Наверно, в следующей жизни...

      Сомнений нет, Ривенделл был великолепен. Я помнила его по просмотренному мной фильму, но даже кошачьему взгляду было ясно, что наша Новая Зеландия, как бы красива она ни была, является лишь бледным отражением подлинного Последнего Домашнего приюта. А вот её обитатели произвели на меня двойственное впечатление — с одной стороны, эльфы были прекрасны. С другой — настолько прекрасны, что я, к стыду своему, поняла, что тупо пялюсь на стройную фигуру в длинных одеждах, указывающую нам дорогу в гостевые апартаменты, и никак не могу определиться с её половой принадлежностью.       Дав нам слегка перевести дух, всё та же фигура, благоухая жасмином, пригласила Гэндальфа и Торина к хозяину этого утопически прекрасного места. За нами осторожно пошлёпали чьи-то шаги — Бильбо, догадалась я. Хоббита никто не звал, но он решил поглядеть на владыку Ривенделла и без приглашения. Надо отдать ему должное, двигался он очень тихо — чутким кошачьим слухом я едва-едва улавливала шорох его одежды.       И вот я с любопытством разглядывала Элронда, высунув нос из-под бороды Гэндальфа. Вот ты какой, Владыка Ривенделла! Лица я, разумеется, толком не видела, зато ясно различала окутывающее высокую фигуру серебристое свечение. Его лучи расходились по телу эльфа от яркого пятна на левой руке. У Гэндальфа есть такое же, только тёплого золотого цвета. Интересно, что это у них обозначает…       Лорд Элронд стоял, отвернувшись к окну и изучая карту. Торин стоял рядом с Гэндальфом, время от времени кидая на меня неприязненные взгляды. После происшествия с картой волшебник еле-еле растолковал упрямому гному, что никакого хозяина у меня нет, действовала я по собственному почину, а правда ли то, что я нацарапала, и почему вообще это сделала — будет разбираться Элронд. Дубощит высказал всё, что он думает по поводу «этих остроухих» и необходимости обратиться к ним за помощью, но скрепя сердце согласился.       Хитрый старик умудрился повернуть мою оплошность себе на пользу: немалую роль в убеждении Торина сыграл аргумент «врага надо знать в лицо» — мол, если меня кто-то подослал, понять это сможет только мудрый эльф. «Может, мне стоило взять в поход Элронда?» — ехидно спросил его тогда Торин. На это Гэндальф хмыкнул и заявил, что он меня уже проверял и не нашёл ничего подозрительного, но в таких делах лучше лишний раз перепроверить. На месте гнома я бы обозвала волшебника параноиком, но Дубощит такого слова не знал, поэтому лишь махнул рукой, соглашаясь. И вот мы в Имладрисе.       — Лунные руны, — тем временем проговорил эльф. — Признаться, я не совсем понимаю, зачем вы ко мне обратились — кто-то до меня позаботился о том, чтобы карту мог прочесть любой, знакомый с древним языком гномов.       — Лунные руны? — переспросил Гэндальф. — Конечно! Как же я сам не догадался… А пришли мы к тебе, Владыка, потому что не знали, друг или враг начертал эти письмена.       — И кто же это сделал? — ровным голосом полюбопытствовал эльф.       — Она, — коротко ответил волшебник и вытащил меня из-за пазухи.       Взгляды присутствующих обратились на меня: мне стало немного не по себе, я сжалась в комок и едва слышно зарычала. Рука Гэндальфа успокаивающе скользнула вдоль хребта. Я подавила желание впиться в неё когтями.       — Я слышал, что кошки способны видеть магию и то, что создано с её помощью, — кивнул Владыка Элронд. — Но мне неизвестны случаи, чтобы эти животные действовали столь разумно. Но если бы она была заколдована — она не приобрела бы особого зрения и видела бы так, как положено существам той расы, к которой она принадлежала…       — На ней нет чар, я проверил, — прервал его Гэндальф. — Я надеялся, что ты сможешь навести меня на разгадку.       Вот как долго эти двое намерены меня обсуждать? Элронд ещё должен рассказать Торину про Оркрист, но он того гляди про него забудет, не на шутку увлёкшись моей особой. Тоже мне, нашли пуп земли… Что со мной произошло — мне было, в общих чертах, ясно: когда моё прежнее тело выпало из окна третьего этажа родной общаги, моя душа перенеслась в этот мир и заняла первое, какое ей подвернулось — это оказалось тело фермерской кошки. Но вот как донести мои умозаключения до двух озабоченно морщащих лбы мудрецов — я не знала. Равно как и понять, почему моя душа вообще попала сюда — ведь если бы подобное случалось раньше, это непременно бы заметили и сейчас припомнили!       Гэндальф передал меня на руки эльфа. От него пахло травами и озоном, и не было ни следа табака, которым за версту несло от Гэндальфа и гномов. Я увидела совсем близко мудрые тёмные глаза и храбро в них уставилась, мысленно прокручивая свои догадки — ну, вдруг хотя бы он умеет читать мысли! Хотя Элронд, в отличие от Гэндальфа, имеющего собственную магическую ауру, волшебником не был, вся его магия сосредотачивалась в каком-то артефакте, который он носил на руке — кольцо или браслет, я не разобрала. Эльф удивлённо хмыкнул и осторожно опустил меня на пол.       — Она не отводит взгляда, как это сделало бы нормальное животное. У этой кошки душа разумного существа, Митрандир, но я не знаю, как можно это сделать, не оставив магического следа.       Ничего-то ты не понял, Владыка. А ещё мудрый эльф называется! Я сердито фыркнула, вспрыгнула на балкон, отсалютовала хвостом — и только меня и видели.       Спустившись по какому-то дереву вниз, я увидела презабавнейшую картину: гномы, раздевшись догола, оккупировали один из прекрасных фонтанов, во множестве построенных в эльфийском саду. Только что «За ВДВ!» не кричали и бутылки не били об головы. Хотя, насчёт бутылок я поторопилась…       Будь здесь Леська, она бы обозвала меня извращенкой, испорченной натурой и другими нехорошими словами, но удержаться я просто не могла! На моей стороне были кошачий облик, скрытность и невменяемое состояние гномов, поэтому я подобралась на расстояние, позволяющее мне более-менее различать очертания фигур так, чтобы они не сливались с фоном, и принялась беззастенчиво их разглядывать.       Ну, что сказать… Я была разочарована. После просмотра первой части «Хоббита» я, как и многие, просто влюбилась в сурового Торина, няшку Кили и его не менее симпатичного брата Фили, поэтому сейчас ожидала увидеть мускулистые тела, кубики пресса на подтянутых животах и прочие приятности. Вместо этого в фонтане плескались кривоногие комки шерсти, у некоторых наблюдалось даже моему глазу заметно выступающее брюшко. Не поняла, они же воины, без конца в боях и всё такое! Где, к шутам, военная выправка?!       Облом был столь велик, что меня просто распирало от желания сотворить что-нибудь эдакое… Пользуясь тем, что гномы были мертвецки пьяны в ту ночь (как они умудрились так укушаться эльфийскими винами — для меня осталось загадкой), я оторвалась на полную катушку, выместив сразу и прошлые обиды — недоверие, пренебрежение к моей особе, отказ соответствовать девичьим идеалам — и будущие, которые вполне себе могут быть — путь-то предстоит неблизкий.       На свою маленькую месть я потратила всю ночь и часть утра, неоднократно проклиная малый диапазон доступных мне действий — от скольких интересных шуток я была вынуждена отказаться, будучи не в силах их исполнить! Но тем не менее, к утру мой план-максимум был выполнен:       Бильбо я трогать не стала — бедняге хоббиту и так несладко приходится в этой экспедиции, да и он, в отличие от гномов, ничем меня не разочаровывал;       Фили я подложила стащенную из чьих-то покоев куклу. Кукла, разумеется, изображала эльфийку;       с Бофура сняла его неизменную ушанку (под которой, кстати, оказалась весьма симпатичная лысинка) и напялила её на Бифура, прикрыв торчащий из черепушки топор;       уснувших в обнимку Глоина и Бомбура обмотала вытащенной из чьего-то походного мешка верёвкой;       на Двалина нацепила украденный опять же у какого-то эльфа парик (интересно, на кой он ему — неужто эльфы тоже лысеют? ой, забавно…);       вытащила книгу Ори, вымоченной в вине лапой изобразила на чистой странице улыбающуюся рожицу с высунутым языком (получилось кривовато, но вполне симпатично);       подобрав в саду две развесистые веточки, отдалённо напоминающие оленьи рога, воткнула их в звездообразную причёску Нори;       в бороду Балина посадила наловленных в саду светлячков;       Торин был трезвым и спал чутко, поэтому я всего лишь утащила у него сапог и всунула в руки храпящему Оину;       на уши Дори с большим трудом прилепила лепестки кувшинки, призванные изображать эльфийские уши — за ними я даже не поленилась слазить в воду;       на Кили нацепила какую-то эльфийскую хламиду — это была последняя из задуманных мной каверз, и я, если честно, весьма смутно представляла себе, как буду её осуществлять.       Но помощь пришла, откуда не ждали. Оказывается, хозяин хламиды видел, как я уволокла её со стула в его комнате, и последовал за мной — посмотреть, что я буду делать с его одеждой. Когда я, сосредоточенно пыхтящая вокруг головы темноволосого лучника — проклятый воротник никак не хотел налезать куда следует, а лапы путались и скользили в длинных складках, — услышала позади себя мелодичный смех, то подпрыгнула мало что не до потолка.       — Дай помогу, — шепнул озорной голос, меня вежливо отсадили в сторону, обдав одуряющим запахом мяты, и высокий белокурый эльф в несколько ловких движений натянул одёжку на спящего гнома, после чего поймал обалдевшую меня в охапку и потащил в сад. Я не сомневалась, что от его взгляда не укрылась ни кукла в объятиях Фили, спавшего в той же комнате, ни привязанные друг к другу гномы на террасе…       Эльфа весьма заинтересовала кошка, додумавшаяся до такой сложной для своего племени мести, и он с энтузиазмом принялся меня расспрашивать. Это была настоящая пытка — аромат, исходящий от него, действовал на меня весьма странно, мне стоило больших усилий сдержать рефлексы и не покатиться по полу с громким мурлыканьем. В то же время разум оставался ясным, и я дико злилась: и на запах, и на отсутствие дара речи… Вконец измучившись, я невежливо бросила нечаянного «собеседника» на скамейке и убралась к Гэндальфу просить политического убежища — что гномы спустят мне с лап учинённое над ними безобразие, я сомневалась.