Тьма перед рассветом

Ворнинг: Это не совсем конец. Будет ещё эпилог. Но он совсем маленький. Всё основное - здесь. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой гавани все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был звонок, и луч был тонок, И только высоко, у Царских врат, Причастный Тайнам, плакал ребенок – О том, что никто не вернется назад. А. Блок - "Девушка пела в церковном хоре" На улицах был хаос. Но некоторые все равно поднимали головы и, видя в небе Бэвинг, вскидывал руки в приветствии. Хорошо, что Холлоуэй дал верное направление. Брюс настиг Бэйна и Талию на самом подъезде к порту Нэйсвик. Один из бронетранспортёров Wayne Enterprises нёсся по авеню со скоростью под сто. Холлоуэй больше не отвечал по коммуникатору. Видимо, действительно попытался остановить этих двоих. Проклятье. Море должно быть по периметру блокировано федералами. Значит, мини-самолёт или "антиграв" - что-то из закромов Wayne Enterprises. Или просто предатели и среди ВМФ и ВВС США. Догнав бронемашину у самого въезда на портовую территорию, Брюс вдавил до упора гашетку. Бесполезно - слишком мощная броня. На край одного из пирсов садился "антиграв". Где он, чёрт возьми, базировался, так что не отключился вместе с остальными? На одном из авианосцев федералов? Почему-то это не удивляет. Брюс стиснул зубы - и выкрутил руль вниз, направляя Бэтвинг на таран. Он налетел на транспортер, и инерция движения швырнула обе машины на один из портовых складов, проламывая стену. Бэтвинг выдержал. Когда Брюс выбрался наружу, только кружилась голова. Небольшое сотрясение. Бэйну и Талии пришлось куда хуже. Талию ударной волной выбросило из транспортера, и она лежала, уткнувшись лицом в разбросанные по полу куски картона. Видимо, была без сознания. Надо добить - и все равно, что женщина. Это она хотела превратить его Город в отравленную пустыню. Он слишком долго раздумывал. Да ещё и чертовы непослушные ноги... Бэйн преградил ему путь, молодой, быстрый, с мощными движениями. - Ты не коснешься моей ситти, - неожиданно спокойно сказал он. И атаковал - голыми руками, кулаками, лишь перетянутыми шипастыми лентами - но оттого был не менее опасен. Теперь-то Брюс понял Р'ас аль Гула: каково тому было драться с противником моложе намного моложе. Между ним и Бэйном было от силы семь – а ощущалось, как двадцать. Долгая зима, несмотря на спарринги с Холлоуэем, не прибавила ему сил. А вот Бэйн слабее не стал. Он отступал, даже не пытаясь блокировать скользящие по броне удары, надеясь только на кевлар. Было очень тяжело, немели колени - но он выдержал первоначальный натиск, а поток в жилы точно влился расплавленный свинец. Эндорфины. Вот и ноги стали лучше слушаться... Что за тобой, Бэйн? Твоя госпожа? За мной – мой город. Мои люди. Моя любимая. И – как я узнал сегодня – много больше. Наше с ней общее будущее. Бэйн все же зажал его в угол, ударил несколько раз по торсу - так что почти выбил дух. И дальше не увернуться... и не нужно... В прошлый раз не было брони, и он не выдержал. Теперь должен. Брюс рванулся вперед, принимая ещё один выпад по ребрам - как же больно, Господи, и снова хрустнуло, только бы обломком легкое не проткнуло - и раскрытой ладонью обманчиво слабо ударил Бэйна по маске. Гигант отшатнулся, прижал ладони к лицу и глухо застонал от боли. Выходит, и правду говорили, что маска - его самое уязвимое место. Зря ты и твоя госпожа пришли в мой город, Бэйн... За спиной мелькнула легкая тень в чёрном. Талия аль Гул была достойной дочерью своего отца. Он не успел блокировать удар, и даже уклониться не сумел, хоть оставалось совсем чуть-чуть. Казалось бы, легкое касание кончиками пальцев спины. В Лиге Теней учили фокусировать всю силу в маленьком кусочке тела. Даже на самых кончиках пальцев. И пробивать даже кевлар. Брюс рухнул как подкошенный. Он не чувствовал ничего ниже пояса. Тот самый пятнадцатый позвонок. Не повезло. Он взял на себя слишком много. Бэйн медленно отнял руки от лица, все ещё кривясь от боли. С трудом приподнял одну из тяжеленных балок, которая обвалилась при обрушении крыши, навалил - и огромный кусок бетона придавил Брюсу руки и грудь. Броня выдержала - не то валяться бы ему тут с кровавой кашей вместо грудной клетки - а вот плечевые кости нет. - Пойдемте отсюда, госпожа. Талия наклонилась, сняла маску с лица Брюса. Коснулась ладонью его щеки. - Знаешь, меня так уязвляло это: что не меня отец назвал своим лучшим учеником. И не Бэйна. Сейчас понимаю, что зря негодовала. Ты очень хорош в бою. И умеешь побеждать. Идти по грани. Но куда же ты сунулся с переломанной спиной? Она выпрямилась и кивнула Бэйну: - Пошли. Здесь скоро само всё сгорит. "Не пытай противника бесцельно. Если он должен умереть - добивай". Будь он жив, Р'ас аль Гул гордился бы своим лучшим учеником. Брюс дождался, пока эти двое отойдут на несколько шагов. Пока Талия положит руку на плечо Бэйна, чтобы хоть немного смягчить его страдания от разбитой маски. Пока они потеряют бдительность. Прокусил насквозь нижнюю губу, чтобы не закричать. Собрал все силы в одну пульсирующую точку в груди, отключил боль - и сдвинул тяжелую балку, которую и Бэйн с трудом ворочал, высвобождая предплечье. Ему в очередной раз повезло: нервные узлы не были повреждены. А что сломанные кости… это просто больно. Больно будет недолго. Сила духа может превозмочь слабость тела. Если есть зачем. Ради кого. Эти двое не вернутся в его город. Рэйчел будет в безопасности. Настолько, насколько может быть генеральный прокурор, конечно. Крепления боевых пластин на на предплечье были почти все повреждены - но одна все же выскочила. И вошла точно под лопатку Талии. Отточенное железо, новый сплав, над которым трудились несколько людей Фримена. Пробивает и броню, если направить под верным углом. Бэйн заревел, как смертельно раненый зверь, подхватывая на руки свою госпожу. Покачал её, точно ребенка, а потом положил на землю и медленно двинулся на врага. Он не дошел буквально пару шагов - стиснув зубы, Брюс высвободил второе предплечье. Бэйн стал заваливаться на спину, с куском острого железа в глазнице. Брюс обессиленно откинулся на спину. Ему не сдвинуть балку с груди полностью. Да если бы и удалось…ног он не чувствует и уже никогда не почувствует. Здание склада было повреждено и загорелось. Запах дыма становился все сильнее. Он закрыл глаза. Это ничего. Как хорошо, что он успел прослушать ту запись на мобильном, что оставила Рэйчел. Теперь не страшно. ***** Пожарные тушили огонь в порту Нэйсвик. Среди их начальства нашёлся некто запасливый, приберёгший средства тушения и горючее для машин на день освобождения города. Всё вокруг было залито белой пеной: пирсы, ангары, поверхность воды. Лёд у берега расплавился от жара. Было понятно сразу, что это не просто случайное возгорание. Рядом оказался кто-то из боевых групп Холлоуэя. Он и связался с Джеймсом Гордоном и его людьми. Комиссар пробирался между горящими обломками портовых построек, Сандерс и Ривз следовали за ним. Он увидел объятый огнём боевой транспортер, один из тех, на которых по городу перемещались захватчики. И тут же приказал оцепить территорию. Видимо, возгорание началось из-за повреждённого топливного бака машины. Гордон первым вошел в помещение одного из складов, жестом приказав подчинённым остаться снаружи. Глупо умереть в день освобождения Готэма, когда и бои уже кончились… а тут того и гляди провалится крыша. Что до него самого - после смерти сына он перестал думать о себе. Крыша была наполовину разворочена, каркас здания почти прогорел, держался на соплях - ещё бы чуть-чуть, и рухнул, но тут уже начали тушить. Отвратительно-сладко пахло горелым мясом. Бэйна он опознал по маске, Талию аль Гул - по татуировке на предплечье и шраму на черепе, почти голом: короткие, только начавшие отрастать волосы обгорели. Вместо лица у неё была запёкшаяся красно-черная корка. Что же случилось? Эта парочка не справилась с управлением, и их вышвырнуло так далеко из бронемашины? Сложно предположить. Надо проверить ДНК, чтобы с уверенностью сказать о том, что это они, главари. С этих двоих станется подбросить подделку. Нет, можно не проверять. Комиссар разглядел вонзившуюся под лопатку женщины боевую пластину в форме летучей мыши, и сердце учащенно забилось. Сделал ещё несколько шагов и едва не споткнулся об ещё одно тело. Наклонился, осторожно повернул склонённую набок голову, превозмогая дурноту от запаха гари и обугленной плоти, - и чуть не закричал. Огонь почти не тронул лицо Брюса Уэйна. Он отшатнулся, крикнул подчинённым: - Не входить! Здесь опасно! Сандерс и Ривз молча замерли у входа. И вспомнил давние слова Джейми-младшего, которые понял только сейчас. И почему тот так тянулся к Уэйну – тоже. "Если мы будем думать, что Бэтмен конкретный человек, он никогда не вернется". Но всё равно несколько секунд стоял, не в силах осознать. Настолько сила и мощь Ночного стража Готэма не вязалась ни с имиджем легкомысленного плейбоя, который только и делал, что кутил на родительские деньги с русскими балеринами... ни с тем умным, ироничным, изобретательным, но совсем не здоровым человеком, которым стал Брюс Уэйн после возвращения из Европы. Он вдруг вспомнил. Переплетённые пальцы Уэйна и Рэйчел Доуз на последних встречах лидеров Сопротивления. Рванувшийся через Ардингтон-Бэй Бэтвинг – вопреки угрозе всей операции. Вопреки тому, что почти не было шансов долететь. И удивился тому, как не догадался раньше. Надо собрать все знаки с эмблемой летучей мыши, которые могут броситься в глаза. - Комиссар! Здесь ФБР! – донёсся до него голос Сандерса. Проклятье. Только не федералы. Гордон обречённо смотрел на молодую женщину, отодвинувшую Сандерса и Ривза с дороги, точно пацанов. Сандерсу она, похоже, заехала локтём под рёбра. Глаза слезились от дыма. "Ты подарил моему сыну восемь лет жизни. Ты пришёл и спас город, ничего не требуя взамен. А я не могу даже уберечь твою тайну". - Комиссар Гордон? Женщине было лет двадцать пять-двадцать семь. И уже специальный агент. Далеко пойдёт. Наверняка получит награду за раскрытие секрета, над которой ФБР бились последние полгода. Будь она мужчиной, он бы мог попытаться. Вырубить ещё у входа, не дать увидеть тела. Но не женщину. Где-то он её видел раньше… Она вдруг изменилась в лице. Красивые яркие губы побелели, точно от них разом отхлынула вся кровь. Казалось, ещё секунда – и упадёт в обморок. Но она только протянула руку, взяла из ладони комиссара острый кусок стали, имевший форму летучей мыши, и сказала тихо: - Не бойтесь. Скажите своим людям, чтобы подождали снаружи. Я сделаю так, как вы скажете. Так, как он бы хотел. - Бэтмена не должны найти мёртвым. Она кивнула. - Надо снять броню. Там, на груди, знак летучей мыши. Было недостаточно жарко, чтобы разрушился кевлар. Давайте я. Гордон стоял и, как завороженный, смотрел, как она опускается на колени. Как осторожно, почти любовно открепляет броню, каким-то чудом немного сдвигая придавившую тело бетонную балку. Точно с живого. Не обращая внимания на то, как огонь изуродовал тело. Словно не видя, что её руки по локоть в жирной чёрной саже – той, что бывает от горелой плоти. Как наклоняется снова, совсем низко, и касается губ мёртвого, на которых запеклась кровь, своими. Как несёт броню вместе с полуобгорелой маской в дальний угол склада - туда, где ещё теплится огонь. - Нужно, чтобы здесь всё сгорело. Когда уберём тела. Когда он дал отмашку и его люди зашли внутрь, Гордон кивнул на тела Талии и Бэйна: - Хорошие новости, да, ребята? - Кто это их так? - Кто-кто, - криво усмехнулась женщина из ФБР, раскрывая ладонь, на которой лежала боевая пластина. - Что за глупые вопросы? Похоже, ваш Тёмный рыцарь незаметно удалился, как обычно. Сандерс и Ривз стали осматриваться. Потом Ривз позвал комиссара: - Комиссар! Вы... видели? Гордон затаил дыхание. - Да. - Он подошел ближе и снова взглянул в лицо Уэйна. - Возможно, он был заложником. Никто не сказал ему слова против. Хотя более-менее разумному человеку несложно было бы догадаться, что тут произошло. Хотя бы по расположению тел и характеру ранений. В этой комиссар Гордон был достаточно опытен. Уэйн атаковал с пола - сначала Талию, а потом и Бэйна, когда те думали, что победили. Бэйн и вовсе как-то глупо раскрылся. И после этой успешной атаки не сдвинулся с места. Похоже, не мог пошевелиться - вон какая тяжелая балка придавила грудь. Здесь всё горело, было дымно и душно, и тяжело умирать. Почему же у него такое спокойное лицо? Сандерс и Ривз не сказали ему и женщине из ФБР – её звали Селина Кайл - ни слова. Люди Готэма продолжали верить, что Бэтмен не может умереть. - Вынесите тела. Отправьте ДНК Бэйна и этой сумасшедшей девицы на анализ. ***** Они спорили уже второй час. Власти Готэма не разочаровали Марион. Они оказались не менее упёртыми, чем ей в своё время плакался Дэмьен Харрис. Регулярные войска оставались на границе города. В Готэм вошли только отряды спецназа и силы агенты ФБР. Этого, вкупе с боевыми группами внутри самого города, оказалось достаточно, чтобы бэйновцы стали разбегаться. Растекаться по улицам, прятать оружие – поди-ка найди потом. Вот работы-то будет полиции. Надо устраивать облавы по горячим следам. Марион не обманывала себя. Больше всего "волков" Бэйна демотивировало исчезновение вождей. Как и двадцать лет назад, она не стала отсиживаться в тылу. Сразу, как сняли химическую блокаду, приказала отвезти себя из Рэйвена в Готэм. Морган Бедеккер, глава ФБР, против ожиданий не покрутил пальцем у виска. Только упрекнул её в том, что решила смотаться под шумок, - и поехал с ней. Министр обороны США Раймонд Клиффорд приехал к зданию мэрии, где ФБР встретились с местными, последним. Было уже известно, что Талия аль Гул и Бэйн скрылись. Так что Марион при всех спросила, могут ли ВМФ и ВВС гарантировать полную блокаду Готэма. Бедеккер посмотрел на подчинённую с осуждением – что за непочтение к высокому начальству? – но ей было плевать. Вот же хитрые суки. Наверняка через пару месяцев объявятся где-нибудь в Средней Азии. Поди достань их оттуда. Тысячи жизней придётся положить… Клиффорд не мог ничего гарантировать и психовал. Диалог с местными не клеился. - Готэм - свободный город, мистер Клиффорд. Его жители не согласятся на ввод войск, - говорил заместитель покойного мэра Гарсия, неприметный полный человек. Марион даже имя не запомнила. - Мы сами наведем порядок. При этом он то и дело поглядывал на генерального прокурора Рэйчел Доуз. Та пришла уже после начала встречи, бледная как полотно. И послала к чертям прибежавшего следом врача. - Да вы даже поймать главарей этих террористов поймать не смогли! - вспылил Клиффорд. - Они поднаберут новую порцию психов в Афганистане и вернутся. Мы должны взять под контроль всю страну, включая Готэм. Это не обсуждается. Уверен, что Президент согласится со мной. Хлопнула дверь. Вошли двое. Невысокий, совсем седой мужчина с усами, в очках с толстой оправой. Комиссар Джеймс Гордон. И вместе с ним, плечом к плечу, молодая женщина с руками, по локоть чёрными от сажи. Вообще-то не полагалось, чтобы на встречах первых лиц государства присутствовал рядовой полицейский комиссар. Но после гибели Винсента Левина Гордон был фактически исполняющим его обязанности. А в глазах специального агента ФБР Селины Кайл было такое… что сама Марион не осмелилась бы встать у неё на дороге. Да и все правила полетели к чертям в хаосе этой зимы. Гордон наклонился к заместителю мэра и что-то сказал ему. Тот сглотнул и махнул рукой - мол, рассказывай сам. К чертям субординацию. - Талия аль Гул и Бэйн найдены. В порту, в одном из терминалов. Они больше никуда не сбегут. - И кто же это сделал? Наш спецназ? - в голосе Клиффорда уже послышалась законная гордость. - Нет. Бэтмен. - Что?! - Клиффорд недоверчиво и зло прищурился. - Бэтмена не существует! Это всё готэмские сказки. Да, мой племянник читает про него комиксы - но не станете же вы уверять меня, будто Бэтмен реален?! Да вы совсем тут свихнулись, в своём Готэме! Селина молча подошла к нему и раскрыла ладонь. На ней лежал отточенный кусок стали в форме летучей мыши. На металле запеклась кровь. - Нашли в теле Талии аль Гул. Рядом - корабль Бэтмена. - А он сам? – спросил Бедеккер. Гордон пожал плечами. - Скрылся, как обычно. Он не любит привлекать внимание. Бедеккер выжидательно посмотрел на свою "железную Марион". Во всем, что касалось Готэма, он привык доверять ей больше, чем себе. Она вместе с чудаком Уэйном, по сути, и спасла Готэм. И знала всего секреты этого города. А Марион взглянула в лицо Селины – осунувшееся, ожесточённое, без следа прежней, юношеской ещё, мягкости и какого-то кошачьего лукавства. И поняла: сболтни она хоть слово лишнее, девчонка её прикончит. Воткнёт ей в горло ту железку, что держит в руках. Потому что в порту нашли не два трупа, а три. И сказала: - Да. Это в его стиле. - Бред какой-то... - Клиффорд устало опустил голову на руку, потер глаза. Он помолчал, обвел покрасневшим, воспаленным взглядом присутствующих людей на другой стороне стола. Элиту Готэма – то, что от неё осталось. Марион тоже посмотрела на них. Бесцветный, но не безвольный заместитель мэра. Женщина-генеральный прокурор с растрёпанным узлом волос, кутающаяся из-за озноба в слишком большое для неё пальто – явно с чужого плеча. Пожилой комиссар в заляпанной гарью одежде. Но ей почему-то сделалось не по себе. Словно за их спинами незримым стражем стоял Тёмный рыцарь Готэма. Даже ей, знавшей, что Бэтмена больше нет. Что остался только герой на страницах комиксов. Что уж говорить про Клиффорда и Бедеккера. - Так чего вы хотите? - Готэм - свободный город, - сказала Рэйчел Доуз. - Сто лет назад здесь был проведен референдум, и жители Готэма решили, что он войдет в состав Соединенных Штатов с сохранением экономической и, частично, политической автономии. Мы справились с террористами без помощи Пентагона, и Готэм узнает об этом. Мы можем провести референдум снова. - Марион? – выжидательно спросил Бедеккер. - Я никогда не одобряла решения проблем силой. - Хорошо, - сказал он. - Я поговорю с Президентом. ***** - Скрылся, как обычно?! - Рэйчел... Комиссар Гордон сверх меры ускорял шаг. Генеральный прокурор Готэма Рэйчел Доуз шла за ним следом по коридору здания мэрии, каблуки её сапог гулко стучали по полу. Селина мягкой кошачьей походкой ступала следом, точно лунатик. Сама не понимая, зачем. Пользуясь тем, что этим двоим не до неё. Не в силах уйти, оторвать глаз от этой женщины. - Посмотрите на меня, комиссар Гордон. Я многих посадила за решетку. Я многих отправила на расстрел за эту зиму. Многие хотели увильнуть. Многие пытались врать мне. Спрятавшись в тёмном углу коридора, Селина посмотрела Рэйчел в лицо и поняла: она всё знает про Бэтмена. И давно. - Рэйчел. - Комиссар остановится у окна, когда отступать стало некуда. - Мы нашли его. В том же портовом терминале, недалеко от Талии и Бэйна. Селина думала, что она упадет в обморок, закричит, заплачет, начнет биться головой об стену. Ничего. Рэйчел Доуз молчала и смотрела на город, над которым ещё поднимался дым пожаров - оголодавший, замерзший, ослабевший за эту долгую-долгую зиму город. - Я... снял всю символику, которая могла бы указывать на Бэтмена. Потому что... люди не должны думать, что Бэтмен может умереть. Готэму нужна надежда. Селина подумала, что Рэйчел сейчас ударит его. Она бы на её месте точно залепила пощечину, вцепилась ногтями в лицо… Но она не вправе. - Я поступил неверно, да? - Гордон потер лоб. - Да. Следовало представить все так, что мистер Уэйн на одном из кораблей Wayne Enterprises атаковал вожаков террористов и остановил их. И это ведь правда, черт... Да, наверно, это было бы правильно. Готэм должен знать своего героя. - У вас рассудок помутился, что ли? - голос Рэйчел стал неожиданно сухим и жестким. Очень усталым. Сколько же ей лет? Должно быть под сорок. Выглядит старше, как и Брюс. – Думаете, он хотел бы, чтобы поставили уродливый памятник на центральной площади? "Как будто и так не поставят", – с горечью подумала Селина. - Всё равно поставят, - эхом откликнулся комиссар. - Только через мой труп, - сказала, как отрезала, Рэйчел. - И это даже не главное, - продолжила она, обманчиво-спокойно постукивая кончиками пальцев по подоконнику. - Вы что, не поняли? Федералы - они Готэма побаиваются. Видели, как они в лице изменились, когда вы вошли и рассказали? Они понятия не имеют, существует ли Бэтмен на самом деле, где он и кто он. Разве что та тётка, Марион… А Бедеккер и Клиффорд опасаются. В эту зиму Готэм и так преподнёс им достаточно сюрпризов. - Опасаются одного человека? - По их мнению, Бэтмен полный псих. Как Джокер. Настолько псих, что способен при вводе федеральных войск в Готэм взять кого-нибудь из генералов в заложники. Поэтому войска лучше от греха подальше не вводить. А я не хочу, чтобы здесь были войска. И Брюс бы не хотел… что бы ни говорил за эту зиму. Так что поверьте… вы всё сделали правильно. - Что мне ещё остается? - Вы все сделали правильно, Джеймс. - Но что мы скажем Готэму о его смерти? - Мы скажем, что Брюса Уэйна в суматохе сегодняшнего дня убили террористы. Что захватили его, как и меня. Но мне повезло больше. Никто не удивится. - Будут слухи. Мои люди видели его тело рядом с Талией и Бэйном. - Пускай. Готэм всегда жил слухами. Можно в ответ распустить слухи, что Бэйн и Талия тащили с собой Брюса как ценного заложника. – Её голос вдруг задрожал, зазвенел от злой иронии: - Бэтмен прилетел на помощь, но слишком поздно, чтобы спасти. Только покарал злодеев. Да они, слухи, и сами расползутся... - Хорошо. Селина видела, как она устало прикрыла глаза. - Как вы, Рэйчел? – встревожено спросил Гордон. - Никак. Не важно. Идите. Я сейчас догоню. Нужно работать. Боже праведный, как они похожи. Как будто это говорит Брюс. Как будто он… Было настолько больно об этом думать, что Селина потеряла контроль над ситуацией. Комиссар Гордон ушёл, опустив плечи. Рэйчел шагнула в темноту в углу коридора: видимо, хотела прислониться к стене и дать отдых телу и глазам. Чуть не налетела на Селину - и спросила гневно, глядя в её застывшее лицо: - Почему вы на меня так смотрите?! - Извините… - губы не слушались. Рэйчел, наверно, хотела отодвинуть нахалку плечом и пройти. Но нечаянно столкнулась с Селиной глазами. На секунду задержала взгляд на её лице, а не просканировала равнодушно, как на недавней встрече. Губы дрогнули в улыбке, на левой щеке появилась едва заметная ямочка. - Простите. Я бываю слишком резкой. Спасибо вам, что не выдали Брюса. Спасибо, Селина. Откуда генеральный прокурор Готэма помнит её? Наверно, с того дня, когда Бэйн запустил по всем каналам полиции ориентировку на "якобы-убийцу сенатора". Рэйчел коснулась её ладони - точно огнём обожгло. И на секунду Селине показалось, что она не осталась одна в этом мире. Что общая боль может объединить не менее верно, чем радость. Что может стать основой общего дела. Хотя какое дело, мать твою, если за лишний шаг влево или вправо ФБР отправит её на электрический стул?! Наваждение растаяло. Рэйчел Доуз убрала руку. Посмотрела на ладонь, теперь тоже чёрную от сажи. И пошла прочь по коридору. ***** Боевики Бэйна исчезли из университета около восьми утра. Невысокий бородатый человек по имени Барсад коротко поговорил по мобильному и приказал выдвигаться. А спустя два часа Мелани, Мишель и с десяток других девчонок уже были в госпитале Святой Катарины, находящемся неподалёку. Его люди Бэйна тоже оставили. Медсестёр, часть которых разбежалась во время захвата города, не хватало, а раненых доставляли сотнями. Каждые рабочие руки были на вес золота. Мишель впервые увидела Эдуарда Морриса – умного, тонкого, ироничного, настоящего англичанина - таким жёстким. "Этого в операционную, а этому морфий. Не вытащим. Будь свободные руки – попробовал бы. Но не сейчас". К полудню она узнала о себе много нелестных подробностей. И руки у неё не из того места растут, и так переворачивать раненого и накладывать повязку может только последний уёбок. В жизни бы не подумала, что Мелани способна ругаться матом… а поди ж ты. После полудня она почти не видела подругу. Та ушла в операционную, помогать Моррису. Привезли ещё раненых, и ассистировавший тому молодой хирург стал заниматься ими. Был десятый час вечера, когда они встретились снова. Волна раненых схлынула – видимо, бои в городе окончательно стихли. Мишель краем сознания понимала, что Готэм свободен, что они победили, но сил радоваться не было. Мелани сидела на подоконнике в коридоре, сгорбившись, плечи под хирургическим халатом вздрагивали. - Как же так… ну как же так… это всё я… я дебилка… совсем без опыта… - Что такое? Из сбивчивых слов подруги она поняла, что на столе от потери крови умер раненый. Мелани наложила лигатуру на артерию, а та сорвалась. Эдуард Моррис стоял и курил прямо в помещении, у открытого окна. И говорил неожиданно правильные вещи, Мишель только диву далась. Не пытался убедить Мелани в том, что для ординатора первого года она сделала больше чем достаточно. Это только спровоцировало бы новый виток истерики. - Мел, если будешь помнить всех, кого не спасла – сама свихнёшься. Мир потеряет хорошего хирурга. Если подружка мозги не вправит. Поняла? Посмотри на меня. Мелани тупо кивнула. - Надо спасать тех, кого можешь спасти. - Но я… - Подождите! – Мишель подняла руку, прислушиваясь. Ноутбук притащил с собой, поставил в коридоре и включил на новостную трансляцию кто-то из студентов. Когда удавалось попасть в коридор, Мишель ловила краем слуха обрывки новостей. И уже знала, что произошло на площади Святого Винсента. Что Бэйн и Талия исчезли. Сейчас снова шла прямая трансляция Gotham News. Качество видео было отвратительным, но это лучше, чем ничего. Поразительно, что журналисты вообще сохранили оборудование этой зимой. И сразу побежали снимать в самое пекло. Долбанутые – они долбанутые и есть. - По нашим сведениям, Талия аль Гул, она же Миранда Тэйт, и Бэйн не покинули пределы Готэма. Эксперты опознали их останки среди трёх тел, найденных ранее в порту Нэйсвик. Согласно заявлению комиссара Джеймса Гордона, характер ран позволяет предположить, что они погибли в схватке с Бэтменом. Федеральные власти воздержались от комментариев. Как и прежде, Тёмный рыцарь Готэма скрылся. Третье тело принадлежит Брюсу Уэйну, которого называли одним из лидеров Сопротивления. - Как же так? – Мелани тоже посмотрела на экран. - Как так? Он же только прошлой ночью разговаривал с нами… Мишель хотела заорать на неё во весь голос. Мозг сверлила неожиданно пришедшая мысль: а что, если Майк тоже не вернётся? - Тише! – прикрикнула она, прислушиваясь. Картинка прыгала, голос корреспондента перекрывался шипением. – Говорят, что его тоже взяли люди Бэйна. Как мисс Доуз. Наверное, ещё в университете… Не удалось ему выбраться. Всё совсем… не волоске висело… а мы и не знали, - голос не слушался. - Да. Чудо настоящее. – Мелани стёрла с лица слёзы и вдруг улыбнулась. – Нас всех спасли ребята. И Бэтмен. А ты ещё на Карин наезжала, что она в него верит. - Где же он сейчас? И кто он? - Какая разница? Наверно, живёт нормальной жизнью, как любой из нас. Просыпается утром, собирается на работу. Может быть, у него есть семья. Завтракает с ними. И так до следующей большой беды. - Которую мы должны постараться предотвратить сами, - подхватила Мишель. Она только сейчас заметила, что Эдуард Моррис с грустной улыбкой смотрит на них. - Тех, кого можешь спасти, - повторил он. И, опустив плечи, пошёл в предоперационную. - Шелл? Майк стоял в конце коридора. В мешковатой и грязной куртке, явно с чужого плеча. С красным простуженным носом. - Где тебя так долго носило?! – закричала Мишель. И бросилась ему на шею. Как была – растрёпанная, в испачканном кровью халате, с грязными руками. ***** Когда тридцать лет назад хоронили родителей Брюса Уэйна, целый день лил дождь. Сегодня же было ослепительно-солнечно, как не было ни разу за эту долгую-долгую зиму. Февраль только заканчивался, ещё подмораживало, и ранним утром под ногами пришедших к особняку Уэйнов похрустывал ледок на лужах и расползался тающий снег. Эта зима была очень долгой и холодной. А двадцать второго февраля, когда освободили город, вдруг выглянуло яркое, бесшабашное весеннее солнце. Всё стало таять, и лёд на Ардингтон-Бэй должен был вот-вот тронуться. Альфред Пенниуорт в запале поклялся хозяину, что не будет его хоронить. Он не сдержал этой клятвы. Кто бы ещё справился с организацией мероприятия для такого количества человек в городе, где пять месяцев не работали магазины. Где даже поиск ткани для того, чтобы накрыть гроб, стал почти непосильной задачей. Тридцать лет назад пришедшие на похороны не могли сдержать слезы. Томас и Марта ушли из жизни, не успев сделать и половины того, что планировали. Так глупо ушли. Говорят, хотели ещё детей, девочку, а может быть, и второго мальчика. Сегодня против воли, против приличий люди улыбались навстречу солнцу. Готэм был свободен от ужасов анархии, и многие только начинали осознавать это. Альфред улыбаться не мог - губы словно приморозило - но и боли, злобы, зависти не чувствовал. Мастер Брюс хотел бы, чтобы эти люди улыбались. Тридцать лет назад пришли коллеги Томаса Уэйна по госпиталю Святой Катарины. Несколько его друзей, на которых держалась Wayne Enterprises – среди них Марк Харвуд и Люциус Фокс. И немало тех, кто с приклеенными светскими улыбками выражал сочувствие, а в кулуарах шептался о том, что Уэйну так и надо: чуть не развалил концерн, раздавая деньги оборванцам, и один из оборванцев его и прикончил. Сегодня не было лицемерных и равнодушных. В полуразрушенном городе есть более важные дела, чем ходить зубоскалить на чужих похоронах. Собралось человек пятьдесят, не меньше. Многих из них Альфред даже не знал. Пёстрая кучка студентов. Долговязый тощий Майк, донельзя замученный журналистами – как же, один из героев двадцать второго февраля! Один из тех вундеркиндов-студентов, которые вышли на тонкий лёд Ардингтон-Бэй и отключили химическую блокаду. Чудо, что все выжили. Миниатюрная блондинка, которую он держал под руку, - Мишель. Мелани Гриффин, чей отец погиб в коллекторах ещё осенью. С два десятка парней и девушек вокруг них. Уильям Говард, бывший протеже Джона Даггетта. Эдуард Моррис с женой и десятилетней дочерью, серый лицом от усталости. Раненых после дня освобождения Готэма было столько, что до сих пор приходилось оперировать и днём, и ночью. Молодая женщина в черной шляпке и вуали. Лицо видно плохо, но по фигуре и роскошным медово-каштановым волосам, собранным сейчас под сеткой, можно узнать. Это та, что когда-то приходила к мастеру Брюсу для тренировок. Комиссар Гордон с женой, поседевшие и сгорбившиеся за долгую зиму, отнявшую у них сына. Джон Блейк и Барбара-младшая рядом с ними. Уже Барбара Блейк. Брак зарегистрировали сразу же, приняв во внимание положение невесты. В последние дни было много таких браков. И молодёжь Готэма, и люди постарше торопились жить. До сих пор боялись, что завтра может не наступить. Альфред ждал Рэйчел Доуз. Но та так и не пришла. Когда и священник произнес все, что нужно произнести, и закопали гроб, слово взял Джеймс Гордон. Вытащил из-за пазухи смятый лист, подержал в руках. Вдруг скомкал бумагу и сказал просто: - Я не буду говорить долго. Вы все меня поймете. Не всё, что было в эти пять месяцев, когда наш город был в плену, мы можем сейчас обсуждать. А о чем-то и никогда не сможем рассказать открыто. Но я хочу, чтобы мы все помнили: Брюс Уэйн сделал для Готэма больше, чем любой из нас. Как один из главных организаторов Сопротивления. Как талантливый инженер и программист. Как тот, кто... – Он замялся, поднял глаза к небу и снова опустил. - А, впрочем, не важно. Мне будет очень его не хватать. Думаю, вам тоже. Спасибо. Многие из присутствующих подумали о подпольной деятельности, которую Брюс вместе с Рэйчел Доуз, Гордоном и другими вел часто незаконными методами. А те, кто видел истинное лицо Бэтмена, конечно, всё поняли. Джон Блейк вдруг отпустил руку жены, прошёл вперёд и остановился у свежезасыпанной могилы. Поднял горсть земли, пропустил её между пальцами - древний обычай римских воинов, которым чтили павших. Подошел и сказал Альфреду: - Приходите к нам, мистер Пенниуорт. Если вдруг будет совсем трудно. Мы всегда будем вам рады. И пошел к своей Барбаре, щурясь навстречу солнцу. Навстречу свету, жизни, улыбкам, любви. … Когда церемония закончилась, пришедшие не торопились покидать поместье Уэйн. Только женщина в шляпке с черной вуалью заторопилась к выходу, будто чужая. Альфред быстрым шагом пошел следом. Сердце то и дело прихватывало болью, но в последние дни это стало привычным. - Мистер Уэйн кое-что оставил вам. Женщина остановилась, откинула вуаль, подняла прекрасные каре-зеленые глаза. Полные яркие губы странно выделялись на бледном осунувшемся лице. - Мне ничего не нужно, - сказала она тихим, будто сорванным голосом. – Ничего из его имущества. - Это не имущество. Оглашение завещания мистера Уэйна назначено только через месяц. Этот предмет он просил передать вам отдельно. В записке сказано, что это его долг перед вами. Когда Селина Кайл брала у него конверт, Альфред видел, как дрожат её руки в бархатных перчатках. Отойдя в тень деревьев и сняв перчатку с правой руки, она вынула из конверта маленькую черную флешку. И вдруг ударила кулаком по узловатому стволу старого дуба, так яростно, что ободрала в кровь костяшки. И заплакала, размазывая тушь. - Нет. Это я никогда не расплачусь перед ним… Никогда. Спасибо вам. ***** Двадцать восьмого февраля Уильям Говард собрал людей в центральном офисе Wayne Enterprises. Здесь, как и во многих зданиях элитных кварталов, похозяйничали люди Бэйна. И кое-как работало отопление. В зале заседаний Совета Директоров были выбиты стекла, и все сидели в куртках и пальто. Тихо переговаривались, от дыхания шел пар. Было грязно, не убрано, что-то разбито, что-то разрушено. Предстояло сделать большой ремонт, прежде чем офис сможет нормально функционировать. Но ему показалось важным собрать тех, кто когда-то входил в Совет Директоров и Правление, здесь и сейчас. Пока ничего не забылось. Говард приказал раздобыть проектор – искали почти час, в итоге достали какую-то старую модель из переговорной на десятом этаже. Электричество, к счастью, было. Он принес с собой и подключил к проектору ноутбук. Вывел на экран презентацию и заговорил. Ломким, неуверенным голосом. Одно дело – блистать красноречием по поводу строительства завода на пару миллиардов, которые можно без проблем достать из щедрой маржи по оборонному заказу. И совсем другое – рассказывать план спасения огромной корпорации с активами по всему миру, которой в течение пяти месяцев, по сути, не существовало. Всё равно что реанимировать человека, бывшего в клинической смерти больше пяти минут. По мере того, как он говорил, приходила уверенность. План активностей, детальный, по месяцам. Статус деятельности активов в других штатах и производственных площадок в Азии. Статус процесса национализации, запущенного федералами. Движение денежных средств. Последний апдейт – от двадцатого февраля. Выслушали молча. Потом начали обсуждать. - Это невыполнимо! – быстро распалился Марк Харвуд. – Wayne Enterprises ещё под следствием за терроризм. Ты говоришь, что мы легко договоримся с властями – а если потом припомнят? Производство в Готэме стояло пять месяцев. Федералы вот-вот национализируют заводы в Калифорнии и Северной Каролине. С азиатскими вообще невесть что… не знаю, как там справляется локальный менеджмент! Это полный бред! Кто это придумал?! - Брюс Уэйн. И я – я помогал ему. И я не хочу слышать в этой комнате слово "невыполнимо". Все, кто так считает, могут уйти. Марк, я не держу вас здесь. Я многому у вас научился за те годы, что работал в Wayne Enterprises. И это не должно восприниматься как оскорбление. - Это очень большие риски. Нервы… возможно, нарушение закона с нашей стороны… Можем пойти под суд. И на какие деньги? Какой банк даст кредит под такие риски? По оборотным средствам мы в полной заднице. - Деньги есть. Щелчок на одно из приложений к презентации. - Пять миллиардов долларов?! Откуда? - Оффшорные счета мистера Уэйна. На них не было ареста. Рефинансируем банковские кредиты. Мы для банкиров слишком крупный клиент, чтобы просто так списать миллиарды. Харвуд долго молчал. На него, занимавшего должность CEO концерна в течение двадцати лет, смотрели все собравшиеся. - Уильям, сынок… - Он неожиданно смягчился и назвал Говарда, долгое время бывшего представителем противоположного лагеря, человеком Даггетта, по имени. - Мы можем попробовать. Но зачем? Ради кого? Я работал на Томаса Уэйна и его семью. Уэйнов больше нет. Говард набрал в грудь воздуха. - Я не видел завещания мистера Уэйна. Я не знаю, что там. Но он хотел, чтобы эта компания жила. Он говорил, что Wayne Enterprises существует ради Готэма. Не ради обогащения семьи Уэйн. - Если бы это говорил Брюс Уэйн – я бы поверил ему. Я не разделял его… жесткости. И некоторых… скоропалительных решений. Но ему невозможно было не верить. Ты – не он, Уильям. - Я обещал мистеру Уэйну… что сохраню компанию, - сказал Говард медленно. Голос предательски дрожал. - И выполню это обещание. Я пойду ради этого на что угодно. Или сяду в федеральную тюрьму, если проиграю. Харвуд долго сидел, смотря на пустое кресло во главе стола. …Совет Директоров – то, что от него осталось, - единогласно избрал Уильяма Говарда CEO Wayne Enterprises. Будь его Мари и Роберт живы, он бы, конечно, никогда не согласился. Но теперь ему терять нечего. - Будем работать в здании в Вест-Энд, пока это не приведёт в порядок. А собираться на основные встречи – здесь. Уильям Говард не знал, справится ли. В тот день сидели до глубокой ночи. Сформировали функциональные комитеты, распланировали встречи на ближайших две недели. Договорились, что каждый поищет по своим каналам людей, которые могут заполнить пробелы в менеджменте. Стандартный поиск по контактам, оставшимся в базах данных концерна, работал плохо. Хотя пять месяцев назад Говард вовремя объявил эвакуацию из Wayne Enterprises, многие всё равно погибли или пропали без вести. Кто-то потерял или сменил телефонные номера. Уже после полуночи, когда все стали расходиться, Говард подошёл к Майку Батлеру. Тот пришёл, потому что позвали. И всё время так и просидел на подоконнике, с ноутбуком на коленях. - Мистер Уэйн выделил часть средств на восстановление R&D центра. И сделал меня и Дэна Канто на пару ответственными за это. Дэна Канто нашли мёртвым вечером двадцать второго февраля, со следами пыток. Приехали из Висконсина его родители, хотели увезти тело. Но Говард, Майк и остальные уговорили похоронить его в Готэме. - Дэна заменишь ты. Подумай пока, кто из MIT и других топовых вузов может заинтересоваться. В ближайший месяц поедем хантить. - Может быть, не нужно тратить на это деньги? – Молодой человек поднял на него воспалённо-красные глаза. – Есть гораздо более важные и срочные вещи. Чем разработки того, что только лет через пять-семь воплотится в жизнь. - Ты стал бы спорить с мистером Уэйном? - С ним нет, но… - Ваши разработки спасли Готэм. Нужно. …Завещание Брюса Уэйна было обнародовано спустя месяц. Уильям Говард назначался доверительным управляющим трастового фонда, куда после смерти мистера Уэйна в отсутствие прямых наследников были внесены акции Wayne Enterprises. Он стоял вместе со всеми в гостиной особняка Уэйнов, когда нотариус читал текст завещания. "10% прибыли Wayne Enterprises, как и прежде, должны направляться на социальные нужды Готэма. В отношении распределения оставшихся финансовых средств, я полностью доверяю суждению мистера Говарда". Сделалось ещё тяжелее. Как будто он и без того не спал больше трех часов в сутки и не сидел на успокоительных. Он не знал, что пройдет ещё немного времени, и всё снова изменится. Станет легче и светлее – пусть немного, но достаточно, чтобы выдержать. ***** В середине марта глава Управления разведки ФБР Марион Уинстэд сидела в своём кабинете в Лексингтон-Парк. Весна в этом году пришла поздно, и сегодня она впервые открыла окно, впуская в комнату запах талого снега и голоса птиц. Установленные сроки истекли, но Селина Кайл не возвращалась из Готэма. Дэмьен и его босс кричали о провале операции и считали, что она, Марион, должна рвать на себе волосы. Дураки. Пусть девчонка станет их самым ценным агентом. Пусть будет "своей" в Готэме. Пусть играет на оба фронта. Не сорвется с крючка. В базах ФБР и Интерпола все приметы и достаточно доказательств, чтобы отправить её на электрический стул. А в Селине Кайл слишком много желания жить. Лежащий на столе мобильный вдруг завибрировал, принимая MMS. "Я всё ещё в Готэме, мисс Уинстэд. Город очень изменился. Я была недоучкой в школе. Но этой зимой вынужденно прочитала много, в том числе по истории. То, что сейчас происходит, очень напоминает послевоенную Германию. Не комплексом вины. Готовностью отстраивать город всем вместе. Разговоры о несправедливости и жирующих богачах как-то поутихли. Они действительно идут побоку, когда все – и богатые, и бедные – восстанавливают дома и хоронят своих мертвецов. Наконец-то по-человечески. Центральный парк во время Долгой зимы превратили в кладбище. Не знаю, перенесут ли захоронения. Откуда-то взялись средства на начало восстановления города. Что позволяет взять долг с приемлемым кредитным плечом и не попасть в зависимость от стабилизационных траншей федерального правительства. Думаю, вы, как и я, догадываетесь, чьи это деньги. Похоронив последнего Уэйна, здесь много говорят о референдуме. Кто-то – о полном отделении от США, кто-то, наоборот, о прекращении автономии. Не знаю, что в результате выберет Готэм. Мне тоже подарили право выбирать. И я выбираю свободу". Руки затряслись, как у старухи. Повернувшись к ноутбуку, Марион набрала во внутренней базе данных имя Селины Кайл. "Объект не найден". Ничего. Пусто. Черный экран. Чистый лист. Она подняла на уши команду программистов, уже зная, что это бесполезно. База была взломала, и информация потеряна безвозвратно. Фотографии, детали биографии и подробности совершённых преступлений, отпечатки пальцев, контакты людей, способных вывести на Селину Кайл. Всё потеряно. Специалисты смогли установить только название вируса: Clean slate – "Чистый лист". А она-то не поверила, когда зимой девчонка как-то крикнула в запале, что программа существует. Также нашли имя создателя вируса: Mayflower. Первооткрыватели, мать их. Пилигримы чёртовы. Марион не потребовалось много времени, чтобы разобраться. Поисковая система ФБР работала. Пропала только запись из базы данных. Mayflower, корабль первых поселенцев США, - так называлась команда хакеров, которую когда-то создал, учась в MIT, Брюс Уэйн. За что чуть было не вылетел из университета больше пятнадцати лет назад.