Дорога в горы

      Как бы не хотелось каждой паре сделать день своей свадьбы особенным, вожак был против, и поэтому четыре пары перед лицом богов были обвенчаны в один день. В этот день, казалось, оживление не спадало ни на мгновение. Вся деревня пестрела украшениями, в воздухе восхитительно пахло простыми, но сытными блюдами, улыбки не сходили с лиц селян. Бруни сам вызвался следить за подготовкой - к его собственному удивлению, это успокаивало и помогало ему сосредоточиться. Он был спокоен и собран, хотя еще пару месяцев назад, представляя своего омежку в белом свадебном покрове, был уверен, что будет нервничать как молочный волчонок перед охотой.       По традиции, свадебные обряды проходили на закате. Прежде, в старые времена, за омегу дрались. Причем зачастую ожесточенно, нередко доходило до смерти противников, а после доказывали власть над выигранным омегой прямо у всех на глазах. Сейчас традиция поединков осталась, но уже не в таком виде. Альфе надо было показывать не свою недюжинную силу и жестокость, а опыт и навыки. Доказать всем присутствующим, что омега будет под надёжной защитой. И, если раньше поединки походили больше на бои двух сцепившихся диких животных, то сейчас представляли собой весьма красивое зрелище. С женихом мог сразиться любой желающий альфа, но до крови дело никогда не доходило. Ко времени окончания поединков солнце окончательно садилось, разжигались факелы и костры, венчающихся провожали в святую пещеру, где перед ликом Святого духа отец передавал сына будущему мужу, а после их венчал шаман.       Также, по старой традиции альфа, принимая омегу в свой дом и под свою защиту, накидывал на его плечи накидку со своего плеча, которую до этого носил на протяжении всего празднества. К вечеру похолодало и Винсу было заметно холодно даже в тяжелом меховом плаще, который волочился за ним шлейфом. Про себя Бруни костерил все эти традиции, потому что было видно, что омега замерз, что неудивительно - среди холодных камней пещеры, идя босиком лишь по выложенной мхом дорожке. Как только закончилось венчание, Бруни был первым среди альф, кто подхватил свою омегу на руки и вынес из пещеры. Это делалось по традиции, но альфа, по большей части, сделал это, чтобы блондин больше не мерз. Его голые и холодные пяточки были плотно укрыты теплой накидкой.       Винс вцепился в шею альфы руками, утыкаясь носом туда же. Снаружи всё же было куда холоднее, чем в нагретой огнём и народом пещере, поэтому омега накинул на голову ещё и капюшон покрова, скинутый во время обряда венчания. Бруни уверенно шел в сторону деревни, ничего не говоря. А лучше бы всё-таки поговорил, потому что только в эти моменты Винс осознал, что ему сейчас предстоит. Он же разделит ложе с альфой! Прежде он ни разу об этом не задумывался – мысли были срамные и недостойные. Но сейчас стало чуть страшно. И вовсе не потому, что ему могли причинить боль, или что-то вроде, нет, ему говорили, что вот тут-то бояться не следует. Если альфа достаточно аккуратен, то больно не будет. Его страшил сам факт, что придётся по доброй воле отдаться, подчиниться. В любовных делах Винс был очень неопытным, а в постельных – и вовсе. Он не представлял, что ему надо будет делать, как себя вести.       Бруни буквально добежал до деревни, чувствуя, что Винс дрожит. Дом был заранее подготовлен, прогрет, и даже несколько ведер теплой воды, чтобы помыться, тоже были. Все окна он еще утром велел занавесить, чтобы любопытные не совали свои носы, куда не положено. Это деревня еще будет всю ночь напролет гулять и кутить, празднуя и желая им счастья, а у него были совершенно иные планы на вечер и ночь.       Когда они добрались до своего дома, на пороге их с Винсом уже ждали девочки-близняшки. Они работали на Бруни, а он в награду каждой снаряжал приданое, ведь беты были сиротами. Спросив, все ли готово и удовлетворившись быстрыми и короткими ответами, он кивнул и, поблагодарив за пожелание хорошей ночи, скрылся в доме, запирая дверь изнутри.       - Наконец-то дома, - довольно проговорил мужчина, уверенным шагом направляясь в натопленную избу. Усадив Винса на лавку, он развел бурную деятельность вокруг него. В небольшой тазик была налита нагретая вода и кинуты несколько душистых травок, после чего тазик подставили к лавке, на которой сидел укутанный омега. – Скидывай накидку и грей ножки, а то заболеешь, - проговорил быстро Бруни, тут же уходя заниматься остальными делами. Винса надо было покормить, да и самому перекусить не мешало бы.       Винсу даже и говорить не надо было – он тут же опустил босые пятки в таз, только после этого скинул накидку и капюшон, являя миру красные, пока ещё только от мороза, уши. Предусмотрительно спрятанный нос, к счастью, не замёрз. Наблюдая за действиями своего теперь уже мужа, юноша чуть покраснел. Вообще-то это он должен был заботиться об альфе и накрывать на стол.       Ужин был подан быстро, благо, Бруни об этом заранее попросил бет, и те все приготовили, ему оставалось лишь выставить на стол. А вот дальше ему надо было позаботиться о Винсе. Альфа не хотел, чтобы парень на следующее утро хлюпал носом. Поблагодарив Глена за его предусмотрительность, Бруни, выйдя в светлицу, нашел сундук, что был с вещами его омеги, и выудил оттуда нижние штаны и теплые шерстяные носки, ну и с полок прихватил теплый плед - в одном покрове даже в избе холодно. Вернувшись в дом, он оставил все принесённое на лавке рядом с мужем и ушел за печку, вернувшись оттуда с небольшим полотенцем. Присев перед Винсом, он произнес:       - Вытаскивай ножку, - и, развернув полотенце, подставил свою ладонь, чтобы тот поставил туда розовую теплую пяточку.       Винс окончательно смутился. Только принявшие нормальный цвет ушки снова залились краской, а сам омега зарделся.       - Ой, а может, я сам? А то неудобно как-то, - сказал смущённый Винс. Отец с детства учил его самостоятельности, и подобная забота была мальчишке незнакома.       - Винс, я сорок лет ждал своего омегу, и теперь, когда ты здесь, я хочу о тебе позаботиться. Просто позволь мне сделать то, что я считаю нужным, - попросил альфа и красноречиво указал взглядом на тазик. – Вода уже наверняка остыла, я не хочу, чтобы ты замерз. – Бруни тепло улыбнулся омеге и в уголках его глаз собрались маленькие лучики морщинок.       Винс, всё ещё смущаясь и поджимая коленки, всё же исполнил просьбу альфы, зардевшись ещё сильнее. Но с другой стороны, ему была приятна такая забота. Винс рассчитывал на иную атмосферу, что будет царить здесь, когда альфа перенесёт его за порог дома, но опасения не оправдались. Бруни сейчас казался таким родным, домашним, а его ненавязчивая забота успокаивала и умиротворяла.       Тщательно вытерев ногу омеги от пальчиков до выпирающих косточек на лодыжках и не удержавшись, мужчина ласково коснулся губами теплой и нежной кожи чуть выше косточек, с удовольствием вдыхая тонкий и едва ощутимый запах Винса. А после упер пятку юноши себе в колено и потянулся за первым шерстяным носком, который тут же был осторожно надет на тонкую и аккуратную ножку с длинными тонкими пальчиками. С каждой минутой альфа лишь больше уверялся в идеальности своего молодого мужа. Проделав все те же самые манипуляции и со второй ножкой, мужчина задвинул таз под лавку - перед сном сам вымоет ноги.       - Штаны на попу, плед на плечи поверх покрова - и за стол, - уверенно произнес альфа и вышел, чтобы дать Винсу спокойно одеться. Пока омега был один, альфа успел проверить, готова ли небольшая комнатка, в которой сегодня будет спать его молодой муж. Убедившись, что беты выполнили все его указания, и лишний раз проведя ладонью по черным завиткам руна, купленного на ярмарке специально для Винса, мужчина поспешил вернуться.       Винс, к тому времени одетый и аккуратный, сидел за столом, дожидаясь супруга. Пироги, что выставил Бруни на стол, пёк сам Винс, а Глен занёс их альфе утром – сам жених был занят приготовлениями, да и не принято было видеться с женихом до алтаря. Сам омега с любопытством изучал новенький подсвечник на столе, явно смастеренный или совсем недавно, или используемый по особым случаям.       - Согрелся? – входя в избу, спросил Бруни, плотно притворяя дверь, чтобы не выпускать драгоценное тепло. Мужчина уже успел скинуть лишнюю одежду и ходил лишь в тонких штанах и длинной рубахе. – Завтра сходим к вольным омегам, выберешь у них половики на пол. Я в этом не понимаю, но пол холодный, застудишься, - альфа как раз успел подойти к Винсу и поправил плед на тонких плечиках, а после быстро чмокнул в макушку, млея лишь от того, что имеет на это право и возможность.       Винс зажмурился от удовольствия и разулыбался. Но когда альфа попытался сбежать на другую сторону стола, то был резво сцапан за руку и усажен рядом на лавочку. На ней хватало места как раз для двоих, поэтому омега под вполне благовидным предлогом пододвинулся к мужчине вплотную и прижался, устроив голову на плече.       - Поверить не могу, что я теперь, - юноша чуть нервно усмехнулся, прежде чем произнести последнее: - замужний.       - У тебя будет много времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, - улыбнулся Бруни и уткнулся носом в макушку блондина. Сколько же лет он ждал, чтобы сделать это! Медленно и жадно вдыхая аромат своего омеги, мужчина пьянел. Ему было даже как-то боязно представить, что же будет с ним и его мужем, когда тот вновь будет нуждаться в альфе. Не отнимая чувствительного носа от светлой макушки, Бруни пододвинул к омеге крынку с парным молоком и стакан, а еще пирожки и котелок с картошкой.       Ужин прошел в тёплой семейной обстановке, довольно лениво, под непринуждённую беседу. Весь вспыльчивый нрав Винса как ветром сдуло – сейчас он был ласковым и нежным, ластился и заботился о своём муже. От холода и равнодушия, что мелькали во взгляде юноши буквально пару недель назад, не осталось и следа, на мужа он смотрел с любовью и обожанием.       Но просидеть всю ночь за столом не имело смысла, поэтому через какое-то время Бруни поднялся и начал убирать со стола. Он быстро управился с этим делом, оставив мытье посуды и прочее на утро, лишь убрав еду на положенное место. А после он подошел к Винсу и, подхватив его на руки, чмокнул омегу в щеку, прикрывая от удовольствия глаза.       -Ну что, радость моя долгожданная, пошли в кроватку? – с теплой улыбкой спросил мужчина, крепко держа омегу в руках, невольно сползая взглядом на чуть розоватые и нежные коленочки, которые так удачно оказались на виду.       - Хах, вы меня теперь так и будете всегда на руках носить? Ну, может, я сам дойду?, - хватаясь за шею мужчины, со смехом проговорил юноша и потёрся носом о щеку альфы. И только сейчас до него дошел смысл его слов. Он же его… сейчас… сначала разденет, а потом… ой. Внутри похолодело, по телу прошлись мурашки и прочно обосновались где-то внизу живота. Омега благоразумно замолчал и угомонился, не мешая альфе идти – а то вдруг ещё уронит?       - Не выкай мне. Я тебе теперь муж, твоя опора и защита, а не «дядя Бруни», - передразнил мужчина тон Винса, которым тот обычно к нему обращался. – Вот купим половики на пол, тогда сам ходить будешь. А пока босыми ножками ходить холодно, буду носить. Не отнимай у меня такую прекрасную возможность тебя обнять, - тепло улыбнулся мужчина, а после заметил легкую бледность Винса. – Все хорошо, радость моя? Нигде ничего не болит? – альфа даже притормозил, внимательно вглядываясь в личико своего омеги, ища признаки недомогания.       - Да, всё хорошо, - поспешил улыбнуться Винс. А, впрочем, чего это он? Рано или поздно должно было же это случиться. Пусть лучше рано. Если бы это было так ужасно и срамно, как рассказывают, то разве зачинали бы детей и люди, и звери? К тому же, в мужниной постели же совсем не срамно. – А вы… ты ведь и так можешь меня теперь обнимать, когда пожелаешь, - резонно заявил омега.       - И носить на руках могу, и это очень приятно. – парировал мужчина и продолжил путь. К слову, они особо далеко от избы и не уходили. Комнатка, которую выбрал Бруни как личное обиталище для Винса, пока они не притрутся друг к другу, была смежной с избой. Их отделял лишь жаркий бок печи и надстроенная поверх тонкая стенка. Комнатушка была небольшой и даже с окошком, сейчас занавешенным плотной тканью и закрытым ставнями. Вообще, по сути, кроме двух сундуков с частью приданного и вещами Винса в комнате была лишь очень большая кровать. Она была не очень высокой, а вокруг неё было накидано много плотных и явно новых шкур. Видимо, вместо тех самых половиков. На кровати лежало несколько больших, даже на вид очень мягких подушек и просто огромное черное руно, которое было настолько большим, что даже свешивалось с края кровати, падая на пол.       - Ух ты, красота-то какая, - восхитился Винс, начиная елозить в руках мужа, дабы найти наблюдательный пост поудобнее. С учетом того, что альфа не стоял на месте, получалось не очень. Когда его, наконец, сбросили на кровать, он смог оценить её мягкость и удобность. Пахло от всего тут альфой, так что Винс с удовольствием зарылся носом в подушку, с наслаждением принюхиваясь к приятному, чуть терпкому запаху. Вообще, в постель не принято было ложиться с улицы, не искупанным или хотя бы без омывания, но перед свадьбой Винса выстирали так, что из бани он вышел весь красный и обтёртый везде, где можно и нельзя. Покров тоже был совершенно чистый и новый – Глен постирал его накануне.       - Это твоя комната, можешь менять и делать здесь все, что вздумается. – сказал Бруни, с интересом и теплой улыбкой наблюдая за тем, как омега возится на кровати. Это было очень интересное занятие, учитывая, что скользкая ткань покрова так и норовила оголить то коленку, которую не скрывали короткие нижние штаны, то плечико, то розовую пяточку. В особенности хорошо тонкая ткань облепила круглую попку омеги. Бруни был в восторге от одного лишь вида округлых полушарий, вот бы еще прикоснуться…       Когда омега немного успокоился и уткнулся носом в подушку, которую, видимо, беты притащили из горницы, где часто ночевал сам альфа, мужчина присел на краешек кровати.       - Устал, мой хороший? – спросил он и погладил светлые волосы Винса.       - Устал, - кивнул юноша, подкатываясь поближе, дабы гладить было удобней, лёг, ненавязчиво обняв сидящего рядом Бруни всеми конечностями, а заодно и подушку. От этого действа распущенные – что весьма непривычно смотрелось на этом омеге – светлые волосы разметались на тёмном меху точно молоко. Юноша блаженно прикрыл глаза.       Иногда Бруни ненавидел себя за сдержанность, иногда проклинал. А сейчас очень хотел плюнуть на эту черту своего характера и подмять под себя тонкое и невинное тело мужа. Но он знал, чем это закончится, поэтому глушил в себе все животные позывы.       - Давай тогда сделаем последнее дело на сегодня, и будешь отдыхать, - ласково проговорил Бруни, нехотя поднимаясь с кровати, отстраняя от себя теплое и податливое тело омеги.       - П-последнее? – спросил Винс, переворачиваясь на спину и глядя на мужа снизу вверх. Покров задрался, оголяя, благо, только ноги. Омега привычно зарделся и неловко его поправил.       - Понятно, - тяжело вздохнул альфа и сел обратно на краешек кровати лицом к блондину. – Винс, выходя за меня, ты прекрасно знал, что такое брак и что я могу попросить тебя сделать. Я люблю тебя, и люблю очень и очень давно. То, что ты выбрал меня сам и, более того, вышел за меня - это самая большая радость и самое великое счастье в моей жизни. Я тебе клянусь, я не сделаю ничего, против чего ты будешь. Я не сделаю тебе больно. Я обещаю тебе, что не потребую от тебя немедля лечь и раздвинуть ноги. У тебя есть выбор и время. Я не хочу и не буду тебя торопить. Но ты должен понимать, что метку я тебе поставить обязан. Без этого наш брак неполон. Прошу тебя, доверься мне и позволь сделать это правильно и приятно, - альфа говорил негромко, мягко, успокаивающе. Слова легко и правильно срывались с языка, а губы были растянуты в теплой улыбке. Светлые глаза смотрели с толикой тревоги, но были полны настоящей любви и надежды.       - Дело вовсе не в тебе. Я твой и навсегда им останусь, и детей тебе готов рожать. Я не боюсь, но волнуюсь. Не принимай это на себя, - Винс и правда совершенно не боялся, но волновался просто жутко. Юноша откинулся на руно и подушки, попытался максимально расслабиться, давая альфе власть над собой.       - Мой маленький ягненок, - улыбнулся мужчина и, обхватив Винса за талию, притянул ближе к краю кровати. Мужчина не торопился - раз Винс позволил, значит, можно и немного растянуть удовольствие не только омеги, но и собственное. У Бруни разбегались глаза и дрожали руки от открывающихся перспектив, но он решил действовать постепенно и осторожно, чтобы не волновать блондина еще больше.       Большие ладони плавно легли на подъем тонких ножек и медленно начали свой путь вверх: сначала до лодыжек, потом до кромки носочков вверх по голени. Добравшись до обманчиво хрупких коленочек, мужчина с огромным удовольствием запечатлел поцелуй на каждой из них, облизав небольшие ямки рядом с ними. Ладони продолжили путешествие, опускаясь по согнутым в коленях ножкам вниз, скользя по прикрытым тонкими штанишками бедрам, нырнули под легкое тельце, утопая в мягкой перине, и обхватили восхитительно круглые ягодицы. От удовольствия альфа даже тихо простонал. Последние пять лет он только и желал прикоснуться к нежным полушариям.       Кончики пальцев уже подцепили кромку белья, локтями Бруни развел ножки Винса немного в стороны и, нырнув носом под ткань покрова, мужчина поцеловал тут же поджавшийся плоский и нежный животик. Зубами он потянул за кончик тесемки, что была завязана и удерживала штаны на чуть округлых бедрах омеги. Когда шнурок был развязан, альфа медленно, но уверенно потянул штаны вниз, снимая их с Винса. К слову, из-под покрова он тоже вылез, поэтому все прелести блондина до сих пор были для него тайной.       Дыхание непривычного к подобным проделкам Винса сбилось даже от столь невинных ласк, щеки и уши горели алым, руки судорожно вцепились в черный мех, на котором он лежал, а сердце колотилось быстро-быстро, как у загнанного зверька. Он и представить не мог, что может быть так приятно, и в то же время так стыдно.       «То ли ещё будет» - ехидно заметил внутренний голос. Судя по поведению альфы – его вздохам, негромким стонам - ему самому нравилось происходящее, поэтому прерывать его Винс не смел. Но всё равно было чертовски приятно – чувствовать, как большие шершавые ладони гладят его, напрочь лишая воли и желания сопротивляться. Чувствовать власть альфы над собой, ощущая себя слабым и совершенно беззащитным. Сейчас это было можно, и даже нужно. Винс и представить не мог, что ему понравится это ощущение собственной слабости.       Штаны были отброшены в сторону сундуков, а альфа с восторгом и жадностью осматривал прекрасные стройные ножки. Обняв ладонями лодыжки, он потянул парня ближе к себе, так что в итоге Винс уперся попой ему в бедро. Сам же Бруни приподнял одну из ног омеги и положил себе на плечо, пускаясь ласковой цепочкой поцелуев к округлой коленочке. Покров сполз по ногам омеги и теперь лишь прикрывал пах. Но, судя по частому дыханию и чуть приподнятой ткани, это было ненадолго.       Придерживая одной рукой Винса за ножку, целуя её, второй Бруни поглаживал лежащую на его коленях другую ножку блондина, скользя рукой до самых ягодиц, иногда пробираясь ладонью под неё и обхватывая округлое полушарие, при этом довольно улыбаясь - попка у его мужа была просто великолепная - упругая, нежная, мягкая и наверняка белоснежная. Альфа даже поймал себя на мысли, что очень хочет укусить эту нежную кожу, оставив пару красных пятнышек, помечая свою омегу.       Через какое-то время, когда Винс окончательно раскраснелся и тяжело задышал, мужчина решил, что пора перейти к более серьезным ласкам. Опустив ногу омеги, что до этого целовал, он подхватил Винса под ягодицы и приподнял, нависая над омегой.       - Обхвати меня за шею, - велел Бруни. Когда просьба была выполнена, он поднял его и усадил к себе на колени. Скользнув с ягодиц на спину, он медленно повел ладони вверх, осторожно и плавно начиная снимать с Винса покров, обнажая нежную кожу. Ощущая ладонями каждую выпуклость и впадинку любимого тела, мужчина, не отрываясь, смотрел в глаза перед собой, темные и полные неги, которые он любит вот уже долгие двадцать лет.       Стянув покров, он опустился взглядом на тело мужа, невольно задыхаясь от восхищения бледной кожей, маленькой ямкой пупка, острыми косточками таза, и ужасаясь худобе, не видной за обычно немного мешковатой одеждой. Нежные розовые сосочки призывно торчали на плоской груди. Мышц даже не было видно, хотя Бруни знал, что Винс силен. Опускаясь глазами вниз по подтянутому животику, он уткнулся взглядом в головку небольшого, аккуратного и явно заинтересованного в происходящем достоинства блондина. Оглаживая худые бока, он, не отрываясь, смотрел на чуть блестящую и розовеющую головку, желая прикоснуться и попробовать её на вкус.       Винс уже не знал, куда себя девать со стыда. Он даже перед отцом не обнажался вот так – полностью. К тому же, Бруни трогал в таких местах, где даже самому смотреть было стыдно. Винс лежал, а вернее, сидел на чужих коленях уже полностью нагой, сверкая голой задницей, весь разомлевший от потрясающих ласк, а сам альфа сидел полностью одетый. Хотелось его тоже раздеть, вот только стыдно было просто ужасно. Оставалось только расслабиться, позволить альфе вести, делать с собой всё, что ему захочется, ведь он наверняка лучше знает.       Бруни же, дорвавшись до желанного тела, не мог себя остановить. Ему хотелось ласкать, гладить и нежить чудесное создание, сидящее на его коленях. Ему хотелось целовать эту вкусную кожу, кусаться и зализывать маленькие ранки. От удовольствия, что пронзало его тело, лишь от прикосновения к теплому бархату кожи его трясло, а в паху ныло от желания, но сегодня и в ближайшее время он не тронет своего мужа так. Он будет доставлять удовольствие лишь ему, довольствуясь отголосками его наслаждения.       Подняв глаза на совсем разомлевшего Винса, альфа прикоснулся к его губам. Нежно, ласково, чуть касаясь мягких, слегка искусанных губ. Мужчина будто в бреду нашептывал, какой Винс красивый, нежный, мягкий, ласковый, он жарко утверждал, что любит его, что дорожит им, что юноша - его счастье, его смысл жизни.       Оторвавшись от влажных и целомудренных поцелуев губ, он перешел на точеную шейку. На плавный изгиб плечика, а после на грудь, к твердеющим шарикам сосочков. С блаженным вздохом он втянул один в рот и стал ласкать его языком, то чуть касаясь, то проводя широким мазком, то прикусывая, то дуя на влажный комочек плоти. Его руки скользили по телу, касаясь самых нежных и чувствительных мест, пока большая ладонь, наконец, не спустилась в ложбинку между широко разведёнными ягодицами, осторожно, будто боязливо касаясь заметно влажного колечка мышц. Коснувшись мокрой от смазки дырочки, альфа тут же убрал руку. Он лишь хотел убедиться, что Винсу и правда хорошо, а это был самый верный способ.       Обе ладони удобно устроились на бледных ягодицах, мягко их сминая и поглаживая, пока губы выцеловывали узоры на острых ключицах. А после Бруни стал целовать омегу по-настоящему, раскрывая его нежные губки своим языком и проникая за преграду белых зубов.       Когда блондин в очередной раз вздрогнул в его руках, Бруни прижал его ближе к себе, ненадолго отрываясь и скидывая рубашку, оголяя торс, приподняв Винса за ягодицы так, что его плоть уткнулась в крепкий живот альфы. Вернувшись к губам, мужчина продолжил только начатое исследование и захват новых территорий на безвольном от удовольствия теле мужа. Когда заигрывать с неумелым, но таким юрким и вкусным язычком блондина стало недостаточно, альфа стал сильнее сжимать подставленную под ладони плоть, сминая ягодицы. Омега был так сильно возбужден, что смазка стала медленно стекать по подрагивающим от напряжения бедрам. Почувствовав пальцами густую смазку и ощутив её аромат, альфа опустил ладонь с ягодицы в ложбинку и стал обводить пальцем нежную истекающую соками дырочку, не проникая, а лишь дразня. Когда с губ Винса уже начали срываться стоны, бесстыдные и оттого еще более прекрасные, Бруни немного пересел, так, чтобы нависнуть над тонкой шеей омеги и после, едиными движениями ввел в жаждущее, горячее нутро мужа палец и укусил его в подъем шеи, ставя свою метку принадлежности, навсегда делая Винса своим, окончательно и бесповоротно клеймя его собой.       Юноша задёргался и закричал. С одной стороны, это тоже было частью ритуала – последнее мгновение, когда омега может вырваться на свободу, и проверка, сможет ли альфа удержать его. В старые времена, когда омег брали против их воли, это было нешуточным испытанием – омеги царапались, кусались до крови и мяса, и вырывались неистово, ведь после того, как наложена метка, ничего сделать уже невозможно. Но Винсу было действительно больно до слёз. Ногти на руках не сильно, но изменились – заострились и затвердели, впиваясь альфе в плечи и царапая его до крови, на глазах выступили слёзы.       Клыки альфы покинули кожу безболезненно, даже мягко, а после Винс почувствовал горячий язык на своей шее, который ласково зализывал укус. Бруни нежно прикоснулся губами к быстро подживающей ране, дуя, остужая горящую кожу. Он осторожно, медленно и размеренно стал двигать пальцем внутри Винса, чуть прикасаясь к комочку, что должен был быстро вернуть юношу на вершину блаженства. При этом альфа ласково приговаривал, какой омега молодец, какой он сильный, храбрый и что Бруни им гордится и благодарит за покорность. Рука, что до этого удерживала Винса за ягодицу, переместилась на поясницу юноши, поглаживая и согревая нежную кожу. Альфа стал вновь ласкать поцелуями и нежить касаниями тело мужа, молча умоляя простить за причинённую боль.       Винс постарался успокоиться. Постепенно жгучий комок боли на месте укуса стал разливаться по телу приятным теплом. Становилось хорошо и спокойно. Юноша аккуратно разжал когти, трансформируя их обратно и боясь на них смотреть – он чувствовал на пальцах горячую кровь своего мужа. К теплу от метки добавилось ещё что-то приятное, отчего с губ омеги слетел стон удовольствия. Затуманенный болью рассудок пока не мог понять, что с ним делают, но было хорошо, а значит, всё в порядке. Винс окончательно расслабился, позволяя ласковым рукам мужа делать приятно и размяк в этих руках.       Как только Винс расслабился, Бруни вздохнул с облегчением. Самое страшное и неприятное наконец-то осталось позади. Раны на его плечах пощипывало, но скоро они затянутся, а на их месте будут шрамы, ведь любая рана от зубов или когтей его омеги навсегда останется на его теле.       Альфа потянулся к губам блондина, желая урвать у него еще несколько поцелуев, сладких и желанных. Ладонь Бруни вновь подхватила омегу под ягодицу и чуть приподняла, сжимая и давая возможность потереться о живот альфы, чтобы напряжение вновь начавшей подниматься плоти Винса можно было унять. Мужчина чуть передвинулся, полностью усаживая омегу на колени и бесстыдно разводя его ножки еще шире, давая себе больший доступ к нежным складочкам паха. Рукой, что до этого мяла ягодицы, он поднырнул под блондина и стал поглаживать чувствительное, влажное от растекающейся из дырочки смазки местечко между яичками Винса и его попкой, постепенно переходя к более активным ласкам. Бруни начал перебирать в своей ладони мошонку мужа, продолжая входить в него пальцем под громкое хлюпанье обильно выделяющейся смазки. Все это время он продолжал терзать уже припухшие и ярко-алые губы блондина.       Прежде чем Винс сумел понять, что происходит и что с ним делают, прошло немало времени. Он отвечал на все действия мужчины буквально на автомате, подставляя места, где приятней, отвечая на поцелуи – неумело, но очень стараясь. А когда сознание, наконец, прояснилось, а в затуманенных дурманом глазах появилось осмысленное выражение, стыд вновь неистово залил щеки и уши юноши, он попытался инстинктивно сдвинуть ножки, но куда уж там! Засмущавшись донельзя, он опустил глаза вниз, чувствуя, что альфа творит там, где ни одна чужая рука не касалась. Взгляд скользнул по красивому меху, на котором они лежали.       - Ой, мы же его запачкаем, - совершенно не к месту заволновался омега. Оно же, наверное, жутко дорогое! Но мысли упорно скакали во всех направлениях, стараясь не заостряться на том, что с ним сейчас происходит. Между ног было влажно, что смущало ещё больше, а твёрдая плоть бесстыдно тёрлась о живот его альфы.       - Не думай о таких пустяках. Я купил его нам на постель, так что пусть служит тому, для чего и было приобретено, - выдохнул Бруни в шею омеги, продолжая неистово целовать и легко покусывать белую нежную кожу. Собственный член уже ныл от накатывающего волнами возбуждения, руки начинали дрожать от желания завалить Винса на кровать, раздвинуть ноги и войти в его нежное, горячее и невинное нутро, и входить в него до тех пор, пока омега не упадет в обморок от удовольствия, но Бруни держал свои инстинкты и животные желания при себе, продолжая ласково нежить хрупкое тело, чуть сильнее и настойчивее надавливая на шарик внутри блондина и лаская его яички, не прекращая поглаживать нежную кожу за ними.       Винс выдержал недолго, если не сказать, что не выдержал совсем. Задышал чаще, ловя раскрытым ртом воздух, периодически перекрываемый поцелуями, застонал громко, заелозив на коленях альфы, тем самым неосознанно потёршись через ткань так и не снятых штанов о его вставшее достоинство и кончил, тут же теряя все силы, безвольно упал на мужа, блаженно прикрывая глаза.       Бруни выдохнул и поцеловал мужа в мокрый от пота висок. Придерживая его, чтобы он не скатился, альфа плавно вытащил палец из влажной дырочки, стараясь не тревожить чувствительные после оргазма и активных ласк стеночки и вход. Он был немного расстроен тем, что ему придется закончить нежить свою омегу, но в то же время он прекрасно понимал, что Винс еще очень долго продержался, учитывая, что он невинен и не привык к подобному. Дав ему немножко прийти в себя, мужчина поднялся с кровати, осторожно перекладывая туда блондина, следя за тем, чтобы он лег на бок и не тревожил собственный чувствительный пах и попу.       Как только под головой у омеги оказалась подушка, а он сам был уложен и накрыт шерстяным пледом, Бруни торопливо вышел из комнаты и пошел в избу за теплой водой и полотенцами. Вернувшись, он с предосторожностями обтер мужа, внимательно осмотрев, не повредил ли он что-то и не появилось ли раздражение на нежной коже члена Винса - все же, тот терся о грубую ткань его штанов. Это было очень приятно для него, но не факт, что и для блондина тоже. Но к счастью, все было хорошо и, когда омега был полностью очищен от следов их игрищ и уложен в уже разобранную кровать, альфа занялся собой. Желание попросить мужа помочь с собственной неудовлетворённостью было велико. Но он решил не травмировать его и не настаивать на этом. Все же, для Винса это все в новинку и Бруни считал, что будет лучше подождать. Поэтому он быстро оттер сперму мужа с живота и очистил, насколько смог, брюки от его смазки, после чего присел на кровать, смотря на своего любимого омегу.       Винса довольно-таки быстро сморило, и омега позорно заснул. Ему надо было осмыслить пережитое и принять его как есть, а это проще было сделать после отдыха, когда сознание, в которое сейчас покидали слишком много информации, само «включило» эдакую защиту и юношу вырубило. Юноша закутался в меха так, что из созданного кокона торчал один лишь нос, всё ещё красный от недавних слёз, и подкатился к ближайшему источнику тепла в комнате – к Бруни, прижавшись к нему сквозь меха и одеяла.       Альфа погладил Винса по встрёпанной макушке, с улыбкой смотря на свое счастье, такое долгожданное, вымученное и такое любимое! Поправив несколько шкур и перекатив омегу, так чтобы ночью он не упал с края, обложив этот самый край подушками, мужчина вышел из комнаты, унося с собой и полотенца, и воду в ведре. Ему было просто необходимо разобраться с не желающей успокаиваться плотью, на которую так болезненно давили штаны. А после он ляжет спать в горнице, чтобы утром не будить Винса раньше времени - его мужу нужно было прийти в себя и хорошенько выспаться.       Вот только утром им этого никто не дал сделать, так как едва петухи пропели свою вторую песню, раздался такой стук в дверь, будто туда рвётся вражеское войско. Увы, вражеское войско предстало в лице лишь одного конкретного омеги, при виде которого и не сразу увидишь такой скрываемый боевой потенциал. Обычно спокойный, домашний Глен перебудил весь дом – и Винса, и Бруни. И если первый пытался некоторое время осмыслить и понять, что происходит, потирая глаза и зевая на постели, то альфа уже успел открыть – как был, полуголый.       - Бруни! Ну наконец-то, я уж подумал, что вы поубивали друг друга! – стоило двери открыться, Глен поумерил боевой пыл и вздохнул облегченно. В руках омеги было что-то, прикрытое салфеткой, от чего ещё шел жар, а запах ощущался просто потрясающий. – А Винс ещё спит? А я вот завтрак принёс, а то вы же сегодня лениться весь день будете и не подумаете об этом совсем, а если и подумаете, холодное будете кушать, - омега без приглашения зашел в дом, где тут же захозяйничал и завозился, накрывая на стол. Взгляд его упал на голые плечи и спину альфы. – Великие Духи! Бруни, это Винс тебя так? Ох, у тебя мазь есть, доставай, давай, смажу, - завозился обеспокоенный Глен. У оборотней была очень высокая регенерация, даже самые страшные раны затягивались за пару дней, не оставляя или почти не оставляя шрамов - что там говорить о каких-то царапинах? Но когти и зубы собственного мужа – это совсем другое, эти шрамы оставались на всю жизнь, как метки о том, кому принадлежит конкретный альфа. И заживали очень долго.       - Глен, прекрати считать себя наседкой. – с улыбкой произнес альфа, закрывая шторкой бардак, творящийся на печи, где он остался спать ночью. Хотел уйти в горницу, но лень и усталость за день взяли свое, и мужчина уснул в избе. Вообще, мужчина обычно ранняя пташка, несмотря на острую любовь поспать подольше. Да и, собственно, из-за свадьбы он не хотел останавливать работу в кузне, поэтому ему нужно было рысцой рваться туда, раздувать меха, иначе работникам нечем будет заняться и день пройдет впустую. – Винс спит, если конечно ты его не разбудил еще. Он в дальней комнате - из избы выйдешь на мост и направо иди, первая дверь - это его комната. А я в кузни, раз уж поднял, займусь делом. – с этими словами Бруни поспешил ретироваться подальше от гиперактивного и слишком заботливого этим утром свекра. Вообще, альфа хотел с утра, пока его муж сонный, попросить его сделать ответную метку на запястье, но, видимо, это придётся отложить. Ведь теперь, когда старые традиции более не считаются уместными, момент становления метки приравняли к интимной сфере, о которой положено знать лишь альфе и его омеге.       - Стой! Куда! Там же холодно! – начал было Глен, обиженный в своих светлых чувствах, - А как же завтрак?       Вот только уйти Бруни не успел, так как сшиб с ног сонно потирающего глаза Винса, выползшего из своей комнаты. Ещё толком не проснувшийся омега, упав на задницу, растерянно оглядывался, пытаясь понять, что случилось.       Альфа кинулся поднимать свое сокровище с холодного пола, костеря себя на чем свет стоит за невнимательность. Пора начать привыкать, что теперь это не только его дом, и он не один здесь живет. Укутанный в плед Винс был бережно поднят на руки, обнюхан, расцелован и проверен на предмет повреждений.       - Ничего не отбил? Больно ударился? Прости, солнце, я тебя не заметил. – быстро проговорил омеге в макушку Бруни, крепко прижимая сонное чудо к себе.       - Да нет, всё в порядке, - растерянно ответил Винс. Падая, он успел более-менее сгруппироваться и ударить филейную часть не так больно. – Ой, папа. А что ты тут делаешь? – наконец, заметил неожиданного гостя юноша.       - А я это… завтрак принёс, - Глен так и застыл с открытым ртом в той позе, в которой был. Впрочем, замешательство длилось недолго. – Ох, Винс, ох, горе! Сначала под отцовскими ногами с утра, как неупокоенный дух, путался, а теперь под мужниными. Так, а теперь – за стол. Завтракайте, пока горяченькое. А я пошел. Дома ещё один голодный рот ждёт.       - И чего вообще приходил? – спросил вслух сам себя Бруни, когда за Гленом закрылась дверь. – Зря только тебя поднял, - уже обращаясь к мужу, сказал альфа. – Кушать будешь? - мужчина с улыбкой посмотрел на еще сонную и немного помятую мордашку омеги, в очередной раз убеждаясь, что это и правда теперь его муж, его семья, его смысл жизни.       - Он волнуется, - ответил омега со вздохом. – Это ещё чудо, что утра дождался. Я вообще не представляю, как он пережил неделю, что мы были на ярмарке. Но омеги, что оставались здесь, в деревне, потом от него неделю шарахались. А завтракать буду. И… чего ты ушел ночью? Я думал, что мы теперь вместе будем спать.       - Вот ведь. Послали боги свекра, - тяжело вздохнув, альфа сел за стол, усадив к себе на колени Винса. Этим утром отпускать его не хотелось отчего-то сильнее, даже чем ночью. – Я ушел, посчитав, что тебе нужно время пообвыкнуться. Все же у нас было не так много времени, чтобы перейти на более семейный и дружеский тон. И мне казалось, что проснуться одному тебе будет более спокойно, чем если я всю ночь буду храпеть у тебя под ухом. А потом подскочу ни свет ни заря и разбужу своим шатанием по комнате. Я ошибся? – спросил немного удивленно и разочарованно Бруни. Если Винс не был против того, чтобы он провел эту ночь рядом, то он зря ворочался и не мог уснуть, не имея возможности прижать мужа к себе?       - Нет, но… просто родители всегда спят вместе, и папа всегда говорил, что так приятнее… и вообще… ты тёплый! Вот! Жесткий, правда… но всё равно удобный… - проговорил Винс, не зная, что и говорить. На щеках выступил румянец, а взгляд уткнулся в пол.       - Если хочешь, то сегодня и впредь будем спать вместе, буду греть тебя. Ты ночью не замерз? А то я тебя не стал одевать, побоялся разбудить, - спросил Бруни, дивясь и восхищаясь нежным румянцем на обычно бледных щеках Винса. Задавая вопросы, мужчина уже подпихивал омеге тарелку с принесённым Гленом завтраком. Альфа помог блондину вытащить из кокона-пледа руки, тут же заматывая его обратно, чтобы не замерз. За ночь тепло успело выветриться из избы.       - Нет, не замёрз. Шкуры тёплые, хорошо греют. Но кровать такая широкая… непривычно, - признался Винс, робко принимаясь за завтрак. Юноша вообще почти впервые спал не в собственной постели, дома. Кровать у него была небольшая, но удобная, самое то для омеги, что любит находить укромные уголки и зарываться в них. А этой ночью он несколько раз просыпался, не мог найти удобного положения – не к чему было прислониться, привыкший к стене за спиной, он даже один раз упал.       - Ладно, если я буду спать вместе с тобой, то кровать разом станет тесной, - тепло улыбнулся Бруни, а после, чмокнув мужа в макушку, пересадил его на лавку, вставая. Оставив омегу завтракать, сам он принялся топить печку. Дров вчера в дом он сам нанес, поэтому сейчас ему оставалось лишь поджечь щепу и раздуть огонь. Впрочем, кузнец, привыкший к работе с огнем, он справился быстро, и уже через пару минут в печи весело трещали дрова и был слышен нарастающий гул пламени в трубе. После этого он вернулся к мужу и сел рядом с ним на лавку, не став беспокоить того, пересаживая себе на колени.       Блондин уже начал кушать, Бруни не хотел его дергать.       – Винс, а чего ты не оделся теплее? Там же в комнате сундук с частью твой одежды. Не заметил, что ли?       - Да нет, дело не в этом. Я просто шум услышал, вышел проверять. Думаю – мало ли. Вдруг воры? – признался Винс, не забывавший подкармливать и своего мужа завтраком, про который тот периодически забывал.       - Милый, у нас стая маленькая, все друг друга в лицо и по запаху знают. К тому же сильно сомневаюсь, что кто-то рискнет к нам в дом соваться, точно зная, что после брачной ночи мы в доме. Да и на такой случай у тебя я есть. Со слухом у меня пока проблем нет, так же, как и с нюхом, - фыркнул альфа, покорно забирая из тонких пальчиков мужа угощение, а после ловя аккуратную ладошку и целуя ее в благодарность. – Ты у меня просто чудо, - доверительно сообщил Бруни блондину.       - Ой, да ну, чудо – это Глен, а я так, - засмущался Винс, руку, впрочем, не выдёргивая.       Первый общий завтрак прошел мирно, тепло, совсем по-домашнему уютно. После, когда Бруни отправился в кузницу, Винс принялся осматриваться и осваиваться. К возвращению альфы в печке уже готовился обед, дома было чисто и прибрано, а сам Винс разбирал всё то, что сердобольный родитель насовал в сундуки с приданым и распределял принесённые с собой вещи в доме, принося в него частичку себя окончательно.       - Освоился? – спросил Бруни, подходя к омеге со спины и обнимая, прижимая к себе за талию и целуя в висок. Насколько он понял поутру, его муж не будет против подобных вольностей, да и держать его в объятиях, целовать и шептать на нежное ушко всякие милости, ласково называть - это было в высшей степени восхитительно! Просто потрясающе!       Винс, пусть и слышал шаги, но всё же вздрогнул от неожиданности. По правде, он не ожидал, что альфа будет так ласков с ним, и что он вообще легко войдёт в чужую семью и жизнь. Но неожиданность была приятной.       - Ага. У тебя тут очень уютно. Прекрасный дом, совсем как и я мечтал, - отозвался омега, оборачиваясь к мужу лицом.       - Вот и чудесно. Я безмерно рад, что тебе пришлось по вкусу. – альфа с наслаждением любовался стоящим в его объятиях мужем, разглядывая без стыда и совести переход тонкой шеи в плечо, где красовалась уже поджившая метка. - Что готовишь? – спросил мужчина, поведя носом, принюхиваясь к явно очень приятному аромату. – Да ты у меня хозяюшка, уверен, что бы это ни было, это божественно вкусно. – наклоняясь и целуя омегу в кончик носа, произнес Бруни. А после припал к вожделенным губам - он все утро, торча в кузне, мечтал об этом поцелуе.       Ответить Винс не успел, губы и язык были уже заняты другим. Целоваться с мужем было чертовски приятно, хотя от чего - сам омега сказать не мог. В паху становилось тепло, хотя никто его там не касался и не гладил, а вкус и запах альфы пьянил.       Бруни почувствовал, как омега в его руках расслабился, и притянул его немного ближе к себе, чтобы тот не упал, если вдруг совсем ослабнет. Вволю нацеловавшись с Винсом, альфа отстранился и, чмокнув блондина напоследок в переносицу, повторил свой вопрос.       - Так что ты там готовишь?       - Ммм… увидишь, - мурлыкнул в ответ Винс и, найдя в себе силы, грациозно вывернулся из объятий, напоследок оставляя короткий, но многообещающий поцелуй на уголке губ альфы, и вернулся к прерванному делу. Мужчина только сейчас заметил, что лежало возле ног супруга – его гворд. Оружие было старым, но, сделанное мастером, не потеряло никаких своих качеств, а старина и некоторая потёртость, где явно ощущалось натёртое рукой владельца место, совсем не портили его вид. «Навершие» посоха было украшено простой, но изящной резьбой, места, где прячутся лезвия, были совсем не заметны. Юноша почти любовно погладил древко, на секунду сжав его в руках, а после стал заворачивать в плотную белую ткань. Теперь ему оружие ни к чему.       Бруни улыбнулся - все же, ему повезло с омегой. Пока Винс заканчивал готовить, альфа решил сходить на задний двор и ополоснуться. Все же в кузне жарко, а садиться потным за стол - это не дело. Вода из колодца была студеной, но мужчине это не мешало. Скинув рабочую рубаху, он взял тряпку, висящую для этих целей под небольшим козырьком крыши над входом в дом, и, намочив её, быстро, но как можно тщательней обтерся, заодно и бодрясь. После он торопливо дошел до горницы и, сменив одежду с рабочей на чистую домашнюю, вернулся в избу, заодно принеся и ведро воды для домашних нужд Винсу, чтобы тот лишний раз не гонялся на холодную улицу.       К тому времени стол уже был накрыт, сам Винс нарезал хлеб, дожидаясь возвращения супруга. Гворд был упакован в самый низ сундука так, чтобы его было не видно, но, в то же время, при необходимости можно было быстро достать. Омега надеялся, что подобной необходимости не случится.       Вернувшись в избу, Бруни сразу прошел к столу, не забыв, прежде чем сесть на лавку, приобнять Винса и ласково поцеловать в щеку.       - Тебе очень идет быть замужем. Знал бы, что так будет, позвал бы тебя еще в пятнадцать, - улыбнулся альфа, поглаживая бок омеги, в очередной раз замечая, какой тот худой. А после вспомнил о своем утреннем желании и продолжил. – У меня после обеда будет к тебе просьба, надеюсь, ты захочешь её выполнить, - задумчиво произнес Бруни.       - Не, в пятнадцать не пошел бы ещё, - после некоторых раздумий ответил Винс. Омега стряхнул крошки хлеба в ладошку и высыпал их через окно в устроенную птицам кормушку. – Тогда ещё совсем мальчишкой же был, свободы хотелось. А сейчас – в самый раз. Что за просьба? – оживился юноша, усаживая мужа за стол, и стал наливать тому в тарелку супу.       - Сначала обед, потом просьбы, - отозвался Бруни, благодарно кивая Винсу. К слову, как оказалась, омега действительно очень вкусно готовил. Альфа в несколько минут съел все, что предложили, и попросил добавки, не переставая нахваливать вкусную стряпню мужа. Вторую порцию он ел гораздо медленнее, распробывая и смакуя, при этом он не забывал поглядывать, чтобы омега прекращал им любоваться и тоже кушал. Все же он такой худенький, ему нужно набирать вес.       Винс с удовольствием поглядывал на мужа, сам хлебая суп. С радостью наливал ему добавки. Мяса, так необходимого взрослому, здоровому альфе, сейчас было катастрофически мало и омега понимал, что надо экономить, ведь неизвестно, когда вожак снова поведёт стаю на охоту – он запрещал убивать лишнее, понимая, что стада должны иметь возможность восстановиться, иначе пищи не останется вовсе. Но мать-природа, благо, не обделила в этом году стаю дарами леса, собственного огорода и хлебом.       За едой они не говорили, лишь улыбались друг другу и перебрасывались короткими фразами, прося что-то передать или же, в случае Бруни, прося добавки. Когда все, что было на столе, голодный донельзя альфа доел, не забыв проследить, чтобы Винс тоже был сыт, мужчина решил помочь мужу с уборкой - не все же одному омеге вкалывать?       - Я помою посуду, а ты её вытрешь, идет? - с улыбкой спросил Бруни, помогая собирать со стола тарелки и убирая остатки хлеба в полотенце.       - Ой, да нет, я и сам могу, быстренько, - смутился Винс, относя грязную посуду в большой таз для этих целей. Дома он привык, что Глен всё делает так шустро, что Лауро даже спохватиться не успевает – и обед подаст, попутно отца оденет, успевая и дырку залатать, и прибраться, и в печку дров кинуть - да так, что к вечеру заканчивал абсолютно все дела, посвящая вечера сыну и ласкам с мужем. Винс помогал ему, чем мог, но всё равно частенько за папой не поспевал, Лауро вообще давно махнул на это рукой, занимаясь собственной работой, в хозяйство не лез. Тут же подобная забота мужа очень смущала Винса, твёрдо убежденного, что мытьё посуды – не альфово дело.       - Мне не трудно, а помочь тебе даже приятно, - сказал Бруни, закатывая рукава и подходя к тазу, намереваясь-таки помочь мужу. – Да и вдвоем это будет быстрее и веселее. Пока моем, расскажи мне - как тебе дом, нравится ли? Хочется ли чего-то добавить или убрать? Может, какие просьбы есть? – спросил альфа, принимаясь за дело. Он довольно ловко справлялся с посудой, каждое движение было точным и выверенным как в кузне - сказывался опыт заядлого холостяка.       С посудой они покончили довольно скоро, под непринуждёнными разговорами. Винс сейчас предстал перед супругом таким, каким его не видел ни один чужак – открытым, улыбчивым и доверчивым. Сегодня, у оставшегося в одиночестве омеги было достаточно времени, чтоб освоиться. И, если сначала дом собственным не ощущался - всё же, тут всё казалось чужим, но, скорее, просто совершенно новым, а не неродным - то после, по мере того, как Винс исследовал тут всё, прибрался, разместил собственные вещи, понял, насколько тут уютно и хорошо, то решил, что этот дом обязательно станет для него самым родным, наравне с отчим, и даже больше. Сейчас отчий дом ощущался уже как нечто далёкое, где живёт его частичка души, но, в то же время, тот дом принадлежал его родителям, это было их уютное гнездо, а тут теперь – его. И Винс сделает всё, чтобы тут стало как можно уютней. Ведь совсем скоро по этим полам будут бегать их собственные детишки.       Когда стол был убран, а посуда помыта, Бруни, хитро улыбаясь, подхватил Винса под бедра и, подняв в воздух, закружил по комнате, уткнувшись омеге в живот и довольно фыркая.       - Проси, чего хочешь. Все, что пожелаешь, сделаю, все, что захочешь куплю, найду, украду, если твоему сердцу будет угодно. Считай, что у тебя есть одно любое желание, которое я обязательно выполню. – предложил альфа, поднимая голову и смотря прямо в темные глаза своего мужа, крепко прижимая его к себе и белозубо улыбаясь.       - Ой-ой, ты чего делаешь, ой, страшно-то как, пусти! – Винс крепко ухватился за шею альфы, уткнувшись туда же, зажмурился. Всхлипы перемежались со смехом, юноша вздрагивал, давясь смешинками, а когда мужчина, наконец, остановился, робко взглянул ему в глаза, улыбнулся. – Мне ничего не надо, у меня всё-всё есть, а теперь и муж – любимый и ласковый. Что ещё надо для полного счастья?       -Еще очень много чего! - уверенно заявил Бруни. – Но сейчас я хочу сделать тебе подарок на свадьбу. Не знаю, что лучше. Поэтому пусть будет желание. Как придумаешь что-нибудь, так скажешь. Идет? – спросил Бруни, не переставая улыбаться. Альфа был безумно счастлив, что его муж не отталкивает его, а очень даже не против не то что соседства, а настоящего сближения. Альфа с трепетом в сердце вспоминал прошлую ночь, когда омега был таким громким и отзывчивым, его так и хотелось гладить и тискать.