Тьма перед рассветом

Комментарий автора: Да простит меня Зверь-Обоснуй за надругательство над историей Афганистана. Будем считать, что в мире нолановского Тёмного рыцаря она альтернативная. It is the end of all hope – To lose the child, the faith. To end all the innocence, To be someone like me. Nightwish – "End of All Hope" Миранда Тэйт была самой удивительной женщиной, которую он когда-либо встречал. Когда Брюс позвонил в час ночи с просьбой приехать на деловую встречу, она не удивилась. Не спросила, насколько срочно, нельзя ли перенести на утро. Только сказала полуутвердительно: - В офисе, в вашем кабинете? - Нет. Не хочу будить ещё и водителя. Приезжайте ко мне. Знаете, где это? - Конечно, Брюс. Весь Готэм знает особняк Уэйнов. Нападение на Джеймса рядом с домом родителей убедило Брюса: что-то не так. Скорее всего, мишенью был не столько сам юноша, сколько комиссар Гордон. Выходит, Даггетт – не тот, кто стоит за спиной Бэйна? Или же Бэйн решил действовать независимо от своего покровителя? В любом случае, лучше готовиться к худшему. Он проверил электронную почту. Наконец-то письмо от Альфреда. Брюс улыбнулся, взглянув на адрес отправителя. Werewolf – наверно, это был его позывной в МИ-6. "Мистер Уэйн, я в Афганистане, в провинции Тахар*. В долине, откуда забирал вас на самолете девять лет назад. Здесь очень тихо и почти спокойно – гораздо спокойнее, чем в большинстве уголков этой ужасной страны, которая, по сути, уже перестала существовать. Странное дело – здесь нет медикаментов и горячей воды, да и с холодной проблемы. Зато кое-где ловит сотовая связь и Интернет. Войска США хорошо поработали в этой стране. Как и оружие Wayne Enterprises. Похоже, Тахар - не то место, где нужно искать правду о Лиге Теней. Здесь все живут только слухами. Я бы не доверял им слишком сильно. Я поднимался в горы. К счастью, я до сих пор помню и пушту, и дари*. Нашёл там слепого старика, который помнит вас – это в его дом вы принесли бесчувственного Анри Дюкарда. Когда-то он занимался тем, что организовывал поставки продовольствия для горной базы Лиги Теней. Он был очень смелым, этот человек. Он знал настоящее имя Анри Дюкарда и не боялся его. Как-то, лет тридцать назад, Анри Дюкард остановился в его доме. Вместе с женщиной. Началась сильная метель, женщина ослабела и не могла идти выше в горы. Она была фарси*, родом с запада Афганистана, из Герата, что недалеко от иранской границы. Красивая, почти белокожая. Похоже, из персидской аристократии, которая тогда ещё удерживала позиции в Герате. Совсем молодая, лет шестнадцать-семнадцать. Наивная и весёлая, как ребёнок. Могла часами танцевать, смеяться. Вместе с ней пришел молодой слуга, тоже перс. Спустя несколько месяцев эта женщина исчезла вместе со слугой. Люди из Лиги Теней обошли все окрестные деревни в её поисках. Говорили, что она ждала ребенка. Говорили, что она не хотела покидать Анри Дюкарда навсегда. Просто заскучала во время его очередного отъезда в холодных горах и хотела ненадолго вернуться в солнечный родной город. Говорили, что среди Теней у Анри Дюкарда была любовница, которая не могла простить ему измены и помогла беглянке выбраться на свободу. Говорили, что эта любовница умерла ужасной смертью. Восточные люди падки на красивые словеса. Говорили, что беглянка хотела вернуться в Герат. Говорили, что не дошла и была по дороге изнасилована и убита бандой пуштунов, которые сожгли тело, чтобы не оставить следов. Тогда в Афганистане ещё кого-то боялись и прятали следы преступлений. Говорили, что Анри Дюкард нашёл и похоронил её, а из тех пуштунов никто не выжил. Много чего говорили. Через полгода Герат захватили пуштуны. Вскоре после того, как армия США вторглась в Афганистан, чтобы взять под контроль транспортировку наркотиков. Мы оба знаем, чем это закончилось, мистер Уэйн. В долине Тахар все было тихо. По словам старика, лет десять-пятнадцать назад – этот человек стар и плохо помнит годы - база Лиги Теней опустела. Обычно он и его сыновья доставляли им пищу в качестве платы за защиту. На этот раз он два месяца приходил к запертым воротам цитадели. По его словам, как раз посередине этого срока почти дотла сгорел Герат. Когда Лиги Теней вернулась, среди них теперь появился ещё один человек. Его сложно было не заметить. Совсем молодой мужчина мощного телосложения. Сначала его видели с перебинтованным лицом. Потом – в маске из железных полос. Завтра я отправляюсь на запад страны. В Герат. Это проклятое место, говорят здесь, там все сожжено. Туда нет дороги. На самом деле это байки, конечно. Просто город когда-то сильно горел, а теперь занят боевиками. Через него идет одна из "веток" наркотрафика на север, в Туркменистан. Я нашел человека, который гонит в Герат грузовики с гуманитарной помощью. Он взялся отвезти меня. Те люди, которых вы посылали в Афганистан два месяца назад, отправились в Герат и, похоже, не вернулись. Если случится так, что я тоже не вернусь, не вините себя ни в чем. Спасибо вам. Я не жалею о том, что взялся за это задание. Теперь я понимаю вас намного лучше, мистер Уэйн. Разведчик – как и Тёмный рыцарь Готэма – не может стать "бывшим". Это значит отказаться от себя". Брюс вспомнил вечер, который провел с Анри Дюкардом у костра в горах Гиндукуша. Последние месяцы его жизни, когда не нужно было принимать решения. Тогда он ещё не знал, что вскоре в его руки вложат меч и прикажут идти жечь родной город. Что он откажется, и его ответственность за Готэм больше никогда не уменьшится. "Когда-то я был женат. Любовь всей жизни. Но смерть отняла её у меня". Не могло ли случиться так, что ребёнок выжил? И если выжил, не его ли вытащили из Герата? Бэйн – ребенок Р'ас аль Гула? Это многое объяснило бы. Но скоропалительные выводы – худшее, что он может сейчас сделать. ***** Миранда приехала, когда стрелки на часах гостиной показывали пять минут третьего. - Заходите, не заперто, - сказал Брюс в ответ на звонок в дверь. Она вошла, почти вбежала в комнату. В платье вместо строго офисного костюма, в балетках вместо лодочек с узкой колодкой. С этим нарядом странно смотрелась сумка для ноутбука. Волосы, обычно мягко распущенные вдоль плеч, были собраны в пучок, отчего лицо выглядело осунувшимся. Светлые глаза смотрели тревожно. - Не боитесь держать дверь открытой? - Джеймс, мой помощник, только что лег. И, - Брюс чуть улыбнулся, - нет, не боюсь. Садитесь. Немного вина? В баре есть из чего выбрать. - Предпочитаю не пить, когда за рулем. Закон разрешает, но… так меньше риска. Риск погибнуть на наших дорогах и так достаточно велик. – Миранда внимательно посмотрела на него: – Брюс, что у вас случилось? Не говорите, что это рутинная встреча. Не поверю. Вы трудоголик, но не псих. - Случилось. Wayne Enterprises финансирует террористов. Тех, что сожгли заживо две тысячи человек в News Corp и Башне Бренсвика. - Это… что, шутка? - Нет. – Брюс щелкнул по клавишам стоящего на столе ноутбука, выводя информацию на экран. – Virgin Enterprises – одна из наших дочерних структур. Я не знаю, кто это сделал. Поставив ноутбук себе на колени, Миранда несколько минут копалась в файлах. Лицо её мрачнело все больше и больше. - И что теперь? - Властям все известно. У прокуратуры ордер на мой арест. Сложно предположить, что он останется неиспользованным. - Вы должны уехать из Готэма! Или, - я не желаю знать, откуда, это не моё дело, - у вас же есть связь с Бэтменом? Неужели он не может… помочь? – её голос дрогнул. Ну вот. Фокс предупреждал. - Сегодня мы не будем это обсуждать, - жестко оборвал Брюс. – Я позвал вас с другой целью. Я хочу, чтобы вы и Люциус позаботились о делах компании. Если этого не смогу сделать я. Вам понятно, Миранда? Или дать вам время успокоиться? Она провела тыльной стороной ладоней по векам. Тушь размазалась. - Нет. Раз надо – работаем. С чего начнем? - С графика встреч на следующие две недели. Они стали разбирать документы и дела. Распланированное расписание встреч. Скорее всего, они уже не состоятся. Где-то его может подменить Люциус Фокс, где-то – Миранда, встречи с этими деловыми партнерами придется перенести… На неопределенное время. Брюс чувствовал, как контроль над Wayne Enterprises ускользает – как песок между пальцев. Перемещение встреч - просто необходимая дань реальности. Из тюрьмы не поуправляешь концерном с капитализацией за полтораста миллиардов долларов. Странно: он занимается делами Wayne Enterprises два месяца, а кажется – всю жизнь. Кажется – только так и надо дальше. Быстро же личность сращивается с имуществом. Когда они закончили, Миранда спросила: - Вы думали, что случится, когда журналисты узнают о вашем аресте? - Даже если утечки не будет, газетчики быстро пронюхают, что к чему. – Брюс поморщился. - Вы понимаете, какой репутационный риск это несет для Wayne Enterprises? Конечно, он понимал. Это было больно. За те годы, что Брюс не мог ходить и начал вникать в дела корпорации, Wayne Enterprises стала и его детищем. А теперь этот любимый ребёнок тяжело заболеле, и ещё хорошо, если не смертельно. - И какой – для вашей жизни? Знаете, сколько психов с плакатами сейчас тусуются на улицах? Знаете, что за Шеньжень они требуют вашей крови? - Не хочу об этом думать. Молюсь, чтобы Даггетт оказался тем ублюдком, что давал деньги Бэйну. - А если нет?! – она почти закричала. - Миранда… Женские истерики Брюс всегда распознавал безошибочно. Миранда Тэйт, всегда такая хладнокровная и спокойная… Какого черта?! - Я не хочу быть управляющей посмертного фонда последнего Уэйна! Не хочу, понимаете?! Миранда вдруг сбросила с колен ноутбук и потянулась к нему. Попыталась коснуться мягкими губами его губ. В этом порыве не было страсти, только… нежность? Брюс готов был поклясться, что она именно та, как о себе рассказывала – циничная, хваткая, требующая от мужчины прежде всего удовлетворения её потребностей. Как странно. - Нет. – Он отклонил голову. Поднял руку, упираясь ладонью в ключицу Миранды. – Простите. - Что такое? – Она отстранилась. Губы дрожали, тушь размазалась ещё больше. - Я не могу считать себя свободным. И не хочу лицемерить. Простите меня. - Выходит… вы сказали мне неправду, когда мы завтракали вместе? - Выходит, неправду. И себе тоже. Миранда прикусила губу и отвернулась. Стала собирать бумаги, неловко запихивать в сумку ноутбук. Смотря на неё, Брюс сказал: - Мне жаль, что я доставляю вам столько нервотрепки. Вы не должны считать, что мне все равно, что вы беспокоитесь обо мне. Мне не всё равно. - Ничего. – Миранда поправила волосы, коснулась кончиками пальцев век. Поморщилась, смотря на размазавшую тушь. - Это моя работа, Брюс. Мы ведь всё обсудили? Я могу ехать? ***** Следующим утром отец сам привез его к особняку Уэйнов. Когда Джеймс открыл дверь машины, чтобы выйти, комиссар Гордон спросил: - Может быть, вернешься? Как у взрослого. Без нажима, без стремления переубедить. - Нет, отец. Извини. Брюс Уэйн сидел на диване в гостиной. Только после душа, в легких домашних брюках, с обнаженным торсом. Волосы были влажными, на коже подсыхали капли воды. Когда Джеймс вошел, он отложил планшет, с которым почти не расставался в своем человеческом обличье. - Как съездил? Юноша набрал в грудь побольше воздуха. - Вы станете утверждать, что оказались у дома моих родителей случайно? - Не стану. Как я и предполагал, люди Бэйна хотят взять тебя – чтобы узнать, кто носит маску Бэтмена. - Так вы использовали меня, чтобы схватить людей Бэйна?! – Внутри у Джеймса все вскипело. - Нет. Ты стал мне очень хорошим помощником. Не принеси ты прошлой ночью ту запись на телефоне, я бы не взял Даггетта. Но я должен защитить тебя. Я отвечаю за тебя перед твоим отцом. - Вы вечно хотите за всех отвечать... Кто будет отвечать за вас? И когда вы спите вообще?! Уэйн ничего не ответил, только обезоруживающе улыбнулся. Джеймс вздохнул – злиться на него никак не получалось. - Сегодня поедем в офис к десяти. Меня и так уже все ненавидят за совещания, начинающиеся в восемь. Сваришь кофе? - Конечно. …Утро шло как обычно. Джеймс забрал из почтового ящика свежий номер Gotham Times и, насвистывая, принес его в гостиную. Брюс несколько секунд вглядывался в передовицу, а потом резко побледнел. - Что за черт? Джеймс посмотрел тоже – и обмер. "СЕНСАЦИЯ! По нашим сведениям, миллиардер и филантроп Брюс Уэйн имеет непосредственное отношение к террористическим атакам, разрушившим здание News Corp и Башню Бренсвика и стоившим жизни более чем двум тысячам жителей Готэма. Согласно результатам расследования, проводимого ФБР и полицией Готэма, террористы получали финансирование через одну из дочерних компаний Wayne Enterprises. Как прокомментировал один из наших источников, причиной могло быть желание Брюса Уэйна развязать войну на Ближнем Востоке и обеспечить Wayne Enterprises стабильные объемы оборонного заказа, который составляет более 40% выручки компании". - Мистер Уэйн, что это?! – почти заорал Джеймс. - Это? Это правда. Но я не думал, что она станет публичной. Хорошо, что домашний телефон отключен, а мой мобильный известен немногим. Иначе все провода бы уже оборвали. А, нет, - Брюс поднял смартфон со стола, - тридцать пропущенных звонков. Я как нельзя кстати отключил звук. - Почему они валят все на вас?! Даже если замешаны деньги Wayne Enterprises, вы ни в чем не виноваты! - У меня контрольный пакет акций. Я принял на себя руководство концерном. И – да – это моя компания. Я в ответе за все, что происходит. В дверь позвонили. - Откроешь? – тихо спросил Брюс. На пороге стояли двое полицейских. Сердце упало, и юноша посторонился, машинально, как робот, пропуская их. - Мистер Брюс Уэйн? - Совершенно верно. - У нас ордер генерального прокурора Готэма Рэйчел Доуз на ваш арест. ***** Звонок главного редактора Gotham Times разбудил её в пять утра. Когда Рэйчел увидела свежий номер, пахнущий типографской краской, она подумала, что все ещё спит. Как такое могло произойти?! Она приказала разобраться с утечкой. Прошерстить тех из Специального отдела, кто имел доступ к информации о Virgin Enterprises, и уволить немедленно. Джим Гордон смотрел на неё укоризненно, но спорить не стал. Надо было ехать к мэру. Рэйчел торопилась, сопровождающие отстали, - и на выходе из центрального здания комиссариата на неё набросились журналисты. - Мисс Доуз, что вы чувствуете, подписав ордер на арест столь высокопоставленного обвиняемого? - Правда ли, что в юности вы и Брюс Уэйн встречались? - Не беспокоитесь ли вы за свою безопасность? Ту журналистку, что написала проклятую статью, Рэйчел надеялась посадить за решетку. У одного из ребят Гордона, как выяснилось, был на девчонку впечатляющий материал. Терпели потому, что она была осведомительницей. Дотерпелись. - То же, что и обычно. Я выполняю свою работу. И между нами уже давно нет никаких отношений. - Но вы все-таки согласитесь, что арест мистера Уэйна – это особый случай? Такого ордера не подписывал даже легендарный Харви Дент… Все её действия не могли предотвратить арест Брюса. Федералам, может, ещё и заткнешь рот доказательствами на Даггетта. А вот вмиг собравшейся на центральной площади толпе, которая хочет крови миллиардера, нажившегося на оборонных заказах, - нет. Откуда у Готэма столько злобы и страха? Вся надежда на Даггетта. Если она расколет этого ублюдка быстро, ей удастся убедить федералов оставить расследование на территории Готэма и не увозить Брюса в Бостон. А когда доказательств на Даггетта будет достаточно, он выйдет на свободу. - Брюс Уэйн – такой же гражданин Готэма, как любой другой. Его судьбу решит закон. Рэйчел отодвинула очередную девицу с микрофоном плечом и прошла к машине. Когда она пристегивала ремень, зазвенел мобильный. Джим Гордон говорил взволнованно, даже сбивчиво. Бэйн с двумя десятками подручных атаковали конвой, который перевозил Даггетта в тюрьму Ардингтон. И ушли в коллекторы, оставив с десяток тел своих. Замечательно. В полиции "крысы", как и во времена Джокера. Разница в том, что у Готэма больше нет Бэтмена. И Даггетт убит. Он уже ничего не расскажет. - Ничего, Джеймс. Вы не виноваты, - сказала Рэйчел, зная, что это звучит как "идите и убейте себя об стену". - Что теперь намерены делать вы и комиссар Левин? - Мы знаем, где Бэйн и его люди ушли в коллекторы. Будем готовить большую операцию по зачистке. Это займет несколько дней. ***** Один из парней, которых взяли при нападении на младшего Гордона, оказался из приюта Святого Винсента. Джон Блейк приехал в тюрьму и настоял на том, чтобы поговорить с ним. Знакомые ребята из полиции разрешили. Может, сыграло роль то, что мальчишке только исполнилось пятнадцать. Джон бегло просмотрел досье. Энрике Гомес. Мать – Клара Гомес, эмигрантка из Мексики. Работала официанткой в кафе, зарезана сожителем в пьяной разборке восемь лет назад. Отец неизвестен. Старший брат, Антонио Гомес, тоже вышел из Святого Винсента. Исчез два года назад. Предположительно находится среди людей Бэйна. Энрике сбежал из приюта в июле. Во время нападения на Джеймса стоял "на стреме". Но предупредить других о появлении Бэтмена, конечно, не успел. Пойдет в тюрьму на семь, а то и на десять лет. Если будет доказана связь с Бэйном, может и вовсе загреметь на пожизненное. Уголовная ответственность за терроризм начинается с четырнадцати. Законы Готэма никогда не были мягкими. А после гибели Харви Дента стали и вовсе драконовскими. - Как ты здесь? Я Джон Блейк, тоже жил в Святого Винсента. Был у вас на окончании последнего учебного года, помнишь? Смуглое лицо с синяком во всю скулу. Не по-детски серьезные темные глаза. Давно не мытые волосы. - Помню. Ты приезжал. - Как ты, Энрике? - Ничего. – Он дернул худым плечом. - Не более хреново, чем в приюте. - Зачем ты ушел в коллекторы? Разве в приюте было так плохо? Молчание. - Я слышал, что Святой Винсент получает неплохое финансирование. - Да. Фонд Уэйна что-то подкидывает. Никто не голодает. Нам лучше, чем тем, кто подыхает на улицах. Или в трущобах Вест-Энда вместе с родителями. - Почему ты ушел? - А какого хера мне было ждать?! – закричал Энрике. Джон невольно вздрогнул, хотя их разделяло стекло. Мальчишка смотрел на него с яростью. Как загнанный в угол волчонок. - Дело не в деньгах. Дело в надежде. Что меня ждало после приюта? Оттуда пинком под зад в восемнадцать. В колледж не поступить, там все места за богатенькими расписаны. Что уж говорить про университет… А дальше – у кого университет или колледж, те сидят, чистенькие, в офисах. А ты – горбатишься грузчиком, или тарелки в кафе разносишь и драишь столы... Ютишься в общажной комнате по четверо. Мне пацаны рассказывали… - Энрике. Бывает не только так. Мальчик не слушал его. - И так – пока не заболеешь каким-нибудь дерьмом. И в больницу тебя не возьмут, потому что нет страховки… Или пока не прирежут. И что ты мне тут рассказываешь?! А Бэйн – он дает надежду. Что всё однажды изменится, и все станут равны. Джон мог бы много чего сказать ему. Что и в приюте можно подготовиться в колледж. Надо только находить время заниматься. Лучше всего рано-рано утром, когда другие пацаны спят. Вставать в три, в четыре. Со временем учишься спать по четыре-пять часов, и ничего. Просто говорить пацанам, что не будешь играть с ними, нельзя. Станешь изгоем. Так можно не дожить до выпуска. Что насмешки в первые недели в колледже – "чего приперся, детдомовский оборвыш?" – не так уж и страшны. Если умеешь постоять за себя и соображаешь на занятиях, тебя примут. Что, когда лучшим учеником своего выпуска приходишь на работу и получаешь эти блага цивилизации: скромную служебную квартиру и страховку - первые месяцы не веришь своему счастью. А потом проходит ещё несколько лет, и мир постепенно переворачивается. И уже холодное, жестокое приютское детство приходит к тебе только в кошмарах. Что, когда тебе уже под тридцать, встречаешь самую чудесную девушку на свете, с которой хочешь провести всю жизнь. Что изломанная в приюте психика, оказывается, почти выправилась, и ты можешь быть совершенно счастливым – как любой другой человек. Но сказать всё это было бы жестоко по отношению к мальчику, которому сидеть ещё минимум семь лет. - Я пойду, Энрике. Если что – звони или пиши. Как сможешь. – Джон просунул под стеклом свою визитку. Карауливший мальчика полицейский грозно посмотрел на Джона, но смолчал. – Надеюсь, мы ещё увидимся. ***** Она появилась вечером второго дня его ареста. Подав охране знак уйти, вошла в камеру, остановилась, прислонившись спиной к решетке. Оставлять обвиняемого в терроризме, пусть и инвалида, без присмотра не полагалось. Но Рэйчел боялись и подчинялись, даже в обход закона. Как когда-то Харви Дента. - Как ты здесь? – Она улыбнулась немного виновато, как восемь лет назад, так что на левой щеке появилась маленькая ямочка. Правая была неподвижна. - Ничего. Ноги только затекли, - с тихой усмешкой сказал Брюс. Рэйчел не вздрогнула. Как он и предполагал, его поместили в камеру без прослушки. Здесь было просторно, так что помещалась и кровать, и небольшой стол. Только совершенно нечем заняться. Разве что читать книги по криминалистике, любезно выделенные молоденьким пареньком из охраны. И развлекаться, изображая калеку, который еле-еле перегружает тело с коляски на постель и нуждается в помощи охраны, чтобы сходить в туалет. Брюс достаточно хорошо помнил это ощущение беспомощности, чтобы играть убедительно. - Извини. Только сейчас добралась сюда. Ты ведь знаешь про Даггетта? Он кивнул. - Почему это случилось? Ты же был уверен… - У меня информация из надежного источника. Скорее всего, Бэйн – самостоятельная фигура. Гораздо более самостоятельная, чем Даггетт предполагал. - Гордон и Левин готовят операцию по зачистке коллекторов. Брюс выслушал её рассказ. - Понятно. С Бэйном надо кончать. Но способ не лучший. Ты сама понимаешь. Рэйчел отвела взгляд. Как и раньше, она понимали друг друга с полуслова. - Я не могу выпустить тебя. На центральной площади разбили палаточный лагерь. Окопались и требуют крови беспомощных властей – и жадной сволочи Уэйна, взорвавшего город. Господи, ну какой черт тебя дернул выводить производство в Китай, когда кризис ещё не закончился?! - Не люблю кормить тех, кто не хочет работать за адекватные деньги. Wayne Enterprises существует не для этого. Мой отец пытался бороться с бедностью не тем способом, каким следовало. - Ты стал очень жёстким, Брюс. - Мне сорок, Рэйчел. Уже не мальчик. От финансового состояния Wayne Enterprises зависит благополучие Готэма. Бюджет города – сто пятьдесят миллиардов, наша операционная прибыль – шестьдесят. И только я несу ответственность за корпорацию. Не Фокс, не Харвуд, не банкиры. Я поздно до этого додумался. Но это лучше, чем никогда. Рэйчел молчала, смотря в пол. - Тебе что-нибудь нужно? Что я могу для тебя сделать? - Доступ в Интернет. Лучше с планшета. Спасибо. - Конечно. Сделаю, - коротко ответила Рэйчел и оттолкнулась от решетки, намереваясь идти к выходу. Стало нестерпимо больно оттого, что она сейчас вот так просто уйдет. И, может быть, они больше никогда не увидятся. - Разве это не вопиющее нарушение норм заключения? – попытался пошутить Брюс. - "Двуликую леди" боятся. Не один ты изменился. Ещё что-нибудь? - Телефон. Но это ведь невозможно, верно? - Верно. Сиди тихо, Брюс. Я тебя очень прошу. - Рэйчел. Она обернулась. Усталая, с морщинками вокруг красных от недосыпа и перенапряжения глаз. С пятном от кофе на мятой блузке. Так же, как и он, разучившаяся щадить себя. - Тебе это ничего не напоминает? Псих, которого полиция никак не может поймать. Предатели среди наших. Откуда Бэйн узнал, каким маршрутом повезут Даггетта? - Не надо. Ты знаешь ответ. - На месте Харви теперь ты. Пожалуйста, береги себя. Пожалуйста. Рэйчел дернулась, шагнула было вперед, к нему. Но замерла, точно натолкнувшись на невидимую стену. И быстро вышла прочь из камеры. Что её остановило? Долг перед Готэмом? Боязнь, что их увидит вернувшаяся охрана? Или призрак Харви Дента? …Спустя полчаса молоденький полицейский принес Брюсу планшет. Новости были одна хуже другой. Акции Wayne Enteprises упали почти на четверть при известии о его аресте. Палаточный лагерь на центральной площади собирал до ста пятидесяти тысяч днем и до двадцати – ночью. ***** Рэйчел сидела в кабинете главного комиссара Готэма напротив фэбээровца Дэмьена Харриса. Винсент Левин благоразумно вышел, предоставив им "поле для боя". - Мисс Доуз, вы должны выдать нам Брюса Уэйна. - Wayne Enterprises подозревают в финансировании террористов, совершивших преступления против граждан Готэма. Он останется здесь. - Вы не хуже меня знаете процессуальные нормы. Следствие и суд проводятся в штате, где было зафиксировано нарушение закона. Актом нарушения закона являются захваты самолетов. Которые произошли за пределами Готэма: в Иллинойсе, Чикаго и Майами. Харрис сполна вернул ей сказанное в сердцах сразу после терактов "разберитесь у себя". - Готэм – не один из федеральных штатов. - Вы также наверняка знаете, что по имеющимся прецедентам закон о выдаче действует между Готэмом и США так же, как внутри Федерации. - Идите в Верховный Суд с этими прецедентами. Тогда и поговорим. - Вы понимаете, что для вас будет значить решение суда в нашу пользу? О да. Отставка. Как бы не обвинение в пособничестве террористам. Срока скорее всего удастся избежать. А вот о государственных должностях и работе в юридической сфере придется забыть. - Понимаю. – Рэйчел встала, резко отодвинув стул. – Я скажу вам проще: катитесь ко всем чертям, мистер Харрис. Будут ещё разговоры на эту тему – я тоже потащу вас в суд. Помните, ФБР силой забрали у нашего сотрудника женщину, задержанную во время одного из рейдов? Кажется, Селина Кайл? - Мисс Доуз, послушайте… - Верховный Суд вас будет слушать. Хотите? Верховный Суд, конечно, не указка ФБР. Но обвинительным заключением тут же воспользуется ЦРУ, чтобы перемыть косточки братской службе. И отторговать себе больше финансирования у федерального правительства. В дверь постучали. Деликатно кашлянув, главный комиссар Левин заглянул в свой кабинет и спросил: - Рэйчел, как у вас тут? - Мы уже освободились. – Она перекошенно улыбнулась Харрису. – Что такое? - Нас хочет видеть Гарсия. Говорит, у него важная посетительница. Просит, чтобы мы приехали. - Хорошо. Всего доброго, мистер Харрис. ***** Миранда Тэйт пила кофе из маленькой фарфоровой чашки в кабинете мэра Гарсия. Рэйчел впервые видела эту женщину. Невысокая, хрупкая. Огромные светлые глаза на бледном лице. Но со стальным стержнем, если верить тому, что пишут в газетах. CFO* Wayne Enterprises, правая рука Люциуса Фокса. А кто-то заявляет даже, что главное доверенное лицо Брюса Уэйна, оттеснившая на задний план старого друга его отца. - Я считаю, нам нужно сделать совместное заявление. На центральной площади. Перед людьми. Я не могу смотреть, как Wayne Enterprises бездоказательно поливают грязью. И не буду. - Мисс Тэйт, прокуратура ведет следствие против Wayne Enterprises. Это невозможно. - Рэйчел… позвольте мне вас так называть, вы ведь тоже мистеру Уэйну не чужая… - Гостья опустила глаза. Тонкие пальцы нервно постукивали по крышке стола. - Разве кто-нибудь в этой комнате верит, что Брюс Уэйн виновен? - Это решит закон. - На центральной площади так не считают. Уже начинаются беспорядки. Люди требуют выдачи преступников, взорвавших их родных. Богачей. Брюса Уэйна. Кричат, что власти не справляются со своими обязанностями. - Я согласен. – Гарсия встал, быстро и нервно прошелся по кабинету. - Мы должны выйти к людям и сделать заявление. Что мы не оставим Готэм. Что закон восторжествует. Если мисс Тэйт хочет, она может говорить после нас от имени Wayne Enterprises. - Её слова будут ассоциированы с нами. - У нас свободный город, Рэйчел. Откуда у неё, в самом деле, этот страх перед толпой? Брюс бы не испугался. - Хорошо. - Винсент, что думаешь? – спросил Гарсия у Левина. Для порядка, как обычно. Главный комиссар был слабым звеном "готэмского триумвирата". Все это знали. - Согласен. ***** Миранда Тэйт разговаривала с банкирами не менее жестко, чем Брюс Уэйн. Сколько себя помнил Люциус Фокс, обстановка в зале заседаний Правления Wayne Enterprises никогда не была такой накаленной. - У нас margin calls* по вашим акциям, мисс Тэйт! – орал по конференц-коллу представитель Bank of America. - Падение курса на четверть за два дня – это возмутительно! - Курс снизился четыре дня назад. Что же вы сейчас прибежали? - Мисс Тэйт, мы являемся акционерами вашей компании и наши права нарушены! - Я вам отвечу. Акции заложены с дисконтом минус двадцать пять процентов к тому уровню, что был пять дней назад, а промежуточные отсечки при провале курса у вас не отслеживаются. Сегодня акции упали ещё на процент, начались margin calls, и тут вы наконец забегали. Странно, да? Мистер Лесли, можно поговорить с главой вашего департамента риск-менеджмента? Или у вас такового не существует? - Вы обязаны выкупить наши акции… - Хорошо. Мистер Уэйн обещал это вам – я выполню. Но премии к рынку не будет. Ни цента. Приди вы на четыре дня раньше – получили бы тогдашний курс. Банкиры ещё пытались возмущаться, но Миранда нажала отбой на "паучке" конференц-связи. - Назначаем чрезвычайное заседание Совета Директоров на завтрашнее утро. Позовите всех этих клоунов. Пусть найдут время, если хотят получить свои деньги. Формально временно исполняющим обязанности CEO Wayne Enterprises стал Люциус Фокс, но фактически всем распоряжалась Миранда. Когда стали расходиться, Фокс спросил её: - Зайдешь ко мне после ужина? - Конечно, Люциус. Зайду. Приехав на конспиративную квартиру и покормив изголодавшуюся кошку, он вызвал к себе младшего Гордона. Тот появился через сорок минут. Упрямый мальчишка продолжал жить в опустевшем поместье Уэйн, отказавшись вернуться к родителям. - Передашь это письмо мистеру Уэйну. - Это срочно? - Нет, но лучше сегодня. Возьми такси. Не мотайся на монорельсе, ладно? - Что происходит, мистер Фокс? – Джеймс внимательно посмотрел на него. - Вам точно не нужна помощь? - Нет. Просто передай письмо. Не хватало только ребенка сюда впутывать. Брюс не простил бы ему. Когда Джеймс ушел, Фокс включил ноутбук и ещё раз все перепроверил все файлы. Он и Брюс ошиблись, второпях и со звенящей от недосыпа головой анализируя информацию в первый раз. У Марка Харвуда не было доступа к операциям Virgin Enterprises. Даггетт мертв. Значит, остается только… Люциус Фокс посмотрел на рамку на столе. Мари Фокс улыбалась с фотографии: мягкие локоны, ослепительно-белые зубы, светлая, почти белая кожа – от покойной матери. Она училась в Harvard Business School, хотела вернуться и работать в финансовом блоке Wayne Enterprises. Мари уже пять лет как нет. Вместо неё из Lehman Brothers пришла Миранда Тэйт. На что она его поймала? Теперь уже и не вспомнишь. Миранда вошла без звонка – у неё давно был свой ключ. Бросила сумочку на кресло в прихожей, прошла в кабинет, рассказывая дрожащим от злости голосом: - Извини. Даже поесть нельзя спокойно. Ужин превращается во встречу, которая ещё и затягивается на полтора часа. Не представляю, как мы продержимся без Брюса. Он умел затыкать болтунов одной фразой. Гребаное следствие наверняка продлится несколько месяцев… - Разве ты не этого хотела? Миранда замерла посреди кабинета. - Что ты имеешь в виду? - Брюс ведь рассказал тебе про Virgin Enterprises? Марк Харвуд не имел доступа к делам этой конторы, даже будучи CEO. Даггетт мертв. И он не смог бы так искусно спрятать концы, даже с помощью Говарда. Перевести деньги Бэйну через Virgin Enterprises могла только ты. - Люциус, ты неверно все понимаешь. - Я относился к тебе как к дочери. Но ты предала человека, который мне больше чем сын. Он поднял руку с пистолетом, который держал в ящике стола. Запястье дрожало, но он недаром в молодости выбивал сорок семь из пятидесяти. На таком расстоянии не промахнешься. - Расскажи мне всё, пока не поздно. Мы решим, что сообщать полиции, а что нет. Мне жаль, но я не вижу другого выхода. Он не думал, что человек способен двигаться так быстро. Как будто время остановилось. Он не успел нажать на курок. Миранда мгновенно оказалась рядом с ним, в глазах потемнело, и он уже не слышал, как пистолет выпал из ослабевшей руки. Миранда Тэйт осторожно откинула голову Люциуса Фокса на спинку кресла, чтобы тело не завалилось набок. Сказала тихо: - Мне тоже жаль. Взяла из кресла в приходей сумочку и вышла, аккуратно заперев дверь квартиры. ***** Вечером появился Джеймс, передал конверт от Фокса. Не задержался, отговорившись тем, что хочет поехать к родителям. Брюс понимал, что юноше просто нестерпимо стыдно за свою беспомощность, и задерживать не стал. Он удивился письму Фокса – что за старомодность? На листке внутри конверта было всего несколько строк. "Мистер Уэйн, я не оправдал вашего доверия. Я относился к Миранде, как дочери. Возможно, это ошибка. Сегодня я все узнаю. Я был верен вашим родителям, буду верен и вам". Брюс стиснул зубы, сдерживая злость. Что за действия за его спиной? В три ночи запиликал планшет. На его личный электронный адрес пришло новое письмо. Werewolf. Альфред. "Мистер Уэйн, все оказалось сложнее, чем я ожидал. Я пишу длинно, чтобы ничего не упустить. Не знаю, что сейчас в Готэме. Никому не доверяйте. Бэйн не единственный из Лиги Теней, кто выжил. Есть ещё одна женщина. Мне удалось достать старую фотографию. Посмотрите прикрепленный файл. Я наконец нашел американца, который был пленником в Герате во времена его оккупации пуштунами*. Роберт – учёный, который в какой-то момент бросил исследовательскую работу и переквалифицировался в военного журналиста. В первой же командировке в Афганистан ему не повезло. Он уже совсем старик и остался жить здесь. У него жена-пуштуни и шестеро внуков. В плену Роберт учил дочь Анри Дюкарда всему, что знал. Да, это девочка. Мать назвала её Талия – "жизнерадостная, веселая". Словно насмешка. Он говорит, что девочка была как загнанный, донельзя озлобленный зверек. Её мать долгое время держали как ценную пленницу. Но в какой-то момент наёмники-пуштуны накурились гашиша, зарезали своего командира и добрались до женщины. После этого она пошла по рукам и не прожила долго. Роберт рассказал мне, что вскоре после этого, когда девочке было двенадцать, она сбежала из Герата. Ей помог молодой американских солдат, которого пуштуны держали как раба. Всё сказки, говорит Роберт, что всех попавших в руки к пуштунам выкупали. Этого – мальчишку, ему вряд ли было больше девятнадцати, - бросили, как собаку. Он вскоре перестал откликаться на человеческое имя и стал называть себя Бэйн – "бич, проклятие". Отбивая девочку у пуштунов, он был серьезно ранен. Он имел могучее здоровье и выжил, но лицо осталось обезображенным, и он испытывал ужасные боли. Роберт безуспешно пытался облегчить его страдания. Острый остеомиелит челюсти перешел в хронический, антибиотиков не было, а из обезболивающих – только опиум. Садиться на наркотики Бэйн не захотел. Спустя год после в Герате появились "духи темноты", как их назвали местные. Они пришли ночью – несколько десятков - и вырезали без малого две тысячи пуштун из гарнизона. Вы, мистер Уэйн, знаете их как Лигу Теней. Герат подожгли, и он горел несколько дней. По просьбе Талии, Анри Дюкард забрал оттуда двух человек: Роберта и Бэйна. База Лиги Теней находилась у северных склонов хребта Гиндукуш, в провинции Тахар. Я был там неделю назад. Нам обоим знакомо это место. Анри Дюкард отдал свою дочь учиться в закрытую школу в Лондоне. Думаю, затем, чтобы она поменьше виделась с Бэйном. Но на новогодние каникулы и лето Талия возвращалась и все равно была вместе с ним. Роберт неохотно рассказывал мне о том, чем девочка и Бэйн занимались следующие пять лет. Кажется, он всё ещё боится, что Лига Теней вернется и снова сожжёт его город. Но, думаю, их учили тому же, чему и вас. Когда Талии исполнилось восемнадцать, Анри Дюкард выгнал Бэйна из Лиги Теней. Выбросил, избитого и без сознания, наружу на сорокоградусный мороз. Роберт с удивлением узнал, что Бэйн выжил. Он не сказал мне, что послужило причиной. Но, думаю, Анри Дюкард застал Бэйна в постели дочери. По словам Роберта, Талия любила Бэйна – настолько, насколько была способна. Дюкарду Бэйн был ему отвратителен – грубый, несовершенный, изуродованный. Анри Дюкард просчитался. Спустя два дня Талия исчезла. Вы разминулись с ней меньше чем на год. Роберт вернулся в полуразрушенный Герат. Его жена чудом выжила в пожарах, спасла сына и дочь. Сейчас идут разговоры о том, чтобы провинцию Герат наконец присоединили к Ирану. Тогда, возможно, здесь начнет налаживаться жизнь. Сейчас это место ужасно – грязь, нищета, недостаток воды, насилие на улицах. Сносно - правда, недолго - живут только те, кто связан с наркотрафиком. Но Роберт отказался, когда я предложил ему и его семье уехать и помочь с финансами. По данным МИ-6, дочь Анри Дюкарда, Мари Дюкард уехала учиться в США. Там её след теряется. Возможно, она сменила имя. Последняя фотография была сделана, когда ей было восемнадцать". Читая текст, Брюс предчувствовал недоброе. Откладывал момент, когда нужно будет взглянуть на фото. Но тянуть было больше нельзя. Мягкие локоны, чуть вздернутый кончик носа, благородно-впалые щеки. Таких совпадений не бывает. Надежды не осталось. "Люциус, Люциус, почему ты не рассказал мне все вовремя? Не потому ли, что я был слишком заносчив, чтобы прислушиваться к твоим советам? Что я поставил свою гордыню и желание поиграть в единоличного хозяина Wayne Enterprises выше твоего многолетнего опыта?.." Планшет в руках снова завибрировал. На электронную почту упало второе письмо от Альфреда. "Мистер Уэйн, я еду в аэропорт Кабула. Я вернусь в Готэм, если я нужен вам". Брюс скользнул кончиками пальцев по сенсорному экрану, набирая ответ. "Нет, Альфред. Не возвращайся. Мне больше не нужна твоя помощь". ***** Они странно смотрелись рядом – великан в железной маске и хрупкая женщина. Её легко было представить в строгом офисном костюме, в туфлях на шпильке и с легким макияжем. Здесь, в глубине коллекторов, она казалась гостем из чужого мира. Здесь было душно и тяжело пахло. Ничего. Это их последний день в глубине подземелий. Завтра волки Готэма выйдут на охоту. К Бэйну она приходила в боевом трико под плащом с капюшоном. Но не могла отделаться от того, что поправляла его и его людей, прося называть себя Мирандой. Яд Готэма глубоко проник в её кровь. Когда она приходила, Бэйн оставался сидеть, чтобы она могла обнять его со спины. Маленькой Миранде это позволяло быть на голову выше его. В этот раз она пододвинула стул и села рядом с Бэйном. Обхватила его могучие плечи, прижалась щекой к его шее. Самый родной ей человек. Тот, кто спас ей больше, чем жизнь. Бэйн не откликнулся на ласку, и от этого стало ещё больнее. Сегодня она, как и прежде, бегала по офису со встречи на встречу, спорила, ругалась с банкирами. Хотя перед глазами было черно от дурноты. - Всё готово? – тихо спросила она. - Да, ситти. Для него она всегда была ситти, госпожой, объектом преклонения. Сначала – пленницей-принцессой оккупированного Герата, где её с матерью долго держали в неприкосновенности как ценных заложников в переговорах с иранским правительством. Потом – дочерью непобедимого Р'ас аль Гула. И даже когда Талия отдала ему своё тело, ничего не изменилось. Бэйн был нежным и внимательным любовником, хотя маска мешала ему ласкать её языком. Но всякий раз её не оставляло ощущение, что его ласки – лишь услуга госпоже. Что, если в наивысший миг страсти она скажет "прекрати", Бэйн, скрипнув зубами, сдержит подступающий оргазм и выйдет из неё. А потом извинится, оденется и уйдет, опустив голову. Её верный полководец помолчал, а потом вдруг сказал то, от чего Миранду бросило в дрожь: - Я должен победить, уничтожить его физически. Это будет правильно. - Зачем? - Когда мы возвращались в Тахар после падения Лиги Теней, твой отец назвал его своим лучшим учеником. Сказал, что ему незнаком страх. Хочу проверить, так ли это. Миранда прикрыла глаза. Брюс Уэйн действительно не боялся ни банкиров, ни федералов, ни Бэйна, ни толпы. С ним она могла бы чувствовать себя равной. Не госпожой. Не сознавать каждую минуту, что с ней решаются быть рядом только с её высочайшего дозволения. Он почти выиграл. - Те времена прошли. Когда-то и моему отцу не было равных в бою. Но ему исполнилось пятьдесят, и Уэйн убил его. - Ты лучше кого бы то ни было умеешь побеждать. Но ты наносишь удар в спину ножом, на котором яд. Такая победа отравлена для победителя. Миранда изобразила улыбку, наматывая на палец прядь волос. - Большинство побед в современном мире одерживаются именно таким образом. - Твой отец говорил, что победа не зависит от силы тела. Только от духа. - Я не любила отца. Я ненавидела его за то, как он обращался с тобой. Ты знаешь это. Почему ты так упорно вспоминаешь его слова? - Когда ты приходила сюда в последний месяц, я замечал в твоих глазах сомнение, ситти. Я хочу, чтобы оно развеялось. Ты не захочешь видеть рядом того, кто слаб и повержен. Бэйн всегда видел её насквозь. Миранда молчала, чувствуя, как в темноте горят щеки. Яд Готэма глубоко у неё в крови. Пять лет в Гарварде, три в Lehman Brothers, ещё четыре в Wayne Enterprises – всё это так просто не выкинешь в мусорную корзину. Как и два месяца рука об руку с Брюсом Уэйном. Она была почти готова предать всё то, что строила девять лет – с тех пор, как вернулась в Штаты после гибели отца. Предать дело Лиги Теней. Человека, который отдал за неё здоровье и душу. Тех, кто поверил ему и пошёл за ним. Отказаться от мести ненавистной стране, поддержавшей пуштунов и превратившей родной город её матери в ад на земле. От разрушения корпорации, сковавшей для той войны оружие. Её отец справедливо сожалел о том, что у него нет сына, способного продолжить его дело. Тогда Талия была возмущена до предела. Теперь могла бы посмеяться над собой, тогдашней, наивной девчонкой. Женщине не место на настоящей войне. Wayne Enterprises напоминала ракового больного. Мужчину в цвете лет, пораженного неоперабельной опухолью и ещё не знающего об этом. Миранда готова была рискнуть собственной жизнью, чтобы попытаться спасти корпорацию. Сделать всё, чтобы "спрятать концы" сделок с Virgin Enterprises. Лишь бы Брюс Уэйн позволил ей отдать ему себя. Впервые увидев Уэйна – худого, рано поседевшего, в инвалидной коляске – она всерьез поверила, что он не может ходить. И это действительно отравляло будущую победу. Делало её слишком легкой. Когда в первые дни триумфа Лиги Теней – операция по захвату самолетов прошла как по нотам - Темный рыцарь Готэма вернулся, сердце Миранды пело. Спустя два дня после взрывов Уэйн вызвал её в офис в семь утра и сказал, что берет контроль над управлением Wayne Enterprises. Тогда её охватил панический страх вместе со сладостным ощущением лёгкости во всём теле. Предвкушением… счастья? Обретения смысла? Это было необыкновенно хорошо, хотя и чудно – ведь её и Бэйна жизни повисли на волоске. В глазах Уэйна она видела смерть: узнай он, что она переправляла деньги Wayne Enterprises террористам – убьет на месте. Его пустые принципы, над которыми смеялся Р'ас аль Гул, сгорели вместе с полутора сотнями пассажиров самолета, упавшего над Ардингтон-Бэй. В ту ночь, когда Уэйн попросил её приехать в особняк, Миранда знала: сегодня решается её судьба. Женщина слаба от природы. Она отдала бы Уэйну всё, если бы не поняла вовремя: он навсегда отравлен другой. Он оказался слишком… благородным, что ли, чтобы не проиграть. Рэйчел Доуз. Вчера Миранда впервые увидела её вживую. Немолодая, некрасивая. Миранда кое-что понимала в женской привлекательности. Ранние морщинки вокруг глаз, слишком широкие скулы, бесцветное лицо без косметики – улыбнись она, то, пожалуй, выглядела бы хотя бы милой. Но "Двуликая леди" Готэма не улыбалась. Почти мальчишеская фигура. Волосы роскошные, но всегда скручены в узел, чтобы не мешали. Решительная, жёсткая, преданная Готэму до самозабвения. Точно зеркало Брюса Уэйна. Дочь Р'ас аль Гула не опустится до того, чтобы использовать против врага его женщину. Это некрасиво. Но завтра генеральный прокурор Готэма будет на центральной площади вместе с мэром и главным комиссаром. Этого достаточно. Эта женщина сама выбрала свою судьбу. - Хорошо. Ты получишь то, что хочешь, - сказала она Бэйну. Её полководец чувствовал опасность, исходящую от Брюса Уэйна, интуитивно. Миранда-Талия доверяла только рассудку – и потому потратила несколько недель на то, чтобы выяснить, как он провел последние восемь лет. С такой травмой позвоночника не восстанавливаются в девяти из десяти случаев. Да, порой начинают потихоньку ползать с костылями, обслуживать себя самостоятельно. Но не расшвыривать дюжину подготовленных противников, как котят. Любо-дорого было посмотреть, что происходило у Даггетта. В чём-то её отец был прав. Иногда сила духа побеждает слабость тела. Как и маленькая Талия аль Гул, Уэйн поднялся из самых глубин колодца отчаяния. Миранда не обманывалась: её тяга к нему была не любовью. Ей было смешно это чувство, заставляющее ставить благополучие другого человека выше собственного. Это просто голод души. Желание наконец опереться на более сильного. Бэйн осторожно поцеловал её в лоб. - Спасибо, моя ситти. Миранда вздрогнула, с трудом подавляя желание высвободиться. Всё правильно. Она должна увидеть поражение Брюса Уэйна, его слабость. Должна вытравить этот проклятый яд из своей души. Аллах всемогущий, почему же так больно? Впервые к ней пришла мысль: а что теперь, когда цель вот-вот будет достигнута? Когда Готэм, тридцатимиллионный монстр, экономический центр США, воплощение жадности, гордыни, обмана и в то же время иждивенчества и слабости - всего, чем живёт эта ненавистная страна - будет медленно агонизировать этой зимой? Что – и зачем – она станет делать тогда? Примечания (*): Тахар – одна из северо-восточных провинций Афганистана, на границе с Таджикистаном Пушту, дари – наиболее распространенные языки Афганистана Фарси – персы, основная народность Ирана, также распространенная на западе Афганистана CFO (Chief Financial Officer) – финансовый директор Margin calls – требование внесения дополнительного обеспечения по заложенным акциям при падении их курса ниже уровня, по которому рассчитывалась стоимость залога Пуштуны – основная народность Афганистана, в основном населяющая восток и юго-восток страны