Дорога в горы

      Ярмарка длилась уже пару дней. Сначала всё все же придерживались своих, не решаясь знакомиться с чужаками, но так не могло продолжаться долго. Сначала довольно робко, присматриваясь, но всё же начали знакомиться друг с другом. И вроде даже спелись.       Винс искренне верил в то, что в его сторону и смотреть не будут, всё же, в деревне у него почти не было поклонников и ухажеров, а те, кто были, довольно-таки быстро сдувались и отставали. Разумеется, омега и предположить не мог, что это отец и Бруни неосознанно совместными усилиями отпугивают непрошеных воздыхателей. Тут же на омегу чуть ли не облизывались. Он почти каждое утро обнаруживал у порога своей палатки веник, правда, парень ума не мог приложить, откуда в это время года ещё находятся цветы. Правда, на глаза тайные поклоннички показываться не спешили, а догадаться, кто именно это, Винс не мог, так как раздевающие взгляды ловил сразу от нескольких альф. И это безумно злило. В их стае не принято было дарить веники – вот повести омегу погулять на красивой, цветущей поляне – совсем другое дело. Ведь сорванные цветы же так быстро вянут, а на земле на них может полюбоваться не одна парочка.       Бруни же, как и многие альфы, помимо веселья уделял львиную долю времени еще и безопасности всех участников ярмарки. Он часто прохаживался вдоль торговых лавок, иногда приглядывая или покупая понравившуюся вещь. Сам он тоже не оказался в стороне от всеобщей торговли: на «площади», где торговали различными вещами, был довольно большой шатер с товаром из его кузни. Там было много всего, начиная от обычных предметов каждодневного обихода и заканчивая изящным и добротным оружием.       Несколько раз он уже поздним вечером втихомолку захаживал в палатки торговцев других стай и уносил в руках свертки, тщательно упакованные так, чтобы лишние глаза никогда не догадались, что в них. Ведь если бы кто-то узнал, то ему бы не составило труда догадаться, что мужчина собирает подарки для омеги.       Но в покупке кое-чего не под пологом ночи, а при свете дня, он все же не смог отказать себе. Тонкой выделки руно, черное и переливающееся на солнце бликами мелких и крупных завитков, заставило небедную фантазию мужчины оживиться с новой силой, а мысли - уйти отнюдь не в безобидную сторону, когда лишь на мгновение перед глазами встала картина лежащего на черной нежности Винса, растрепанного и обнаженного. В тот день мужчина даже на цену покупки не особо посмотрел, хотя она и была непомерна, мысль о желанном омеге затмила истерзанный разум.       В тот день Лауро с несколькими другими альфами ушли на охоту. Винс остался один и клятвенно заверил отца, что с ним ничего не случится, коли уж не случилось за столько времени. Юноша слонялся по ярмарке, хрустя большим и сочным яблоком редкого высокогорного сорта, купленным во фруктовой лавке. В небольшом кульке лежали ещё несколько таких же – для родителей и друзей из деревни. Сейчас Винс как раз застыл у товара Бруни, с раскрытым ртом рассматривая его. Собственный гворд был в руках, он нёс его в виде посоха, и многие даже понятия не имели, что он может стать оружием при желании, принимая за северную причуду.       - Впервые вижу, чтоб такое нежное и трепетное создание засматривалось на такую пакость, как оружие, - услышал он у себя за спиной незнакомый голос. Винс вздрогнул. Говорящий стоял слишком близко к нему, затылком омега ощущал его дыхание, а носом даже чувствовал его мерзкий запах, пахло от него альфой. Поморщился. Не повезло, видно, его омеге, или не повезёт. Рука невольно сильнее сжалась на древке гворда, омега напрягся, готовый в любой момент защищаться и влепить посохом по причинным местам альфы.       - Какое ваше дело, господин, на что засматривается посторонний омега? – стараясь говорить не грубо, но нейтрально, спросил Винс, не оборачиваясь и не отвлекаясь от своего занятия. То, что сюда его приманило совсем не оружие, и что Бруни куёт не только его, мужчине было совершенно необязательно знать.       - Что ж ты такой необщительный? А с виду такой милашка, - поразился невольный собеседник юноши, цокнув языком. Его рука легла юноше на плечи.       - Отойдите от меня, - попросил Винс, повернув голову к мужчине. Зрачки сузились в две вертикальные линии, глаза приобрели красноватый оттенок.       - Какие мы стеснительные! Да брось, мальчик. Не советую тебе меня отвергать. Ты мог стать бы мне потрясающей партией. Ты разве не за этим сюда приехал? – рука альфы незаметным движением сползла по спине на поясницу, огромная лапа остановилась на талии и, когда альфа уже собирался притянуть юношу к себе, Винс дёрнулся, врезав гвордом мужчине куда-то в ноги, резко отскочил от него, принимая боевую позицию. На руках появились когти.       - Не смейте ко мне приближаться!       - Мальчик, ты серьёзно считаешь, что сможешь защититься от меня какой-то деревяшкой? Ты тут – простой товар, как и те железяки, на которые ты пялился. Я могу просто купить тебя, - слова оскорбили Винса до глубины души. Да кто такой этот неотёсанный альфа? Да как он смеет говорить подобное омеге?! Неслышный и незаметный щелчок механизма заставил лезвия выйти на свет, а ловким движением гворд полетел на манер копья в сторону альфы. Секунда, и на него ощерился белый волк. Глаза горели алым, зрачки сузились. Ощерившиеся зубы и вздыбленная шерсть давала понять, что омега настроен воинственно.       Окружающие их оборотни поняли, что, если их сейчас не разнять, дело кончится плохо. Омеги, тихие и смирные по своей натуре, очень редко ввязывались в какие-либо драки. Зато, ввязавшись, могли разорвать обидчика в клочки, даже взрослого матёрого альфу, так как их надо было основательно разозлить для подобного.       Привлеченный шумом Бруни вышел из палатки, наткнувшись на белого волка с редкими черными ворсинками в шкуре. Волк недовольно скалился и рычал, ощерив клыки на стоящего напротив него с усмешкой альфу. Гворд Винса валялся где-то сбоку. Не нужно было быть высокого ума, чтобы понять, что случилось и чем это может закончиться. Бруни не боялся Винса, он его искренне любил, но подходить и тем более случайно обидеть омегу в таком состоянии он опасался. Выйдя из палатки, прихватив свой тяжелый меховой плащ, он обошел омегу, так, чтобы тот его увидел, а после мирно произнес:       - Если ты отгрызешь ему голову, то лучше от этого не станет. Ругаться с другой стаей сейчас смертельно опасно, перекинься, пожалуйста, обратно, и расскажи, что случилось. Я помогу, - Бруни говорил достаточно тихо и проникновенно, смотря в глаза Винса, но не подавляя его своей силой и сущностью, а поддерживая и пытаясь успокоить. Вернуть блондину его человеческий вид и помочь восстановить душевное равновесие было его главной и первостепенной задачей, со всем остальным он позже разберется.       Волк на это лишь тихо, но угрожающе зарычал, что, мол, если подойдёт ближе, то и ему достанется. Когти на передних лапах рыхлили землю, а с зубов капала слюна.       - Что оскалился, щенок? – тихо и угрожающе сказал альфа. – Разве не учили, что омега должен быть послушным и не вякать на альф?       Эти слова окончательно вывели Винса из себя. Он громко зарычал и бросился вперед. Альфа успел в последний момент трансформироваться и увернуться так, чтобы белый волк не задел его шею. Винс пролетел мимо, успев лишь легонько цапнуть его в бок. Несколько альф тут же трансформировались и взяли юношу в захват. Один ухватил его клыками за холку, не причиняя вреда, но и не давая двигаться. Несколько других загородили альфу, угрожающе зарычали. Из лавки целителей выскочил травник, быстро смекнув, в чем тут дело, он, воспользовавшись беспомощностью омеги, сунул ему под нос какой-то флакончик, отчего Винс тут же потерял свою воинственность и ослабел, против воли перекидываясь обратно, со злостью посмотрел на своего обидчика.       - Отпустите меня! Отпустите немедленно! Он ответит за свои слова! – тут же закричал Винс, задёргавшись. Но штука, что ему подсунули, оказалась коварна, и его сопротивление было очень слабым.       Бруни, коря себя за то, что не уследил за Винсом, отогнал от него держащего того альфу лишь одним тяжелым взглядом. После же завернул омегу в свой плащ и негромко свистнул. Из шатра, вопросительно глядя на начальника, вышел довольно мощный бета.       - Где вожаки и главы делегаций заседают, знаешь? – спросил он, и после уверенного кивка беты продолжил. – Зови совет в полном составе. Причина - оскорбление чести и достоинства неповязанного омеги. Скажи, что от меня. – Альфа был холоден и спокоен, собран и сосредоточен, осторожно прижимая к себе вяло барахтающегося Винса. Кровью в воздухе не пахло, по крайней мере, кровью омеги, а раз помощь ему не нужна, имело смысл заняться тем альфой, что так и не соизволил перекинуться в человеческую форму. – Будьте любезны объяснить Ваше поведение и приставания к омеге.       -Я?! Да я ничего не делал! Это он бешеный! Накинулся на пустом месте! – стал возмущаться мужчина. Винс поднял на него полный бешенства взгляд и тихо зарычал, дёрнувшись в руках Бруни.       - Тише, - почти ласково одернул омегу альфа. – Врать мне бесполезно, я не слеп и на слух не жалуюсь, и тех, кто пришел со мной на ярмарку, прекрасно знаю. Так что или говори, как все действительно было, или я спрошу остальных, - холодный, даже леденящий душу и разум взгляд стрельнул в сторону пришедших с этим альфой дружков.       Бруни был спокоен, пока. В данный момент он медленно закипал, ведь дело касалось напрямую его омеги! Обидеть Винса, в его глазах - это то же самое, что растерзать своего же новорождённого ребенка. Альфа был уверен, что с подачи дружков балагур заговорит, а если нет, то тогда он спросит Винса, и у него не будет причин не верить блондину, а значит, альфа получит по шее, и очень даже неплохо. Вдали замелькали главы делегаций, вожаки все же откликнулись на просьбу прийти для решения. Это был хороший знак.       - Да правду я говорю, батя, - альфа для достоверности хлопнул себя ладонью по груди. Судя по его глазам, сам он искренне верил, что это правда. – Просто познакомиться подошел. А этот, - Винс впился ногтями в руки Бруни, по-кошачьи зашипел, - мало того, что нагрубил, да потом как набросился!       - Ясно, а ты что мне скажешь? - спросил уже омегу Бруни, осторожно, почти нежно отцепляя острые коготки от собственной вспоротой кожи, игнорируя неприятные ощущения. От своего омеги потерпит. – Только не шипи и спокойно выскажись, так будет лучше, - спокойно произнес альфа, обращаясь к Винсу.       - Отпустите меня! Сначала я набью ему морду, выцарапаю глаза и вырву конечности. Все. Чтоб больше ни к одной омежьей заднице не посмел прикоснуться! – закричал Винс, став сопротивляться с удвоенной силой. Было до слёз обидно. Об омегах заботились, но никогда не приравнивали их к слабеньким, не способным себя защитить объектам для репродукции.       - Если хочешь, чтобы он получил по заслугам за то, что тебя оскорбил, то расскажи, как было дело. Со стороны твое сопротивление и боевой настрой выглядят как банальное желание подраться. Хочешь выпустить пар? Чудно, разберемся с ситуацией, и я попрошу ребят, чтобы с тобой размялись, но до этого выложи все как было, а потом размахивай кулаками, - произнес терпеливо альфа. Он не злился на Винса, тот и правда был расстроен и обижен, пусть и пытался скрыть это за гневом. Видимо, этот альфа попытался привлечь внимание к себе так, что Винс, воспитанный в хорошей семье и не привыкший к грязным выражениям со стороны альф относительно себя, разозлился. Это было понятно и могло обойтись без кровопролития. Но если сам Бруни сейчас узнает, что этот кобель посмел хоть пальцем тронуть омегу без его на то желания, то дело закончится кровью.       Винс на некоторое время успокоился, зло сверля обоих мужчин взглядом. Щеки омеги раскраснелись, а глаза заблестели.       - Он… он… он меня облапал! – с трудом, после долгих раздумий, заикаясь, выдал Винс.       Эту фразу довольно четко услышали подошедшие вожаки и главы делегаций. Бруни глубоко вздохнул и выдохнул сквозь зубы, медленно цедя воздух. Он не был конфликтным альфой, даже весной, в период поиска пары, по молодости, в драках чисто ради удовольствия отказывался участвовать, но вот сейчас ему очень хотелось перекинуться и порвать посмевшего покуситься на смысл его жизни.       Когда совет после небольшой дискуссии решил сделать выговор и отпустить альфу, зная о вспыльчивом нраве конкретно этого омеги в отношении сильного пола, в разговор вступил Бруни. Он лишь одной фразой поставил все так, что перечить никто не посмел. Как глава делегации и доверенное лицо вожака своей стаи он мог требовать боя в качестве наказания за невежество и глупость молодого альфы. Многие были против, но самый старший вожак, что присутствовал на Ярмарке, внимательно посмотрел в спокойные и холодные глаза альфы, который так и не выпустил укутанного в плащ Винса из рук, дал добро и велел собрать всех, кто есть, на пустыре вечером за час до заката, в отдалении от торговой площади.       Винс так и не успокоился, пока альфа не отнёс его внутрь своей палатки. Он привык сам себя защищать, да и отец его всегда учил, что он должен уметь постоять за себя и свою честь, и сейчас не мог понять, что альфа хотел сделать ему лучше, но, в то же время, и не высказывал своё недовольство. Надо было успокоиться. А в объятиях альфы, из которых его так и не выпустили, было хорошо и тепло. Совсем как в отцовских. Винс прислонился головой к груди мужчины, прикрыл глаза. Постепенно получилось успокоиться. Но теперь, когда гнев отступил, пришли слёзы. Было обидно, Винс и сам не заметил, как они потекли из глаз, быстро намочив рубашку Бруни.       Альфа молчал, лишь крепче прижав светлую взъерошенную макушку к своему плечу. Зачем что-то говорить сейчас? Все, что должно, было уже сказано, а все остальное будет позже доказано и сделано делом. Но это будет потом, а сейчас мужчине надо было успокоить омегу в своих руках, видеть его слезы было больно. Бруни уже и не помнил, когда последний раз видел слезы Винса, пожалуй, это было, когда тот делал первые шаги. Лауро быстро отучил отпрыска плакать, по крайней мере, на глазах у чужих. А сам мужчина пусть и был близким другим, но оставался чужим, неродным, нежеланным. Но, сидя в тишине палатки и слушая тихие всхлипы, он лишь поглаживал омегу по волосам, молчаливо поддерживая и давая выплакаться. Нельзя быть всегда сильным, это просто невозможно. Они всего лишь оборотни, они не камень и не металл, в особенности омеги. Они сильны духом и телом, возможно даже сильнее многих альф, но и им нужно крепкое плечо рядом, на которое можно опереться, на котором можно выплакаться и за которым можно спрятаться, когда плохо, чтобы никто не увидел.       Винс ещё долго рыдал, иногда затихая и тихо всхлипывая, иногда заходясь рыданиями с новой силой. Ему было всё равно, что подумают люди – ведь он сейчас в палатке альфы, наедине с ним. Главное, что плечо Бруни было таким надёжным и тёплым, и что тот его не отталкивал. Винс вообще не помнил, когда последний раз плакал – это было очень давно, ещё в детстве, но сейчас просто не мог остановиться.       Постепенно он затих. Лишь изредка вздрагивали плечи, и руки посильнее вцеплялись в шею альфы. Рубашка промокла и отсырела от слёз.       - Тебе надо отдохнуть. Пить хочешь? – ласково и тихо спросил мужчина, осторожно и бережно отстраняя от себя одну из тонких рук омеги. Бруни осторожно огладил своей большой и горячей ладонью овал лица омеги, вытирая большим пальцем нескатившуюся по щеке слезинку, невесомо прикасаясь к воспаленной коже. – Голова не болит?       Винс покачал головой, шмыгнул носом, снова утыкаясь в альфову широкую грудь. Ещё раз шмыгнул.       - Как он мог, а? Ну вот как? Почему все молодые альфы такие злые? От омеги нужно одно – зад. За этим только замуж зовут. А вы такой хоро-оший, - протянул Винс, поднимая заплаканные глаза на Бруни. – И заботились обо мне всегда. А почему не позвали никого замуж? За вас же любой пойдёт… ну, по крайней мере, я бы точно пошел.       Бруни лишь тепло улыбнулся и попытался пригладить торчащие во все стороны снежные волосы, но после бросил это дело.       - Альфы не злые, просто по молодости трудно справиться с собственной природой. Когда тело требует, а возможности нет - это бесит и раздражает. Омеги просто невинные жертвы природы, вот все. – Бруни подтянул плащ, накрывая оголившееся плечо Винса, нарочно опуская тему своего брака. Бередить лишний раз рану как-то не хотелось.       Винс, наконец, обратив внимание на свой вид, густо залился краской и тут же попытался закутаться в одёжку поплотнее. При быстрой трансформации одежда и вообще всё, что было на оборотне, самоуничтожалось, и юноша про это совершенно забыл.       - Ой, как стыдно-то, - отводя взгляд карих глаз, произнёс юноша. – Простите, я совсем не подумал…       - Зато теперь я могу быть полностью уверен, что ты успокоился и казнить никого немедля не будешь, - весело и по-доброму улыбнулся мужчина, поднимаясь с табурета, на котором до этого сидел. Переместив свою ношу на лежак в углу палатки, он с улыбкой продолжил. – Посиди немного, я за твоим отцом пошлю, заодно он тебе и одежду принесет, а то в таком виде показывать тебя всей ярмарке глупо. – И после доверительно добавил чуть тише: – Мы с Лауро замучаемся ухажеров разгонять, - подмигнув омеге, он вышел из палатки, тут же отдавая приказы прошедшему мимо бете идти искать Лауро. Зачем и для чего - не уточнил, незачем всем подряд знать о том, что в его палатке Винс голышом сидит.       Фантазия вновь разбушевалась, припоминая альфе мысли о шелке белых волос на гладком руне. Но слова омеги, сказанные в запале и в расстроенных чувствах не вселяли в мужчину радости, скорее огорчали. Ведь блондин произнес их без задней мысли, считая, что этого никогда не случится, а значит, можно говорить в лоб. Откинув лишние мысли, он пошел, переходя иногда на бег, спеша к омегам попросить одежды для Винса, естественно, не упоминая его имени.       Винс проводил альфу тоскливым взглядом. А ведь он и правда не отказался бы выйти за этого альфу замуж. Бруни же такой хороший. Он добрый и заботливый. И с детства любил самого Винса. Как куда-то уезжал, всегда привозил мальчишке гостинцы. А какие подарки он ему мастерил! Загляденье. А ещё Бруни надёжный и понимающий. Винс точно знал, что альфа не стал бы ограничивать как-то его свободу. И детишки от него красивые получатся, всё же альфа весьма недурен собой. Винс был уверен, что даже если он объездит весь белый свет, то не найдёт нигде подобного альфу. За своими мыслями и мечтаниями он и не заметил, как Бруни вернулся обратно.       Мужчина же, предварительно покашляв перед входом, ознаменовав свой приход, вошел в палатку и сразу отдал Винсу одежду.       - Переоденься, а я пока за ужином схожу. А то ты не обедал, - с этими словами он вновь вышел из палатки, плотно закрыв за собой полог - даже проверил для надежности, не видно ли случайно фигурки Винса. Убедившись в том, что все хорошо, он торопливо пошел к кострищу. Бруни беспокоился об омеге - и так времена голодные, так еще и сам себя голодом морит. Это непорядок, и вредно для организма.       Но по возвращении он застал Винса в палатке уже не одного. Лауро прибежал тут же, как ему доложили, что с сыном что-то случилось и узнав, где он сейчас, телепатией. Альфа оказался предусмотрительней и заранее зачаровал одежду, так что при обратной трансформации, которую альфа провёл прямо в палатке, он не сверкал голым задом.       - Винс! Кто посмел тебя тронуть?! Он тебя не бил? Он тебя трогал? Трогал?! Убью! – оскалился и буквально зарычал альфа, тем не менее, нежно обнимая сына и поглаживая взъерошенные волосы. Омега одеться, благо, успел.       - А вот и папа, - с фырком улыбнулся Бруни, радуясь своей предусмотрительности, ставя лишнюю тарелку на небольшой столик рядом с входом. – Все с ним в порядке, а обидчику я сам уши начищу, не боись. Все не так страшно, как тебе, видимо, описали. – тон мужчины был легким, да и на первый взгляд он совершенно не был обеспокоен ситуацией, но вот если приглядеться, можно было заметить и небольшую морщинку меж бровей, и тяжелый взгляд за наигранной весёлостью, и напряженные плечи. – Скажи лучше, как прошла охота? Хоть что-то достойное внимания поймали? – ставя несколько табуретов к столу, спросил мужчина, взмахом руки приглашая присоединиться к трапезе. На столе уже дымилась большая миска с густой похлебкой, от которой божественно тянуло мясом и травами.       - Да какая охота, - махнул рукой Лауро. – Так, мелочь всякая. Мы ж и выбрались-то на неё, только чтоб молодняк размялся, да для поддержания этих, как их… о, дипломатических отношений! А они ещё все волчатами сегодня оказались чуть ли не в первый раз. Почти всю дичь распугали. Ты лучше расскажи, что приключилось с моим горем, - Лауро, уже кинув один взгляд, понял, что дело серьёзное. О сыне он не волновался – если не ударили, значит, всё нормально. Винс мальчик крепкий и сильный, и давно уже не дитё. При нём можно и о серьёзных вещах говорить.       - Молодой альфа пристал, облапал. Заслужено получил сначала словами, а позже и зубами на орехи. Вот и вся ситуация. Но факт в том, что он посмел тронуть без разрешения и еще врал мне о том, что сделал. Вечером будет судилище. Я вызвал его на бой. Сильно сомневаюсь, что мне дадут его серьезно потрепать, но вот надрать уши - это да. До первой крови полагаю, будет бой. – Бруни нечасто бился, но действовал очень оригинально. Он не нападал первым, и не стремился сразу закончить бой, в особенности, если тот был до первой крови. Он долго гонял противника по площадке, изматывал его, наносил ранения вроде переломов, болезненные и неприятные, но недостаточные для завершения боя, а потом уже давил массой и силой - благо, этого добра хватило. – Винс молодец, смог за себя постоять. Можешь им гордиться.- серьезно и ответственно подвел итог мужчина.       - Я всегда им гордился, - с улыбкой ответил Лауро, нежно посмотрев на сына. Винс затих в отцовских руках, удобно устроившись на его груди. Всё-таки, в бытии омегой были определённые плюсы. Например, приди альфа к родителям поплакаться, его бы как минимум высмеяли. А то и хорошенько бы поотучали от этого дела.       Сам Лауро тем временем посерьёзнел и задумался. Обычно за омег могли вступаться либо их мужья, либо братья, либо родители. Бруни же фактически был совершенно посторонним альфой для Винса. Лауро прикинул, как должно было выглядеть устроенное представление и что подумали об этих двоих. Посмотрел на притихшего в его руках сына. Перевёл взгляд на молчавшего альфу. Снова взглянул на сына. А что, это не самый плохой вариант.       - Бруни, как ты относишься к Винселеку? – спросил совершенно серьёзно альфа.       - Как обычно, - пространно отозвался мужчина, привыкший отвечать на подобные вопросы однообразно. Он сейчас размышлял о том, как бы почище начистить морду наглому молодняку, поэтому блеск в глазах друга заметил только после того, как тот привлек к себе его внимание вопросом. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего, мужчина судорожно вздохнул, пытаясь понять, где прокололся и за чем не уследил. А после до него дошел сам факт того, что он будет биться за честь омеги через пару часов. – Даже не смей думать об этом, это не пройдет! – произнес альфа, подскочив на табурете. – Одумайся, старый ты… пройдоха, - после паузы выдохнул мужчина, не пожелав при Винсе выражаться в более крепких фразах. – Совсем сдурел? Я тебя Глену и лекарю на руки сдам, как вернемся. – Серьезно, как обещание, сказал Бруни, смотря на друга из-под бровей.       - Тогда драться буду я, - серьёзно и безапелляционно заявил Лауро. И, судя по блеску в глазах, ничего хорошего несдержанному альфе не светит. Мужчина воспитал много поколений альф-волчат и прекрасно умел наказывать – больно, обидно, так, чтоб запомнилось на всю жизнь и желания повторять ошибку не возникало. Винс настороженно поднял мордашку с отцовской груди, навострив уши.       - Не будешь. На бой вызвал я, а не меня. Я вызвался, совет принял, если я сейчас откажусь - это прямое нарушение кодекса! Ты же знаешь, чем подобное грозит, тем более, мне! – воскликнул в возмущении альфа. И правда, он вызвал на бой, сам же захотел надавать по наглой зажравшейся харе, чтобы не смел трогать его солнышко. Он не имеет права, да и не хочет отдавать эту возможность сладкой мести кому-то другому. – Если ты про статус Винса, то как официальный глава делегации я несу ответственность за всех омег без исключения, и я бы ровно так же мог бы вызваться защищать любого другого. И это не повод тотчас же отдавать своего единственного ребенка за меня!       - Но Винсу не грозила опасность, чтоб его защищать, и он вполне мог сам за себя постоять. А за его честь ты не отвечаешь, - резонно заметил Лауро. Сам предмет разговора сидел тихо и слушал, не вмешиваясь. Как же всё-таки всё удачно совпало. Если папа всё сам устроит, можно будет не только позорно подсматривать за желанным альфой через забор, изредка надеясь привлечь его внимание во время походов за молоком, а даже легонько обидеться для приличия и принять судьбу.       Бруни медленно, но верно отказывался понимать происходящее, стремительно теряя контроль над ситуацией.       - Ты это мне сейчас вот так вот пытаешься популярно объяснить, что я засиделся в холостяках и мне нужен порядочный омега? А ты не подумал хотя бы о том, что сам Винс будет против? Он еще сегодня утром не очень-то стремился замуж, а после случившегося, почему бы ему окончательно не разувериться в альфах? Да и что мы спорим! – воскликнул мужчина, пытаясь переломить ход ситуации. – Винс, пойдешь за меня замуж? – серьезно спросил Бруни, и, не дожидаясь ответа, уже хотел заявить Лауро о своей правоте по поводу негативного отношения омеги к браку.       Но неожиданно Винс выпалил:       - Пойду! – и тут же спрятал мордашку в отцовской груди. С детства брак Винсу представлялся как нечто ужасно катастрофическое, что резко переломит всю его жизнь, изменит его самого и мир вокруг. Поэтому он планировал его оттягивать как можно дольше. Но, видимо, не судьба. А когда тебе на тарелочке с золотой каёмочкой преподносят твой идеал – почему бы не взять?       Бруни так и замер с открытым ртом. Надо же, кто бы мог подумать, что все будет так просто. С другой стороны, это слишком просто и неожиданно, он-то сам думал начинать сближаться с омегой лишь зимой, а здесь его уже фактически женили.       Спрятав лицо в ладонях, пряча еще неуверенную, но торжествующую улыбку, мужчина с рыком поднялся и, напустив на себя наиболее серьезный вид, продолжил «отговаривать» Винса и его отца.       - Ну вот что за ситуация? Ладно, Лауро, но ты, Винс? Вот скажи, зачем я тебе сдался? Старый, вредный, противный! Вечно шляюсь где-то, постоянно отсутствую! В конце концов, я старше твоего отца! А дети? – решился на последний шаг мужчина, понимая, что если и сейчас не откажет, то от метки и брака омежка уже не отделается. Подружиться и влюбиться он еще успеет - жизнь длинная, тем более, когда некуда деваться. – Я давить не буду, но я хочу большую семью. Тебе же так претила мысль быть вечной роженицей! Неужели ты готов вот так просто взять и согласиться выйти за меня, зная это?       - А вы против того, чтоб они были светленькие? – немного удивлённо спросил Винс. Но вот Лауро начал тихо выходить из себя.       - Так, всё, хватит! Где ж это видано, чтоб омега уговаривал альфу! Я ему тут преподношу мальчишку, чистого, нетронутого, воспитанного, на блюдечке с золотой каёмкой, а он ещё и ёрничает. Не хочет – и не надо. Подыщем тебе партию получше, - проворчал Лауро.       - Я очень даже за, чтобы детки были светленькими. – тихо произнес мужчина, и решил пойти на попятную, - Лауро, я не отказываюсь. Просто хочу быть уверенным, что через пару лет меня не обвинят в том, что я растлил и сломал жизнь замечательному омеге. Я бы никогда не подумал, что твоя семья предложит мне такой подарок, тем более, столь резко. Я думаю, вам с Винсом стоит хотя бы поставить в известность Глена о вашем решении. Если и он не против, и Винс не передумает, то сыграем свадьбу до первых холодов, - подвел примирительную черту Бруни. Своими попытками он чуть было все не испортил.       - Вот и славно, - тут же успокоился альфа. – А Глен только рад будет, что отдаём дитя не абы кому, а хорошему другу. Да и на виду будете всегда. А теперь пошли мы, отведу горе в нашу палатку, пусть в порядок себя приведёт.       - Если кого из бет по пути встретите, скажи, чтобы ко мне зашли. И ориентируйтесь, что через день мы обратно в селение поедем, - произнес Бруни, поднимаясь, чтобы проводить Винса и его отца. Обед так и остался нетронутым. Лично у альфы пропал аппетит. – Винса покорми, он сегодня днем ничего не ел. – чуть было не забыв о самом важном, добавил волк.       Вот только драка не состоялась. Волк, приставший к Винсу, струсил и сам пришел на коленях извиняться, сначала перед Бруни, а после - и перед отцом Винса. Альфа явно не предполагал, что юноша тут не один, а тем более – с отцом-альфой. Те обычно подобные проступки с рук не спускали, да и об этом мужчине альфа прекрасно знал – строгий наставник, прекрасный защитник и охотник, у которого все воспитанники ходили по струнке. Этим и объяснялся нрав его сыночка, при таком родителе мальчишка мог вырасти либо тихой и смирной мышью, либо вот таким.       Сам Винс не мог нарадоваться своей удаче. Разве можно было мечтать о супруге лучше? Для Винса Бруни вообще был эталоном любого альфы – и собой недурен, и заботливый, и сильный, и мастер на все руки. На следующий день, гуляя по ярмарке, юноша забрёл в сторону текстильной лавки, где продавали готовые вещи. Он обычно не заходил в подобные места – одежду по большей части шил сам, либо ему её шил Глен. Но привлекли его отнюдь не шмотки. Так уж было заведено, что замуж омег было принято отдавать укутанных лишь большой белой тканью - «покровом». Прежде он просто накидывался на голову, длиной доходил до самых пят, но не касался земли, и в таком виде отец или брат отдавали сына альфе. Сейчас же «покровы» усовершенствовали и они больше походили на просторные мантии, что носили человеческие маги по ту сторону великой Реки, что иногда наведывались на земли оборотней – из всего людского племени только им была открыта дорога на эти земли. Вот только мантии магов были довольно простыми, дорожными, почти без украшений, да и на поясе они их перевязывали ремнями или шнурами. А покров красиво расшивали серебряными или золотыми нитями, вышивали разные узоры, обереги и символы.       Тот покров, что увидел Винс, покорил его с первого взгляда. Белая ткань, из которой он был пошит, красиво отливала перламутром на солнце, выдавая своё заморское происхождение – тут таких не плели. Изящная серебряная вышивка была лишь по краям рукавов и глубокого капюшона, более плотно был расшит подол, куда красиво вплеталась золотая нить, создавая впечатление, что узор бликует на закатном летнем солнце. Более вышивки нигде не было, дабы показать красоту самой ткани.       Лауро тоже вещь понравилась, но цена была кусачая. Ушлый продавец предложил омеге примерить вещицу и, хотя никто не должен был видеть омегу в свадебном наряде до свадьбы, ни Лауро, ни Винс не удержались. Лавочник сам ловко подогнал покров под фигуру Винса и представил отцу – полюбоваться. А любоваться было на что. Винс опасался, что после всех манипуляций продавца вещь будет смотреться на нём как женское платье, но этого не произошло. Ткань сидела на нём как влитая, падая красивым водопадом аккуратных складок. Вышивка бликовала в свете зажженного в шатре фонаря, ткань казалась будто бы подсвеченной изнутри. Беловолосый Винс напоминал сейчас Великого духа, сошедшего на землю с высоких заснеженных гор и представшего перед взором смертных. Сомнений не осталось. Так что в обратный путь Винс отправился полностью готовым к предстоящей свадьбе – приданое Глен собирал ему уже с детства.       Дорога домой всегда кажется короче, в этот раз для Бруни было иначе. Нетерпение ли сыграло свою роль, или волнение перед грядущим, но несколько дней, за которые они добирались обратно, казались ему бесконечно длинными. Альфа был напряжен более обычного, нервничал и дергался по поводу и без. Это было пусть и заметно, но все вполне можно было списать на усталость. Все же мужчина отвечал за всех оборотней из стаи на Ярмарке, гасил конфликты, разбирался с прочими мелкими и крупными неприятностями. Сам он, к счастью, успел закупить все, что было необходимо, еще в первые дни, а за лавкой было кому присмотреть, поэтому все прошло относительно мирно.       Когда они добрались до деревни, их встречали все члены стаи, радуясь возвращению родных, друзей или со слезами замечая отсутствие омег. Бруни, сразу по прибытию удостоверившись, что все на месте, поторопился к вожаку - отчитаться и передать некоторые послания от других вожаков. Это было первостепенно и важно. Позже он собирался навестить семью Лауро.       Какова же была радость Глена, когда он увидел сына в числе вернувшихся. Омега уже успел распрощаться с мальчиком, от души нарыдавшись по этому поводу, и извел себя до чертиков, и отругал, что надо было поехать с ними, чтобы удостовериться, что с его ребёнком не случится ничего плохого, что ему не причинят вреда, что жених – если таковой будет - будет действительно достойным. Когда супруг его обрадовал, что замуж Винс всё же выходит, сердце на несколько секунд ушло в пятки, омега успел заново попрощаться с сыном и готов был разрыдаться, но когда узнал, за кого, долго благодарил богов, чуть ли не удушил сына в объятиях, после переключился с этой целью на мужа, а после ушел печь пироги – о том, что дражайший жених зайдёт сегодня в гости, он был уже осведомлён, а вчера как раз ходил в лес по ягоды с другими оставшимися омегами, так что печь было из чего.       Бруни, конечно же, пришел. Но уже поздним вечером, чистый, усталый и с подарками. Пока Глен на радостях обнимал его, мужчина под шумок втолкнул ему в руки большой сверток. Там оказалась немного сушеных и засахаренных фруктов, еще несколько полезных в хозяйстве вещичек и большой кусок сыра с пряностями. Было видно, что мужчина устал, все же у вожака он провел почти весь день - тот из него душу вынул, пока расспрашивал обо всем.       Глен это дело благополучно продолжил. Пока они вдвоём дошли до стола, Винс успел его накрыть, заварить чаю, и разложить гостинцы. Разговаривали они долго. По случаю Лауро даже достал из подвала наливку и разлил всем, даже омегам, выпить по глоточку.       - Ой, Бруни, я когда узнал, так был так, так рад! – говорил Глен, обнимая руку супруга. Омега уже успел всё спланировать, и спорить с ним было бесполезно, только принять и понять.       - Ну, хорошо, что рад, - улыбнулся Бруни, потягивая наливку мелкими глоточками. Хмелеть ему сегодня не очень хотелось. – Свадьбу надо играть или в конце следующей недели, или тогда после первых холодов. Будет еще три свадьбы, вожак хочет справить все разом, чтобы лишний раз не разорять закрома перед зимой. – проговорил мужчина, примериваясь к вкусной булочке.       -Ой, как Винс будет хорошо смотреться, когда снежок-то выпадет. Весь такой беленький и… - начал было Глен, но юноша поспешил его одёрнуть.       -Папа! – смущенно предостерёг его Винс. Он уже на большом опыте знал, что если этого омегу не заткнуть вовремя, то он все вселенские тайны выдаст, и не заметит. А жениха хотелось удивить в день свадьбы.       -Ну, что «папа»? Вот вечно ты так, - огорченно произнёс Глен, но поспешил благоразумно замолчать. – Жаль только, эти свадьбы никто не запомнит.       - Может и к лучшему, что никто не вспомнит. – тихо пробурчал Бруни, поглядывая на Винса. Как только этот омега станет его мужем, он на каждого будет зверем смотреть. – Главное, чтобы сам Винс запомнил, а остальное неважно. – улыбнулся альфа. Он еще не до конца свыкся с мыслью о том, что осталось еще чуть-чуть подождать, и Винс будет его и только его омегой. Эта мысль грела и безмерно радовала.       Они ещё долго разговаривали, обсуждали детали предстоящей свадьбы. Распределяли обязанности. И сами не заметили, как постепенно начало светать. Винс ещё ни разу не бодрствовал в это время – разве что по весне, когда гормоны начинали бурлить, и состояние приближалось к течке - спать было невозможно. Но тогда было не до любований рассветами.       Спохватившись, родители отправили юношу в постель, а сами продолжили разговоры. Во сколько Бруни покинул их дом, Винс не знал, так как крепко спал и видел приятные сны в это время.       А потом начались приготовления к свадьбе.