Тьма перед рассветом

Ворнинги: 1. Ненаучная фантастика по части физики / альтернативная физика. Мир праху бедного Обоснуя. Пожалейте зверушку. 2. Все права на студентов Готэма принадлежат ТамаRainbow. В какой-то степени эта глава является фиком на её прекрасное "И этот неизвестный готэмит" - http://ficbook.net/readfic/340086 3. Я написала не всё, что следовало бы, - в частности, про Джона. Но глава и так вышла огромной. Может быть, исправлюсь, когда закончу весь текст. В этом холодном мире Застыли мысли, и стала льдом слеза, И друг от друга прячут Пустые люди холодные глаза. В этом холодном мире Застыла радость, осталась лишь беда. Стала планета ровной, Стоят повсюду пустые города. Витас – "Холодный мир" Их накрыли на окраине Питтсбурга, при попытке взять на подложные документы Селины машину в прокате. Запутать ФБР и прорваться к Готэму обходным путём не удалось. Селина ругнулась было про себя: надо было угонять автомобиль. Пусть даже с риском того, что их будет преследовать дорожная полиция. Но было поздно. Обложили здание проката со всех сторон. В первые мгновения она подумала – кончено. Не уйти. Но Брюс в очередной раз удивил её. - Я нужен им живым. Прикрой. И прости меня. За всё. - За что простить? О чём ты говоришь?! - Я найду способ тебя вытащить. Обещаю. Селина осталась внутри. Менеджеров автопроката, чтобы не орали, они вырубили сразу, как только появилось окружение. Брюс вышел к полицейским с поднятыми руками. Сквозь окно Селина видела: это в основном местные, с нашивками питтсбургской полиции. Из ФБР от силы пара человек. Значит, шанс и правда есть. - Где женщина? - О какой женщине вы говорите? Я здесь один. - Ребята, проверьте. С полдюжины полицейских побежали к дверям прокатной конторы. Местные. Простые, наивные парни. Не подумали о том, что за их спиной оказался Брюс Уэйн, на запястьях которого ещё не успели защёлкнуть наручники. Он молниеносно высвободил руки, ударил по горлу ближайшего фэбээровца. Свалил одного полицейского, второго, третьего. Как будто не он меньше недели назад восстановился после тяжелейших травм. Как будто не было искалеченной руки. Такой скорости она не видела, даже когда он дрался с Бэйном. А может, там мешало оконное стекло. Она стреляла из двух пистолетов, не заботясь о том, кого ранит, кого убьёт. На ней и после побега с базы ФБР крови на десяток смертных приговоров. "Выключила" ещё пару особо ретивых нападающих. Билась в руках навалившихся полицейских, царапаясь и кусаясь, как кошка. - Ушёл. И чем вы только думаете?! – гневный голос, хриплый от боли. Мартин Элиот. Человек Марион. Это его Брюс вырубил первым, как желторотого курсанта. - Сам-то ты куда смотрел… голубчик? Её последняя дерзость. Скоро её отучат улыбаться. Навсегда. Как хорошо, что Брюс успел уйти. ***** Они встретились в вагоне поезда, на последнем переезде по пути в Готэм. Пассажирские поезда теперь не ходили в город. Доходили до ближайшей станции – пригорода под названием Рэйвен – и оттуда уже можно было идти пешком по продуваемой всеми ветрами равнине. По пустым улицам, между брошенными домами. Поезда в Рэйвен шли почти пустые. Жителей западных пригородов всех эвакуировали. Раньше в Готэм сходились поезда с севера, запада и юга. Теперь остался только маршрут в Рэйвен. Дорога смерти. В купе сидели трое. Совсем молодые: одному можно было дать двадцать-пять двадцать семь, а ещё двоим едва за двадцать. Прихрамывая, зашел четвертый. Немолодое, в колючей бороде лицо, отросшие волосы. Улыбнулся, узнав сидящих в купе. Один из молодых людей поднялся – да так и замер с открытым ртом. - Здравствуй, Дэн. Все дороги ведут в Готэм, да? Не думал, что мы совпадём по времени с точностью до поезда. - Мистер… Он не договорил. - Тише. Ни к чему. - Слава Богу, вы живы. - Давайте не терять время. Один из парней помоложе достал ноутбук, за которым все четверо так и просидели, пока механический голос не объявил: "До прибытия на вокзал Рэйвена остается десять минут". Уже когда собирали вещи, чтобы выходить, один из младших сказал: - Мне все в MIT говорили – зачем ты туда едешь? Что ты там сделаешь, очкарик-хлюпик? Сиди лучше в кампусе, американская армия разберется. - Они неправы, - улыбнулся Брюс Уэйн. – Только вы можете быть надеждой для города. Потому что если придет армия, Готэма не останется. Бэйн выпустит газ. Может, кто-нибудь и уцелеет, но жить здесь будет нельзя. Он не стал говорить, что надежды, скорее всего, вовсе нет. А если она каким-то чудом уцелела, то это будет им четверым так горько, что захочется одного – умереть. Как промолчал и о том, что, согласись он сотрудничать с федералами, его гениальные "очкарики-хлюпики" работали бы в безопасности, в тёплых лабораториях под опекой ФБР. Или, при необходимости, в том же Рэйвене, под прикрытием армии. Не в оккупированном городе, под угрозой быть схваченными "волками" Бэйна. О том, что он в очередной раз взял на себя право решать за других. О том, что выбрал для Готэма свободу или смерть. Не потому ли, что не нашёл в себе сил не вмешаться? Не потому ли, что в городе осталась Рэйчел? - Разделяемся. Идёте теми путями, о которых я говорил. И оставь ноутбук, Майк. Все нужны файлы у тебя на электронной почте, так? - Но те наработки, что сделали сегодня… - Я предпочту потерять их, чем твою голову. Судя по тому, что постоянно приходят новости, Сеть в Готэме есть. Всё, пошли. ***** Они собрались в здании одного из старых офисных зданий на границе Харлема и Вест-Энд. Те представители прежней власти, кому удалось спастись и выйти на связь. С того дня, когда Бэйн объявил о переходе Готэма под власть его народа, прошло три недели. Новая власть обернулась погромами в богатых кварталах, строго лимитированной подачей воды и электричества для всего города. Почти стопроцентной безработицей: предприятия встали из-за разрыва связей с клиентами и поставщиками, кафе и магазины - из-за того, что заканчивалось продовольствие на складах. Как следствие, грядущим переходом на карточную систему. И, конечно, "летучими бандами" Бэйна, которые для острастки вешали тела расстрелянных прямо на улицах. Пол Холлоуэй, чудом выживший командир спецназовцев, настаивал на том, что собираться слишком рано. Что он и его ребята не могут гарантировать безопасность ни одного места в Готэме. Что их всех могут загрести разом, и история Сопротивления Готэма, как выжившие себя успели окрестить, закончится, не начавшись. Комиссар Гордон настоял на том, что пора. Иначе у всех окончательно сдадут нервы. У него уже сдавали. С одной стороны, он был счастливее многих. Его семья была с ним. На второй день вышел на связь Джон Блейк и сказал, что Барбара с ним. Мобильные продолжали работать – взорвать сотовые "вышки" Бэйну в голову не пришло. А на то, чтобы оставить доступ к сети только "своим", у его людей, видимо, не хватало технической подготовки. Спустя четыре дня после падения города пришли Джим-младший и Рэйчел Доуз. И привели за собой с три десятка полицейских, которые не успели пойти в коллекторы и потому уцелели. С другой стороны, именно комиссар Гордон после гибели Винсента Левина стал фактически главой полиции Готэма. Того, что осталось от полиции. Сотни его людей лежали мёртвыми под улицами города. Уже мёртвыми. Слава Богу, что наконец мёртвыми. Первые дни ещё перестукивались с теми, кто оказался запертым в коллекторах. Где-то перестали получать ответ на третий день, где-то – на десятый. Их собралось немного – сам Гордон, Рэйчел, её заместитель Полсон, Холлоуэй, пара чиновников из мэрии, Джон Блейк. Джеймс-младший настоял на том, чтобы тоже присутствовать. Сначала говорили вразнобой. Пытались приладиться друг к другу, к новой реальности. - Чего хочет Бэйн? Уничтожить все? - Если бы он хотел, давно отравил бы весь город. - Ему это не нужно. Его вполне устраивает статус-кво. Северная Корея существует в нынешнем виде уже более шестидесяти лет. - Готэм не сможет стать полностью автономным. Это чепуха. - Бэйн вряд ли думает так же. У Пхеньяна – ядерные боеголовки образца пятидесятилетней давности. В арсеналах Wayne Enterprises, вполне вероятно, были вещи похуже. Помимо химического оружия. - Что вы хотите сказать? - Жизнь в Северной Корее напоминает медленную агонию. У нас будет и того хуже. Потому что у нас нет земель - негде толком спрятаться – и своих источников продовольствия тоже нет. Дверь вдруг распахнулась. Комиссар Гордон вздрогнул, Гарри Полсон схватился за пистолет. Как будто против "волков" Бэйна помогла бы пушка. Вошли двое, волоча третьего. Высокий темнокожий Сандерс и маленький юркий Ривз. Оба из Специального отдела. Как хорошо, что он не отпустил своих ребят в коллекторы. Хотя их два десятка – капля в море. Третьего они тащили между собой за локти. Он то и дело спотыкался – то ли правда хромал, то ли не хотел идти. На голове был тёмный мешок. Разумная предосторожность, если не доверяешь "гостю", но не готов его убивать. По крайней мере, не будет знать места встречи. Они ещё не настолько ожесточились, чтобы быть готовыми. Пока. - Я же сказал – никого не впускать, - сказал Гарри Полсон. - Он очень настаивал на том, чтобы поговорить с вами, - зло сказал Сандерс. Он ткнул незваного гостя локтём в рёбра, тот вздрогнул и согнулся. Странно… жестокости за Сандерсом комиссар Гордон никогда прежде не замечал. Значит, пленник Сандерсу знаком. Значит, есть за что. - И по-прежнему настаиваю. Ривз сдёрнул мешок. Все ахнули. Тёмные волосы, тёмные глаза. Высокие скулы, искривлённые от боли тонкие губы. Брюс Уэйн. Комиссар сидел по правую руку от Рэйчел Доуз. И даже в неверном свете керосиновой горелки увидел, что как она побледнела. Уэйн тоже посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся – радостно, открыто, точно все они встретились на благотворительной вечеринке. А не в городе, с каждым днём всё больше напоминающем могильник. - Я хочу помочь вам. И не надо бить по рёбрам. Они ещё не совсем срослись. Вопросы посыпались градом. - Где вы были всё это время? - Сначала – у Бэйна. Потом – у федералов. Ни там, ни там мне не понравилось. - Какого хрена техника Wayne Enterprises оказалась на улицах?! - Один из моих людей оказался предателем. Это если коротко. - Так это не вы финансировали Бэйна? Взрывали башни? На мгновение Гордону показалось, что Уэйн сейчас вырвется и сломает спросившему Полсону шею. Глюк, конечно. Поди вырвись от великана Сандерса. У которого к тому же "чёрный пояс" по нескольким видам единоборств. - Ну конечно же, нет. - Вы, кажется, не могли ходить. Бэйн помог встать на ноги? - У меня были причины скрывать своё состояние. - Не слишком ли мутные истории ты рассказываешь?! – не выдержал Сандерс. И резко выкрутил Уэйну левую руку. Гордон готов был поклясться, что тому очень больно – вон какими огромными сделались зрачки – но он молчал. - Отец! – прошипел ему в ухо Джеймс-младший. – Ты что?! Прекрати это! Ты не понимаешь… - Помолчи. Он был готов к тому, что сын проигнорирует его слова. Слишком самостоятельным… и чужим тот стал. Но Джеймс посмотрел на Уэйна и отвернулся. Они ещё не выбрали лидера. И комиссар Гордон понимал, что право принимать решения сейчас за ним. Его люди притащили пленника. Он не знал, что делать. Да, Уэйн потерял из-за оккупации Готэма много больше, чем они все вместе взятые. Производственные площадки, офисы, рестораны и гостиницы в Готэме захвачены Бэйном. Да и активы за пределами города наверняка скоро конфискует федеральное правительство. Но реальность в последние дни сошла с ума. Свихнувшийся миллиардер решил испытать на городе новейшее оружие своего концерна? Можно в такое поверить? Пожалуй, уже да. Не для того ли Уэйн изображал калеку, чтобы под шумок помочь Бэйну захватить Готэм? - Ребята, хватит. - Джон Блейк резко поднялся. Сандерс и Ривз продолжали держать Уэйна. - Ему можно доверять, - быстро сказала Рэйчел. Все посмотрели на неё. – Отпустите, - сказала она с досадой. Сандерс и Ривз подчинились. Она подошла к Уэйну. Совершенно не опасаясь за свою безопасность. Да, они же друзья детства… – Но чем ты нам поможешь, Брюс? - Попробую решить вопрос с технической частью. Снять блокаду. Это техника Wayne Enterprises. Если кто с ней и разберётся, то я. Комиссар Гордон посмотрел на сына. На лице Джеймса-младшего было… разочарование? - Но сначала мне нужен ответ на один вопрос. ***** Перед глазами всё расплывалось от дурноты. Брюс в очередной раз проклял свой низкий болевой порог. Это природное - сколько ни тренируй тело, уровень чувствительности не изменишь. Чёртов темнокожий громила. Знает, как вывернуть предплечье. Это и на здоровой руке очень… неприятно. А уж с едва поджившими связками – и подавно. - Что с исследовательским центром Wayne Enterprises? У кого-то есть ясность? Почему они все молчат? - Если у нас нет информации, нужно достать её. Любой ценой. Собрать разведывательный отряд. Заговорил Джон Блейк. - Мистер Уэйн… Брюс… вечером того дня, когда Бэйн захватил город, в центре произошел взрыв. Никто не знает, почему это произошло. Кто-то говорит – Бэйн намеренно уничтожил разработчиков. Кто-то – что случайно сдетонировало, в центре ведь было много сложного и опасного оборудования. Кто-то – что один из работников центра сам взорвал его… - Это точно не Бэйн, - хрипло сказал Брюс. В горле пересохло. - Есть… выжившие? - Насколько нам известно, нет. Странно. Странно, что он не узнал об этом из Интернета. Но… слишком много паники было в Сети. Вставшая из-за паралича кредитования экономика США. Обвалившиеся фондовые рынки по всему миру. Вопли правозащитников и журналистов – почему армия не пускает их в Готэм, чтобы давать информацию о происходящем в городе "из первых рук"? Он прикрыл глаза, вспоминая. В R&D подразделении Wayne Enterprises встречались прелюбопытнейшие фрики. Брюс в чем-то завидовал им. Прекрасное образование. Хорошие деньги. Возможность делать то, что интересно. Плюс полное потакание их мелким странностям. Кто-то ходил по офису в ярко-розовых Crocs, кто-то в одних носках, тоже дикой расцветки и с "пальчиками". Кто-то притащил с собой подушку и спал после обеда, устроив её на столе в лаборатории, рядом с дорогим оборудованием. Пара человек работали по ночам. На встречи с руководством, назначенные на гуманные час-два дня, приходили никакущие и отвечали невпопад, несмотря на блестяще подготовленные презентации. После пары попыток расшевелить этих "зомби" Брюс плюнул и стал тоже приезжать ночью. Глава разработчиков, Роберт Фримен, был человеком другой формации. Да, диплом MIT* с отличием, но в то же время – MBA* из Уортона*. Всегда подтянутый и загорелый, в строгом костюме, в очках в тонкой титановой оправе. Хватка. Умение каким-то чудом заставлять команду работать, предлагая этим чудакам интересные – и в то же время нужны для развития компании проекты. Внимательный взгляд из-за стекол очков – в тот день, когда Бэтмен впервые появился на экране Gotham News. - Я смотрел последний выпуск новостей. Автомобиль Бэтмена – его уже прозвали Бэтмобиль, кажется? - очень занимательная конструкция, вы не находите, Брюс? Брюс знал, что этим кончится. Если на тебя трудится команда из нескольких десятков разработчиков, сложно ожидать, что она будет состоять из одних фриков, не смотрящих телевизор. - Мы будем обсуждать эту конструкцию или работать? - Работать. Никак не можем поставить программную заплату на автопилот для нового боевого прототипа. Не поможете? Они рука об руку пошли по коридору. Перед входом в одну из лабораторий Фримен остановился. - Брюс, вы не должны думать, что мои ребята совсем не смотрят Gotham News. - И? - За тех, кто сейчас в команде, я ручаюсь. За новичков, которых будем набирать из университетов, сразу не могу. - Вы предлагаете не подпускать их к серьёзным разработкам какое-то время? - Это снизит эффективность их работы. В общем, дело ваше. Но мне кажется, вы не боитесь рисковать. И доверять людям. Это Фримен настоял на том, чтобы установить в центре механизм самоуничтожения. Который осведомлённые тут же прозвали "красной кнопкой". В случае экстренной ситуации – тогда в её возможность никто не верил – оборудование не должно было попасть в руки посторонних. Конечно, предполагалось, что перед запуском механизма будет произведена полная эвакуация персонала. Кто активировал "красную кнопку", когда центр был полон людей? Сам Фримен? Или один из вечно "витавших в облаках" фриков? - Хорошо. - Хорошо?! – почти заорал Джеймс Гордон. То, что происходило с Готэмом, поставило всех на грань истерики – даже сдержанного комиссара. - Что вы имеете в виду?! - Если бы разработчики концерна попали в руки Бэйна, нам бы оставалось только выкинуть все планы по освобождению города в мусорное ведро. И идти молить федералов о помощи. Чтобы они вошли в город. С любыми жертвами. И попрощаться с автономией. Да, хорошо. Но как же больно, Господи. Хотя он порой физически чувствует, что его жизнь срослась с судьбой Готэма, он не в ответе за каждого жителя города. Пока ещё нет. А вот члены команды Фримена были людьми Уэйна. - Что такого было в закромах R&D* центра Wayne Enterprises? - Ничего хорошего. Сейчас это уже не важно. Они говорили ещё долго. Про то, какие районы и "явки" уже можно считать безопасными. Из кого формировать будущие боевые группы. Кто основные лица в команде Бэйна и есть ли возможность внедриться в его окружение. Как часто встречаться "освободительным комитетом", как собравшиеся себя окрестили. Брюс участвовал в дискуссии на автопилоте. Перед глазами стояли лица Фримена и разработчиков. Но он понимал: если уйти сейчас, то потеряет ещё не обретённое доверие. Он видел, что собравшиеся всё больше смотрят на Рэйчел. Слушают её больше, чем комиссара Гордона, Гарри Полсона или Холлоуэя, командира спецназовцев. И было очень страшно за неё. Ещё страшнее, чем когда за ней были полномочия генерального прокурора. Когда закончили и наконец можно было уходить, Холлоуэй сказал: - Мы планируем организовать охрану всех представителей властей, кто уцелел. Если вы хотите принести пользу Готэму, вам она тоже нужна. - Как хотите. Я сумею себя защитить. В этот момент ему было плевать на осмотрительность. На то, что присутствующие могут сложить два и два. Только бы поскорее остаться одному. Рэйчел догнала его уже на улице. – Что, у Wayne Enterprises было и химическое оружие?! - Нет. Скорее всего, это Даггетт. В Daggett Industries входила пара предприятий химической промышленности. Впрочем, техника-то моя. Так что без разницы. - Мы посадили Даггетта за решетку. Но это не помогло. - Я нашел настоящего предателя. Но поздно. Теперь будем пытаться исправить то, что получилось. Она знала, куда бить. Словно он и сам не знал, как виноват перед Готэмом. Рэйчел всегда умела сделать ему больнее, чем кто-либо другой. Она вдруг опустила глаза. Схватила и смяла правой рукой край слишком лёгкого для промозглой погоды пальто – пальцы дрожали. И на миг стала похожей на ту, прежнюю, сильную, смелую, но тёплую и ласковую, какой была восемь лет назад. Когда ещё был жив Харви Дент. - Я напрасно хотела доказать тебе, что мы – власти - справимся сами. Напрасно тебя не слушала. Мне очень жаль… что твои ребята погибли. И… мне страшно, Брюс. Очень-очень страшно. Теперь, когда ты вернулся, немного легче. Горло перехватило. Он шагнул вперёд. Обнял Рэйчел, устроил подбородок у неё на макушке. И несколько секунд стоял не шевелясь. Боль в груди приотпустила. Совсем чуть-чуть. - Спасибо. Спасибо тебе. Он понимал, что вступил на тонкий-тонкий осенний лёд. Что если они простоят так ещё немного, он больше никогда не отпустит её. Шаги за спиной заставили его вздрогнуть. - Мистер Уэйн, я… Брюс отпустил руки, отстранился. - Извините… - пробормотал Джеймс-младший. - Ты кстати. Пойдём, расскажешь, как выбрался и что видел в городе. До встречи, Рэйчел. ***** Элиот вырубил её, чтобы не распускала язык. Селина мечтала больше не очнуться. Но её просто накачивали успокоительным, снова и снова, когда истекал срок действия предыдущей дозы. Дорога от Питтсбурга до Вашингтона была длинной. Препараты были настолько мощными, что Селина не сразу сообразила: её больше никуда не везут. Усадили в кресло в маленькой комнате и оставили одну. Она только стала приходить в себя, как раздался стук каблуков, и в помещение зашла женщина. Марион Уинстэд. Эксцентричная немолодая леди-филантроп из Филадельфии, в квартиру которой Селина когда-то забралась за бриллиантами. Тот рейд был для неё ещё более неудачным, чем визит в особняк Брюса Уэйна. "Железная Марион". Заместитель главы Управления разведки ФБР при "свадебном генерале" во главе Управления. Кто-то говорил даже, что "серый кардинал" всей Конторы. Удобно и логично. На уровне ниже главы Управления уже не надо быть публичным лицом. Ментор Селины Кайл во время обучения в школе специальных агентов ФБР. В которой безнадежно испорченной, но подающей надежды воровке решили дать ещё один шанс. Селина сбежала оттуда, не доучившись, - и постаралась забыть, как постыдный эпизод в биографии. Наивная дура. Люди Марион забрали её в Готэме, держа под дулом пистолета молодого полицейского. И снова догнали в Питтсбурге. Прямые русые волосы, стрижка каре, темные внимательные глаза. Морщинки вокруг глаз, жесткие складки у тонкогубого рта. Всегда носит мужские костюмы и с ними – туфли на каблуке. Как-то она призналась Селине, что от плоской подошвы у неё болят ноги. Слишком много времени в молодости провела на каблуках, будучи специальным агентом. Используя на благо Конторы не только боевые навыки, но и имидж красивой недалёкой дурочки. - Не беспокойся. Тебя не будут судить. И я сделаю все возможное, чтобы замять разбирательства, и ты стала офицером. Скажу Харрису, что ты действовала по моему заданию. Подложные документы уже готовы. - Зачем это вам? – непослушными губами спросила Селина. - Ты очень талантливая девочка. Пройдет немного времени, и ты успокоишься. И хорошо послужишь Конторе. Селина скрипнула зубами. Она с запозданием поняла: всё, что она делала – вытаскивала Брюса из Готэма, отключала системы охраны, помогала ему сбежать - было с "благословения" Марион. - Чего вы все хотите? Что за… игры? - Дэмьен, с благословения Президента, пытался продавить власти Готэма силой. Это глупо. Нужно, чтобы они сами созрели. И принесли нам свою автономию на блюдечке. - Не принесут. Вы не знаете Готэм. - Знаю, - мягко улыбнулась Марион. - Даже защищала диссертацию по аспектам вступления Готэма в США. Выявила три основных причины сохранения автономии, одной из которых был тогдашний глава Wayne Enterprises Уильям Уэйн. Отличный case study роли личности в истории. Она прошлась по комнате. Наверно, ожидала ответа, спора. Селина молчала, опустив голову. Упавшие волосы почти скрывали лицо. Она всю жизнь ненавидела философские дискуссии. Действовать надо, если можешь. А если сидишь, накачанная транквилизаторами, – молчи. - Я всегда удивлялась, как Готэм умудряется выживать. Без спецслужб, без системы контроля, без федерального бюджета. Самый богатый город мира – там как медом намазано преступникам и психам всех мастей. Его строили сильные для сильных – а теперь сильных осталась горстка, и с ними тридцать миллионов овец. Я в чем-то даже восхищаюсь ими. Они выбрали свободу, мы – контроль. Но время свободы заканчивается. - Я предпочитаю свободу. - Я говорила главе Конторы и президенту, что давить на Готэм силой бессмысленно. И не надо разоблачать Бэтмена. Пусть лучше готэмцы похоронят последнего Уэйна и поймут, что время героев кончилось. - Так вы знаете… - Признаться, до последнего сомневалась. Хотя очень уж хорошо его отлучка в Европу совпала со временем исчезновения Бэтмена. Но когда вы с Уэйном расшвырял охрану на базе, перестала. И да, в Питтсбурге вы меня тоже приятно поразили. Были бы отличной боевой связкой. - Если вы готовы прикрывать меня, отпустите меня в Готэм. Там я принесу больше пользы. - Не могу. Сначала думала так и сделать. Твоё присутствие в Готэме было бы для Конторы бесценным источником информации. Но тебе вскружили голову, Селина. Ты можешь погибнуть или наделать глупостей. - Неправда! – Она вскинула подбородок. Голова сразу закружилась. - Я просто задолжала Уэйну. - Ты ещё очень молода. Чтобы повзрослеть, нужно однажды потерять любовь. Большую, настоящую. Ту, что бывает раз в жизни. И после этого найти смысл жить дальше, с холодной головой. Тогда ты будешь всегда верна Делу. В глазах потемнело. И события последнего месяца встали перед её взглядом, как будто это было вчера. Удивленное лицо калеки-миллиардера, которого она ударила. Руки Зорро, уверенно ведущие её в танце. Ожоги на его плечах и подбородке. Смертельно усталое лицо и красные от лопнувших жилок глаза. Словно развернувшиеся за спиной черные крылья. Брюс в пентхаусе. Весь в крови - и все же поднимающийся на ноги, чтобы встретить очередную атаку Бэйна. Тонкие, красивые, упрямо сжатые губы – "Это мой город. Я накликал на него беду". Слова, сказанные перед тем, как они начали попытку бегства. Она тогда хотела поцеловать Брюса, но он отстранился. - Прости, Селина. Когда мы были вместе, я всё ещё любил другую женщину. Боялся признаться себе. Ведь она никогда не будет со мной. Это было непорядочно. Прости меня. - Она в Готэме? - Да. Она в Готэме. Её последняя ночь на свободе. Ночь, которую они провели вместе в захудалой квартирке в Питтсбурге, ключи от которой Селина вытащила из кармана какого-то раззявы. В маленькой комнате была единственная двуспальная кровать. Селина не пыталась соблазнить его. Даже надела после душа футболку, чего за ней обычно не водилось. Она хорошо понимала: "нет" этого человека – настоящее. Лучше не пытаться. Не делать себе больно. Ведь просто быть рядом – так хорошо. У Брюса всё ещё держалась лёгкая лихорадка, и он вырубился, только коснувшись головой подушки. Она переложила его голову к себе на грудь. И не могла заснуть до утра, лежала, тихонько перебирая его волосы. Кто-то в любом случае должен был дежурить. Хотя приди ФБР брать их, никакая бдительность не помогла бы, конечно. Признание в первый же день спарринга. Знак безусловного доверия, которое она не оправдала. - Будь осторожна. У меня повреждена спина. Если выбьешь пятнадцатый позвонок, я уже не встану. В её воспоминаниях о Брюсе не было страсти, не было вожделения. Да, он великолепный любовник. Но всё это вторично и глубоко неважно. Вдруг стало трудно дышать. Так больно ей не было никогда в жизни. - Что вы хотите с ним сделать?! – закричала Селина, не помня себя. Марион пожала плечами. - Ничего. Не знаю, что Уэйн станет делать, оказавшись в Готэме. Но думаю, что держаться в стороне от Сопротивления – как они себя назвали - не станет. И от прыжков по крышам в костюме и маске не откажется. Готэму ведь нужен герой. Не уверена, что Бэйну это понравится. - Отпустите меня. - Дэмьен и его люди станут проверять тебя. Ни на шаг от тебя не отойдут в первые месяца три-четыре. Даже не пытайся сбежать. Мне не хотелось бы, чтобы ты погибла. Хочешь - поплачь, поистери, побейся головой о стену. Это нормально. Не признак слабости. Не надо держать все в себе. Я тоже когда-то так убивалась. - Не верю. Вы всегда такой были – жестокой, холодной сукой. Марион остановилась на полпути к двери. И заговорила с улыбкой, так что каждое слово вонзалось Селине в сердце, точно раскалённый нож: - Должна признать, что вкус у тебя отменный. Сначала я думала, что Уэйн расколется как миленький. Лишь бы мы спасли его Готэм. Но он упёрся. Привык рассчитывать только на себя. Не пытать же его, в самом деле. - Ребята из экономической безопасности встали на уши от того, что стала вытворять Wayne Enterprises. Вывод производства в Китай. Переход на поставки редких металлов из России. Стали качать права по оборонному заказу. Мол, или концерн получает половину всех объемов, или мы идём лесом. Знали, сволочи, что часть их вооружений уникальны, и Пентагон не может найти замену. Поразительно, как Уэйн умудрился столько наворотить за неполных два месяца. И Wayne Enterprises нам неподконтрольна, потому что инкорпорирована в Готэме. Ладно, мир её праху. – Марион вздохнула. - Прекрати Уэйн прыгать по крышам на несколько лет раньше и начни собирать вокруг себя людей, Готэм не был бы сейчас в таком плачевном состоянии. И тебя, пожалуй, можно было бы отправить туда как… потенциальную миссис Уэйн, ммм? Он ведь сразу на тебя запал, верно? Наверняка трахнул в первый же вечер. Такие мужики долго не раздумывают. Но не сбылось – так не сбылось. Сука. Чёртова сука. Когда Марион ушла, Селина долго сидела, смотря в одну точку. Нужно успокоиться. Да она убила бы себя сейчас, если бы это помогло Брюсу. Но лучшее, что она может сделать, - это выжить и ждать. …В тот день, когда за окном только кружились ранние ноябрьские снежинки, Селина не знала, как надолго затянется это ожидание. ***** Высокий, сухощавый, говорящий с сильным английским акцентом, Эдуард Моррис был ведущим хирургом госпиталя имени Святой Катарины, самого крупного в городе. В прошлом, до падения Готэма. И одним из тех, кто знал тайну Бэтмена. Глупо думать, что Тёмный рыцарь Готэма может обойтись без личного врача. Когда получаешь повреждения серьёзнее банальных синяков – а это случается часто - приходится жертвовать инкогнито ради здравого смысла. Это Моррис не дал ему отправиться на тот свет восемь лет назад. Когда Альфред вытащил его, полумёртвого, из горящего здания после гибели Джокера. Они встретились в небольшой муниципальной больнице. Крупнейшие госпитали были заняты людьми Бэйна. Но рентгеновский аппарат здесь был. А ещё на час поздно вечером давали свет. Моррис осмотрел его руку и снимки, мрачнея лицом. Сказал уже привычно: - Скоро доиграешься. Организм перестанет восстанавливаться. И не рассказывай мне про свои восточные техники. Тоже не вечно будут работать. - Всё совсем плохо? - Тебя оперировал приличный хирург. Но часть швов разошлись. Связки воспалены. Что ты делал с рукой? - Набивал морды десятку фэбээровцев и полицейских. Что-то можно сделать? - По-хорошему, следует сделать ещё одну операцию и привести в порядок связки. - Так сделай. Есть же средства для местного наркоза. Как-нибудь потерплю. - После этого нужен реабилитационный период. Месяцев шесть, минимум три беречь руку от любых резких движений. Иначе всё насмарку. Это ты вряд ли выдержишь. - Пожалуй. – Брюс стиснул зубы. Погода снаружи снова менялась, шёл мокрый снег, и рука ныла нестерпимо. - Я дам тебе диклофенак или кеторолак. Боль и воспаление немного снимут. Будешь глотать, если станет совсем хреново. Но не больше недели подряд. Брюс, ты меня слышишь? Знаю я твою привычку игнорировать побочные действия препаратов. - Слышу. - А когда Готэм освободят, марш на операционный стол. Понятно? - Если освободят. Если Готэм будет. - Двадцатимиллионный город не может "перестать быть". Вот в то, что ты свернёшь себе шею, я верю охотно. - Сто тысяч в Ардингтон-Норд уже мертвы. Моррис посмотрел на него, поправляя манжеты рубашки под халатом. Они перебрались из рентгеновского кабинета в одну из терапевтических приёмных. Сидели в полумраке, при свете фонарика, чтобы не привлекать внимания с улицы. - Ты ведь позвал меня не только затем, чтобы показать руку. Тебе вообще на себя плевать, если честно. И боль ты ещё не такую терпеть умеешь. - Я слышал, ты вхож к Бэйну. Что происходит? Разве у него проблемы со здоровьем? - Бэйн не один. С ним молодая женщина. У неё серьёзное пулевое ранение. Черепно-мозговая травма. Кома. Неизвестно, очнётся ли. Айзекс говорит, что пятьдесят на пятьдесят. Джордж Айзекс был главным нейрохирургом госпиталя Святой Катарины. Одним из самых "звездных" врачей Готэма, получавшим сумасшедшие гонорары за операции. Так вот почему Селина сумела вытащить его из пентхауса. Не будь Талия серьёзно ранена, Бэйн догнал и прикончил бы их обоих. - Договаривай, Эд. Не делай вид, что ты её не узнал. У тебя ведь привычка каждое утро читать Gotham Times. - Миранду Тэйт журналисты называли твоей правой рукой. Что произошло? - Я доверился не тем людям. Ты поможешь? - Каким образом? - Ты знаешь, каким. Моррис с полминуты смотрел на него – непонимающе, точно ослышался. Зрачки в светлых глазах расширялись. От удивления - или от страха? - Ты… очень изменился, Брюс. - Не уходи от ответа. - Я этого не сделаю. - Боишься? Я пойду с тобой. - Ты понимаешь, что Бэйн сделает с городом, если его ситти – как он её называет – умрёт? - Не сделает. Я пойду с тобой и убью его. - Уверен? Кто тебя так? Не Бэйн случайно? - Уверен. – Брюс встал из-за стола. Он видел, что Моррис колеблется. Что ему не наплевать на то, что происходит в Готэме. Что он думает о тех, кого не смог спасти за страшный последний месяц, потому что не было света или медикаментов. - Мои жена и дочь у Бэйна. Как бы под его покровительством. Но фактически – заложники. Ты пообещаешь мне, что с ними ничего не случится. И, скорее всего, не соврёшь. Но я этого не сделаю. Потому что ни ты, ни я не должны уподобиться Бэйну и этой… Миранде… или как там её настоящее имя? - Эд, посмотри на меня. Эта женщина, Талия, убила больше ста тысяч человек. Похоже, Бэйн – её цепной пёс. Чтобы освободить Готэм, я пойду на что угодно. - Нет. Бэтмен мог бы выкрасть у Бэйна моих девочек. Мог бы шантажировать меня их жизнью. Мог бы заставить меня отключить жизнеобеспечение Талии. Но ты этого не сделаешь. Моррис смотрел на него и улыбался. Очень спокойно. Хотя Брюс мог бы лёгким движением здоровой руки сломать ему шею. Или – действительно - угрожать. Так же, как Бэйн. - Хорошо. Я пойду. Кеторолак ведь у тебя не с собой? - Я достану. И – ты неправ, думая, что я совсем отказываюсь помогать. Я буду рассказывать то, что узнаю о Бэйне и его людях. Лучше всего – тебе. Чем меньше промежуточных звеньев в цепочке, тем лучше. - Если хочешь. – Брюс пошёл к выходу, игнорируя приглашение Морриса к прощальному рукопожатию. Тот сказал ему в спину: - Мои студенты, медики, говорили с парнями с технологического. Они все передружились – кто не мог уехать к родителям и остался в общежитии. В том числе с теми, кто проходил стажировку в Wayne Enterprises. Они знают – или верят - что ты жив. Говорят, что ты придумаешь способ снять блокаду. Брюс на мгновение зажмурился – под веки будто песка насыпали. Алый туман, заволокший рассудок, рассеивался. Открыл глаза, обернулся, пожал протянутую руку Морриса. - Прости. Словно в голове помутилось… Хорошо, когда кто-то есть рядом. Чтобы одёрнуть. - И должен быть рядом. Хватит играть в героя-одиночку. Никто не выдержит этого долго. Даже ты. ***** Кампус Готэмского университета опустел почти наполовину. Те, у кого были семьи в городе, вернулись по домам. Мишель не поехала в пустую квартиру. Мать уехала отдыхать на юг, на побережье. Отец уже два года жил не с ними, а с новой женой в Бостоне. Сначала – первые несколько часов после выступления Бэйна по всем каналам - все шутили. Пара её однокурсниц сетовали на то, что не удастся поехать на уик-энд в Рэйвен. Брайан, красавец-блондин из Технологического, сокрушался по поводу того, что, если начнутся перебои с поставками, из аптек первым делом пропадут презервативы. А потом Мелани Гриффин с медицинского наконец дозвонилась отцу. Мобильные у запертых в коллекторах полицейских работали. Отец поговорил с ней пару минут и больше не брал трубку. Может быть, не хотел нервировать дочь, пока его и других не освободят. Или его уже не было в живых. И стало как-то постепенно доходить, что всё серьёзно. Страшно. Настолько, что какое-то время они боялись появляться на улице. Тянули жребий, кому топать за продуктами – пока те ещё есть в магазинах. Этот год был – стал бы – для неё последним перед выпуском. В первые недели оккупации Мишель прошла практику, которой хватило бы на первый год работы. Успокоила несколько десятков истерик и предотвратила четыре попытки суицида. Это очень помогало не сойти с ума самой. Боевики Бэйна появились на второй день после начала оккупации города. Зачитали список тех, кто им нужен: Барбара Гордон, Мэг Полсон, Дик Гарсия, ещё пара имён. Нашли только Дика и ушли. Спустя три дня вернулись и забрали с собой преподавателей из Технологического. Брайан пожимал плечами: кому понадобились старики и теоретики? Все самые толковые работали в Wayne Enterprises и вели семинары и лекции по вечерам. И погибли во взорвавшемся исследовательском центре. Расписание смешалось. Часть профессоров исчезли. Кто-то погиб, кто-то хотел быть вместе с семьёй, а не ходить на работу, за которую не платили. Понятие денег вообще быстро потеряло смысл. Хотя с карточки в банкомате ещё можно было снять наличные. "Технологи" теперь и вовсе ходили на пары ко всем подряд. Время от времени, выходя за пределы кампуса, кто-то всё же сталкивался с боевиками Бэйна. Тем порой просто хотелось покуражиться. Одними из самых популярных стали занятия по первой помощи, которых прежде не было в расписании. Их вёл Эдуард Моррис из госпиталя Святой Катарины – у него раньше проходила практику Мелани. По вечерам устраивали в подвале одного из корпусов "сборища" инициативной группы. Её начала формировать Мелани. Она же придумала систему паролей и тестов для "новичков". Чтобы Бэйн не внедрил своих людей. Мишель, которую Мелани одной из первых позвала в группу, не возражала. Чем бы дети ни тешились – лишь бы вены себе не резали. Брайан популярно объяснил ей, что корабли над Ардингтон-Бэй имеют совершенно новый тип двигателя. И что хрен их отключат или собьют даже федералы. Гадали, чего же хочет Бэйн. Историки прочитали пару лекций с примерами про Октябрьскую революцию, режимы Советской России и Северной Кореи. У Мишель было такое чувство, что они кайфуют от возможности следить за судьбоносными моментами истории Готэма "от первого лица". Кто-то сказал, что Бэйн не пришёл надолго, раз не пытается взять под контроль умы элиты города: тех, кто учится в Готэмском университете. В ответ посмеялись – что эта "элита" сделает? Пойдёт на баррикады, как студенты в революционной России? Против танков и кораблей с отравленным газом? Ха-ха. …На одно из таких сборищ и заявились Майк и Колин, учившиеся по трансферу в MIT. Вместе с Дэном Канто, который окончил университет три года назад и, работая в Wayne Enterprises, вёл теперь для "технарей" семинары по предмету с каким-то зубодробительным названием. В Майка Мишель была когда-то влюблена. Когда это прошло, уже Майк ходил за ней буквально по пятам, не понимая или не принимая мягкие намёки на то, что пора бы расстаться. Пока после особенно угарной вечеринки Мишель не оказалась в постели Брайана. Естественное явление в студенческой среде. Майк, конечно, узнал. И тут же перестал докучать. Можно сказать, исчез. Добился стажировки в Wayne Enterprises, хотя туда обычно брали только с выпускных курсов. Уехал на трансфер в какую-то суперпрестижную лабораторию – это оплатила корпорация. Ночью, в общежитии, Мишель орала на него, как ненормальная. Жалея о том, что некому вправить ей мозги. Что она видела бы насквозь все психотерапевтические техники, которые к ней могли бы применить однокурсники. - Зачем ты вернулся?! Сидел бы в своём MIT над микроскопами… или излучателями… или что у вас там! Только не надо говорить, что ты за мной пришёл! - Не только. И не столько. Она удивилась тому, как Майк повзрослел. Вроде те же сутулые тощие плечи, те же сощуренные глаза за стёклами очков. У него постоянно падало зрение, а новые очки он по рассеянности заказывал с опозданием. - Твои предки же в Калифорнии… - Я вернулся, чтобы помочь освободить Готэм. Мишель вдруг разобрал смех. - Ты тут даже не родился! Так, приехал на шесть лет потусить… - Я решил, что останусь в Готэме. Буду работать в Wayne Enterprises. И я буду. - Крыша поехала, да?! - Шелл, успокойся. Лучше расскажи мне, кому можно доверять. Мелани сказала, что тебе пол-университета ходит плакаться. - Тебе зачем? - Не с втроём же мы Дэном и Колином будем спасать город. Нужны прежде всего технари, программисты и медики. Но вообще – и другие, если соображают и надёжны. Дело найдётся. - Но я ведь могу отказаться? Майк подошёл к окну, посмотрел на окутанный тьмой Готэм. Иллюминация, делавшая небо светлым даже ночью, погасла. Электричество и так давали на пару часов. Сейчас они сидели при свечках, которые одно время стали на вес золота. Пока кто-то из студентов нашёл неподалёку склад со всякой бытовой мелочью. Включая свечи, которые тут же реквизировали. - Можешь. Тогда будем полагаться на Мелани. И осуждать я тебя не буду. Бэйн может нас накрыть. И тогда все сдохнем – или чего похуже. Он сел на кровать, и Мишель как-то привычно оказалась у него на коленях. Как прежде. Запустила пальцы в растрёпанные волосы, вечно отраставшие чуть ли не до плеч. - Ты что, намерен стать вождём Сопротивления Готэма? Или как там вы это обзовёте? Или Дэн твой? Тоже ведь ещё зелёный совсем. - Не я. Скоро узнаешь. Так кому можно доверять? Брайану можно? - Я не стала бы. Разве что… Они проговорили до утра. Как четыре года назад, когда только познакомились. ***** Майк не соврал. Спустя пару дней он, Мелани и Мишель собрали в одной из пустых аудиторий в старом корпусе совсем маленькую группу. С полтора десятка человек. Когда пришёл обещанный Майком гость, они повскакивали с мест и загалдели наперебой. Точно в гости в оккупированный город заехала Мадонна или Джонни Депп. Впрочем, в пределах Готэма Брюс Уэйн мог бы поспорить известностью со звёздами Голливуда. Мишель прежде видела его только на передовицах газет. Молодой, красивый, а уже калека. Выяснилось, что у него седина, левая рука в гипсовой повязке, а вместо инвалидной коляски – лёгкая хромота на обе ноги. И замерший, устремлённый в себя взгляд. Пожалуй, дюжина сеансов у психотерапевта ему бы не помешала. Но Уэйн сел на парту, как делали совсем молодые преподаватели, и заговорил, её скепсис как-то поутих. О том, что он, Дэн, Майк и Колин почти придумали способ отключить антигравитационные двигатели кораблей, которые зависли над Ардингтон-Бэй, с помощью какого-то излучателя. Что теперь надо искать материалы и делать софт, чтобы "очередная великая идея" превратилась в действующее устройство. О том, что можно использовать лабораторию Технологического: незадолго до захвата города Wayne Enterprises напичкала её новейшим оборудованием. Он как-то сразу раскрылся, стал смотреть на ребят и потихоньку улыбаться. Не смешался, хотя тут же стали перебивать. Посыпались вопросы – все с подковыркой. Студенты такой народ – горазды на то, чтобы подколоть, съязвить. - Вы где учились – ведь не в Готэме? - В MIT. Мне тогда казалось, что если отучишься в лучшем вузе – всё в жизни само наладится. И мозги вправятся. Сейчас понимаю, что был неправ. - Они больше не лучшие, - встрял Колин. - В последнем рейтинге QS* мы выше. - Ну, я старался, - Уэйн спрятал усмешку. - Немало денег потратил, между прочим. - Почему вы доверяете нам? А вдруг среди нас кто-то предатель? Не боитесь за свою безопасность? Майк и Дэн как-то странно хмыкнули. - Если никому не доверять, в Готэме этой зимой не выжить. И на вашем месте я бы скорее беспокоился за себя. Бэйн высоко оценит – если уже не оценил – мою голову. Парни – тринадцать из семнадцати присутствующих - возмущённо зароптали. Как же, будут они беспокоиться! - Кто боится – может сейчас уйти. Я верю, что к Бэйну вы не пойдёте. Никто не ушёл. Но Кайл, айтишник с последнего курса, вдруг сказал: - Мы не сделаем эту штуку здесь. Давайте посидим тихо и подождём федералов. Они вряд ли тупее нас. - Поверь, сейчас я жалею, что Wayne Enterprises имела уникальные разработки. В которых я, Дэн, Майк и Колин понимаем больше, чем все высоколобые из MIT и лабораторий Lockheed и Boeing. - Вы же были не в городе, когда Бэйн захватил его. Почему вы сюда сунулись? Уэйн пожал плечами. - Хотя бы потому, что здесь те, кто нам дорог. И я не уверен, что излучатель сработал бы из-за пределов оккупированной зоны. Протащить его в город не получится – люди Бэйна тщательно проверяют все грузы. Напоследок Карин, однокурсница Мишель, спросила: - А может быть, Бэтмен поможет нам? Разве мы все уверены, что он погиб? Мишель готова была провалиться сквозь землю от стыда за свой факультет. Все говорили по делу. А эта курица взяла и вылезла со своими фантазиями. Понятно же, что костюм летущей мыши носил фрик, которому давно пора в психушку. И если он не струхнул при виде Бэйна, то свернул себе шею в попытке справиться с ним. - Не надо слишком надеяться на Бэтмена. Я всегда говорил, что человек, прыгающий по крышам в маске и плаще, нуждается в направлении в Аркхэм. И продолжаю так считать. Мисс Филби, - Уэйн внимательно посмотрел на Мишель, - вы ведь со мной согласитесь? ***** Эдуард Моррис оказался прав. Брюс больше не мог назвать себя одиночкой. В последние недели ноября было много встреч с людьми, которых он раньше не замечал или не доверял им. Думал, что справится со всем сам. Проклятая аристократическая заносчивость. Брюс почти физически ощущал, как в его городе сплетается сеть из своих. Пока непрочная – на днях потеряли Гарри Полсона, которого сдал хозяин очередной "явки". Квартиры меняли, проверяли людей, но это не всегда работало. Полсон успел раскусить капсулу с цианидом прежде, чем люди Бэйна взялись за допрос. Ядом их снабдил Моррис. В центре сети был не комиссар Гордон и – Брюс благодарил Бога – не Рэйчел. Он сам. И это значило, что спал он не больше, чем когда Бэтмен по ночам патрулировал Готэм. Была полночь, голова звенела от недосыпа, когда пришёл Джеймс-младший. С мобильным, экран которого ещё светился после недавно оконченного разговора. - С вами хотят поговорить. Брюс поднял голову от ноутбука. - Не по телефону. При личной встрече. Если у тебя есть основания считать его надёжным. - Он говорит, что вы его знаете. Уильям Говард. - Пусть приходит. Сегодня. - Сюда? – удивился Джеймс. Квартиры-"явки" лидеры готэмского "Сопротивления" меняли регулярно, но "светить" их категорически не следовало. - Вы точно уверены, что ему можно доверять? - Если нельзя, за порог он не выйдет. Говард пришёл в три. Брюс с трудом узнал этого человека. Он помнил его в просторных светлых переговорных Wayne Enteprises - загорелым, в рубашках с запонками, строгих костюмах, в туфлях крокодиловой кожи. Говард, правая рука Джона Даггетта, был типичным яппи. Такие каждые два-три месяца ездят на море с женой и семейством – поддерживать загар. Сейчас он был похож то ли на мелкого клерка, то ли на продавца в магазине. Бледное лицо, джинсы, кроссовки, неприметная темная куртка с капюшоном. Так одевались все, кому было что скрывать от новой власти. Он тер друг о друга ладони – мерз, как многие в Готэме. Зима пришла неожиданно быстро. - Спасибо, что согласились. - Что вам нужно? - Я тоже хотел бы сделать для Готэма что смогу. Мог бы придумать, откуда достать денег для Сопротивления…хотя какие сейчас деньги… Или… что-то считать. Хоть продовольственные пайки. Если нужно. - Вы знали, что Даггетт связан с Бэйном? Говард отвёл глаза. - Догадывался. Даггетт объяснял, что надо перевести деньги на Virgin Enterprises, потом на другую контору и замести следы. Я разрабатывал схему, исполняли другие, я их не знаю… Я ведь это умею. Долго мутил сложно структурированные сделки на Уолл-стрит. Но про то, что деньги идут на финансирование смертников, не знал. И про взрывчатку в цементе тоже. - Вы в курсе, что за это отправляют в тюрьму на пожизненное? Зачем? Вам мало платили? - Даггетт говорил, что пора встряхнуть Wayne Enterprises. Что мы на этом наварим. Что власть в городе пора сменить. И я был не против. Гарсия порядочно проворовался. Да и Харвуд смотрел на то, что творится в концерне, сквозь пальцы. - Тогда почему вы меня послушали? Брюс уже знал, что людей из здания Wayne Enterprises эвакуировали. Но держал на столе пистолет. Не для себя – для Говарда. Чтобы тот отвечал быстрее. Надо хотя бы три-четыре часа поспать этой ночью. - Вы слов на ветер не бросаете. Уж это я сразу понял. Ещё когда в пух и прах разносили Иллинойс. Вам не наплевать, что происходит с Wayne Enterprises. И вообще… я уважаю профессионалов. А моих бывших коллег из Bank of America вы делали "на раз". Яйца-то у них маловаты оказались. - Говард дёрнул щекой. Видимо, это была улыбка. - Подумайте, чем вы рискуете, связываясь со мной. Сейчас – потом будет поздно. Вы и ваши близкие. - Моя жена и сын погибли. Кто-то из людей Бэйна… - Говард затих, а потом с шумом втянул в себя воздух. – Они ведь искали не только сотрудников. Но и родственников топ-менеджмента… Я не успел. Странно, что этот внешне слабый человек долго держался так спокойно. – Я хотел… отомстить. Убить хоть кого-то из этих ублюдков… Но… я же умный… я топ-менеджер… с высоким IQ… я же подумал… - он нервно засмеялся, - ну кого я убью? И стрелять-то не умею. Я могу что-то сделать для Готэма… чтобы это все не было напрасно… только если применю свою голову. Пожалуйста, не отказывайте мне. - Я подумаю. Брюс прижал пальцы к гудящим от тупой боли вискам. Финансисты высшего профиля в оккупированном городе не слишком нужны. И, может быть, хватит собирать вокруг тех, кто смотрит на него как на главную надежду Готэма? - Мистер Уэйн. Я вижу, вы не доверяете мне. С моей стороны было глупо на это рассчитывать. Я ничем не доказал… - Доверяю. Готэму терять нечего, а мне особенно. Wayne Enterprises больше не существует. Активы в Готэме – в руках Бэйна и не функционируют. В других штатах – будут национализированы федеральным правительством. Чтобы продать их с аукционов Lockheed, Boeing и прочим. R&D центр уничтожен. Счета наверняка арестованы. - Нет, - голос Говарда стал неожиданно твердым. - Wayne Enterprises – это прежде всего люди. Те, кого вы и я спасли из здания концерна в день захвата города. Студенты-стажеры, которых вы отправили на трансфер в другие вузы. Это я. Это вы, мистер Уэйн. Брюс и не думал, что будет так горько это слышать. - Издеваетесь? Вспомнилась передовица старого номера Gotham Times. Ещё октябрьского. Пресс-конференция нового CEO Wayne Enterprises. "Брюс Уэйн – надежда или проклятье для Готэма?" - Все говорят, что судьба Готэма решится за несколько месяцев. Вы сами это говорили. Провести аукционы за это время федералы не успеют. А потом – мы будем судиться. Мы будем играть в кулуарах. Блефовать. У вас это отлично получится, мистер Уэйн. - Может быть, - медленно произнес Брюс. Точно пробуя на вкус эти слова. Вспоминая. Боль отпускала, и стал возвращаться знакомый азарт. - У вас получится. - Мы будем грозиться воссоздать производства в Азии. Азиаты наши существующие активы не заберут – им мы интересны мы как партнер, а не груда оборудования, которую они не могут эффективно использовать. А ноу-хау оставались на территории США. - Конечно. И можно продать инвесторам, из Штатов или из Азии, часть непрофильных активов семьи Уэйн в Готэме. А на эти деньги оплачивать судебные издержки и прочее. - Думаете, у меня нет достаточной суммы на оффшорных счетах, чтобы заплатить юристам?.. Они проговорили и просидели за ноутбуком ещё долго. Пока не разрядилась батарея. Когда просыпаешься среди ночи и не можешь уснуть, хорошо начать думать о том, что будет утром, когда рассветет. Не потому, что это сбудется быстрее. Но так легче пережить ночь. Набросали на ноутбуке первый черновик плана воссоздания Wayne Enterprises. Поспать снова не удалось. Уже на рассвете, провожая Говарда, Брюс сказал: - Будьте осторожны. Если меня не будет, я хочу, чтобы реализацией плана занялись вы. - Мистер Уэйн… Я отказываюсь сотрудничать на подобных условиях. Вы всегда так подставляете деловых партнеров? - Я говорю серьёзно. - Вы что, записались в боевые группы Холлоуэя? - Говард упорно пытался шутить. - Бэйн оценил мою голову даже дороже, чем комиссара Гордона и Рэйчел Доуз. И - есть вещи, о которых вам лучше не знать. ***** В середине декабря на очередную встречу лидеров Сопротивления Брюс принёс ноутбук. О проекторе оставалось только мечтать. И стал рассказывать план освобождения Готэма. Думая о том, что следовало бы напиться для храбрости. Это было что-то новенькое. Прежде ему случалось рисовать и править презентации только для разработок лаборатории Wayne Enterprises и для бизнес-задач концерна. На этот раз цифры на слайдах были не значениями физических величин и не эфемерными прогнозами денежных потоков, а ресурсами и жизнями. Боевые группы атакуют, отвлекая внимание сил Бэйна. В это время другие – десятка человек будет достаточно - выходят на лёд и запускают прибор. Отключают двигатели антигравитационных кораблей Бэйна. Те падают, не успев выпустить газ из резервуаров. Очень просто на первый взгляд. Если Дэн и его ребята превратят "великую и светлую идею" в работающий излучатель. И сделают софт. Плюс ещё с десяток "если" поменьше. - Что, если эта техническая финтифлюшка не сработает? - Те, кто выживет после зачистки города Бэйном, свяжутся с федералами. Может, они всё-таки придумают способ снять блокаду. - А если не придумают? - Тогда всем нам не повезло. - Мы должны будем выбить всех боевиков Бэйна? – спросил комиссар Гордон. – Не уверен, что получится. - Нет. Скоординируемся с федералами. Войдут их войска. - Ты не боишься, что они уже не уйдут? Что автономии Готэма конец? – Рэйчел внимательно посмотрела на него. - Это меня волнует меньше всего. Брюс знал, что врёт. Wayne Enterprises могла восстать из пепла только в независимом Готэме. Если вообще могла. - Автономия Готэма всегда была обусловлена экономическими причинами. Если федералам будет невыгодно нас захватывать, они уйдут. Нет - станем частью "серой, скучной Америки". - Вы не хотите всё-таки попробовать прикончить Бэйна? – спросил Холлоуэй. – Его система охраны не идеальна. - Нет. И запрещаю вам. Слышите, Пол? Никакого самоуправства. Холлоуэй отвернулся. Давая всем понять, что он думает о запретах высоколобых умников. Они, верно, спорили бы долго. Но у Джеймса Гордона зазвонил мобильный. Комиссар с полминуты молчал, слушая и серея лицом. Сказал односложное "Да, спасибо" и нажал отбой. - Джеймса взяли. В Вест-Энд. Позвонил Дилан… парень из его группы. Брюс почувствовал, как подгибаются колени. - Комиссар, мы же договорились: наши родственники в группах Сопротивления не участвуют, - медленно сказала Рэйчел. - Потому что их жизнями могут шантажировать нас. Какого хрена ваш сын полез и попался?! Решил стать героем, как вы?! Какой же жёсткой она стала. Брюс знал, что не комиссар Гордон был авторитетом для Джеймса-младшего. Не из-за отца тот полез геройствовать. Из-за него. ***** Отец строго-настрого запретил ему лезть в любые предприятия, связанные с делами Сопротивления. Быть сыном комиссара Гордона оказалось тяжкой обузой. А Брюс Уэйн удивил Джеймса. - Надеюсь на твоё благоразумие. Но не мне тебя удерживать. У меня и в тридцать-то лет головы на плечах не было. – На протянутой ладони лежала капсула с ядом. Такие были у лидеров Сопротивления. – Возьми. Если полезешь и попадёшься, до твоих близких Бэйн добраться не должен. Какое-то время Джеймс держался. Помогал матери и мистеру Брюсу в мелких поручениях. Но когда встретился с ребятами из своего класса и узнал, сколько их общих друзей погибли, послал всё к чёрту. Не было бы спасительного цианида – всё равно бы послал. Никто из "старших" не смог бы отследить, чем он занимается. Мистер Брюс, кажется, вообще почти не спал. Отца и мать Джеймс видел не чаще, чем раз в пару дней. Барбара-старшая организовывала работу по помощи старикам и больным. Сестрёнка помогала матери. Да и вовсе думала только о Джоне и дальше своего носа не видела. Джеймс был рад за неё. Их группу взяли при попытке разведать очередную "явку". Потому что парень, знавший район и утверждавший, что на него можно полагаться, продал их бэйновцам за повышенный паёк еды и медикаментов. Двое из группы – Дилан и Шейла – успели скрыться. Это было так глупо. Обидно до слёз. Хорошо, что у него с собой яд. Бэйн не доберётся через него до отца или до мистера Брюса. Когда у задержанных спрашивали имена, Джеймс назвался вымышленной фамилией. Бэйновцы не потащили его к высокому начальству. Видимо, у них был плохой фоторобот на сына комиссара Гордона. Это было важно. Значит, он сможет остаться с другими ребятами до конца. ***** Они даже не спорили. По лицу Холлоуэя Брюс видел: тот готов бросить своих ребят в бой. Но Рэйчел просто сказала: - Мне очень жаль. Мне на самом деле очень жаль, Джеймс. Простите мою резкость. Они ещё пообсуждали освобождения города. Как бы по инерции. Какое тут освобождение, когда не знаешь, не тебя ли сцапают завтра? Брюс не сразу заметил, что среди собравшихся появилась Барбара-старшая. Но когда заметил, уже понимал, что она подойдёт. Когда умные разговоры закончатся, и все станут расходиться. - Мой муж не скажет вам этого. Я… скажу. Брюс знал, что она скажет. Но все равно было больно. - Помогите спасти моего сына. Он же работал на вас… помогал… - Она взялась за подол юбки. Надорвала его, вытянула длинную полосу ткани, сама того не замечая. - Вы можете уговорить боевые группы выступить. - Миссис Гордон, это невозможно. - За вами люди пойдут. - Вы слышали, что сказала Рэйчел. Мы не можем обнаружить существование боевых групп. Это заставит Бэйна провести массированную операцию по зачистке города. И все закончится завтра или послезавтра. У Готэма не останется надежды. Кроме федералов… у меня нет оснований верить, что они сумеют снять блокаду. - Но мой сын… мой Джейми… - Барбара заплакала. – Зачем мы тогда все это делаем – прячемся, что-то придумываем, - если все равно не можем никого спасти?! У Рэйчел ведь нет детей – как она может решать?! Брюс молчал – лучше так, чем говорить правильные и пустые слова. Торопливо подошел комиссар Гордон, обнял жену, прижал её голову к своей груди. - Тихо, Барбара. Пожалуйста, тихо. Не нужно. Женщина молчала, только беззвучно всхлипывала, так что вздрагивали плечи. - Простите нас, Брюс. - Ничего. Хотелось провалиться сквозь землю. Брюс просто ушёл. И, спрятавшись в одном из переулков неподалёку, набрал номер Эдуарда Морриса. - Узнай, не ожидает ли Бэйн прибытия ценного заложника. Взяли сына Джеймса Гордона. Мне нужно знать, потащат ли его к Бэйну. - Я к Бэйну в голову не залезу. Луну с неба не хочешь? - Постарайся. Пожалуйста. Моррис перезвонил ему через час. - Нет. Бэйн не ждёт заложника. Намерен вечер и ночь провести рядом с Талией. - Спасибо. - Что ты будешь делать? - Попробую вытащить мальчика. Ты мне понадобишься. Сможешь? - Постараюсь. Говори, где и когда. И очень надеюсь, что мне не придётся тянуть тебя с тобой света. Прошлая история с этим мальчиком мне не понравилась. - Я тоже. ***** Джеймс не боялся. Здания органов власти, включая суды, толпа разгромила в первые дни восстания. Новый "суд" округа Вест-Энд устроили в актовом зале бывшей школы. На сцену притащили и поставили из университета преподавательскую кафедру. Кто-то шепнул, что за кафедрой стоит доктор Крейн. Сумасшедший психиатр, которого десять лет назад упрятали в Аркхэм. Растрепанные волосы с проблесками седины. Блеск очков. Мечтательная улыбка на молодом лице. Вот как, оказывается, выглядит смерть. "Судили" сразу шестерых. - Обвиняемые, вы признаны виновными в посягательстве на законную власть народа Готэма. Приговор – смерть. Через расстрел. Будет приведен в исполнение на закате, в шестнадцать тридцать по готэмскому времени. Они ещё час стояли в актовом зале, ожидая установленного времени. На площади расстреливали. Кто-то пошутил, что у Крейна плотный график. …На расстрельной площади было очень холодно. Люди Бэйна отобрали куртки и пальто, ещё когда схватили их. Зачем смертникам теплая одежда? - Становись… Целься… Страшно не было. Джеймс тронул языком капсулу цианида и незаметно сплюнул её. Не станет он её раскусывать. У парней, что стоят рядом, такой нет. Он оглядел собравшуюся топлу. Эти - расстрельщики. А вот и зеваки. Может, где-то чьи-то родственники. Как хорошо, что родители и Барб не пришли. Люди Бэйна не выдавали тела "врагов народа". Оставляли висеть на улицах в назидание живым. Расстрельщики приблизились. Джеймс поднял голову. Лучше смотреть в небо, чем в лица этих отмороженных. Лучи раннего зимнего заката били в глаза. Облачное небо на его фоне казалось оранжево-черным. Темная фигура на крыше здания школы словно плыла в оранжевом мареве. Ветер взметнул, точно крылья, полы черного плаща. Кто-то из тех, кто стоял с автоматами, крикнул: - Что это за чертовщина?! Джеймс почувствовал, как сердце сделало удар – и замерло. А потом Бэтмен бросился вниз – и площадь взорвалась криками, топотом ног, звуком выстрелов. Бэтмен приземлился прямо перед Джеймсом, закрывая того от пуль. На него тут же навалились люди Бэйна. Теперь остальным не удастся стрелять на поражение. - Держись у меня за спиной! Дежа-вю накрыло его. Нет. Нет. Только не так. Так уже было восемь лет назад… Что-то вдруг толкнуло его в бедро, и по ноге побежала теплая струйка. Джеймс осел на землю, удивляясь тому, как быстро ослабли колени. ***** В долгую зиму Готэма семьи "врагов народа" редко держались вместе подолгу. Это было опасно. Джон Блейк знал, что Джеймс и Барбара Гордон и их дочь в этот страшный вечер собрались вместе. Что ждали и его. Он пришел с большим опозданием. Барбара-младшая бросилась навстречу – и отшатнулась, увидев идущего следом. Бэтмен ступал тяжело и будто бы неловко. Было видно, что он сильно хромает. И что ноша тяжела. Он прошел в гостиную и осторожно положил на диван мелово-бледного Джеймса Гордона-младшего. Такого цвета лица не бывает в живых. И пропитанной кровью почти насквозь одежды – тоже. Джеймс Гордон молчал. Придушенно всхлипнула и упала на колени рядом с сыном его жена. - Уходите отсюда. Мы запутали следы, но этого не будет достаточно. Я уведу погоню – так далеко, как смогу. Если получится, похороните вашего сына этой же ночью. Простите меня, комиссар. Если… - голос Бэтмена изменился, став почти человеческим, искаженным от боли, - если сможете. - Кто ты? Почему просишь прощения? Это я… должен… - Вы поймете. После. Может быть. Джон, берегите семью комиссара. Я рассчитываю на вас. Джон Блейк не успел и глазом моргнуть, как на пороге уже никого не было. В баре от предыдущих хозяев квартиры нашлась бутылка виски. Выпив стакан, Джон рассказывал, пока они наскоро собирали вещи. О том, как они не успели совсем немного. Думали захватить осужденных на подходе к площади, а попали на расстрел. Джон потратил слишком много времени, чтобы достать машину и бензин, - транспорт на ходу в городе был только у Бэйна и Холлоуэя. Наверно, не зря. Иначе не выбрался бы ни один из троих. О том, как с крыши здания суда на площадь бросился Бэтмен. Ублюдков Бэйна охватила паника – а кто бы не испугался? Расстрельная команда все же начала палить. Шальная пуля попала Джеймсу в бедро. Они торопились, гнали машину как могли. Уже зная, что безнадежно. Что при таких ранах кровопотеря убивает без немедленной операции. Невозможной в обесточенном городе. Когда Джон закончил, Барбара-младшая сказала: - Мне рассказывали наши "медики" из университета. Ещё когда все началось. Это не больно, Джон. Просто чуть-чуть холодно, и засыпаешь. Он кивнул, глотая чай, который миссис Гордон вскипятила перед выходом. Обжигая язык и уже не чувствуя вкуса. Было и то, чего он не рассказал. Как Брюс Уэйн вышел с "комитета" Сопротивления, где столкнулся с Барбарой Гордон, белый как полотно. Как позвонил кому-то и потребовал узнать про Джеймса. Не обращая внимания на подошедшего Джона. И спросил того – ровно и буднично, как будто предлагал выйти вместе покурить: - Пойдете со мной? Джон кивнул. - Нужен кто-то, кто будет на подхвате с транспортом. Так больше шансов. Шансов всё равно не хватило. Как, когда они положили Джеймса в машину, наскоро наложив на ногу жгут и пристегнув ремнем, Уэйн сам сел за руль и ударил по газам. И уже на ходу сорвал маску, точно она душила его. Джон несколько лет был патрульным полицейским, но от такой безумной езды обрывалось дыхание. Бедренная артерия. Максимум два часа жизни со жгутом. В оккупированном городе, когда по пятам погоня, а врачи на вес золота – безнадёжно. Или всё же не совсем? Уэйн сумел оторваться от преследования. И даже привезти их к врачу в течение двадцати минут. Джон понятия не имел, где Брюс нашёл такого психа. Который будет рисковать и, собой и семьёй – вдруг кто-то из медсестёр донесёт Бэйну, что рядом с уважаемым доктором видели Бэтмена. Эдуард Моррис был очень профессиональным хирургом. Ему хватило трёх минут, чтобы осмотреть Джеймса – и не сообщить им ничего хорошего. - Нужен сосудистый анастомоз. Нет света. И сегодня его уже не будет. Может быть, дадут на час завтра утром. - Ты что-нибудь можешь сделать? - Могу оперировать без света. Переливать твою и Джона кровь. Если нас не накроют люди Бэйна. - Так сделай. - Без света я смогу только отнять ему ногу. О пластике сосудов можешь забыть. Почти наверняка будет сепсис – если он доживёт. Если перенесёт кровопотерю и шок. Нормальной анестезии без электричества тоже не будет. Помимо антибиотиков, нужны будут постоянные покой, тепло и уход. Где ты возьмёшь в Готэме всё время отапливаемое помещение? Я не дам и одного шанса из ста, что он выживет. - Мне ты тоже не давал. - И всё это будет очень больно. Сейчас он почти ничего не чувствует. Тебе решать, Брюс. Ты хочешь этого? Хотел бы такого для себя? Джону на секунду показалось, что время замерло. Что они трое так и будут стоять в больничной приёмной над телом третьего – ещё живого. А потом Уэйн сказал очень тихо: - Введи морфий. Чтобы ему точно не было больно. Мы отвезём его к родителям. …Как Уэйн задержался, когда они оставляли машину в соседнем квартале, коснулся ладонью ещё теплой щеки Джеймса. - У меня ведь нет своих детей. И вряд ли будут. Не думал, что не-свой может стать почти родным. И его – даже его - я не уберег. Надел маску, сказал уже гулким голосом Бэтмена: - Идемте, Джон. …Они копали для Джеймса могилу той же ночью, тайно, как и посоветовал Темный рыцарь Готэма. Мерзлая земля поддавалась с трудом. Барбара и миссис Гордон стояли, не шевелясь. Слезы стыли на ветру. Так холодно в Готэме не было никогда на их памяти. Мужчина под сорок, похоронивший рядом умершего от голода старика-отца, стал помогать. Джон думал, что увидит Брюса Уэйна. Но тот так и не пришел. Выбрался ли Бэтмен? Сумел ли оторваться от погони? К утру, как только стала светлеть полоска на горизонте, разошлись. Джон с Барбарой в одну сторону, комиссар Гордон с женой в другую. В долгую зиму Готэма семьям "врагов народа" опасно было долго оставаться вместе. Барбара была задумчива и молчалива. Джон не знал, что ей сказать. Ему казалось, что его боль и скорбь… недостаточны. Слишком слабы. Не такие, каких заслуживает её брат. Потому что он всё ещё не стал частью семьи Гордонов. Хотя и комиссар, и миссис Гордон приняли его как жениха дочери. Так его представила Барбара, когда привела, держа за руку, к родителям. Потому что остался холодным, зачерствевшим душой мальчишкой, выросшим в детдоме. Следующей ночью Барбара сказала ему, что беременна. Что это, похоже, случилось в их первую ночь. Когда захватили Готэм. - Я назову его Джейми, если будет мальчик… Да, Джон? Если мы все… будем. Примечания (*) MIT (Massachusetts Institute of Technology) – наиболее престижный технический университет США MBA – "Мастер делового администрирования", престижное бизнес-образование, получаемое, как правило, как второе высшее Уортон (Wharton) – одна из топ-3 бизнес школ США R&D (Research & Development) центр – исследовательский центр QS (Quacquarelli Symonds) – рейтинг наиболее престижных вузов мира