Дорога в горы

      Со дня свадьбы прошла пара недель. К тому времени ударили настоящие морозы, неделю бушевала непрекращающаяся метель, зато когда она прошла, а небо просветлело, кругом было белым-бело, и сразу стало видно, что Духи Зимы, наконец, отвоевали власть у осенних и вошли в полную силу.       Бруни отныне спал исключительно в одной постели со своим супругом, грея Винса в холодные зимние ночи и нежась в крепких объятиях омеги. Сам Винс своей семейной жизнью остался вполне доволен, и его всё устраивало – дом у них был большой, тёплый и добротный, а делать всего-то надо было - следить за порядком, по утрам протирать полы и пыль, да вовремя готовить еду. Во время работы Бруни юноша носил ему перекусы в кузницу, а после оставался сидеть там, в приятной компании мужа и иногда его подмастерьев – обычно к тому времени он как раз заканчивал все дела по дому. Правда, Винс недоумевал, почему супруг его не трогает. Бруни был заботливым, нежным, не обделял лаской и вниманием, но дальше поцелуев и тисканий никогда не заходило. Но и сказать об этом что-то стеснялся.       Альфа же тоже быстро втянулся в семейную жизнь, радуясь каждому знаку внимания и заботы со стороны мужа. В один из дней за прошедшие недели он-таки попросил Винса об услуге. Раньше не только альфы помечали омег, но и омеги оставляли свои метки на альфах. Бруни, воспитанный отцом отчасти романтической натурой, тоже хотел иметь знак принадлежности мужу, поэтому уговорил его, и тот оставил след от своих зубов на запястье мужчины.       Осень уже сдала свои права зиме и доживала последние календарные дни, дел с каждым днем становилось все меньше. По сути, Бруни только и делал, что работал в кузне, да и ходил иногда по селению, помогая ремонтировать прохудившиеся крыши, забивать щели из поддувающих оконных рам или смазывая скрипящие петли на дверях. Все же в деревне было достаточно и вольных омег, живущих обособленно на краю деревни, и стариков, о которых некому было позаботиться и о которых заботилась разом вся стая. Вот альфа и помогал. Иногда его за работу чем-то угощали, и он всё вкусненькое тащил домой и кормил мужа, иногда ему давали что-то из вещей. К примеру, они с Винсом таки обзавелись длинным цветастым половиком, который занял свое место в избе.       Таким образом, жизнь шла своим чередом. К родителям Винс заглядывал каждый день, а если забывал, то к ним в гости приходил донельзя обеспокоенный Глен, чаще всего с испеченными пирогами и взволнованной тирадой. Периодически, когда Бруни был занят, они выходили с отцом на воздух, размять косточки. Лауро всегда странно на него косился, проверяя наличие живота, ведь если бы омега забеременел, Лауро в первую очередь проследил бы, чтоб сын был в тепле, уюте и без нагрузок.       В один из дней, когда снежная пелена временно прекращалась, а небо приятно светлело, Бруни решил отложить дела и пойти в лес на прогулку с Винсом. Разве может быть что-то чудесней, чем в зверином облике пробежаться по снегу, поваляться и побегать? Собственно, после завтрака альфа и предложил это мужу, помогая в очередной раз убирать посуду.       - Винс, радость моя, а как ты смотришь на то, чтобы на весь день пойти в лес? Прогуляемся на свежем воздухе, поваляемся в снегу? Я давно не видел твоего волка и даже как-то подзабыл, как он выглядит. Покажешь свой зимний мех? – вопросительно приподняв брови, спросил Бруни.       - Это отличная идея. Вот только снега бы в вёдра сначала собрать… чтоб как раз растаял к нашему возвращению, и вёдра полные воды будут, - Винс, сейчас застилающий постель, как всегда, в первую очередь думал о решении имеющихся дома проблем.       - Тогда заканчивай с делами. А я насобираю, - живо согласился Бруни и, не теряя даром времени, припустил в сторону крыльца, где стояли пустые ведра. Он, как был в домашних рубахе и штанах, так и выбежал на улицу, собирая снег в ведра и тщательно утрамбовывая его туда, напихивая по самые края. Когда четыре ведра в две ходки были наполнены снегом, пыхтящий от холода альфа с красными щеками, руками и носом вернулся в дом, таща за собой и ведра.       Прежде чем уходить, еще надо и избу хорошенько протопить, чтобы, пока их не будет, совсем дом не выстудить. Разжечь печь было делом быстрым. А после Бруни каждое брёвнышко, прежде чем закидывать его в печь, облил маслом, чтобы лучше и быстрее прогорело. Конечно, днем еще придут девочки-беты, чтобы помочь по хозяйству, но все же было бы куда как замечательней, если бы все это успело прогореть до того, как они с Винсом уйдут. Ведра же со снегом были поставлены в кадку и закинуты на кладку печи, чтобы быстрее растопились.       Винс долго бурчал и ругался на него, что одеваться надо теплее, что если Бруни заболеет, то ему же будет хуже, и проследил, чтоб на их прогулку муж оделся потеплее, и всё равно, что они перекинутся в волков.       - Давай перекинемся дома? Тогда не придется зачаровывать одежду. Ненавижу это противное ощущение, когда под шкурой будто ткань собирается складками, - Бруни поморщился и просяще посмотрел на Винса. Спорить с мужем не хотелось, но и закутываться, как капуста, тоже, ладно хоть сам омега собирался одеться тепло, и его не пришлось заставлять это делать.       Видимо, они и правда нашли друг друга, оба слишком заботливы и оба слишком переживают за свою пару. Улыбнувшись такой мысли, альфа грозно рыкнул и в очередной раз подхватил блондина на руки, начиная тискать и покусывать за открытые участки кожи. Он просто пьянел от вкуса Винса и никак не мог оторваться.       - Пусти немедленно, искуситель! – стал со смехом возмущаться Винс, уже привычно вцепившись в шею мужа и давясь смехом, одновременно пытаясь говорить. – Ой, ой, щекотно! Не надо там, ой… ох! Ну, я же сейчас стоять не смогу! – Бруни периодически – случайно или намеренно - задевал особо чувствительные участки, ставшие ещё более чувствительными после ласк супруга по ночам и реагирующие на чужие прикосновения весьма трепетно. Когда Винса, наконец, отпустили, юноша некоторое время пытался восстановить координацию, используя в качестве опоры мужнино плечо. – Ну хорошо, перекинемся. Но только попробуй перекинуться обратно до возвращения домой! Покусаю!       - Советую начать с шеи, - серьезно сказал Бруни, вновь притягивая к себе Винса за талию и целуя в нос. – Я готов сам тебе её сейчас же и подставить, - уже с улыбкой дополнил свое предложение альфа, поглаживая мужа по пояснице. Любуясь румянцем на щеках омеги, Бруни сам удивлялся - как он мог раньше жить без него? Как он мог столько лет терпеть иссушающее одиночество, как он переживал каждую весну последние пять лет, с тех пор, как Винс созрел и им пропахла вся деревня?       Единственное, что тогда спасало - это частое отсутствие, но теперь мужчина даже не хотел выходить лишний раз, не желая расставаться с любимым юношей.       – Думаю, перекинемся во дворе, там ворота явно больше, чем дверь крыльца.       - Ещё чего! Мне плевать, как ты будешь проталкивать свой толстый альфовый зад через дверь, то перекидывайся здесь. Или одевайся теплее. Голым не выпущу, - строго заявил Винс, встав в позу и задрав подбородок.       - Винс, солнышко, да ладно тебе, – Бруни хотел вразумить мужа и настоять на своем, но по упрямому выражению его лица понял, что это бесполезно. – Хорошо, как скажешь. Дома так дома, - подвел итог спора мужчина. Все же надо уметь уступать, тем более, когда любимый омега так настаивает.       - Вот и хорошо, - тут же разулыбался Винс. Подскочив к мужу, юноша коротко, но трепетно поцеловал его в губы, заодно поправляя взлохмаченные волосы и стирая пятнышко золы со щеки. – Что ж, раздевайся тогда. А я потом соберу одежду и на печку ее положу, чтоб потом тёпленькая была.       - Как скажешь, - согласно кивнул Бруни. Мужчина принялся разуваться, а после и раздеваться, неторопливо стягивая с себя одежду, аккуратно складывая ее на лавку. Краем глаза он видел, как нервно Винс перебирал предметы в избе, как ходил туда-сюда и иногда косил глазами на мужа, отчего-то краснея и отводя взгляд, каждый раз упорно возвращаясь. Мужчина не придал этому особого значения, пока не потянулся к завязкам брюк. Тут его осенило. Ведь за то время, что они женаты, он полностью перед омегой так и не разделся, хотя мужа успел везде посмотреть, потрогать и даже попробовать. Решив не томить любопытного блондина, Бруни решительно и быстро стянул последнюю деталь своего домашнего одеяния и, так же не торопясь, сложил ее и положил в общую стопочку, после чего взял все в руки и, развернувшись лицом к омеге, протянул ему.       Винс, в это время вынимающий левую ногу из штанины, так и застыл на одной ноге, непроизвольно открыв рот, уставился на мужа. Юноша впервые глядел на тело альфы во всей его красе. Разумеется, он отметил, как же прекрасен его муж без всего того, что скрывает эту красоту. Мышцы бугрились на всём теле, широкие плечи были распрямлены, такому телу позавидовал бы любой человеческий атлет. Но вот то, что было между ног… и это… в него?.. Винс сглотнул. Он и представить не мог, что можно что-то толще пальца и понял, чего это альфа его не трогает.       - Отомри, радость моя, не пугайся, все будет нормально, - улыбнулся Бруни, видя, куда устремлен взгляд мужа. – Мы с тобой заранее подготовимся к нужному моменту, - альфа был уверен в своих словах - он уже несколько дней думал на эту тему и пришел к некотором выводам, поэтому путь решения вставшей, точнее, пока еще не вставшей, но под пристальным взглядом мужа начинающей вставать проблемы все же нашел. Понимая, что Винс теперь его будет опасаться, мужчина сам закинул свои вещи на печку и поторопился выйти - пристальное внимание омеги и правда было приятным, и легкое покалывание возбуждения начинало проходить по телу, но не нужно было пугать мужа заранее тем фактом, что от возбуждения его член станет еще больше.       - Не сомневаюсь,- неуверенно покивал головой Винс. Ну правда, чего ему бояться, убеждал себя омега. Другие же это делают? Те же самые родители. Винс сомневался, что у отца меньше. Но всё же вопросы "КАК? ТАКОЕ?" не умещались у него в голове. Омега предпочел оставить эти постыдные мысли и подумать об этом позже, когда останется один, в спокойной обстановке, и никто ему не будет мешать. Или, вообще, потом, когда встретится с папой. А пока, как и обещал, разложил одежду на печи и ушел вслед за мужем.       Бруни же уже стоял на крыльце перед дверью в своем зверином обличии. Бурый темный мех красиво переливался в свете солнца, идущего из небольшого окошка. Волк был явно великоват для небольшого помещения, но что было еще более интересным - как он протиснется через дверь? Та, конечно, не маленькая, но и волка-Бруни тоже малышом назвать тяжело.       Тяжелый пушистый хвост бил по бокам волка, выдавая его нетерпение. Стоило омеге появиться в дверном проеме, как альфа сел, пригнувшись, давая ему больше пространства, и уткнулся большим, мокрым и холодным носом прямо в живот, жарко дыхнув и после широким мазком языка пройдясь от паха и до груди, при этом довольно жмурясь.       - Эй, ты чего делаешь, зверюга? – рассмеявшись, возмутился Винс, сам же трепля мохнатого зверя за пушистую холку. – И вообще, давай, выметайся отсюда, зверям тут не место, - Винс красноречиво указал на сбитую хвостом плошку. – Да и не поместимся вдвоём мы тут, хоть я и меньше тебя вдвое. Угу, давай-давай, нечего на меня так жалобно смотреть. Аккуратней, бочком, живот втяни. И прекрати бить меня хвостом по ногам, а то сейчас как начну тискать – растечешься же лужицей прямо тут, в дверном проёме и застрянешь, - под безобидное ворчание Винса и с его указаниями Бруни всё же почти без проблем выбрался наружу. Через пару минут вышел и сам Винс. Снежно-белая шерсть красиво переливалась в ярком солнечном свете и слилась бы с окружающим снегом, если бы не редкие черные шерстинки, гармонично вплетающиеся в общее белое покрывало. На ушах красовались милые черные кисточки, так же черными были самые кончики лап по контуру и кончик хвоста. Темно-карие глаза, точно такие же, как в человеческом облике, сейчас были блаженно прищурены. Белый волк грациозно вышел через дверь – он был куда меньше альфы и тоньше, поэтому никаких проблем у него не возникло. Винс обошел мужа по кругу, осматривая со всех сторон, нежно потёрся о него на втором кругу и в конце задел влажным носом мужнин нос.       «Ты у меня и в этом облике красавец» - мурлыкнули в голове довольные мысли омеги.       «А ты мое личное божество», - ответил не менее довольно и ласково Бруни, потираясь большой головой о голову омеги и громко сопя Винсу в шерсть на шее. Блондин и правда, даже будучи волком, был просто восхитителен. Впрочем, и пах он тоже гораздо ярче и сильнее. Альфа втянул носом воздух на холке мужа и, зарывшись черным кончиком в шерсть, заурчал. Запах был очень и очень сильный, и гораздо свежее, чем обычно. Бруни даже подумал, что стоит поторопиться с подготовкой Винса к активным игрищам в постели, у него, судя по запаху, должны вскоре проявиться симптомы грядущего «цветения» - сам альфа течку называл именно так, считая её общее название слишком грубым и животным. Его солнышко вот-вот распустится и надо за ним тщательно приглядывать.       «Родной, а ты себя как чувствуешь в последнее время?» - уже идя в сторону выхода из деревни, спросил альфа, вежливо раскланиваясь с проходящими мимо селянами, которые с улыбками, восторгом, а кто-то и с завистью провожали неторопливо идущую пару взглядами.       «Если ты о том, что от любого твоего прикосновения, а то и томного взгляда я медленно плавлюсь и таю, а моё амбре заставляет любого забредшего к нам домой альфу обливаться слюнями, то да, течка не за горами. По нашим с папой подсчетам, где-то через недели две» - уверенно ответил Винс. Как бы это было не прискорбно, но поставленная метка ещё не давала альфе окончательную власть над омегой. Этим он только «резервировал» омегу до его течки и, если не «воспользовался», то омега снова становился свободен, а его течка всё равно привлекала слишком много альф. Хотя, для альф Винс был изначально проигрышным вариантом, чтоб истекать по нему слюнями. Прежде, во время течки вокруг дома сторожевым волком бродил отец, порыкивая на любого застоявшегося у забора с открытым ртом альфу и не пуская домой никого, кроме друзей Глена, омег или некоторых знакомых бет, нередко забредавших к жутко общительному мужу в гости. А теперь омега был замужем, и не за каким-то молодым волчонком, которого можно провести, а за одним из самых матёрых.       «Значит, пора активно готовиться. Кто знает, как повлияла на твой организм метка и постоянное присутствие своего альфы рядом. Вдруг начнется раньше.» - решил альфа, чуть ближе подходя к Винсу. Теперь при каждом шаге они соприкасались. Стоило им выйти за пределы деревни и скрыться за ближайшими в лесу деревьями, как Бруни ласково укусил омегу за мохнатое ухо, обслюнявив всю кисточку, из-за чего она стала топорщиться иглами в разные стороны. Довольный проделкой, волк грудно ворчал.       «Тьфу на тебя, зверюга! Вас, альф, человеческое тело хоть немного сдерживает, а в волчьем – совсем взбалмошные, как волчата малые. Никакой серьёзности!» - ворчал Винс, несильно, но ловко и метко цапнув мужа за наглый нос и пытаясь лапой распушить обиженную кисточку и просушить её. – «И вот именно, что может начаться и раньше – от случайностей никто не застрахован, но, по средним расчетам, примерно 2 недели и осталось.».       «Понял. Не сердись на меня, радость моя. Не нравится - не буду.» - примирительно отозвался Бруни, сбавляя шаг, и нежно потерся носом о шею омеги. – «Но ты мне так и не ответил. Если говорить не о скором твоем цветении, а о самочувствие в общем. Метка - это полезно для омег, но все же иногда от этого больше проблем, чем пользы. Так как? Что-то изменилось со дня нашей свадьбы?» - заботливо поинтересовался Бруни, поглядывая по сторонам, и размышляя, куда бы пойти подальше от чужих глаз и помиловаться с мужем.       «Я не говорю, что мне не нравится, я говорю, что ты как дитя малое. А самочувствие у меня прекрасное. По правде, хуже становится только тем, кто спит не с одним альфой при наличии метки. Тогда организм не знает, на кого «настраиваться» и становится плохо. Или тем, кому альфа поставил метку и бросил. Тогда результат не столь плачевен, но тоже не особо приятный для организма.» - уверенно ответил омега. Он некоторое время ходил в подмастерьях деревенского лекаря и прекрасно знал все эти премудрости. Подобных пациентов по весне, да и после неё было хоть отбавляй. Причем, первые обычно никогда так просто не признавались в своём поведении, потому что это было, во-первых, стыдно, во-вторых, многие из них были замужними или с имеющимися женихами. Иногда приходили и взятые насильственно омеги, но все были из соседних стай - у себя это было жестко пресечено Уреном уже очень давно.       «И чудесно, что все хорошо.» - довольно подвел итог Бруни, после того, как внимательно выслушал все высказывания мужа. Впрочем, его это мало касалось, как прямо, так и косвенно. - «Родной мой. У меня к тебе последний вопрос подобного рода, и больше не буду дергать тебя со всеми этими штучками. Только отвечай мне честно. Как бы и где ты хотел провести свое первое цветение со мной?» - Бруни хотел сделать первый раз Винса запоминающимся, а для этого надо было выполнить все его желания. – «Не стесняйся. Я любой каприз выполню.»- клятвенно заверил любимого альфа.       «Как? – удивился Винс. – Ну, то есть, как? Как? Не знаю. Ты лучше знаешь. Я в этом не разбираюсь. Бруни, мне в любом случае будет приятно. Но всё же ты, это… поаккуратней. Всё. Больше требований нет.» - заплетаясь в словах, сказал Винс, отводя глаза в сторону. Будь он в человеческом обличии, он бы залился краской по самые уши, так что юноша возблагодарил Святых духов, что жар его щек сейчас скрывает шерсть.       «Не будет больно, обещаю, будет только очень приятно и жарко,» - фыркнул Бруни и потерся носом о нос Винса, не давая ему отвернуться, и заставил смотреть в глаза. – «Не надо меня стесняться. Мы супруги, я видел тебя везде и всюду, равно как и ты меня. У нас нет секретов. Так что не отводи от меня своих волшебных глаз.» - немного пожурил альфа, но в итоге лизнул Винса в морду. – «А что касается «как» - это много вариантов. Некоторые омеги требуют, чтобы первый раз прошел в звериных обличиях, или полузвериных. Мало ли, у тебя было бы такое же желание быть ближе к предкам?» - предположил Бруни. Сам он с омегами в течку был не столь уж и часто, да и все они были уже далеко не невинны. Так что, в какой-то степени для него это тоже будет первый раз.       «Не, такими извращениями не страдаю,» - сморщился Винс и тут же поправился, - «в смысле, в зверином. А тебе хочется видеть мои ушки, что ли, во время… ну… Нет, ушки на растерзание не дам, ты ж всю шерсть с них слижешь. А ушки – моя гордость. Они же пушистые. И с кисточками.» - сказал не без гордости Винс. У многих омег было в моде одно ушко прокалывать и вдевать в него колечко - сам же Винс был категорически против этого, шерсть на ушках любя и лелея – всё же северная кровь в нём сказывалась сильно, и шерсть, в том числе на ушах, была куда более пушистой, чем у остальных волков, и кисточки были видны отчетливее.       «Жаль, я был бы не против почаще видеть эти прекрасные ушки.» - произнес мужчина, косясь на черные милые кисточки. – «Но нет, так нет, настаивать не буду. Это твое решение.» - альфа чуть ускорился. – «Как насчет побегать? Тут чуть восточней есть хорошее местечко в зарослях кустарника. Если ты не против, я бы хотел получше и поближе рассмотреть твоего волка.» - ненавязчиво предложил Бруни - все же, неизвестно, когда выдастся возможность еще погулять в звериных шкурах, так почему бы не помиловаться, раз есть пока возможность, и еще не очень холодно.       «Вот именно, что их надо созерцать, а не лизать и кусать. А ещё их можно гладить. Только нежно. И чесать за ними – это чертовски приятно.» - стал перечислять Винс, идя неторопливой трусцой за мужем. – «Веди, давай, в своё место. И смотри, сколько хочешь и где хочешь. Можешь даже почесать живот.»       «Обязательно воспользуюсь твоим разрешением.» - довольно заворчав, произнёс Бруни, чуть ускоряясь, следуя в нужную сторону, но следя за тем, чтобы не потерять из виду мужа, и чтобы тот был рядом, не отставая.       До места было довольно далеко от деревни, но в волчьих шкурах это расстояние быстро преодолевалось. Вообще, это были на удивление замечательные и удобные заросли. Они росли кругом на довольно большой площади и, если знать, где вход, то можно было попасть в самый настоящий лабиринт, который был спрятан под плотными кронами кустов. Они были довольно высокими, и их ветки переплетались настолько тесно, что образовывали своего рода потолок над головой и, более того, свет за ветки почти не проникал. Если правильно пройти лабиринт, то можно было выйти на малюсенькую полянку под куполом из переплетённых веток. Там всегда было сухо, даже в сезон дождей, земля была хорошо утоптана, а летом даже травка росла - в общем, это было замечательное место для свиданий, а учитывая, что про него мало кто знал, и то лучше.       «Ух ты ж! Красота-то какая!» – стоило Винсу увидеть полянку, как он, прежде плетущийся позади мужа в слишком узком для двух волков лабиринте, обогнал Бруни и стал осматриваться. Это было похоже даже не на полянку, а на витую беседку, созданную самой природой. Редкие и тонкие лучики света, проникающие сюда, образовывали на земле красивый узор, забавно искрящийся, когда под ним проходил волк. Винс всегда любил подобную уютную тесноту и полумрак, похожий на тёплое гнёздышко, и ему тут сразу понравилось.       Бруни своей огромной тушей рухнул в самую середину поляны, потягиваясь и после подбирая свои длинные лапы, укладываясь в более компактную позу. В итоге, он гордо возлежал на земле, с нежностью в светлых глазах наблюдая за осматривающимся Винсом. Мужчина был искренне рад, что юноше понравилось здесь, а значит, будет повод задержаться немного дольше.       Но, впрочем, Винс довольно быстро закончил, после чего вновь уделив всё своё внимание мужу. Сначала омега призывно обошел его по кругу – достаточно близко, чтоб альфа почувствовал его запах и насладился им, но и не прикасаясь к нему. На втором круге юноша стал тереться о альфу боками, мордой и носом, ластясь, а после, наконец, устроился рядом, смешивая их густую шерсть в одну большую буро-белую лужицу, напоследок махнув хвостом под носом альфы, блаженно зажмурился, легонько потираясь мордой о мужнину шею.       «И после подобного ты называешь искусителем меня?» - негодующе произнес альфа, пытаясь лечь поудобней. Аромат, что исходил от Винса, был непередаваемо соблазнителен и, несмотря на то, что Бруни был в волчьей форме, соответствующие позывы тела были неизбежны. Альфа, пытаясь успокоиться, решил отвлечь себя от пошлых мыслей, поэтому принялся сосредоточенно вылизывать милостиво подставленную мужем белую морду. «Дурь заразна.» - довольно проворчал Винс, с удовольствием подставляя белую мордашку, но поджимая и пряча от ослюнения ушки. Винсу сейчас было хорошо и лениво. Хотелось вечно вот так лежать, прижавшись к тёплому боку альфы, подставляя морду под редкие солнечные лучики, и ластиться.       «Прямо-таки дурь? По-моему, ты от этого получаешь удовольствие ничуть не меньше, а то и больше меня.» - довольно поддел Винса альфа, перекидывая через белого волка переднюю лапу, притягивая ближе к себе и будто бы обнимая. Из-за этого омега оказался зажат под альфой, который старательно теперь вылизывал затылок, иногда прикусывая холку, заявляя права на мужа, при этом утыкаясь носом в густой мех, вдыхая аромат грядущей течки.       «Вот вечно перевернёшь все с ног на голову, - Винс сморщил свой черный носик. Волчье тело чуть подрагивало от щекотки от действий альфы. – Святые Духи, Бруни, чего ты делаешь? Хи-хи, щекотно же! Вот мало того, что от меня в человечьем обличии несёт тобой на несколько вёрст вокруг, сейчас ещё и волчий аромат своим, альфовым, перебьёшь. А он же у меня такой неежный, прияятный» - бурчал омега, впрочем, не делая абсолютно никаких попыток вырваться.       «Нечего благоухать на всю деревню, - ворчливым тоном ответил Бруни. – Ты мой муж, мой омега, моя радость и только моя. Никому тебя не отдам и нюхать не позволю.» - бурый волк, будто бы в доказательство, чуть сильнее, чем обычно прикусил Винса за холку, а после уложил свою большую голову туда, практически накрывая блондина собой, но не давя на него.       «Ты ещё меня запри дома и не показывай никому. С друзьями буду общаться через стёклышко, в гости ходить буду только к родителям, - тем же тоном ответил Винс, впрочем, сам, зажмурившись, потёрся под подбородком мужа, так удачно подставленным. – А ещё лучше – пригласи человеческого мага и пусть сделает меня невидимым.».       «Глупостей не говори. Я твой муж, а не надзиратель, - тяжело выдохнул Бруни и потерся о нос Винса в ответ. – Просто ты не знаешь, как долго и как тяжело мне было ждать тебя, моего любимого и единственного. Знал, не удивлялся бы, почему я так себя веду. - Бруни лизнул подставленный кожаный нос, улыбаясь глазами и посылая вокруг себя ауру счастья и удовольствия. – Жаль, что до следующей осени мы не обзаведемся волчатами, но думаю, нам пока и вдвоем неплохо. Как считаешь?»       «Не обзаведёмся? – удивился Винс. – То есть как это? По моим подсчетам, если всё нормально будет, то волчата появятся как раз в конце лета. Они, ну то есть он, ну, то есть как получится, будет беленький… или буренький… или с пятнышками. А глаза у него будут твои, светленькие, угу, я в этом уверен» - размечтался Винс, даже глаза прикрыв.       «Милый, придержи фантазию, - ласково, но как-то совсем не весело попросил Бруни. – Подумай сам, какие сейчас волчата? Нам бы зиму самим пережить, стая сейчас голодает, а холода только наступили. Сплошной травкой да овощами с фруктами мы сыты не будем. А если ты, будучи беременным, будешь голодать, сильных волчат не будет. Я, конечно, сделаю все, чтобы ты не голодал, но я не всесилен. Они погибнут, не прожив и году. Ты молод, Винс, и у нас еще очень много времени. Если в ближайшие годы ничего не поменяется, то мы уедем отсюда. Переберемся южнее, там есть несколько стай. И вот тогда, когда вокруг будет достаточно еды, мы и обзаведемся малышами. Я очень хочу деток, но сейчас это скорее вред, чем благо. Потерпи немножечко, милый. Ты будешь лучшим папой. Но не сейчас, не когда нечем кормить стаю» - Бруни не хотел этого всего говорить, не хотел портить настроение мужу. Но он если и был романтиком, то ситуацию оценивал трезво, независимо от этого.       «Да, я понимаю», - Винс грустно вздохнул, опустив ушки. Альфа был чертовски прав – ситуация сейчас совсем не располагала к детям, хоть и очень хотелось. На некоторое время Винс загрустил, зарыв черный нос в шерсти мужа. Так хотелось полную семью! Чтоб по их большому дому бегали мелкие волчата – альфа и омега, а может, и бета – они редко рождались в парах альф и омег, а в особенности девочки, но всё же подобные случайности иногда случались. Впрочем, грустить Винс перестал быстро – ведь Бруни прав, и у них ещё очень и очень много общего времени. От этой мысли ушки снова поднялись вместе с кончиками губ так, словно волк улыбался.       «Не грусти, ты еще успеешь соскучиться по тишине нашего дома, когда у нас будут дети.» - Бруни ласково потерся большой головой о макушку Винса. На этом разговор тихо угас - каждый думал о своем. Иногда кто-то из них лез миловаться, облизать, приласкаться, но, по большей части, они просто лежали и наслаждались обществом друг друга и звуками зимнего леса, что пробирался в этот скрытый от чужих глаз мирок. Через пару часов альфа предложил выдвигаться домой, заявив, что уже время к вечеру, а Винсу надо покушать, да и на земле лежать становилось зябко. Поэтому они неторопливо отправились домой. У Бруни были огромные планы на вечер и ночь, и ему не терпелось привести их в действие как можно скорее.       Когда они вернулись домой, печка уже начала подостывать. Да и разбитую плошку никто убрать не потрудился. Посему Винс развёл бурную деятельность. Смущаться помощи мужа он давно перестал, решив, что в отцовском доме свои порядки (кстати, установленные Гленом), а тут будут свои. Посему Бруни он тоже быстренько припряг к делу – вдвоём они управлялись куда быстрее.       Пока альфа ставил воду в котелке - кипятиться, и кидал в печку дров, Винс успел убрать разбитую посуду, сбегать в погреб за картошкой и другими овощами, мясом, крупой и маслом. Они вместе почистили их, помыли и нарезали. К тому времени как раз вскипела вода. Винс кинул часть овощей, крупу и мясо в котелок, из остального же собирался готовить жаркое. Впрочем, мясо он в суп положил только для запаха и вкуса, после чего вынул, нарезал и положил в жаркое – там оно будет и вкуснее, и сытнее. В супе же осталась вариться небольшая косточка с мозгом.       Бруни же, когда его помощь более не требовалась, решил сходить в кузню. Работники, в отличие от него, сегодня не прохлаждались и должны были закончить заказ из соседнего селения. Вот как раз это он и отправился проверять. Проторчал он в кузне около часа, проверив все от и до. Удостоверившись, что все в порядке, он распустил всех на пару часов раньше - ведь каждому хотелось побыть с семьей подольше. Сам же он поторопился растопить в бане огонь и нагреть воду - на это тоже понадобилось время. В итоге он вернулся к мужу где-то через полтора часа, местами испачканный в саже, но заверивший, что к тому моменту, как они поужинают, баня будет готова.       - Ужин будет готов через часик, увы. Могу сделать бутербродик, если ты голодный, - сказал Винс, до этого занимавшийся вязанием носочков для мужа. У самого него уже были, а вот у альфы – нет, а это не дело, когда он возвращается после обхода в волчьем обличии, а после босиком ходит по холодному полу. – А пока как раз есть время, чтоб посетить баню.       - Она еще не протопилась, примерно через час будет можно сходить, а сейчас там холодно, и вода не успела нагреться. Значит, ждем ужин и баню, - подвел итог Бруни. Он не стал сидеть с Винсом - лишь поцеловав омегу в макушку, вновь ушел в кузню. Раз выдалось свободное время, то лучшим вариантом потратить его будет упаковать готовый заказ, чтобы завтра утром лишний раз на всю деревню не звенеть железом.       К счастью для Винса, проверив через полчаса, он обнаружил, что и мясо, и картошка пропеклись, а крупа сварилась. Муж пока не вернулся, и юноша оставил еду у печки, дабы не остывала, сам же пошел накрывать на стол и резать хлеб. Когда он с этим делом закончил, наконец, вернулся Бруни.       - Давай к столу. Всё готово, - обрадовал его Винс, наливая в тарелку супа.       - Спасибо, родной, - поблагодарил мужа альфа, садясь за стол. Он уже успел смыть холодной водой сажу с лица и рук, да и с упаковкой закончил. Так, вероятней всего, завтра в доме появится мясо, ведь его заказчик имеет несколько сотен овец и живет немного обособленно от остальной стаи. Скорее всего, он в качестве платы отправит с гонцом баранью тушу. По крайней мере, раньше было именно так - услуги кузнеца были всегда одними из самых дорогих.       Поужинали они довольно быстро – оба были голодные, всё же, прогулка на холодном воздухе здорово поднимает аппетит, да ещё и так долго. К тому времени окончательно стемнело. В окнах домов уже давно начали зажигать свет и сильнее топить печки на ночь. Винс довольно быстро вымыл посуду, после чего остался полностью свободен на сегодня.       Пока омега мыл посуду, Бруни добавил несколько поленьев в топку, чтобы как можно лучше прогреть дом, поставил на печь несколько ведер со снегом, чтобы была просто вода утром и теплая вода - вечером. А после поспешил проверить баню. Та к этому моменту уже прогрелась, там было жарко, и вода была приятной температуры. Вернувшись в избу, Бруни достал полотенца и простыни, вручил это все Винсу и отправил его в баню. Сам же, набрав теплой одежды для себя и мужа, запер дом и пошел следом.       После бани оба вылезли оттуда раскрасневшиеся от жара и не только, чистенькие и сверкающие, аки новенькие чайнички, и донельзя довольные. Спать было пусть и чуточку рановато, но Винс первым заявил, что устал и утомился сегодня и хочет уже в постель.       После подобного заявления все лелеемые альфой планы на вечер накрылись медным тазом. Но он, лишь улыбнувшись, отправил Винса в кровать, сам же проверив, прогорели ли дрова в печи, потушил огонь в бане и принес оттуда ведро горячей воды, проверил, заперты ли двери и ворота. И только после этого пошел в спальню.       Винс лежал на кровати в чём папа родил, раскинув руки и ноги. После купания было хорошо и приятно, одеваться совершенно не хотелось. Гораздо приятнее было прижаться к мужу и закутать их обоих плотно в меха и одеяла. Омега уже подустал дожидаться своего альфу, поэтому стоило ему зайти, как тут же поднял голову выжидающе.       - Иди сюда, - улыбнувшись, Винс похлопал по постели рядом с собой. – Хочу, чтоб ты меня целовал и гладил сегодня.       Не ожидавший такого поворота альфа даже поперхнулся воздухом. И куда только делось все смущение его мужа и его стыд? Впрочем, тосковать по ним он будет вряд ли, а вот выполнить пожелание его солнышка вполне способен.       - Мог бы и под одеялом меня подождать. В комнате тепло, но, все же, ты распаренный, милый, заболеешь же, - ласково пожурил Бруни омегу, подходя к кровати и садясь на краешек, сразу же проводя ладонью по ноге Винса от длинных пальчиков до самого паха, при этом нежно целуя мужа в губы. Оторвавшись, он скинул брюки, уподобляясь блондину в количестве одежды, и, осторожно стряхнув того с покрывал и одеяла на перину, придвинул кровать ближе к стене, которой служил теплый бок печки, а после залез под одеяло, где его уже дожидался любимый муж. Стоило ему там оказаться, как он накинулся с поцелуями на Винса, руками пробираясь к его ягодицам, водя руками по талии и спускаясь к бедрам.       - Так кто ж сказал, что я именно тебя ждал? Может, я просто после бани нежился на воздухе? – фыркнул в ответ Винс, подставляя самые вкусные участки собственного тела. Юноша обнял мужчину руками и ногами – крепко, но всё же давая простор действиям. От поглаживаний и поцелуев в паху довольно-таки скоро стало довольно горячо, между ног – влажно, а по комнате поплыл аромат истекающего смазкой и жаждущего своего альфу омеги. – Да, ой, хорошо-то как. Чуть левее, ниже, угу, здесь, ох! Потрясающе. Ой, куда это ты лезешь руками-то? – впрочем, смущение всё ещё никуда не делось и, когда шаловливые пальцы мужа лезли куда не положено, румянец всё же красил бледные щеки.       - А кто сказал, что хочет, чтобы я его сегодня гладил и целовал? – спросил Бруни, после чего вернулся к активной дегустации сосков мужа, а его пальцы уже ласково поглаживали и чуть надавливали на влажную дырочку. – А руками я лезу куда положено, мой сладкий, подожди, не только руками туда полезу, - после этого мужчина немного передвинулся, скрываясь от Винса под одеялом, через пару мгновений омега почувствовал горячее дыхание мужа у себя в паху, а еще через секунду и его горячие губы на своем члене. Альфа легко вобрал в себя плоть мужа почти до конца, проникая во влажную глубину пальцем.       - Ох… ой… оу! Что ты там творишь-то?.. Ууух, - Винс млел в руках и губах своего альфы. Дыхание участилось, ноги омега раздвинул сильнее, давая больше доступа к тому, что между ними, хотя пару недель назад попытался бы их стеснительно сдвинуть, пока между ними не было чего-то основательного, типа мешающего сжать их тела мужа. Было хорошо и приятно. Ощущение пальца внутри, чего прежде Винс стеснялся больше всего остального, тоже уже не вызывало такой реакции. Юноша давно уже понял, что это приятно и сейчас только подавался вперёд, насаживаясь посильнее. Бруни же, можно сказать, отрывался на всю, смакуя нежную плоть во рту и лаская горячее нутро омеги. Он был бы не прочь перейти и к более интимным ласкам, но Винс, скорее всего, еще к подобному не готов. Поэтому он прибережёт кое-что на его цветение. Чтобы удивить и порадовать мужа, а пока есть время, он его раскрепостит и избавит от лишнего смущения - хотя судя по всему, ему особо и стараться не придется, Винс и сам не прочь от этого окончательно избавиться.       Свободной рукой альфа водил то по бедру, то по ягодице мужа, иногда переходил на живот и грудь, лаская чувствительные бугорки сосков, и каждый вздох и стон любимого отдавался приятной, тяжелой и тягучей волной возбуждения в теле. Собственный член уже не просто стоял, а плотно прижимался к животу, желание коснуться его с каждой минутой было все сильнее. Когда Винс стал особо активно насаживаться на палец, а смазка начала уже течь по ладони, Бруни пересел под одеялом, скидывая его себе на плечи, открывая вид на раскрасневшегося и буквально предлагающего себя омегу - настолько развратно и сексуально тот выглядел с раздвинутыми ногами, тяжело дышащий и подающийся на ласкающий палец.       - Сейчас, возможно, будет немного непривычно, но больно быть не должно. Расслабь дырочку и ножки расставь чуть сильнее, - попросил Бруни, временно отодвигаясь от омеги и садясь на пятки, пытаясь отдышаться. Под одеялом было очень жарко, и очень сильно пахло смазкой, от этого было тяжело держать себя в узде, и очень хотелось плюнуть на все и просто войти в лоно мужа, которое уже покорно распахнулось внутри него, позволяя не только дарить удовольствие, но и семя.       Подобное было редко и, скорее всего, из-за молодости Винса и его невинности - в большинстве своем, лоно у омег-мужчин было доступно лишь во время течки, все остальное время находясь под защитой от посягательств альф.       Винс, поняв, что его альфа имеет ввиду, снова залился пунцовым румянцем. Глен рассказывал ему об этом, да и он сам сейчас чувствовал, отчего стало стыдно. Он думал, что сможет открыться как и все – во время течки, ведь и тогда, по словам папы, приходилось прилагать некоторые усилия, чтоб добиться этого от омеги. Но всё же Винс попытался последовать совету, пошире расставить ножки, сгибая их в коленях и, если не расслабиться, то хоть не сильнее напрягаться.       - Умница, - похвалил омегу Бруни. – Не красней так, мой хороший. Я в лоно не полезу. – с этими словами мужчина пересел между разведёнными ножками мужа и осторожно начал вводить два пальца вместо одного. После небольшого сопротивления дырочка растянулась и, подстроившись, приняла в себя оба пальца. На удивление, это оказалось легко, смазки было достаточно и даже немного больше, чем нужно - это к лучшему. – Не больно? – решил все же убедиться альфа, отрываясь от завораживающего зрелища исчезающих внутри Винса пальцев. Собственный член уже даже кололо от возбуждения и желания разрядки. – Кончить хочешь?       Винс покачал головой. Дыхание юноши было тяжелое, давно сбитое, румянец не сходил с щёк. Кончить, правда, хотелось, даже очень. Винс понял, что одно прикосновение к стоящему члену - и он сегодня уже будет недееспособен. Но, скосив глаза на уверенно стоявший и налившийся кровью член супруга, сначала немного нервно сглотнул, что-то там размышляя про себя, после чего понял, что кончать ещё не время, и поднял глаза на Бруни, призывно ему улыбнулся.       - Иди ближе ко мне, - протянув руку, омега щекотно провёл кончиками пальцев по животу мужчины, подзывая его ближе и взглядом, и прикосновениями, робко коснулся пальцами стоявшего колом достоинства супруга. Он этого ещё никогда не делал и жутко смущался. Когда Бруни чуть подался вперёд, давая омеге больше возможностей для действий, Винс, ужасно стесняясь, несильно взял член в руку, оглаживая головку большим пальцем. Альфа напрягся, внутри дёрнулись и сжались пальцы, заставив юношу застонать и стиснуть мужнин член в руках сильнее.       Бруни со свистом вдыхал и выдыхал воздух - о, сколько он мечтал ощутить эти тонкие пальчики на своем члене, это было восхитительно, великолепно, идеально. Альфа навис над мужем сильнее, так, чтобы тому было удобнее его ласкать, а сам продолжил растягивать его, уже всерьез начиная задумываться о том, чтобы не ждать течки. Его пальцы уверенно и легко скользили внутри Винса, но глубоко мужчина не входил, потому что боялся попасть в лоно, и, не дайте боги, что-то повредить своими руками. Поэтому пальцы погружались в омегу лишь наполовину, не принося ему много удовольствия, хотя комочек, дарящий наслаждение, Бруни задевал регулярно. Вскоре он осторожно добавил третий палец и стал более активно растягивать покорную дырочку, которая на удивление легко поддавалась растяжению.       - Милый, сильнее ладошку сожми и води от основания до головки, не бойся. У основания сильнее сжимай, там узел, мне будет гораздо приятней, - произнес Бруни на покрасневшее ушко омеги, врываясь в него тремя пальцами, растягивая и поглаживая шарик удовольствия внутри омеги.       Винс вообще туго соображал, что он сейчас делает, и боялся лишний раз сжать достоинство мужа. Ощущение чьей-то плоти в руках было необычным. Она была твёрдой, все венки ощущались очень отчетливо и рельефно, так, что Винс даже иногда гладил особо выделяющиеся. Член был влажным, сочащимся смазкой, а крайняя плоть мягонькой, податливой. Изучать всё это дело было жутко, безумно стыдно, но в то же время и любопытно. И всё бы ничего, если бы чьи-то наглые пальцы внутри не отвлекали Винса постоянно, заставляя постанывать, вздыхать, ёрзать и подаваться вперёд и назад, сжимая сильнее член и простыню в руках.       Уже прошло довольно много времени, и Винс был очень хорошо растянут. Поэтому Бруни решил, что на сегодня достаточно и пора заканчивать, а то у омежки уже ножки подрагивали от напряжения, а дыхания не хватало, впрочем, как и у него самого.       - Винс, солнышко, - обратился мужчина к мужу и, когда тот поднял на него абсолютно замутнённый взгляд, понял, что более обдуманной реакции от него не дождется. Став медленнее входить пальцами в дырочку омеги, он ласково убрал стиснувшую его член руку. Поцеловав нежную ладошку в благодарность за удовольствие, Бруни перехватил руку за запястье и завел её над головой Винса, а после резко начал входить пальцами в растянутое нутро мужа, каждый раз надавливая на шарик внутри, губами же он обхватил головку члена мужа и после взял его член в рот до основания, начиная двигать головой, доводя омегу до разрядки.       Впрочем, много времени не понадобилось. Почти сразу же дыхание Винса участилось так, что он даже начал хрипеть и вздымать грудь так, что спина прогибалась. Ноги напряглись, сжимая альфу в объятиях, а на глазах даже выступили слезы удовольствия. Вместе с ними юноша бурно излился, комкая в руках хрустящую простыню.       Бруни проглотил все, что дал ему муж и после, выпустив его, еще и облизал всего, напоследок поцеловав начавшую медленно опадать плоть. Пальцы он очень осторожно вынул из растянутого входа и после этого опустил ножки омеги. Ласково придерживая его, мужчина помог Винсу перевернуться на бок, и после, поцеловав его в плечико, стал избавляться от собственного, уже болезненного стояка. В отличие от мужа, на него ушло больше времени, но вскоре Бруни с громким полурыком-полустоном излился себе в руку. Лишь после того как отдышался, он тяжело, грузно и явно неохотно поднялся с кровати, намочил полотенце в заранее принесенном ведре с еще теплой водой и пошел обтирать мужа, который все никак не мог прийти в себя.       Но всё же постепенно ясность появилась во взгляде, Винс улыбнулся ему и тут же густо засмущался. Он его трогал за…       - Ой, как стыдно-то, - произнёс омега, которого все ещё продолжали обтирать. Впрочем, омега поспешил убедить себя, что это же он со своим мужем, а сам муж и не такое с ним делает и вообще, трогал уже везде, а значит, и сам Винс имеет право посягать на любую часть тела своего альфы. Убеждал он себя по большей части вслух.       Бруни очень старался не смеяться в голос - все же, перед его мужем сейчас стояла настоящая дилемма, и он должен был её разрешить. Поэтому альфа лишь молча обтирал мужа, избавляясь от восхитительно пахнущей смазки на его теле.       - Милый, со мной ты можешь делать что угодно. Все равно дальше нашей спальни это не выйдет. А трогать меня за то, за что ты трогал этим вечером не только можно, но еще и нужно! – посмеиваясь и улыбаясь, сказал Бруни, когда Винс начал себя накручивать и краснеть еще сильнее. – Ты удивишься, когда узнаешь, что обычно омеги делают с мужьями в постели. Сходи как-нибудь на вечерние посиделки совета омег - и не такое узнаешь.       - Ой, а то я не знаю, - отмахнулся Винс, поворачиваясь на спину, потянулся и зевнул. – Они ж на каждой совместной гулянке хвастают, или когда в лес по грибы или ягоды выйдем. Вот только я всегда мимо ушей пропускал – думал, ну мне ж до замужества ещё далеко очень, да и стыдно это… Я тебя в первый день и за руку же стеснялся взять, - щеки омеги вновь залил лёгкий румянец.       - А теперь продолжаешь стесняться, но держишь уже отнюдь не за руку, - рассмеялся Бруни, заканчивая стирать и с себя следы их упражнений и забираясь к мужу под одеяло, тут же обнимая и буквально затаскивая на себя, крепко притягивая за талию и довольно целуя в нос. Сам Бруни был бы не прочь еще развлечься, но омега явно притомился. Хватит с него на сегодня впечатлений.       - Ещё скажи, что тебе не нравится, - пробурчал Винс, поудобней устраиваясь в мужниных объятиях, пристроил голову между его шеей и подушкой и уже тогда блаженно прикрыл глаза.       - О, что ты, ты был великолепен. Я с удовольствием бы повторил, - произнес альфа, поглаживая омегу по волосам и тоже прикрывая глаза. Пора было отдыхать.