я Чёрная Речни… - Ага-а-а-ай! – не своим голосом заорал кто-то на другом краю долины, и эхо подхватило вопль и отразило его от каждой скалы, перекидывая с края на край. Зеркальные сферы бесшумно взмыли в воздух, выпуская хоботки. Земля мягко дрогнула. Что-то огромное всплывало из-под тонкого снежного покрова, и ледяной ветер ударил Кессе в лицо. Хоботки Иситоков извергли мерцающую серебристую пыль, но Речницы уже не было там, куда они дышали. Она лежала, уткнувшись носом в снег, и Хагван прижимал её к земле. Нестерпимо холодный ветер опалил её ладонь. Что-то негромко щёлкнуло, пронзительный вопль взлетел над долиной и оборвался, захрустели ломающиеся ледяные шипы. - Ой-ёй-ёй! – завопил Хагван, замахиваясь на кого-то копьём и отскакивая в сторону от Кессы. – Беги-и-и! Над долиной, цепляясь за скалы дымящимся белым хвостом, разворачивалось что-то огромное, плоское, с колышущимися краями. Круглые «прорези» по его краям горели синим светом. Тварь развернулась в небе, огромная чёрная пасть распахнулась, вспыхивая серебристым огнём… - Мя-а-а-ау! – Койя, вывернувшись из укрытия, взлетела на плечо Речницы. Золотая вспышка хлестнула по глазам, и Кесса повалилась на ледяное крошево. Над ней, оскалив тонкие ледяные зубы, стояли твари, слепленные из грязно-серого льда, и мотыги в их руках стремительно обрастали прозрачными шипами. Ближайший Имлег вскинул руку. Тонкие иглы брызнули из его ладони, и Кесса шмякнулась на спину, закрывая глаза. - Айю-куэйя!!! – закричала она, прикрывая лицо рукой. Ладони налились жаром и тяжестью – и так же внезапно остыли. Что-то взвыло и тихо хрустнуло, забрызгав Речницу ледяной водой. Кесса рывком вскочила на ноги, подхватила оброненную кем-то мотыгу – и с воплем отшвырнула, чуть не оставив на рукоятке клочья кожи. Нестерпимый холод прожигал до костей. Тихий свист над её плечом сменился стеклянным треском. Иситок, взлетевший над котлованом, рухнул обратно, под ноги Речнице. Грязно-серые тела, отброшенные на край ямы, ещё подёргивались, но лёд стекал с их костей, обнажая пожелтевшие рёбра. Череп каждого Имлега был пробит стрелой, раскалённой докрасна, и вонь жжёной кости поднималась над ямой. - Койя! – вскрикнула Кесса, взбираясь по откосу. Лезть было недалеко, но она не успела – кто-то схватил её за шиворот и выкинул из ямы. - Тихо! – прошипел над ухом Икымту, для верности зажимая рот Кессы ладонью. – Беги к камням! Илуитсуг в небе! Кесса мигнула, проворно отползая за валуны. Икымту на мгновение оглянулся – и бесследно исчез, будто во льду утонул. Речница выглянула из-за камня, стараясь не дрожать. На краю котлована, раскинув руки, лежал воин в ледяной броне – и медленно рассыпался в белый прах. Древки трёх стрел торчали из пробоин в прозрачной чешуе. По взрытому снегу молча, без рыка и воя, катался клубок из двух хийкиммигов – Уджуг рвал когтями и зубами ледяного зверя, но и тот в долгу не оставался, и брызги крови вместе с клочками шерсти летели на снег. С громким треском разлетелся на осколки ещё один Иситок, растерянно вертящийся на месте. Второй помчался было к Уджугу, но стрела, пущенная невидимой рукой, расколола его на лету. - Яцек! – завопила было Речница, но, опомнившись, укусила себя за руку. Тень в блестящей накидке мелькнула за дальним валуном. К ней, колыхая широченными крыльями, разворачивался в небе снежный демон. - Ни-куэйя! – Кесса вскинула руку. Луч вспыхнул и тут же угас, не оставив и следа на огромной туше. Белый хвост полоснул по скалам, оставляя потёки льда. Крылатый демон развернулся к Речнице. - Да чтоб тебе… - выдохнул кто-то у левого плеча, и Кесса покатилась по взломанному насту, кожей чувствуя просвистевший над ней ледяной ураган. Там, где только что была она, в вихре снежной крупы, вскинув руку над головой, стоял Речник Яцек, и снеговая пыль дробилась на его невидимом щите. Пара огненных стрел впилась в крылья огромного демона, тот раздражённо махнул хвостом, и скалы брызнули осколками камня. - О Нуску… - Речница, забывшись, до крови всадила ногти в ладонь. – Речник Яцек! Ири-айя! Запястья вспыхнули болью – кости будто обращались в уголь, и воздух внезапно покинул лёгкие, оставив звенящую пустоту. Кесса молча разевала рот, чувствуя, как по коже течёт пламя. Белая громада в воздухе содрогнулась от сильнейшего удара в брюхо – воздушный щит врезался в неё и отбросил её к скалам. Речник Яцек покосился на Кессу и сцепил руки в замок над головой – а потом резко разъединил. - Тууфьоррен! Ветер взвыл, сдирая тонкую шкурку снега со скал. Кесса, проморгавшись, глядела вверх сквозь растопыренные пальцы – и видела ревущий смерч. Он кружил на одном месте, втягивая в себя ледяное крошево – и в нём, бессмысленно махая хвостом, вертелся снежный демон, разваливаясь на части. Огромные льдины градом сыпались на скалы и тут же рассыпались на мелкие осколки. - Мя? – Койя перепрыгнула через Речницу и ткнулась носом в щёку. Уши пустынной кошки трепетали на ветру. Наверху оглушительно грохнуло. Последняя глыба льда пролетела над долиной и врезалась в скалы. Смерч осел горой снежной пыли. По изрытой долине к Кессе бежали трое. Хагван размахивал Грамотой и вопил что-то несвязное. - Ох ты! Мы победили? – Кесса встала, отряхиваясь от снега и ледяных осколков. Хрупкие острые иглы, так и не проколовшие толстую накидку, упали наземь. Речница удивлённо мигнула и поднесла продырявленный рукав к глазам. Осколки ледяных стрел сверкали в крохотных прорехах, медленно превращаясь в воду. - Да, - Речник Яцек сцапал её за шиворот и поднял над землёй. – Я тебе что сказал?! Кесса взглянула ему в глаза и испуганно сощурилась. Койя жалобно пискнула, вываливаясь из-под накидки. - Яцек! – Кытугьин обхватил его за плечи. – Ты потише! Нехорошо так! - А-ай, - Речник стиснул зубы. Его рука медленно опустилась. Кесса, почувствовав, что снова стоит на твёрдой земле, метнулась в сторону. На краю долины заскрипели полозья – Уджуг размеренно трусил к яме, волоча за собой повозку, и Аса, вцепившись в поводья, с ужасом смотрела на котлован. - Уджуг! – Икымту, ослабив тетиву лука и перекинув оружие за плечо, подошёл к повозке, бегло осмотрел ободранные бока зверя – тот громко фыркнул – и махнул рукой. - Много царапин, и всё. Уджуг сильнее любого Ахлута! - Если маленький хийкиммиг ему помогает, - покачал головой Кытугьин, проводя пальцем по голове Койи. Сегон довольно жмурился. - Что? Койя, ты дралась с ледяным зверем?! – Кесса чуть не села обратно в снег. - Висела на его морде, пока Уджуг не прибежал, - кивнул солмик. – А ты хорошо раскидала Имлегов. Как только пробралась к ним?! - У-ух, большая охота, - похмыкал Икымту, трогая за плечо Речника Яцека. Тот стоял неподвижно и молча смотрел на котлован, не обращая внимания ни на что. - Илуитсуг! Воин Яцек, ты часто убиваешь сильных демонов? Ты же его развеял, как горсть снежинок! - Ладно, - взгляд Речника не потеплел. – Поохотились – и будет. Идите сюда! - У-ух, - покачал головой Икымту. – Сколько хелегов! Зачем собрались?! Хагван протиснулся к Кессе, сжал её руку. Перед ними, на дне котлована, громоздились выломанные плиты мёрзлой земли и серого камня – а под обломками, в узком чёрном проломе с ползущими от него трещинами, что-то шевелилось. - Ни-эйю! – Кесса протянула руку к пролому, и светящийся шар вспыхнул на её ладони. – Тут тепло! Едва заметный пар струился из расщелины. Дыра в земле дышала теплом. Речник Яцек склонился над ней, недоверчиво щурясь. Снизу к краям пролома тянулся, неуверенно ощупывая их тонкими волосками, белесый морщинистый корень. - Оно шевелится, - прошептала Речница, глядя на дрожащие волоски. Корень ощупал камни, выгнулся, расширяя пролом, и пропал в темноте. Что-то тяжело повернулось под землёй, и из темноты проступил толстый бок белого червя. Кесса видела лишь малую его часть и не знала ни длины, ни толщины. Множество отростков тянулось от грузного тела. Один из них высунулся из пролома, коснулся волосками льда и вздрогнул. Кесса, сняв рукавицу, потрогала его пальцем. Он был тёплым, сухим и мягким – но, когда он метнулся в пролом, каменная плита на его пути раскололась. - Совсем скверно! – мрачный Кытугьин склонился над разломом, пристраивая обломки камня к его краям. – Куда он растёт?! - Кто там? – шёпотом спросила Кесса, глядя на Яцека. Речник поморщился, но всё же ответил. - Вайкс. Не хватайся, без рук останешься. - Это из него вырастают демоны? – Речница отступила на шаг. Шевелящиеся корни выглядели странно, но ничего страшного в них не было – напротив, Кесса хотела бы их погладить. - Ещё один Вайкс, и так высоко! – нахмурился Кытугьин. – Вот что Тингенек копал тут. Речник Яцек, помоги, мы его зароем обратно. Солмики подобрали глыбу льда невдалеке от пролома и уложили её на дыру. Льдина тут же зашевелилась – корни толкали её снизу. Речник уронил рядом небольшой валун. Тонкие белые волоски высовывались из щелей, нащупывая себе опору. Третий камень лёг на трещину, но шевеление внизу не прекращалось. - Так он не закопается, - покачал головой Кытугьин. – Так его хелеги выроют. Яцек, возьмём втроём большой камень! - Не поднимем, - отмахнулся Речник, поглядев на выбранную глыбу. – Тут нужна гора таких камней, а нам и один не сдвинуть. Кто-нибудь живёт рядом? Кытугьин, ты знаешь, где найти подмогу? - Далеко, больше дня, - мотнул головой северянин. – Демоны вернутся раньше. У-ух, упустили Иситоков – они быстро приведут других. Демоны так не отстанут. Делать надо быстро. Аса, отвяжи Уджуга, пусть он поможет… - Речник Яцек! – Кесса с опаской потянула его за рукав. – Говоришь, нужна гора камней? Вот же она! Речница указала на гранитный столб. Серая громада накрывала полдолины своей тенью, и казалось, что сама она готова рухнуть следом. - Сарматы взрывают лёд и камень, так? Я тоже могу сделать сильный взрыв! Я ударю с края долины, когда все отойдут, и камни накроют дыру. Вайксу там вреда не будет? - Не умрёт. Будет ранен – тем быстрее закопается, - отозвался Яцек, разглядывая скалу. – Да, смысл в этом есть. Кытугьин! - У-ух? – солмик недоумевающе взглянул на Речников. Кесса сообразила, что говорили они с Яцеком не по-солмикски, и её уши вспыхнули. - Ты подламывал когда-нибудь скалы? – деловито спросил Яцек. – Мы подумаем вдвоём. Кесса, сходи в повозку, помажь руку жиром. На твоё счастье, это был Иситок, а не Илуитсуг. После Илуитсуга пришлось бы рубить. «Нуску!» - Речница посмотрела на ладонь, покрытую кровоточащими трещинами, и поёжилась. - Чёрная Речница! – глаза Хагвана горели ярче жирника в полумраке повозки. – Десять демонов одним ударом! - Восемь их там было, - пробормотала Кесса, стараясь не закричать от боли. Тёплый жир жёг израненную ладонь, и Аса дула на неё, но боль не ослабевала. - Хелигнэй будут нас бояться, - уверенно сказал Хагван. – Те, кто удрал, скажут другим – не стойте на пути Речников! - У-ух, - Аса покачала головой. – Лёд не боится. Живыми будем в Навиате – возьму из дома дымный камень. Много глаз будут на нас смотреть – пусть видят только дым! Повозка закачалась. На дальнем её конце Яцек и Кытугьин разбирали настил. Солмик развязал большой мешок, завёрнутый в шкуры, и высыпал на ладони Речника что-то белое. - Соль! – Аса вскочила, привычно пригибаясь. – Кытугьин, что ты солить будешь? Имлеги вкуснее не станут! - Нужна твёрдая пыль – скалу будем резать, - отозвался солмик. – Отгони повозку, Аса, жди у тех камней. Кесса пусть с нами идёт. Икымту, иди на крышу! Речница покосилась на взлохмаченного хийкиммига, спускаясь на снег. Зверь фыркнул и мотнул головой, принюхиваясь к ветру. Койя шевельнула ушами. Что-то пронзительно свистело на краю долины, пахло гарью и окалиной. - Смотри сюда, - Речник Яцек положил ладонь на плечо Кессы и повернул Речницу лицом к гранитному столбу. В сером камне чернела дымящаяся дыра – узкая, всего с мизинец. - Налей туда Квайи – столько, сколько влезет, - велел Речник. – Потом иди ко мне – я буду у того валуна. Остановись там, откуда будешь видеть эту дырку. Кытугьин, отгони повозку от ущелья. За нами вернёшься, когда всё стихнет. Хийкиммиг согласно фыркнул, полозья скрипнули на повороте, и всё стихло. Кесса отступала по каменной осыпи, но взгляд её то и дело отрывался от скважины в гранитном столбе и возвращался к зияющему пролому. Что-то белое копошилось на его краях, и камень потрескивал – тихо, но неумолчно. - Стой, - сказал Яцек, придерживая Кессу за плечи. – Руки согрелись? Речница пошевелила пальцами. Зелёные искры с них уже не сыпались, холод, нахлынувший было изнутри, отступал. - Речник Яцек, куда упадёт скала? – тихо спросила она, медленно поднимая руку. - На дно долины, - отозвался Речник, выставляя над её плечом свою ладонь, направленную вперёд. – Давай. - Ни-куэйя! Зеленовато-жёлтый луч сверкнул на мгновение над долиной, Кесса сжала в кулак ладонь, вспыхнувшую жгучей болью. Жар пульсировал в суставах, растекаясь от плеча до кончиков пальцев. Яцек прижал Речницу к себе, не опуская руку. А потом раздался грохот. Основание скалы в один миг пронизала сеть трещин, и она словно подпрыгнула на месте – а потом с оглушительным треском повалилась вниз, на лету разваливаясь на огромные глыбы. Земля дрогнула. Речница схватилась за уши – ей показалось, что голову сдавили с боков. Камни сыпались и сыпались, воздвигая над долиной курган. - Недурно, - хмыкнул Яцек – Кесса еле могла расслышать его слова сквозь грохот раскатывающихся камней. – Мы не сарматы, но всё-таки… Прозрачный щит на его ладони затрепетал и схлопнулся. Последний камень откатился в сторону, найдя себе место у подножия кургана. Речник отпустил Кессу и подошёл к груде обломков. - Это надёжнее снега, - буркнул он, поднявшись на вершину и заглянув в расщелины камней. – Не хочешь взглянуть? - Н-нет, - покачала головой Речница. Она сидела на подвернувшемся валуне и хватала ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. - Мать Макега… - выдохнул Яцек, склоняясь над ней, дотронулся до шеи, помял вялые пальцы. – Почему молчала до сих пор?! И я ведь видел, что… И давно? С начала Ассави, а то и с Дикерта? - Речник Яцек, ты о чём? – удивлённо мигнула Кесса. Слабость в ногах отступила так же внезапно, как и пришла. - Сядь на корточки, - Речник слегка надавил на её плечо. – Вот так… А теперь поднимайся, только не спеши. - Ой! – Кесса отдёрнула правую руку от холодной земли и подула на ладонь – сейчас ей нелегко было отличить жар от мороза. Выпрямившись, она растерянно посмотрела на Речника. Тот задумчиво усмехнулся. - Твой сын увидит свет в начале зимы. Будет любить мясо и жир, холода не испугается… вообще страх над ним власти иметь не будет. Фриссгейн обрадуется… а вот к чему тебя теперь привязывать, чтобы из повозки не выпрыгивала, я не знаю. Кесса часто замигала. - Речник Яцек, ты чего?! Какой ещё… ох ты, Нуску и все боги мира! – её уши вспыхнули. Койя, ткнувшись носом в подбородок, тихо пискнула. - Осталось до зимы навести в этом мире хоть какой-то порядок, - хмыкнул Речник, прижимая Кессу к себе. – Он будет достойным Речником. Береги его – и себя. Серая тень стремительно надвигалась на долину, свист и гул становились всё громче. Повозка, из каждой щели которой выглядывали любопытные глаза, набирала ход. На мгновение тень сарматского корабля накрыла её, и стальная птица унеслась в горы. Кытугьин опустил гуделку и тронул поводья. Щели в пологе сомкнулись. - Хагван, - Кесса отставила в сторону опустевшую плошку и толкнула олданца в бок, - тебе не страшно было там, в долине? Ты не испугался Иситоков и прочих тварей? Глашатай Реки покачал головой, потёр затылок и растерянно хмыкнул. - Глаза бы на них не глядели, но если они к нам сунутся – я их снова убью. Икымту дал мне стрелы! - Когда всё уляжется, пойдёшь в Речники? – Яцек Сульга приподнялся с лежанки. Олданец вздрогнул – он думал, что Речник давно уснул. - Я… пока я не знаю, Речник Яцек, - вздохнул Хагван. – Если возьмут. …Кесса растерянно посмотрела на чашку, поставленную перед ней. Это была не глиняная или костяная плошка – это (и узнать его было нетрудно) был черешок гигантского жёлудя, привезённый не иначе как из страны Куо. В чашке колыхалась вязкая красновато-бурая жижа, пахнущая кровью, и мелкие чёрные лохмотья плавали в ней. Хагван, из любопытства сунувший нос в чашку, судорожно сглотнул и отодвинулся подальше. - Кесса, теперь ты – самый почётный гость? Храни тебя Каримас! – пробормотал он с сочувствием в голосе. - Пей, - сказал Яцек, протягивая чашку Речнице. – Солмики не режут ниххиков по весне. Но для тебя они спустили и собрали немного крови. Это тебе на пользу. Койя наконец вырвалась из цепких рук незнакомых солмиков и взлетела в стенную нишу, распушившись и громко шипя. Её уши мерцали, от неё валил пар. Время от времени она обнюхивала себя и фыркала. Кесса сидела смирно, вытянув руки перед собой, и старалась не хихикать, когда тонкая кисть касалась её кожи. Тёмно-красные разлапистые знаки медленно протянулись от локтей к плечам, от бёдер к подмышкам, самый большой и сложный был вычерчен на спине, пониже лопаток, - Кесса не видела его, но извелась от щекотки. - В начале зимы родится он – воин, сын воинов, - солмица вылила шипящий жир на раскалённый камень, и запах горящей шерсти и незнакомых трав наполнил комнату. – В начале зимы, ни днём ранее. Если до того вступите вы в бой – ты и он, вместе вы сразитесь, вместе вы победите. По воле защитницы Таурт, это будет так – и не будет иначе! «Обряд Таурт,» - Кессе хотелось хихикать, и не только от щекотки. «Нуску Лучистый, надо мной – обряд Таурт! Видели бы в Фейре… И Речник Фрисс – видел бы…» Койя, отчихавшись от солмикского мыла, снова перебралась под бок к Речнице. Хагван ещё не спал – разглядывал выстланный шкурами потолок, грыз припрятанный ломоть сухого ирхека и что-то прикидывал в уме. - Речница Кесса, - зашевелился он, - я вот не знаю… Ты не сможешь теперь убивать демонов, если что? Тебе опасно теперь колдовать и бегать по скалам, и вообще… Мы с Речником Яцеком защитим тебя, но вдруг… - Хагван, уймись, - отмахнулась Речница, натягивая одеяло на голову. Пока она не знала, что ей думать. Дверная завеса закачалась, пропуская Речника. Он, осмотревшись, тихо опустился на постель и повесил меховую накидку на крючок. - Речник Яцек, - тихонько окликнула его Кесса. – Что сегодня было? О чём говорили? - Всё о том же, Кесса, - досадливо поморщился он. – Вождь Навиата очень просил повернуть к югу и не соваться в Горы Кеула. Там, мол, слишком опасно. В двух городах я уже это слышал, услышал и в третьем. Ничего нового. А ты как тут? - Непонятно, - пожала плечами Кесса. – Но ты же не повернёшь назад, Речник Яцек? Король Астанен на нас надеется… - Помню, - кивнул он. – Постараемся его не подвести. Мать Макега! Вернётся Кытугьин – будем думать, куда складывать шкуры. Когда мы всё это довезём до Замка, у каждого Речника будет шуба на зиму. Даже у тех, кто севернее Дельты не поднимается. Кесса усмехнулась, но тут же снова помрачнела. - Речник Яцек, а что с Амнеками? Предупредили их солмики? Они говорили с тобой, ты видел их? Что они сказали? Речник покачал головой. - Амнеки ещё не поднялись. Башни тулугов с тех пор, как мы побывали в Манииллате, полыхают огнями от моря до гор, корабли кружат над горами, все охотники знают, что ищут Хелигнэй и что с этим делать, - но Амнеки пока не поднялись. Боюсь, что в Навиате мы их не дождёмся. Может, подойдут к тёплым рекам… - Хоть бы они сарматов послушали, - прошептала Речница. – Не надо нам ледяных демонов у Истоков Канумяэ! - Мне в Куомиэси они тоже не нужны, - поморщился Яцек. – Возьми вот. Это от вождя Навиата. Дарит твоему смелому хийкиммигу. Он протянул Кессе узкий резной гребень из желтоватой кости. На его ручке вырезана была клыкастая голова дикого кота – и уши его были чересчур велики.

Глава 20. Нусунджиа

Небо дышало жаром, вода из узеньких канавок, блестящих в густых злаковых зарослях, на глазах испарялась, обнажая жирную красноватую землю. Высокий Эммер цвёл, рассыпая повсюду пыльцу, ветер мотал высокие стебли, стряхивая наземь летающих медуз и их икру. Внизу, у корней, сновали, расставив узкие плавники, стремительные микрины. Шаги потревожили их – они разом взлетели и, не разбирая дороги, понеслись на другую сторону тропы. Воин в рыжевато-жёлтой броне раздражённо отмахнулся и стряхнул с плеча жгучие икринки. - Река близко, - вполголоса сказал он, втягивая горячий воздух. Пахло мокрой землёй, гнилым тростником и рыбой. - Скоро выйдем к переправе, - отозвался всадник в пропылённой белой накидке, восседающий на спине огромного искрасна-рыжего кота. Шерсть зверя отливала тёмной медью. - Слышал я, что в Мецете есть реки, но не думал, что увижу их вживе, - пробормотал воин, отводя в сторону склонившиеся к тропе стебли Эммера. – Как только солнце их ещё не осушило?! - Зген силён, но богов воды ему не победить, - хмыкнул всадник. Светло-серые глаза блеснули из-под белого платка, припорошенного пыльцой. - Не сомневайся в могуществе солнца, - нахмурился воин. – Кто там галдит, в северных зарослях? - Прости, Гвиса, - склонил голову путешественник. – Я лишь мирный алхимик, откуда мне знать о силе богов… И верно, кто-то кричит. Анта? - Мрря, - дёрнул ухом медный кот, покосился на воина и прибавил шагу. «Могущество солнца…» - Фрисс, странно чувствующий себя под чужим именем, посмотрел на уплывший в дымку раскалённый диск и поморщился. Всегда белое, солнце с каждым днём наливалось багрянцем, и Речник уверен был, что ему не мерещится. Ему казалось, что багровый глаз таращится на него с неба, и недобрый взгляд его полон жажды. Ни облачка не было над полями, но какое-то марево проносилось иной раз в небесах, заслоняя солнечный диск, - будто ветер гнал пылевые тучи. Густой «лес» расступился на миг. Фрисс увидел очередную оросительную канавку и вкопанный в неё у самой дороги межевой столб – высокий, в два человеческих роста. К верхнему его концу прибита была перекладина, а на ней висело кожаное ведро и большая корзина. - Мрря, - красный кот посмотрел наверх и шевельнул усами. Из корзины пахло горячим маслом. - Угощение для небесных змей, - тихо сказал Нецис. – Вода и еда. Им тяжело спускаться к земле. Рука Некроманта, выглядывающая из-под пыльной накидки, слегка блестела и была смуглой – чуть светлее ладони Речника. - Небесные змеи – проклятие богов, - нахмурился Фрисс. – На что они местным людям? - Местным надо, чтобы змей тут не было, - усмехнулся всадник. – Поэтому угощение и вывешивают на каждом межевом столбе. Когда они сами добывают себе пропитание… Гвиса! Очень шумно у реки. За зелёной стеной Эммера что-то хрустело, трещало и время от времени гневно взрыкивало. Нестройные крики и стук камня о камень становились всё громче. Воин поднял руку, высматривая в зарослях пёстрые пятна. Кто-то суетился там – мелькали белые тряпки и тёмные тела – и что-то огромное и малоподвижное виднелось за ними. - Много их там, - покачал головой Нецис. – А в той стороне – посёлок. И я выбирал дорогу потише… Кто-то в зарослях вскрикнул особенно громко, и ему ответили возмущёнными воплями и громким стуком. Что-то взревело, травяные дебри зашатались, и над тропой пролетел житель, выронив по пути короткое копьё. Он с плеском свалился в грязную канавку и остался там сидеть, ошарашенно мотая головой и скаля зубы. - Ты живой? – Фрисс, сойдя с тропы, протянул ему руку. Нецис недвижно восседал на спине Хинкассы, задумчиво разглядывая заросли. - Мощь Всеогнистого! – житель-йонгел ещё раз мотнул головой и с трудом поднялся, ощупывая грудь. – Хранили меня боги… Из посевов кубарем выкатились ещё двое, вполголоса поминая тёмных богов и потирая бока. Следом вылетело переломленное копьё. - Киройя! – крикнул один из них, оглянувшись на чужеземцев. – Там чудище-киройя! Огромное и злобное! Они скрылись в зарослях. Треск усилился. Что-то громко хрюкнуло и ломанулось прочь от тропы, снося по пути стебли Эммера и оросительные канавки. Фрисс и Нецис переглянулись. - Не поломали бы переправу, - покачал головой Некромант. - Злобное чудище… - хмыкнул воин, подбирая поводья. – Анта, фэрех! Кот мотнул головой. Его уши стояли торчком, а голова медленно поворачивалась к шумным зарослям. - Что? – Речник тронул загривок Хинкассы. – Их там много. Их посевы, им и охранять. - Мряу! – кот переступил с лапы на лапу. Нецис и Фрисс снова переглянулись. В зарослях кто-то охнул, и на дороге растянулся ещё один йонгел, вопя от боли. Речник склонился над ним, подвёл руку под лопатки – нет, спина жителя уцелела, но расшибся он сильно. - Киройя? – бесстрастно посмотрел на него Некромант. Житель понуро кивнул. - Сядь, - Речник отволок его в тень Эммера. – Ты уже отвоевался. - Эта тварь все посевы истоптала, - скривился йонгел. – Огромная, как два анкехьо! - Хэ? Так у вас там не анкехьо? – зашевелился Нецис. – Кто же тогда? - Я говорю – киройя! – житель с трудом встал на ноги и попытался сделать шаг, морщась от боли. – Жуткая киройя! Где моё копьё? - Ксарна, - Речник тронул мага за руку. – Подожди. - Будь осторожен, - тихо сказал тот. – Воин приречья! Ты не боец сейчас. Подойди, я взгляну на твои раны. «И снова я куда-то лезу,» - тяжело вздохнул Речник, ныряя в заросли. Его ладонь лежала на рукояти меча – мало ли, что на той стороне! - Хаэй! Киройя! Берегись! – крикнули ему в лицо. Жители с копьями, выстроившись цепочкой, топтались на краю «поляны», проложенной в травяном лесу. Переломанные стебли Эммера хрустели в грязи, по полю словно ураган прошёл. - Огня! – закричал один из жителей на другом краю цепочки. В центр вытоптанного круга полетела горящая трава. Фрисс оттолкнул в сторону наклонившийся стебель, шагнул к копейщикам – и сдавленно охнул. В центре «поляны», пригнув голову к земле и растопырив шипы на панцире, топталась и грозно рычала Двухвостка. Вязанки нарубленных листьев лежали на её спине, прочно привязанные к шипам, среди них одиноко белел тючок с солью. - Огня! – крикнул йонгел. Пучок горящей травы упал Двухвостке на нос, она дёрнулась от боли и резко подалась вперёд. Жители шарахнулись, бестолково колотя копьями по бронированной шее. Один удар зацепил макушку существа, оно отчаянно взревело и развернулось к людям боком. - Берегись! – йонгелы отпрянули. – Снизу поддевай! Двухвостка покосилась на копья, опустившиеся к земле, и плюхнулась в грязь. Йонгел ткнул ей в нос и испуганно вскрикнул – откушенный наконечник полетел в одну сторону, древко с вцепившимся в него человеком – в другую. Житель шмякнулся на поломанные злаки, вслух помянув тёмных богов. - Хаэй! – Фрисс втиснулся между двумя йонгелами, упёрся руками им в плечи и резко оттолкнул их. – Довольно. - Ты куда?! – вскрикнул почти седой житель, сморщенный, как будто высушенный, но крепко держащий в руках копьё. – Отойди, киройя сожрёт! Двухвостка изумлённо фыркнула, в оба глаза глядя на чужака. Жители выставили вперёд копья. - Вас-то? – хмыкнул Речник. – Хватит мучать существо. Назад! Я выведу его с поля на дорогу. Оно голодно, иначе не тронуло бы ваши посевы. Двухвостка лежала тихо, не сводя глаз с пришельца. Жители недоверчиво переглянулись. - Киройя очень злая, - предупредил старик с копьём. – Многих уже поранила. Сейчас она лежит, а ты подойдёшь – кинется. Это не мирный зверь! - Не бейте его – будет мирный, - пожал плечами Речник. – Дайте мне дорогу и уберите оружие. Никого больше не поранят. Он отстранил замешкавшегося жителя и вошёл в круг. Двухвостка зашевелилась. - Тихо, Флона, - прошептал Фрисс, протягивая руку к её носу. – Не бойся. Они напуганы сильнее, чем ты. Как ты сюда попала?! Флона ткнулась носом в его ладонь и тихо фыркнула. Жители за спиной приглушённо охнули. - Тут чужие поля, - сказал Речник, указывая на вытоптанный Эммер. – Напрасно ты их попортила. Есть хочешь? Он снял с панциря Двухвостки вязанку и поднёс к её пасти. Существо разом отхватило полпучка и радостно зачавкало. Фрисс покачал головой. - Мыть тебя надо. Сверху пыль, снизу грязь… На, ешь. Эти люди тебя не обидят. Скоро выйдем к реке, смоем с тебя лишнее. Он сел на край панциря и усмехнулся, глядя на жителей. Они с облегчёнными вздохами подошли поближе. - Откуда взялся этот зверь? – громко спросил Речник. – Где его хозяин? Йонгелы переглянулись. - Чудище прибежало с севера, - сказал один из них. – Бросалось на всех и всё ломало. Ты – первый, кого оно не хочет убить. Ты уведёшь его с нашего поля? - Показывайте дорогу, - Фрисс забрался на тюки и сел там, с высоты глядя на заросли Эммера. – Зверь хочет пить. Где тут река? - Мы тебя проводим, - кивнул старик. Кто-то из жителей подошёл к Флоне слишком близко и тут же шарахнулся – она смерила его недобрым взглядом и громко щёлкнула зубами. - Киройя, - пробормотал житель. – Странник, ты вообще не знаешь страха. - Зверь запомнил, кто бил его копьём, - пожал плечами Фрисс. – Близко не подходи, он злопамятный. Двухвостка вывалилась на дорогу, взглянула на Нециса – он стоял посреди тропы, прикрывая собой раненого жителя – громко всхрапнула и ткнулась носом ему в грудь. Некромант провёл ладонью по её шее и переглянулся с Речником. - Большой зверь, - хмыкнул он. – Это и есть киройя? Житель за его спиной вскрикнул и попытался встать, но кот лапой придавил его к земле. - Я всё уладил, - кивнул Фрисс. – Это ничей зверь. Выглядит сильным. - Быстро ты справился, Гвиса, - покачал головой Нецис, поглаживая Двухвостку. – Вроде он смирный. Все подтвердят, что он ничей? - Не знаю, откуда вы, - с опаской посмотрел на них йонгел, - но там, верно, земля рождает чудищ. И для вас они – что микрины в траве. Нужна вам эта тварь – забирайте. - Мрряу! – Алсаг взлетел на спину Двухвостки и растянулся среди тюков. Фрисс спешился и помог Нецису забраться следом. - Этот человек дойдёт до деревни? – кивнул он на ушибленного йонгела. Тот уже поднялся, жители поддерживали его с двух сторон. - Я тоже всё уладил, Гвиса, - хмыкнул Нецис. – Он не так ранен, как напуган. Мне тут работы нет. Едем, дороги тут длинные… - Хаэй! – жители преградили им путь, опасливо косясь на сердитую Двухвостку. – Повелители чудищ! Воин Гвиса, ты и впрямь уведёшь эту тварь? - Не бойся, - усмехнулся Речник. – Зверь не сойдёт с дороги до самой реки. Мутная зелёная вода плескалась о борта лодчонки, тёплая медлительная река пахла водорослями и рыбьей чешуёй. Фрисс кивнул на прощание жителям – их ещё можно было разглядеть среди расступившихся тростников, но берег быстро удалялся – и опустил взгляд к воде. Чуть в стороне плыла Двухвостка, волоча за собой подобранный пучок водорослей, и не спеша жевала его. На спине Двухвостки лежал, растянувшись во всю длину, Алсаг. Под его лапой виднелся полный бурдюк с уланзи. «Верно, тут илистое дно,» - Речник смотрел на воду, но не решался к ней прикоснуться. Где-то в зелёной мути скрывались Агва, хранители рек, Фрисс чувствовал их взгляды. «И Великая Река, должно быть, сейчас зелена от водорослей,» - думал Речник. «Зеркало вод помутилось, и всё же – Чёрная Речница, если ты смотришь в него – пусть небесный огонь тебя обойдёт…» Холодный ветер налетел с севера, коснулся лица. Фрисс поёжился и отвёл взгляд от воды – йонгелы-гребцы уже смотрели на него с опаской. - Боги вод коварны, - пробормотал он. - Берег уже близко, - Нецис крепко сжал его руку. Ночь застала их посреди орошаемых полей, на развилке опустевших троп. Ночами дороги Мецеты были пустынны. Фрисс, забравшись на спину Флоны, видел в отдалении костры путников – они спешили запалить огонь, пока небо не почернело. Золото и багрянец разливались на краю небосклона. Речник поморщился и опустился на панцирь, подложив себе под голову охапку травы. - Спи, Гвиса, - Нецис отодвинулся, разглядывая темнеющий небосклон на востоке. – Я встану до рассвета – чем раньше доберёмся до ворот Нусунджиа, тем лучше. На рассвете из города выгоняют куманов. Если столкнёмся с ними, застрянем до полудня. - Ксарна, и ты ведь устал за день, - покачал головой Речник. – Разбуди меня чуть за полночь, я сменю тебя до рассвета. …Смрад плавящегося фрила ударил в ноздри так, что Фрисс закашлялся и попытался утереть лицо, но рука наткнулась на прозрачный щиток шлема. Рука, закованная в зеленовато-бурую броню… Речник потянулся к поясу и сомкнул пальцы на рукояти бластера – и вздрогнул всем телом, как не вздрагивал и от ледяной воды за шиворотом. Что-то вспыхнуло невдалеке, запах фрила стал сильнее, и к нему добавилась вонь кипящей Би-плазмы и окалины. - Будешь говорить? – кто-то выплюнул слова сквозь стиснутые зубы. Пепел осыпался со шлема Речника, он видел теперь всё – и тёмно-серый бок небесного корабля с выгнутыми крыльями, и шестерых в буро-зелёной броне, и большое тело, прислонённое к горячей обшивке. Древний Сармат был без скафандра, только в тёмно-синем комбинезоне без узоров и нашивок, измазанном кровью и сажей. Его правая рука бессильно свисала, странно выгнувшись в локте, на пальцах левой стоял один из воинов с бластерами. Его оружие было направлено на неподвижного сармата. В него стреляли уже – на боку виднелся широкий проплавленный рубец, сочащийся кровью и слизью. - Бесполезно, - сказал один из воинов, перехватывая бластер за сопло. Голова сармата мотнулась от удара, багровые глаза на миг открылись, и он ухмыльнулся. - Он ничего не скажет, - тот, кто стоял на руке пленника, пнул его под рёбра и попятился, не опуская бластер. – Мы сгниём тут, в этой дыре! На кой мы гнались за этим выродком?! - Молчать! – рявкнул один из воинов. – За нами прилетят. Фриди, что с двигателем? Речник мигнул – командир людей смотрел на него. Он качнул головой. - Ни-че-го хорошего, - медленно проговорил он, не убирая руку с рукояти бластера. Командир смерил его угрюмым взглядом и повернулся к кораблю. - Где мы, вообще? – взвигнул один из воинов и хватил кулаком по обшивке корабля. Красноглазый сармат снова ухмыльнулся и прижал к груди вывихнутую руку. Другой человек с хриплым рыком замахнулся на него. «Призраки! Проклятые войны призраков…» - Речник стиснул зубы и шагнул вперёд. - Командир! – в боку корабля приоткрылась светящаяся щель. – Я запитал передатчик, он работает! - Ха-ах, - выдохнул человек, посмотрел на сармата и повернулся к Фриссу. - Скоро нас вытащат. Фриди, этот твой. Кончи его, только быстро. Да не у корабля! Отведи за скалы и бегом назад. Двое воинов пинками подняли Древнего на ноги. Он встал, прижимая руки к груди. Его лицо ничего не выражало. Речник, не чувствуя рук, поднял бластер. - Не тяни, - крикнули ему из захлопывающейся щели. Он толкнул сармата в спину, направляя к скалам. Здесь была трава – низкая, едва по колено, жёлто-бурая, выгоревшая до хруста. Белесые валуны торчали из неё – целое нагромождение валунов, прикрытое сверху изломанным остовом зелёного корабля. - Это их корабль, - прошептал Речник, настороженно глядя на обломки. – Он разбился. А там… они забрали твой, так? Пленник ничего не ответил – скорее всего, даже не слышал. Он шёл медленно – мешали верёвки, опутавшие лодыжки. Пальцы на ступнях, как и рука, выгнуты были странно, противоестественно… - Стой, - не своим голосом сказал Речник, обойдя валуны и поворачиваясь к ним лицом. Сармат стоял у огромного камня, гладил вывернутую руку и пустыми глазами смотрел на Фрисса. Тот скрипнул зубами и медленно – что-то, кроме него, сидело в этом теле и противилось каждому движению – опустил бластер. - Они изувечили тебя, - прошептал Речник. – Но я не из них. Я не трону тебя. Неяркий луч бластера пережёг путы. Тонкие фриловые верёвки рассыпались, оставив зловонный дым. Сармат не шелохнулся. - Уходи, пока они не видят, - тихо сказал Фрисс. – Скажу, что ты мёртв. Они не пойдут проверять. Где-то, наверное, есть другие сарматы, и ты к ним выйдешь. Ты можешь идти? Древний не ответил и не двинулся с места. Его взгляд опустился к повреждённой руке. Он будто не замечал Речника. Фрисс посмотрел на окровавленный рукав, и его передёрнуло. - Она не сломана, только вывихнута, - прошептал он. – Я могу вправить. Так тебе будет легче. Сармат молча посмотрел на него и вновь опустил голову. - Хорошо, - кивнул Речник. – Ты не веришь мне. Ещё бы… Он бросил бластер в траву и показал Древнему пустые ладони. - Я безоружен. Не пугайся. Я подойду и посмотрю, что с твоей рукой. Если получится – вправлю. Мне нечем унять боль, но она пройдёт быстро, если кости будут на месте. Ты слышишь меня? Сармат выпрямился и очень медленно опустил искалеченную руку. Она бессильно повисла вдоль бока. Фрисс кивнул. - Потерпи немного, - он сделал три шага и оказался рядом с пленником. Этот Древний Сармат был таким же рослым, как Гедимин, и Фрисс поднял руку, чтобы дотянуться до его плеча. Оно казалось раскалённым – Речник удивился даже, что тонкий фрил не идёт пузырями на горячей коже. - Да, ничего не сломано, - пробормотал Фрисс, второй рукой перехватывая предплечье. – Вот так… Щиток перед глазами взорвался красным. Что-то смяло его, и Речник услышал хруст собственного черепа. Сармат отшвырнул его – Фрисс видел свою кровь на его руке – и наклонился к траве, поднимая бластер. - Постой… - прошептал Речник. Тело уже не слушалось его, в глазах стремительно темнело. В последний миг он увидел, как сармат с бессильно болтающейся рукой выглядывает из-за скал, и бластер блестит в его ладони. Потом сгустился мрак, и что-то нестерпимо холодное прикоснулось к груди. - Гвиса, очнись, - полузнакомое лицо склонилось над ним, ледяная ладонь дотронулась до лба. – Ты кричал и бился. Что ты видел? - Войну, - прошептал Речник, ощупывая висок. Боль до сих пор пульсировала в «разбитом» черепе. Фрисс посмотрел на свою руку и удивился, не увидев крови. - Он не понял, - Речник тихо застонал. – Он изнемогал от боли, думал, что я – его враг. Конечно, он не понял… - Выпей, - Нецис сунул ему под нос флягу. – Ничего не случилось, Гвиса. Всё тихо. Полночь уже миновала – ты просил разбудить… - Ага, - пробормотал Речник. – Я помню, Неци… Ксарна. Приснится же бред… Не надо меня поить, не хочу заснуть в карауле. Громко я кричал? Никто не слышал? …Двухвостка раздосадованно фыркнула, а Нецис покачал головой и хлопнул по краю панциря – в воротах Нусунджиа, едва освещённых первыми лучами рассвета, уже толпилось стадо куманов, и тучная старуха в седле хищной птицы смотрела сверху вниз на стражников и кричала – не то на них, не то в пустоту. Тёмные лица воинов оставались невозмутимыми. - Всех моих куманов уже перекусали! – услышал Речник пронзительный вопль. – Ты смотри на них, смотри, не отворачивай рыло! Только и знаешь, что жрать и напиваться! На что вас тут поставили, если вы змей отогнать не можете?! - Иди, иди, - благодушно сказал немолодой стражник, жестом приказывая отряду отойти с дороги – куманы, разбушевавшиеся от воплей, уже начали метаться, и тычки тупыми концами копий их не сдерживали, только раззадоривали. – Иди, пока хвосты не прищемило. Ледяная рука Нециса сомкнулась на плече Речника, и он вздрогнул – он и не заметил, как приподнимается и настороженно смотрит на женщину и ящеров. Старуха испустила несвязный вопль, потрясая руками, и пинком направила птицу вперёд. Куманы промчались мимо Двухвостки, рявкая друг на друга. Флона тихо зарычала и ткнулась мордой в створку ворот. - Хорошее утречко, - пробормотал стражник, утирая лоб. – И таких ещё полсотни, храни меня Всеогнистый. Хаэй! Чужеземец, придержи своё чудище. Из каких ты краёв, и по каким делам? …Пятое стадо куманов с нестройным рёвом протопало мимо. Лучи солнца уже пробивались сквозь бойницы – по ту сторону стены, как видно, была галерея. Фрисс с каменным лицом достал из кошеля два медных зилана и показал их стражнику. Тот, помедлив, кивнул. Над слишком узкими воротами лязгнул гонг – тем, кто выходил из города, следовало остеречься. - Если хочешь продавать тут зелья, прежде зайди в Китаамоши, - сказал стражник, ткнув пальцем в Нециса. – Без разрешения не торгуй. Нам тут, в городе, нужны хорошие люди, а не дым и грохот. Да? - Хорошо, - кивнул Некромант, недовольно покосившись на Фрисса и незаметно толкая его в бок. – Одной хватит, Гвиса. Едем! … - Поотгрызает она им хвосты, как пить дать, - поморщился Речник, отоворачиваясь от загона. Куманы катались клубком в пыли, медленный, как течение в болоте, сторож вытаскивал из загона гнездо с яйцами, Двухвостка молча смотрела на ящеров, и хвосты её размеренно хлестали по панцирю. - Мррф, - фыркнул Алсаг, прижимаясь боком к ноге Фрисса. - Будет тебе питьё, - кивнул тот. – Но разбавленное – и в меру. Ксарна, ты по лавкам не пойдёшь? - Ну не в полдень же! – укоризненно взглянул на Речника Некромант. – Не все так любят солнце, как ты, Гвиса. Этот постоялый двор в пяти шагах от храмовой стены – прямо в тени красной гранёной башни с многоярусной крышей – строился, должно быть, не для путников, тут кто-то жил – и жил небедно. Стены из жёлтого камня подолгу хранили прохладу, маленькие окна занавесили, но замуровать не решились, на перекладинах под чересчур высоким потолком пристроились отии. На прохладном полу, прямо на истоптанных циновках, валялась ярко-рыжая Фагита и задумчиво переглядывалась то с Алсагом, то со здоровенной гиеной, прочным ремнём привязанной к стене. Хозяин гиены сидел невдалеке, с ремешками наготове – миска зверя уже почти опустела, и пасть ему следовало завязать. Алсаг шевелил ушами, но не поднимал морды от чаши – Фрисс, как и обещал, налил ему разбавленной мутной браги. Это пойло здесь называли «угми», оно же плескалось и в чашке перед самим Речником. - Куфиша, - вздохнул Фрисс, заглянув в плошку с солью. Нецис кивнул. - В Китаамоши продают всякие зелья, - протянул йонгел, пристально разглядывающий яркую одежду Некроманта. – Всё у них есть. - Досадно, - отозвался Нецис, помешивая длинной ложкой в горшке. – Гвиса, подставляй чашку. Жёлтый айш! - И правда, жёлтый, - хмыкнул Речник, заглядывая в дымящийся горшок. – Жаль, несолёный. Чего там намешали? - Яйцо кумана, щепоть макаты, - пожал плечами Нецис, выливая в миску густое горячее месиво с клёцками. Алсаг поднял голову, понюхал и снова уткнулся в чашу. Из окна несло дымом. Горело что-то на улице, за ближними домами, а может, за храмом, и жители, учуяв вонь, мрачнели. - Уачедзи, - вполголоса сказал один из них, переглядываясь с Фриссом. – Вчера за стеной прошли. Сегодня – по городу. Откуда дым? - С юга, - нахмурился второй. – Снова они. Зачем мы, спрашивается, кормим стражу?! Стражник с гиеной хлебал «жёлтый айш» и на голос только поморщился. - Их не поймать, - покачал головой первый йонгел. – Может, они и не ходят по земле. Кто их видел?! Фрисс посмотрел на Некроманта. Тот придвинулся ближе. - Зато огонь все видели, - отозвался второй житель. – И увидят ещё. Только и слышно, что «уачедзи». Пятый день огонь ходит вокруг Нусунджиа. Нет, ну на что нам стража?! Владелец гиены хмуро переглянулся со своим зверем. Фрисс огляделся – какой-то шум послышался у стены. Но ничего странного не случилось – только четверо путников спустились в общий зал и устроились на циновках. Кожа их была посветлее, чем у местных, по высоким скулам Фрисс угадал в одном из них Ти-Нау и слегка насторожился – но пришелец его не заметил. - Угощайтесь, - служитель поставил перед ними горшок айша. Ти-Нау кивнул и принюхался. - Дымом тянет, - угрюмо сказал он. – Будто не уходили никуда. Огонь ходит по селениям. Само небо дышит огнём… - В такую жару одной искры довольно, - пожал плечами Речник. – Что валить на небо?! Разве тут каждое лето не горит всё подряд?! Все взгляды обратились на него. Йонгел, осуждающий стражника, поднялся с места и сел рядом с Фриссом. Приезжий Ти-Нау едва заметно поморщился. - Ты откуда, воин? – спросил йонгел, ощупывая чужака пристальным взглядом. - Из Эхекатлана, - спокойно ответил Речник. – И там всё горит, если плохо следить за огнём. - Тут не то, воин, - покачал головой житель. – Совсем не то. Тут ходят уачедзи. Давно нет дождей, вот они и пришли. Злые твари! Им по нраву, когда всё горит. Люди уходят из дома утром, возвращаются к полудню – а там только угли. Соседнее селение сгорело так. И тут, в городе, горят дома. А хуже всего, когда уачедзи гонят огонь по степи. Ты видел дым на севере? Там был большой посёлок… - Что за звери эти уачедзи? – помрачнел Фрисс, и Нецис нахмурился тоже, предостерегающе глядя на него. – Что им за радость от сгоревших домов? Они – воры, заметающие следы? Стражник тяжело вздохнул и повернулся к нему. - Горело тут многое. Но не пропадало ничего. А зачем им всё жечь… Злые твари, что тут скажешь. Из того посёлка двое остались в огне. Пламя так поднялось, что и близко не подойти было. Он поднял широкий рукав, показывая перебинтованную руку. - Были мы там. Эти уачедзи – не люди, никто из жителей… - Они повсюду сейчас, - глухо сказал Ти-Нау. Взгляд его то и дело обращался к прикрытому окну. Яркие лучи пробивались сквозь плетёную завесу, падали наискосок на лицо пришельца, но он не спешил отодвинуться в тень. - Никто их не видел, - вздохнул стражник. – И Всадники Изумруда искали их, но никого не изловили. Они знают, как пройти незаметно. - Видели их, - нахмурился Ти-Нау. – Сотни раз видели. Только они и бегают всюду в полдень. Жёлтые кошки, сегоны, вот кто это. - Что? – стражник резко развернулся к нему, и его гиена вскинула голову. – Путник, вот тебе точно в полдень выходить нельзя. Где тебе такое примерещилось? - Око Згена! – один из спутников Ти-Нау, хел в неприметной дорожной одежде, поднялся на ноги. – А ты вспомни, воин Нусунджиа. Жёлтые кошки вечно снуют по степи, приходят к домам, когда людей нет. Никто не смотрит на них. Я знаю, я видел, как сегон поджёг дом. Я кидал в него камни, но он вцепился мне в лицо, - хел тронул неглубокие, но частые царапины на щеке. – Когда я опомнился, всё уже горело. А жёлтая тварь исчезла. Фрисс огляделся – их уже окружили плотным кольцом, и взгляды жителей были направлены на пришельцев. Речник слышал недоверчивый шёпот и сердитое шипение. - Ты сам это видел? – спросил один из йонгелов. - Каждый из нас такое видел, - ответил хел. – Сегоны сожгли много посёлков. Мы ушли сюда, где пустынных кошек пугают люди и куманы, но и здесь они успевают всё поджечь. - Сегоны и в город-то не заходят, - пожал плечами Фрисс. – Они пугливые, шума не любят, людей к себе не подпускают. Да и откуда кошке взять огонь?! За очагами бы вам следить и костры поменьше жечь… На него покосились без особой приязни. Стражник покачал головой. - Странник дело говорит, - заметил он. – Хотя… я видел вчера сегона, прямо на улице. Он исчез, когда я подошёл. Они всегда исчезают… и не оставляют следов… С каждым словом воин становился мрачнее. Ти-Нау кивнул. - Сегоны ведут сюда пустыню, - сказал хел, глядя на солнечные полоски на своей руке. – Они не уймутся, пока всё не станет пеплом и песком. Тогда они заберут себе все земли. - Мрря?! – Алсаг смотрел на людей, и глаза его понемногу расширялись. В последнее время кот слишком часто слышал странные вещи… - Чего ни придумают, - пожал плечами Фрисс и посмотрел на остывающий айш. Тихий писк из сумки заставил его вздрогнуть. Он медленно нащупал дозиметр и повернулся лицом к стене, прикрывая прибор своим телом. Экран дозиметра светился. Стрелка под ним замерла, и указывала она в точности на одного из странников – на Ти-Нау, который стоял у окна, откинув завесу, и смотрел на залитую солнцем улицу. Снова раздался тихий писк. - Огонь! – крикнул Ти-Нау, резко отворачиваясь от окна. – На башне храма сегон – и крыша горит! - Что?! – стражник вскочил, подбирая с циновки лук и колчан. – Хаэ-эй! - Сюда, все сюда! – первые из жителей, выскочившие на улицу, уже кричали оставшимся и призывали Всеогнистого. Фрисс услышал крики ярости и досады. Из-под лестницы – из кухонной двери – вылетел, озираясь, ещё один йонгел и выбежал на улицу, раскручивая над головой пращу. Фрисс еле успел шарахнуться к стене, чтобы жители не растоптали его. Алсага вынесло на крыльцо, Речник слышал его недовольное рычание. Он вскочил, растерянно озираясь. В зале не было никого – только он и Ти-Нау. Путник стоял у дальней стены, среди корзин для посуды и длинных бочек с брагой, и пальцы на его поднятой руке горели белым огнём. В кухне что-то громыхнуло, в дверь повалил дым. Ти-Нау прижал ладонь к бочке, и из-под его пальцев взметнулось золотое пламя. - Хаэй! – крикнул Речник, выхватывая мечи из ножен. – Ты что творишь?! Ти-Нау вздрогнул и обернулся, и Фрисс увидел дрожащее золото в его глазницах. В полутьме дымного зала они горели ярко, ярче масляных светильников. Речник придавил ослабшее пламя грязной циновкой – оно вмиг потухло, оставив чёрную подпалину на бочке. Что-то шевельнулось сбоку от него, он развернулся – и ему показалось, что вся его кожа вспыхивает и осыпается пеплом. На полу, от стены до стены, бушевало пламя. Бочки взорвались, жижа зашипела на полу – слишком слабой оказалась брага, чтобы вспыхнуть, как земляное масло, и затопленный огонь погас, а угми паром взметнулась в потолок. Речник закричал так громко, как только мог, и бросился вперёд, навстречу ревущему пламени. Мечи раскалились докрасна, зашипели, наткнувшись на преграду – и Фрисс почти ткнулся лицом в лицо поджигателя. Ти-Нау, нанизанный на мечи, смотрел на него пылающими жёлтыми глазами и молча разевал рот. Дрожащие руки вцепились в плечи Речника, и броня задымилась. - А-ай! – Фрисс рванул мечи на себя. Дымящаяся кровь забрызгала его доспехи. Ти-Нау скорчился на полу, его тело на глазах обугливалось и исходило дымом. Речник ударил ещё раз, отделив голову от плеч. Вместо крови из раны вырвался пар. Речник закричал снова, потоптался на горящей циновке и, прикрыв глаза, влетел в задымлённую кухню. Пламя ударило ему в лицо, тень шевельнулась в багровом мраке. - Тирикка! – выдохнул Фрисс, закрываясь рукой, и ударил наугад. Меч вспыхнул, рассекая преграду. - Берегись! – крикнули сзади, и Речник едва успел шарахнуться к стене. Огромный бурдюк с водой влетел в дверь и разорвался, затопив на мгновение всю кухню. Дым стал гуще. Фрисса схватили за плечо и рывком выволокли наружу. - Мрряу! – завопил Алсаг, влетая в дверь. В зале уже суетились жители, вытаскивая на крыльцо обгоревшие циновки. Завесы с окон посрывали, дверь была открыта. Служители, во весь голос поминая тёмных богов, копались в обломках. Кто-то нашёл целую бочку и теперь обнимал её. Жители, не обращая внимания на чад, толпились в зале и галдели наперебой. Фрисс поморщился и сжал ладонями виски – в голове стоял звон. - Где?! – послышалось с крыльца, следом заорала хана-хуу, и в дверь ввалились четверо в тёмной броне. Тот, кто вытирал Речнику лицо мокрой тряпкой, махнул рукой на странную тёмную груду на полу, потом – на открытую кухню. - Храни меня Кеос! – стражники склонились над телом. Оно прогорело уже, кровь выкипела, остались кости и груда угля. Из кухни, опасливо перешёптываясь, выбрались йонгелы, они тащили что-то на циновке. Фрисс посмотрел туда, увидел вторую кучу углей и отвернулся. - Они от солнечного змея, - прошептал он. – У них золото в глазницах. В полдень… да, в полдень, когда солнце высоко… у них желтеют глаза. Смотрите за ними… их много… - Не шевелись, - стражник вытер Фриссу руки – тот почуял слабый запах зелёного масла и вспышку боли, тут же отступившей. – Ты их убил. Прошёл сквозь огонь и ударил насмерть. Они знали, как нас выманить… Уачедзи! Он хотел сплюнуть, но сдержался. Алсаг ткнулся носом в грудь Речника. - Где Ксарна? – вздрогнул и оглянулся Фрисс. – Он был со мной, маг в красной мантии… - Ксарна? – стражник нахмурился. – Хаэ-эй! Кто ви… - Вот это разгром, - вздохнули на лестнице, и в зал спустился Нецис. Его красная мантия почернела от пепла, на руках запеклась кровь. За собой он тащил, крепко держа за обе руки, неподвижное тело в дорожной одежде. Йонгелы шарахнулись от него, и он подошёл к грудам углей и выпустил пленника. Тот мешком повалился на пол. Стражники окружили его, направив на него копья. Нецис отряхнул руки и склонился над Речником. - Гвиса! Я замешкался наверху, не успел к тебе, - быстро прошептал он. – Прости. Что с глазами? Есть ещё ожоги? - Живой! – стражники подняли связанного хела и потащили к дверям. Он равнодушно смотрел перед собой. Золотой свет в его глазницах погас, глаза ничего не выражали. - Заприте его в камне, - вполголоса посоветовал Нецис. Стражники уважительно кивнули. - Ещё один мертвец наверху, лежит посреди коридора, - сказал Некромант, просовывая руку под пластины брони Речника и ощупывая плечо. – Тц-ц-ц… Гвиса, перебирайся в седло. Тут слишком дымно. Приляжешь во дворе, под навесом. Хорошо же тебя подпалили… - Уважаемый Ксарна? – стражник склонил голову, приложив руку к груди. – Твой друг дыма наглотался, бредит. Что-то о солнце и змеях… Дай ему каких-нибудь зелий, как бы беды не вышло. - Посмотрим, - кивнул Некромант, придерживая Фрисса за плечо. Речник сидел в седле и покачивался, ему казалось, что стены плывут. В горле першило. - Скажи всем, - прохрипел он, дёргая стражника за рукав, и тот наклонился к нему. – Пусть никто… никто не трогает ни одного сегона. Они тут… кх-хаа… ни в чём не виноваты. - Об этом не думай. Никто их не тронет. Тут полно олухов, но не таких, - хмыкнул воин. – Ты лечись, уважаемый Гвиса. Таких, как ты, мало. И взять негде. …Вчера на постоялом дворе до ночи мыли полы и стены, настилали новые циновки, но запах дыма ещё висел в воздухе, слабый, но раздражающий. Алсаг свернулся полукольцом вокруг Речника, и тому было жарко, но он терпел и не отгонял кота. Йонгелы уважительно склоняли головы, проходя мимо. Речник тянул из большой чаши мутную угми – на вкус она была чуть приятнее кислухи, но не такая приторная, как уланзи – и ждал, пока остынет сурва. В густом месиве плавали куски разварившейся рыбы и ошмётки водорослей. - Погоди-ка, Гвиса, - на циновку опустился Нецис, отставил в сторону горшок с сурвой и протянул Речнику большую плошку с чем-то черновато-бурым. – Отведай. Это тебе сейчас полезно. Мласу, кровяная похлёбка. - Боги! – Фрисс прикрыл рот рукой. – Кровь? Я что, упырь, что ли?! Сбоку послышался смешок. Стражник с гиеной подошёл и сел рядом, вполголоса велев своему зверю лежать тихо. - Самая еда для сильного воина, - сказал он, кивая на плошку. – Я сказал хорошо вас кормить и денег не брать. Мы ещё одного нашли, уважаемый Ксарна. Вовремя захватили, на рассвете. Такой же, как те четверо… живым не дался. Нецис поцокал языком. - Вчерашнего не уберегли? – нахмурился он. Стражник покачал головой. - Сразу его отвели к жрецам, они говорили с ним – он молчал, а они видели только огонь. Белый и жёлтый огонь, - воин был мрачен. – Его повели потом к правителю, правитель стал говорить с ним – он молчал, а потом упал замертво. Когда подняли, у него глаз не было, а кожа вздувалась. Ему выпустили кровь – вышел белый дым, а тело выгорело до углей. Правитель сказал – что-то было в его теле, и ему там места не осталось. Эти уачедзи – не люди уже, кто-то ходит в их телах. Послали гонцов во все города, пусть знают, кого опасаться. - Плохо будет, если на всех чужеземцев начнут кидаться, - покачал головой Нецис. - Не начнут. Мы приметы расписали, - отмахнулся стражник. – А правду он говорил, этот уачедзи? У вас, на севере, та же беда с огнём? - Когда мы уходили, было спокойно, - Некромант предостерегающе посмотрел на Фрисса. – Что там сейчас, знают боги. Эта засуха и жара… Чую, много дурного случится, пока не придут дожди. - Многовато огня, - пробормотал Речник, пробуя на вкус варёную кровь. – Весь этот год я только и делаю, что влезаю в огонь. Он провёл пальцем по бровям – вчера они сгорели дотла, сгорели и ресницы. - Да, с огнём много возни, - кивнул стражник. – Так ты не заходил в Китаамоши, уважаемый Ксарна? Не говорил с алхимиками? - И так видно, что мой товар здесь не нужен, - покачал головой Нецис. – Поедем дальше, в Шингодзи. Пока доедем, может, там всё успокоится…