Реверс

Хрен знает, есть ли Бог на небе... Вот ты с того света, а ты бога видел?! Видел бога!? – Не знаю Рой. Наверное, нет. – Так выходит и нет его?! – Не знаю, Рой. – Нет его,.. некому смотреть на нас с небес.. Вот я смотрю на тебя, а ты на меня... а она... Клавдия, все равно мертва. И там, и здесь. Ну где тут бог?! *** – Мне кажется, мы все мертвы, Рой. – Я понимаю, что все, что расскажу тебе, будет похоже на бред сумасшедшего, – Рик как заводной сгибал-разгибал занемевшие пальцы на руках, – но мне все равно придется тебе рассказать. – Не понимаю ни хрена все равно, давай уже – Рой вдавил пробку в бутыль и отхлебнул – валяй! – Ладно, – вздохнул Хантер – представь себе, что есть где-то мир, где все наоборот. – Бред. – Рой хрюкнул. – Слушай, не перебивай, с раздражением в голосе прошипел Хантер, – можешь пить, но дай мне рассказать тебе все по-порядку. – Молчу. – Огрызнулся Рой, но в его глазах уже читался интерес. – Мы здесь с тобой сидим на могиле Рика Хантера, но там, откуда я прилетел сюда "Рик Хантер" жив-здоров до сих пор, и дослужился до Адмирала. – Рик Хантер Адмирал? Да он ненавидел армию! – Так получилось, Рой, ему не пришлось выбирать. Но это еще не все. В том мире, Землю разрушили пришельцы, те самые, которые построили космический корабль СДФ, прилетевший на Землю в девяносто девятом. На Земле не осталось почти ничего. Людей осталось тоже совсем мало. Пришельцы выжгли почти все крупные города. Но они, не смотря ни на что победили в войне с пришельцами. А потом пришли другие враги и их мы тоже победили и другие ... А еще, Рой Фоккер, лучший друг Рика - ты, Рой, погиб в одном из сражений с пришельцами, но у тебя в моем мире нет могилы, куда я, живой и здоровый, мог бы приходить бухать по ночам. Мы летели домой, к себе, на нашу разоренную войной планету, но вместо этого попали сюда, где все наоборот, все близкие нам люди живы и наши прекрасные города стоят на своих местах. – Хочешь сказать – вы не домой из космоса вернулись, а прилетели с того света? – хмыкнул Рой. – Ну как-то так. Хотя для нас скорее эта планета «Тот свет». – Бред! Нифига не понимаю. Ты играешь в РПГ? – Просто поверь. – Я столько не выпью! Кстати хочешь? – Рой протянул Хантеру бутыль – Дрянь конечно. – Спасибо, не откажусь. – Ты мне не снишься? – Нет. Я даже не глюк. Поверь, нам тоже непросто, каждый день напоминать себе, что эта планета не та Земля, куда мы направлялись. Хотя теперь, благодаря тебе, мне не грозит забыть. – Чем докажешь, что ты Хантер с того света? Рой икнул. – Ну помнишь Макросс? Февраль 2009? *** Земля, февраль 2009 года. «Ха! А Островок-то с огрызок! Спорю на что угодно, его до девяносто девятого ни на одной карте не было. Рой, зануда, и этим ты хотел меня удивить?!» Я потянулся, лениво развалившись в кресле, и вырубил, наконец, автопилот. Еще издалека я приметил ваш космический корабль. Бесформенный с виду зверь разлегся на равнине и занял своей тушей добрую половину острова. Простенькие городские постройки теснились к махине и выглядели игрушечными. «Так вот она какая, твоя великая надежда человечества! Я аж присвистнул от удивления – старуха и, правда, ничего себе. Ну-ну, посмотрим, во что ваши умники вбухали столько бабла» – проворчал я снижаясь. Десять лет из своих шестнадцати я только и слышал, что про эту горелую развалину, на ремонт которой тратились не мерянные бюджетные деньги. Новости с вашей чудо-стройки круглосуточно неслись из каждого утюга. Даже сущие мелочи, вроде новых сортирных кабинок, или замены лопастей в вентиляторе освещались так, будто это величайший прорыв человечества. А про саму технологию пришельцев рассказывали так мало, будто держали нас всех за полных идиотов. Нельзя же столько лет ограничиваться общими словами и громкими эпитетами. Ах, невероятный, ой магический! И даже ты, большой брат, хоть ты никогда не был тихушником, но при упоминании Роботек затыкался и делал лицо кирпичом. И слова не вытянешь. Только вечное – «эта технология изменит само наше представление о полете!». Ах ты ж блин, Рой, какая важность! Пропаганда сделала свое дело – само слово Роботек стало для меня ругательным. Да как по мне – вся эта тягомуть с космолетом хороша лишь тем, что война, наконец, кончилась! Будем честны! Она и кончилась-то только потому, что воякам в песочницу свалилась новая формочка. Как же искренне я в то время ненавидел все, что было связано с армией. Не любить солдат я не мог – ведь ты, Рой – мой самый близкий друг – почему-то не нашел ничего лучшего в жизни, чем стать военным летчиком. Я понимал, что ты убивал людей на войне, это было неприятно. Сколько я тебе в детстве придумывал разных оправданий – одно бредовее другого, но они помогали мне, ведь я любил тебя как брата. А вот сама мысль об армейских порядках, тупорылых генералах и бредовой дисциплине была достойна моей самой лютой ненависти. Я был твердо уверен, что никогда не сяду в боевую машину. Даже, если ваши прикатят эту гроботехину ко мне на двор. И пусть это будет самая навороченная машина из всех существующих. Да пусть хоть все встанут на колени и попросят – «Дорогой Ричард Хантер пожааалуйста, вы же лучший из лучших! Вы первый пилот на планете. Будьте добры, поднимите ее в воздух!» Да ни за какие медальки!!! Ну, посмотрим, что тут у вас творится! Я уже снизился настолько, чтобы отчетливо видеть детали и сделал круг над островом – получше рассмотреть город. Макросс был заурядным моногородом, построенным как по шаблону из стекла и бетона. Прямые улицы, однотипные кварталы домов, похожих друг на друга, как квадратики шоколада. Но сегодня весь островок гремел и искрился от фейерверков. «Соскучились видать по праздникам, раз начали портить салюты с утра» – усмехнулся я, – «видать эта их особая секретность достала не только меня. А народу–то народу! Гуляет вся деревня.» Я представлял себе, как «надежда человечества» через несколько часов улетит в космос и этот городишко загнется от безделья, а потом рассыплется, потому что никто не будет больше тратить огромные бабки на его содержание. Жители разбегутся как крысы с тонущего судна. Понаедут неформалы со всей земли и превратят трущобы в жутковатый сквот, покрытый нелепыми граффити и заваленный горой бытового мусора. Хотя, для начала, надо еще постараться поднять этот чемодан без ручки. Почему-то я не очень верил, в то, что махина оторвется от земли хоть на десять дюймов! Тем временем я подлетел уже достаточно близко, пора было запрашивать разрешение на посадку. По правде говоря, я ни разу в жизни до этого не летал над секретными объектами. Нет, было … над Невадой, после конца войны – только ленивый не пытался туда пробраться. Мысль о том, что следят во все гляделки, приятно щекочет нервы. Идиот! Забыл выяснить у тебя куда стучаться. Скворечник-то большой, у них, наверное, целая служба аккредитации гостей. Звонить тебе было поздно. Осталось только попробовать связаться с любой службой наугад. Так я и сделал. Кто ж знал, что я так попаду. Коммуникатор долго беспомощно пищал, ответа не было. Когда же с того конца отреагировали, оказалось, что попал я аккурат на капитанский мостик. Рожа вашей командирши была презлющая, когда она появилась на экране моего коммуникатора. От такого взгляда и окаменеть можно. Тогда я мало знал о ней. Только то, что ты говорил, когда показывал фотографии. Лиса Хейс, лучшая подруга твоей девушки. Дочь какого-то большого начальника в Роботеке. Ты говорил ей всего двадцать четыре, а уже самая главная у них там, после самого капитана. А тут я к ней как к диспетчеру: “Эй, мэм, или как вас там мз? я к вам с приветом» Но голос ее зазвучал удивительно нейтрально: – Неизвестный самолет, следующий по курсу один ноль семь, назовите себя. – Рик Хантер. Я есть в списках, приглашенных на сегодняшний запуск, номер моего приглашения – два ноль три. – Приглашение от старшего лейтенанта Фокера, следуйте на посадку курсом пять семь. – Ясно. Я поспешил ретироваться. «Интересно видела ли она мое лицо или у меня более навороченный приемник, чем у них. Коридор, конечно, у меня выкрутасный, шаг вправо, шаг влево и впилишься в какого-нибудь бронемонстра. Все небо утыкано их новыми военными леталками – одна другой заковыристее. Небось, такие крутые, что пилот там так, для вида. О! Ах, вот ты где Фоккер!» Я увидел тебя внизу. Ты стоял на помосте, вытянувшись перед стойкой с микрофоном, и что-то говорил толпе народа, собравшейся под сценой. А потом я заметил два истребителя, летящих низко и очень близко друг от друга. И я решил, что пора показать этим пижонам, как летают настоящие летчики!»