По ту сторону двуличия

— Правда или желание? — Гермиона лихо разлила огневиски по кружками, магией направляя одну из них в сторону Малфоя. Тот с кривой ухмылкой переводил взгляд с кружки на нее и обратно. — Правда, Грейнджер, только правда, — хрипло хмыкнул Драко, принимая правила игры и заливая в себя обжигающий напиток. — У тебя было счастливое детство? — Неожиданно для самой себя выпалила Гермиона, растерявшись от его столь быстрого соглашения. Малфой напрягся. — Черт, у тебя было столько шикарных вариантов спросить меня о чем-нибудь действительно интересном, а ты хочешь услышать о моих, пардон, обделанных пеленках?! — Он в недоумении грохнул кружку на тумбочку. — Ну, слушай, если так любопытно… Гермиона с интересом всматривалась в эти непроницаемые серые глаза, следила за движениями тонких губ, за тем, как он спокойно сложил на коленях сцепленные в замок тонкие пальцы. Она, наверно, еще долго так на него смотрела, замирая и прислушиваясь к ускоряющему свой стук собственному сердцу, если бы не поняла одной простой истины — она не услышала ни слова из его рассказа, замерев взглядом на бледном красивом лице Малфоя. Тот, по-видимому, тоже это понял и состроил шутливо-обиженное выражение. — Зачем спрашивать, если не слушаешь? — Он жестом заставил огневиски снова разлиться по кружкам. — Тем более теперь твоя очередь. Правда или желание? — Правда, конечно, — наигранно опасливо протянула Грейнджер, салютуя своим напитком, — а то кто тебя с твоими желаниями знает. — Я свои желания хорошо знаю, — рассмеялся Драко, делая здоровенный глоток. Алкоголь определенно неслабо ударил ему в голову. — Например? — Кажется, моя очередь задавать вопросы! Беспардонность всегда была отличительным свойством гриффиндорцев. — Сказала бы я, что отличает слизеринцев, — вспыхнула Гермиона. — И что же? — Наглость, самоуверенность, высокомерие… — Ты хотела сказать — красота и обаяние? — Драко засмеялся, мечтательно обнимая подушку и умиленно прижимаясь к ней щекой. Огневиски делал из него совершенно другого человека. — Нет, я сказала то, что хотела сказать, — отрезала Гермиона, понимая, что они осушили уже вторую порцию. Малфой снова засмеялся, отставляя кружку. С него давно уже слетели остатки холодности и тщеславной спеси, и сейчас он был похож на самого обычного парня, слегка пьяного и чертовски обаятельного. Гермиона даже не заметила, как вновь засмотрелась на его хитрую улыбку. Драко это заметил и, лукаво усмехнувшись, обхватил ее лицо ладонями. — Женщина, вы пьяны! — серьезно произнес он, понимая, что тонет в карем омуте ее невозможно глубоких глаз. Гермиона действительно была пьяна. Она не так часто пила, чтобы стойко сопротивляться силе алкоголя, тем более столь крепкого. Он придавал ей некой уверенности, заставлял забыть о страхах, сомнениях и глупых комплексах — чем обычно пугал ее, заставляя на всех вечеринках и праздниках ограничиваться лишь соком, максимум легким вином. Сейчас же, постепенно понимая смысл фразы «море по колено», Грейнджер и не думала останавливаться — один неловкий взмах палочки, и дурацкие кружки снова наполнились янтарным крепким напитком. Он был слишком близко, чтобы сохранять невозмутимость. И пах он слишком вкусно — собой, свежестью, дорогим одеколоном, виски, кофе, — чтобы удержаться. Гермиона невесомо, практически не осознавая своих действий, не пытаясь даже думать о них, коснулась щеки Малфоя тыльной стороной ладони. Этот жест, такой уютный и интимный, заставил его вздрогнуть, но своих рук с ее лица он не убрал, привлекая ее ближе. — Ты, кажется, что-то говорила о моих желаниях? — прошептал Драко, честно стараясь сдержать себя и не начать раздевать ее прямо сейчас. Слишком рано. — Сейчас все равно твоя очередь, Малфой. Вопрос ты задать не успел… — Да-да, гриффиндорская беспардонность… — Поэтому пусть будет желание, — Гермиона отстранилась ровно настолько, чтобы ощущать запах его парфюма, но не растворяться в этих странных головокружительных объятиях. Эту улыбку никто и никогда не смог бы повторить. Ухмыльнувшись уголками губ, не отрывая взгляда от ее лица, Драко обнял девушку, столь нежно, но требовательно, заставляя ее опуститься на кровать и оказаться под ним. Гермиона, взъерошив и без того уже растрепанные светлые волосы, загадочно улыбнулась, положив руки ему на плечи. Это было странно, словно со стороны кто-то показывал кино, где она — в главной роли. Ее ладони были уже под его футболкой, и чуткие пальцы безошибочно угадывали тонкие шрамы на широкой, удивительно широкой для стройного Малфоя спине. Гермиона мельком подумала, что в Хогвартсе он казался ей тощим белобрысым хорьком, но сейчас она не была против… Против чего она была или не была, он не дал ей додумать, требовательно целуя ее горячими сухими губами. Все, что она сейчас чувствовала, — тяжелое, давящее весом его тела возбуждение, заставляющее дышать громче, говорить какие-то глупости и отвечать иступленными поцелуями, оставляющими соленый привкус на языке. — Так правда или желание, Грейнджер? — Голос, в электрической тишине кажущийся едва ли не раскатами грома, пробивался как сквозь вату. — Ты, кажется, знаешь ответ, Малфой, — прошептала Гермиона, понимая, что тело предательски выдавало ее, отвечая на все его умелые прикосновения. — Говори уже свое желание…

***

— Я ни за какие коврижки не надену ЭТО! — Гермиона с ужасом ткнула пальцем в манекен, наряженный в красное короткое платье из тонкой переливающейся ткани. — Даже не думай! Малфой, не слушая ее гневных протестов, кивнул флегматичной девушке-продавцу и нетвердой походкой направился к кассе. Гермиона неловко засеменила за ним, не забывая громко возмущаться. Со стороны они походили на пару эксцентричных и не совсем трезвых молодоженов, забредших в торговый центр. На самом деле их поход по магазинам стал частью самого абсурдного желания Драко Малфоя, на которое он только был способен. Гермиона, без сожаления расставшаяся со своими сомнениями, легкомысленно поддалась его страстным поцелуям, даже в алкогольном тумане помня о противозачаточном зелье, запрятанном в недрах ее аптечки, когда Малфой, недвусмысленно ласкающий ее шею губами, вдруг прошептал: — Грейнджер, мы идем в бар! — Что?! Гермиона, раскрасневшаяся и растерянная, приподнявшись на локтях, уставилась на него как на умалишенного. Не обращая внимания на ее недоумение, он невозмутимо поднялся на ноги и попытался пригладить растрепанные волосы. — У меня же есть желание, забыла? И нам надо его исполнить, — Драко по-детски хихикнул, — ты обещала! Гермиона проглотила гневную отповедь о том, что она не те желания имела в виду, понимая, что не только он, но и она выдала себя с головой. Да, она хотела его как малолетняя идиотка, польстившаяся на смазливую физиономию и обаятельную улыбку, и это сделало ее уязвимой. Настолько уязвимой, что низ живота сводило от горячего желания, а колени дрожали отнюдь не из-за огневиски… — Дурак, — зло констатировала она, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми, — никуда я не пойду! — Пойдешь, — Малфой распахнул дверцы ее шкафа, придирчиво оглядывая вещи. На пол бесцеремонно полетели ее джинсы и футболки, вызывающие только его недовольное мычание и едкие комментарии. — Черт, Грейнджер, у тебя что, ни одной приличной тряпки нет? — Закончив наконец вытряхивать с полок ее одежду, Драко недовольно упер руки в бока. — Я так пойду, и плевать мне, что ты на это скажешь, — злорадно прошипела Гермиона, заталкивая вещи обратно в шкаф. Они бы, наверное, еще долго спорили, но Малфой нагло схватил ее за руку и, не давая опомниться, трансгрессировал. Это дало Гермионе повод отчитать его еще раз, еще более гневно и ожесточенно. За всеми этими перипетиями она и не заметила, как они оказались в дорогом магловском бутике, цены в котором навевали мысли об опечатках на этикетках. Ну не может одно платье стоить как трехмесячная зарплата среднестатистического клерка! Однако Малфоя это ни капельки не смутило, и, получая красиво упакованное «платье для шлюхи», как его назвала Гермиона, он только довольно улыбался. — Мне от тебя ничего не надо, извращенец! — Грейнджер тем временем продолжала бушевать, понимая, что этот самодовольный болван не отступится. — Я не собираюсь… Малфой вдруг остановился, из-за чего Гермиона налетела на него, едва не упав. — Слушай, Грейнджер, это была твоя идея? — резко спросил он, не оборачиваясь и размахивая пакетом. Гермиона обиженно вздохнула. — Да, — она со страданием на лице взглянула на Драко, избрав другую тактику. Если на него не действовали ее недовольные проповеди, может быть, получится сыграть на жалости? Не на того напала. — Ну вот теперь нечего выделываться, — Малфой сунул ей в руки пакет с платьем и уверенным шагом подвыпившего кавалера направился в ближайший обувной магазин.

***

Гермиона смотрела на свое отражение в зеркале со смесью восхищения и недоверия. Она никогда, даже в самых смелых своих мыслях, и не представила бы себя такой… нарочито сексуальной, с некоторой вульгарностью во всем, от откровенного платья и высокой идеальной прически до туфель на головокружительной шпильке. И в то же время каждая из этих деталей была подобрана со вкусом, словно созданная именно для нее. Короткое платье, обтягивая аккуратно округлые бедра, открывало стройные ноги, из-за каблуков кажущиеся едва ли не модельными. Волосы, уложенные и собранные на затылке в высокий хвост обрамляли лицо кокетливыми выпущенными из прически завитками. Малфой предусмотрел все — даже кроваво-красную помаду, делающую ее лицо потрясающе свежим, несмотря на бессонную ночь, препирательства с парикмахером, уже завершающим свою смену, и еще одну бутылку виски, теперь уже обычного, магловского. — Готова? — Малфой по своей старой привычке появляться из ниоткуда бесшумно вышел из примерочной, уже переодевшийся в безукоризненно отглаженную белоснежную рубашку и темные брюки. Гермиона кивнула. Она чувствовала себя неловко, словно вырезанной из картона куклой, но приходилось подстраиваться. Хотя бы потому, что изначально идея играть с Малфоем принадлежала ей. — Тогда вперед. Хлопок трансгрессии — и полусонный консультант в мужском магазине не найдет своих странных клиентов в примерочной, тихо порадовавшись, что свои покупки они оплатили заранее.

***

— Грейнджер, кажется, нам уже хватит! — Голос Малфоя, такой же нетвердый, как и его пьяная походка, едва был слышен из-за громкой музыки, наполнявшей шумный многолюдный бар. Гермиона понимала, что он прав, но упрямо подозвала официанта, заказывая очередную порцию текилы. Драко протестующе вздохнул. — Сам виноват, — мстительно захохотала она, морщась от лимона, — я тебя сюда не тащила! Малфой хотел что-то ответить, когда к ним подошел высокий мужчина средних лет и жестом пригласил Гермиону на танец. Что-то в его облике Драко показалось странным — молчаливость, пустой взгляд, заторможенные движения? Он решительно отодвинул руку незнакомца. — Извини, друг, не сегодня. Гермиона удивленно подняла брови, не замечая, как мужчина что-то незаметно взял из кармана малфоевского пиджака. — С чего бы это, Малфой? Она протянула ладонь натянуто улыбающемуся мужчине, который так и не произнес ни слова, и немного неуклюже спрыгнула с высокого стула. — Никуда ты с ним не пойдешь! — Драко зло буравил ее взглядом, не понимая, что только что совершил свою главную ошибку — попытался управлять пьяной женщиной, и в трезвом состоянии своевольной и гордой. Гермиона упрямо вздернула подбородок, отгоняя мысли, что этот странный парень и ей самой не очень импонирует. Было в его отсутствующем выражении лица что-то жуткое, но желание насолить Малфою победило. — Грейнджер! — Не ори, — Гермиона уже не совсем ровно вышагивала за мужчиной, стараясь не упасть на своих высоченных каблуках, — это всего лишь танец, папочка!

***

Последнее, что запомнила Гермиона, едва выйдя на свежий воздух, — тяжелый удар по голове и совершенно безэмоциональные пустые глаза ее спутника, вслед за которым она покинула бар. Нет, не для каких-то грязных целей, просто ей вдруг стало очень трудно дышать, легкие словно жгло огнем, и мужчина, наверное, заметив состояние девушки, твердо взял ее под руку, выводя из душного зала.

***

Ненависть к ненормальному незнакомцу, утащившему Гермиону из бара, выводила Малфоя из себя, заставляя нервно сжимать и разжимать кулаки. Он прекрасно знал, на что способны — и не способны — пьяные девушки и что бывает, если уходишь с подозрительными личностями. Мысленно Драко уже представлял самые отвратительные картины, в одной половине из которых Грейнджер добровольно раздвигала ноги перед этим обдолбанным ублюдком, а в другой — он издевался над ее бездыханным телом, как позволяла только богатая фантазия бывалого слизеринца. Толпа давила со всех сторон, не давая продвигаться к выходу так быстро, как хотелось бы. Кровь пульсировала в голове, гудящей от выпитого, тошнота подступала к горлу, но Драко удивительно упорно держался. Наконец он толкнул тяжелую дверь, выводящую на грязный задний двор заведения… — Вот блять! Худшие опасения подтверждались. Гермиона, тряпичной куклой повиснув на руках незнакомца, не подавала признаков жизни. А он, словно не понимая, что происходит, не мигая, всматривался в ее лицо. Злость придавала Малфою сил, и, несмотря на нарастающую боль в голове, он за доли секунд преодолел разделяющее их расстояние и замахнулся, с удовольствием впечатывая кулак в лицо мужчины. Понимая, что тот просто-напросто сейчас уронит Гермиону, Драко подхватил ее и, не разбираясь, осторожно посадил у стены. Она что-то нечленораздельно пробормотала. Избивать человека оказалось неожиданно… приятно. Никогда раньше, сколько бы ни приходилось участвовать в драках, ему не было так упоительно радостно вминать обмякшее тело в заплеванный асфальт. Малфоя не смущали ни безжизненный вид противника, ни уже залитые кровью глаза незнакомца, ни то, что тот так и не попытался хоть как-нибудь ответить. Драко методично бил в одно и то же место, не замечая, как лицо мужчины уже превратилось в красное месиво… Тошнота, спасительная для странного, уже, наверное, полумертвого парня, пришла внезапно, будто специально пытаясь подавить ярость и ненависть Малфоя. Запоздалое осознание боли в занемевшей от резких движений руке и запах крови ударили в голову. Оглянувшись на Гермиону, Драко упал, словно не понимая, что происходит. Дверь бара скрипнула и открылась, выпуская наружу шум и гомон, горячий алкогольный дух и тяжелый грохот музыки. Не осознавая до конца, что он делает, Малфой из последних сил поднялся на колени, подхватил все еще недвижимую девушку и, сам не зная зачем, сжал руку избитого незнакомца, прежде чем, смутно припомнив мотель, в котором однажды проснулся после очередной жестокой попойки, трансгрессировать…

***

— Инвизио! Высокая девушка, откинув назад пряди темных волос, взмахнула волшебной палочкой. Зеркало, до этого отображающее на своей поверхности захламленный задний двор магловского бара, покрылось рябью и почернело. Проведя рукой, покрытой жуткими шрамами, по его поверхности, волшебница усмехнулась. Ей было совершенно не жаль несчастного магла, к которому она, нисколько не дрогнув, парой часов раньше применила Империус. Сожалела она только о том, что он не закончил доверенное ему дело... Ну что ж, Малфой сам виноват. Так даже интереснее. Зеркало снова зарябило, но так и не показало больше ничего. Брюнетка прикрыла глаза. Ни одно зеркало, к которому она приближалась, не отражало ничего, кроме ее лица. К нему она привыкла, уже не представляя его без кровоточащих рубцов, покрытых сухой черной коркой. Видеть это было больно и до замирания сердца страшно, тем более что ярко-синие глаза горели на этом изуродованном лице все так же ярко, будто их не обрамляли вывернутые ожогами веки с опаленными ресницами. Девушка плотнее укуталась в лиловую мантию, словно надеясь скрыть отмеченные такими же шрамами руки. Шелест ткани в полумраке комнаты напомнил шорох крыльев большой птицы. На обожжённом, словно кусок сырого мяса над костром, лице, отразилась кривая полуулыбка, а сухие потрескавшиеся губы прошептали: — Ну что, поиграем, Драко Малфой?