Дорога в горы

      Дышать было очень тяжело, воздух вокруг был затхлым и будто бы неживым. Пахло сыростью, холодом и чем-то, отдаленно напоминающим плесень или, может быть, гниль, хотя в кромешной темноте, что увидел Бруни, открыв глаза, этого нельзя было сказать даже наугад. А еще пахло двумя волками и кровью. С трудом пересилив противную слабость в теле, альфа поднялся на ноги. Послышалось шуршание падающей с шкуры каменной крошки, со спины упал увесистый камень, чуть не придавив заднюю лапу, но, в целом, зверь не пострадал. Значит, кровь не его. Идя по запаху, он через пять шагов уткнулся носом в теплый и пушистый мех молодого беты. Тот дышал и, судя по всему, был просто без сознания, кровью от него не пахло. Идя на аромат металла, он наткнулся на холодную тушу старого волка. Тот был уже несколько часов мертв, а значит, ему не помочь.       Вокруг было все так же темно, и ни единого лучика света не пробивалось в это царство тьмы. Вокруг было холодно, даже холодней, чем в горах, но вопрос был в другом - где он находится? Судя по воздуху и обрывочным воспоминаниям, они, видимо, провалились под землю, но Бруни не знал, что в той местности есть пещеры. Это было странно, пусть горы и не были очень хорошо исследованы, но и пещеры не могли так далеко распространиться, во всяком случае, пещеры, входы в которые были не очень далеко от деревни, в предгорье, у самого подножия, где в лесу, на равнинах и жили оборотни.       Единственное, к чему смог придти Бруни - это к тому, что выбраться так же, как они сюда попали, не выйдет. Слишком большим был завал, закрывший проломившийся вход в пещеру, а значит, как только бета придет в себя, им придется идти дальше в пещеры в поисках возможного выхода. У них не было с собой воды или одежды, поэтому им придется передвигаться в звериных формах, чтобы не замерзнуть и сэкономить немного жидкости в организме. Возможно, им повезет и они наткнутся на подземные источники. Сейчас все, что им оставалось - это полагаться на свой нюх и пытаться найти свежий воздух: там, где есть воздушная тяга в пещерах, должен быть и выход.

***

      Волчонок пришел в себя через четверть часа. Он долго тряс лохматой головой и пытался прогнать тьму из глаз, но это было бесполезно. Предупреждающим рыком Бруни после того, как дал тому прийти в себя, велел идти за собой. У них было не так много времени, прежде чем они начнут мерзнуть, голодать и захотят пить. Чем раньше они выберутся из пещер, тем будет лучше. Молодой волк, пискнув что-то в ответ, пошел следом. О том, откуда взялся запах крови, тот предпочел не думать. Они шли долго, так долго, что лапы под ними казались ватными, неподъёмными, и каждый шаг давался с огромным трудом. Молодой и еще не приученный к длительным переходам бета выдохся и просто рухнул в один момент. Бруни ничего не оставалось, как дать ему немного передохнуть прежде, чем продолжить путь.       В пещерах было так же темно, сыро и воняло, но с того времени, как они пошли, стало явно теплее. Это можно было объяснить тем, что дорога, по которой они пробирались, шла под углом - они спускались все ниже и ниже. Пока бета отдыхал, Бруни сидел у стены и вслушивался и внюхивался в окружающее его пространство. Как оказалось, воздух стал чуть более влажным и тяжелым, а издали на грани слышимости можно было уловить тихий и редкий стук капель. Возможно, ему только показалось, но попробовать все же стоило. Вдруг повезет, и они выберутся в более подходящие коридоры пещеры? Может, им даже удастся быстро найти выход, хотя в этом оборотень сомневался.       Бета долгое время не мог прийти в себя - видимо, он ушибся все же сильней, чем думал альфа. Напрягшись, Бруни вспомнил, что этого молодчика зовут Аски, и он довольно милый юноша. От того, что он попал в подобную передрягу в хорошей компании, не становилось легче. Но в будущем это могло положительно сказаться на ситуации. Старого альфу – Фернина, который оказался вместе с ними под завалом, было жаль. Он был действительно хорошим воином, охотником и верным другом, но, видимо, пришел его час, и Боги забрали его душу себе.       Аски насилу поднялся через полчаса, через десять минут они уже трусили дальше по коридору, чуть прибавив шаг. Перестук капель по камню стал более отчетливым, и Бруни стало ясно, что это все же не игры его слуха. Сколько времени прошло точно с того момента, как они упали и очнулись в этих коридорах, сказать было сложно. Несколько раз они упирались в тупики, и приходилось по стеночке возвращаться обратно, молясь о том, чтобы проход все же был, и они не попали в замурованный коридор; несколько раз врезались в стены, потому что туннель пещеры резко поворачивал, но они продолжали идти. В один момент стук капель стал оглушительным. А после резко смолк. Они свернули не туда, но тот коридор, по которому они пошли, имел иной запах и, возможно, мог привести к выходу. Но сил ни у Бруни, ни, тем более, у молодого волка более не было и они, тесно прижавшись друг к другу, свернувшись в два мохнатых калачика, уснули, уставшие, голодные, но еще не сломленные.

***

      Первым проснулся, как ни странно, Аски. Он зашевелился и громче задышал над ухом альфы, и тот, тряхнув большой мохнатой головой и широко зевнув, поднялся, осторожно распутывая тот клубок, в который они с бетой успели за ночь скататься. Жажда была несильной, но уже давала о себе знать, голод не беспокоил - за последнее время он был постоянным спутником оборотней, поэтому столь остро не ощущался. Они шли дальше по коридорам, не встречая на своем пути ни лучика света, ни единого лишнего шороха, который не издавали бы они сами. Ни единого перестука капель о камень - абсолютно ничего.       Бруни как никогда остро ощутил страх погибнуть вот так, просто рухнув где-то в туннелях и не встав, заведомо не имея шанса спастись или же немного не дойдя до нужного поворота, за которым был бы выход. Это было ужасно - тьма обволакивала, окружала, была теплой и душной, затхлость пропала, но воздух был еще слишком тяжелым, чтобы можно было судить о том, что до выхода им осталось не так уж далеко, и самое страшное позади.       Они, шли не видя ничего перед собой, вокруг себя, под своими лапами. Спотыкались и падали, оступались, бились боками в узких лазах, утыкались носами в тупики, тыкались как слепые щенята в поисках света. Аски терял надежду быстрее Бруни, его на поверхности, в отличие от альфы, никто не ждал.       Они несколько раз делали привал, отдыхали. Мучились от накатившей жажды. Стало теплей, в плотных шкурах было жарко, но обернись они - и тогда сильней захотелось бы пить, их скорость стала бы меньше, а чувства притупились. Поэтому им оставалось лишь терпеть и идти дальше. Они шли и шли вперед почти без остановок, пока не упали без сил, засыпая, чтобы проснувшись, продолжить путь в абсолютной темноте.

***

      Им повезло в середине третьего дня - хотя время здесь, в подземельях, шло иначе, но они спали два раза и, предположительно, это был третий день, когда они шли по лабиринту. Они вышли к небольшой пещерке, где капала вода. Она была вкусной и талой, видимо, над ними были все же снега. Они вдоволь напились, заглушив не только жажду, но и чувство высасывающего голода. Вода - это хорошо, потому что они уже давно не ставили меток, чтобы суметь вернуться назад, если опять упрутся носами в тупик. У этого небольшого оазиса в центре вечной тьмы они пробыли не очень долго, но достаточно, чтобы дважды напиться и собраться с силами. Набрать воду куда-то было невозможно, поэтому им оставалось уповать лишь на то, что скоро они выберутся отсюда, но в это верилось с трудом.       К концу пятого «дня» подземного перехода вновь захотелось пить, в пустых желудках урчало, не переставая, и казалось, что он уже прилип к позвоночнику. Будь у них вода, было бы не так плохо, они бы еще много смогли продержаться, а так... Им оставалось лишь глушить голод и идти дальше.       В начале седьмого дня Аски не смог подняться на лапы, когда пора было идти дальше. Все, что смог от него добиться Бруни, так это то, что он заставил бету перекинуться в человеческую форму и помог тому взобраться себе на спину. Кинуть еще живого волка в этих пещерах он не мог, так же как и тащить того в форме зверя на себе. А так вес легкого и тонкокостного молодого мужчины он почти не ощущал. Им еще раз попалась «лужа» с водой, из которой, морщась от отвращения, можно было пить. Это было в середине девятого дня. На десятый день Бруни рухнул посередине коридора от усталости, голода и вновь наваливающейся жажды. Он уже чувствовал запах свежего воздуха, но сил идти или даже просто ползти дальше не было. Он решил дать себе чуть-чуть отдохнуть, прежде чем продолжить путь. В ту ночь ему снился муж с младенцем на руках.

***

      Сначала оборотень почувствовал горячий воздух, затем увидел сквозь веки яркие всполохи огня, после он услышал треск дерева и учуял запах горевшего масла, под конец он разобрал тихие голоса. Те что-то вещали, но это больше походило на набор непонятных звуков, чем на связную речь. Тем не менее, он сумел преодолеть себя и открыть глаза. Все, что он увидел, был просто всполох огня, а точнее, шар света, что тот собой представлял. Еще он услышал вскрик, а после вернулся в удушающие объятия пустоты, там, где ему снился Винс, нянчащий светловолосого и светлоглазого карапуза.

***

      - Погляди, милая, он просыпается! – прошептал тонкий девичий обеспокоенный голосок.       Бруни почувствовал на своём лбу чью-то маленькую прохладную ладошку, которая почти сразу же пропала.       - Жар почти спал, - второй голос тоже был женским, но гораздо глубже, старше, спокойней. К губам альфы прикоснулась миска с чем-то приятно пахнущим особым цветочным мёдом и какими-то незнакомыми травами, и явно горячим. – Выпей, голубчик, ум прояснится, - произнесла женщина на знакомом Бруни языке так, чтоб он смог понять.       Альфа послушно выпил, решив, что хуже вряд ли будет - если он еще жив, о чем говорили трясущиеся руки, тяжесть в теле и разрывающая голову боль, то убивать его никто не собирался. Выпив все, что было в небольшой пиале, мужчина смог открыть глаза только через пару минут, фокусируя «гуляющий» по светлой и теплой комнате взгляд на сидящих над ним женщинах. Точнее, женщине и девчушке - она была совсем молоденькой.       - Приятно слышать родную речь. – произнес хрипло оборотень и закашлялся, горло побаливало. – Спасибо, что спасли. Я вам обязан. Позвольте узнать, где я сейчас, и насколько я жив? Все ли хорошо с моим спутником? – сразу спросил Бруни, ему нужно было все разом прояснить, чтобы потом не возникло недоразумений.       - Не беспокойся ни о чём. С твоим другом всё хорошо. Вы в безопасности, - улыбнулась ему та, кто поила.       Женщины эти были красивы. Однако красотой необычной, коей у них на севере встретишь очень редко. Первая была постарше. Черные её волосы были кучерявы и заплетены в тугую толстую косу ниже пояса. Лицо приятно эдакой строгой красотой матери и наставницы – с тонкими губами, глубокими скулами, высоким подбородком и бесконечно мудрыми добрыми глазами. Её длинное платье из чистого льна, без украшений, лишь с тонкой, простой, но изящной вышивкой лишь подчеркивало эту простую и строгую красоту.       Вторая выглядела куда младше – скорей всего, совсем девушка, даже девочка. Простоволосая, с вплетёнными в кудри красивого и мягкого льняного цвета лентами, заколками, бусинами, черепками мелких птиц. Да и платье её милого девичьего фасона, с пышной юбкой, пестрило вышивками да всякими амулетами, подчеркивало её красивые упругие груди. Лицо её тоже было приятным. Открытым, солнечным, невинным и несколько наивным. Полнокровные пухлые губки что-то щебетали на их наречии чернокудрой, в тёмных, почти черных огромных глазищах мерцали звёзды. А тоненькие нежные руки проворно смешивали что-то в плошке.       - Это горы? Или мы в ином месте? Я никогда не видел таких, как вы, раньше,- произнёс немного удивленно оборотень.- Вы люди? – спросил он. Бруни был слишком слаб, тело слишком сильно болело, и это отвлекало от четкой формулировки мысли, и он не мог понять наверняка - тот запах, немного резкий и острый, животный, был запахом его спасительниц, или же он слышит лишь запах местного и неизвестного ему животного? Все же, они долго плутали с Аски по пещерам, и неизвестно, как далеко они могли забраться.       - Не время вам сейчас о таком волноваться, - с заботой произнесла женщина. – Всё, что вам пока следует знать – меня зовут Мириэл, а она – Ирини. Она немного понимает ваш язык, так что, если вам будет что-то угодно или станет плохо, обращайтесь к нам. А после вам всё расскажет глава прайда. А пока, думаю, вы голодны. Сейчас я вас накормлю, и вы ляжете спать, набираться сил.       - Вы правы, я очень голоден и давно не ел. Моя деревня голодает. А в пещерах я провел много времени. Я вошел туда в третий день роста луны, - произнес мужчина, он наделся, что женщина сможет сказать ему, как долго он был в подземелье. Мириэл нахмурилась, но ничего не ответила. Ирини подала Бруни небольшой деревянный поднос с тарелкой вкусно пахнущего супа, хлебом и чаем.       - Думаю, если вы давно не ели, не стоит сразу налегать на еду, - прокомментировала женщина.       - Я понимаю. – кивнул Бруни и с заметным нежеланием отложил кусочек хлеба в сторону, принимаясь за бульон. – Если вам не трудно, может, вы мне расскажете, куда я попал? Я не слышал никогда, что в горах есть кто-то живой кроме съестной животины.       - И не должен был слышать, - с улыбкой кивнула женщина. – Я не могу тебе всего рассказать. Поэтому будет лучше, если ты спросишь обо всём у вожака. Скажу лишь, что мы – такие же оборотни, как и ты. Но немного другие.       - Ваша сущность не волк, я прав? – спустя несколько мгновений обдумывания спросил Бруни. – Если хотите, можете не отвечать, я могу узнать все у вашего вожака. Думаю, он расскажет мне лишь то, что будет необходимо. Не хочу, чтобы вы впали в немилость, если случайно скажете что-то лишнее. Лучше расскажите мне, какой сейчас лунный день? И как меня нашли? Я буду очень вам за это благодарен.       Мириэл улыбнулась Бруни точно неразумному дитю, по наивности своей сказавшему какую-то глупость. Но на вопрос ответила.       - Сегодня пятнадцатый день лунного месяца. Стражи нашли вас два дня назад.       Благодарно кивнув, Бруни подсчитал, что в пещерах они с Аски пробыли около десяти дней. Это было очень много, он сам дал бы от силы неделю, а тут… впрочем, ему нужно было торопиться, наверняка вожак знает туннели и, возможно, сможет помочь вернуться обратно. Но тут есть еда, возможно, стоит задержаться и как-то договориться с вожаком здешней, как там Мириэл назвала их семью… прайд. Ему просто необходимо поговорить с вожаком. Возможно, им удастся найти точки соприкосновения и устроить обмен еды на что-то? Мало ли, вдруг выйдет, и его стая не будет голодать? Но сначала ему надо придти в себя.       - Можно, я немного посплю? – спросил он у Мириэл.       - Нужно. Отдыхай, голубчик, это пойдёт тебе на пользу, - сказала женщина, забирая с колен Бруни поднос, помогая принять горизонтальное положение и укрывая хорошенько одеялом.       Альфа уснул в тот же момент, как веки его смежились, а тело оказалось на мягкой перине и под теплым одеялом.

***

      Тем же днем, но уже гораздо позже, вечером, даже почти ночью его принял у себя вожак прайда. Это оказался высокий и крепкий мужчина. Лицо его было простым и симпатичным, но, в тоже время, в его чертах проскальзывала неторопливость, мудрость и уверенность. У него был квадратный подбородок, небольшие глаза с цепким взглядом, темные, как агаты, и в их глубине было видно много больше, чем могло показаться на первый взгляд. У вожака были высокие и широкие скулы, тонкие губы и чуть курносый нос. Он не был красавцем, скорее, самым обычным на вид, по меркам самого Бруни, но вот та сила, что исходила от него, завораживала, и становилось понятно, почему именно он - глава этого поселения.       - Добро пожаловать, дорогие гости, - произнёс мужчина, смотря на Бруни без всякого превосходства, скорее, даже наоборот, с отеческой любовью и доверием. Бета, спасённый вместе с Бруни, тоже стоял рядом с альфой. Аски выглядел куда лучше и был полон жизни. – Прошу вас, садитесь. Разделите со мной хлеб и вино.       Они сели. Бруни ел мало и всячески одергивал так и норовящего запихнуть в себя кусок побольше Аски. Тот был голоден, но не ел он ровно столько же, сколько и сам альфа, и много еды сейчас было вредно. Через какое-то время мужчина нарушил тишину.       - Спасибо Вам и вашему народу за то, что спасли нас. Если бы не вы, не видеть нам никогда более солнца, - произнёс Бруни вежливо и действительно благодарно.       - Благодарите милую Ирини. Это её доброе сердце не позволило ей бросить вас умирать и заставило привести в дом чужаков, - прямо ответил вожак. Сам он и вовсе не притронулся к еде, лишь подняв бокал в честь гостей и сделав глоток. К слову, вино тут было потрясающим. Не то что та разбавленная кислятина, которую импортируют им люди. Сами оборотни вина не делали. Здесь оно было лёгким, с прекрасным глубоким вкусом, и лишь способствовало аппетиту и румянило щёки, но никак не заставляло голову болеть, теряя ясность рассудка.       - Нам жаль, что мы доставили вам хлопоты, и обещаем уйти, как только соберёмся с силами. – произнес Бруни, он не собирался здесь задерживаться больше необходимого. Лишь получить вопросы, возможный обмен и вернуться домой, Винс наверняка с ума сходит из-з его отсутствия. – Если вы не против, не могли бы вы рассказать о вашем племени? О том, как вы живете и строите быт. Наш народ не знал о вашем существовании, мы могли бы стать друзьями, - попробовал узнать что-то альфа. Аски же решил самоустраниться от сложного и опасного разговора, доверившись взрослому оборотню - тот был его больше, чем вдвое старше, и опыта у него было в подобных делах как грязи по весне.       - Увы. Но не могли бы. Вы уже ступали по земле нашего дома, пока мой посланник провожал вас ко мне. Вы видели, как здесь много женщин. И, должно быть, вам удалось замечать диких зверей, спокойно бродящих по этим землям – диких котов. Наши женщины сильны и храбры в своей второй ипостаси, но всё же они остаются женщинами. Матерьми, женами, дочерьми. И я в ответе за них всех. Я не могу впустить волков в наши края, потому, что это слишком опасно. Такое уже было, когда мы только вступили на вашу землю с той стороны реки. Наших мужчин травили, грызли, а женщин брали себе, точно невольниц. Вам, наверняка, уже довелось оценить, до чего они все красивы. Но у нас было преимущество перед волками – мы могли ходить по горам. Лапы наши легки, точно птичьи перья, а тело приспособлено к довольно тяжелым условиям. Глаза наши видят даже в кромешной тьме. А искусство, что наши шаманы переняли у древних человеческих жрецов и колдунов, кои сейчас остались лишь на страницах летописи, позволило их глазам видеть сквозь расстояния и камень, сквозь время и пространство. Это и помогло нам придти в сей дивный край. Защитники наши сильны и яростны, женщины – мудры и искусны. Что же вы хотите ещё о нас знать? – вопросил вожак.       - Есть ли возможность забыть старые обиды и построить новый мир? – спросил Бруни, он читал дневники своих предков, но ни в одном из них он не находил упоминания о диких кошках или воинах, пришедших с других земель. Во всяком случае, не о тех, кто имел вторую сущность, и кто шел по их территории с семьями.       - К сожалению, нет, - покачал головой вожак. – Я знаю, что вы сейчас страдаете и умираете с голоду. Однако при всём моём желании, я не смогу накормить весь край волков. А что же будет с теми, кто останется голоден, но прознает о плодородной почве? Или, если достанется всем, да не хватит утолить голод? Вы придёте к нам, будете винить, что сами мы живём в достатке. Начнутся волнения, нападения. Наша спокойная жизнь будет нарушена.       - Я понимаю ваши опасения. И, более того, я их разделяю, но мы можем быть выгодны друг другу, - произнес мужчина, чуть сдвинув брови в задумчивости. – Пока мы шли по поселению, я не заметил ни единой кузни, ни одной действительно хорошей подковы на лошадях, ни единого острого клинка или пики у мужчин. У вас нет хороших кузнецов? – решил еще раз попытать счастье Бруни. Им нужен был этот союз, чтобы пережить эту треклятую зиму!       - Нам они не требуются, - покачал головой вождь. – В собственных лесах и горах мы предпочитаем вторую ипостась, да и в битве кот гораздо манёвреннее и ловчее, чувства более обострены, да и когти режут гораздо лучше стали. Оружие нам нужно разве что на стену, в качестве трофея. А коней у нас нет вовсе. Им, знаете ли, не пройти по горам, а более нам ездить некуда.       - Что ж, может, есть что-то, чего нет у вас, но есть в наших землях? Я не прошу вас сотрудничать со всеми стаями предгорья, но хотя бы со мной. Если хоть какие-то слухи с предгорий до вас доходят, то вы должны знать, что моя семья много поколений верно и справедливо улаживала конфликты. Мне можно верить. За зерно или мясо, за соленые овощи и вяленые фрукты, мы готовы дать все, что попросите. Прошу, пойдите нам навстречу, и вы не разочаруетесь. – Бруни начал терять надежду, но мысль о том, что его омега, его молодой, еще не видевший жизни супруг может прямо сейчас умирать от голода, заставляла его хвататься за самые глупые и маловероятные возможности.       - Я бы не впустил в свой дом того, кто может ему навредить, - ответил ему вожак. – Но чем вы лучше других стай? Что у вас есть из того, что нет у других? Если б нам было что-то от вас нужно, я бы уже давно заключил договоры со стаями гораздо южнее. И вам того же советую. Подумайте, что они вам ответят? Полагаю, то же самое, что и я. Нам надо кормить наших женщин и детей. Мы выращиваем на наших землях и берём у гор ровно столько, сколько требуется нам самим для выживания – иначе боги прогневаются на нас, и мы истощим нашу плодородную почву, лишим пропитания остальное зверьё, здесь обитающее, вырубим деревья. А именно это надо сделать, чтоб принять ваше предложение.       - До конца зимы осталось всего три месяца, потом пойдут первые и самые ранние ягоды, растает снег, и мы сумеем найти пропитание. Я не прошу кормить нас, я предлагаю союз, обмен и всего лишь на три месяца. Нам не нужно много, ровно столько, чтобы не умереть. Столько, чтобы просто протянуть до весны. Южные стаи считают нас кем-то недостойными лишь потому, что наши деревни меньше, и мы живем иначе, чем они. У нас другие боги и другая вера, другие взгляды на жизнь, они не хотят иметь с нами дел лишь поэтому. – продолжил Бруни отчаянные попытки, – У нас лучшая кузня на всем предгорье, самые искусные мастера. Они куют не только оружие, но и посуду, подковы, какие-то мелкие, но необходимые предметы. У нас есть ткани, мех, кожа, наши плотники - мастера своего дела, они могут построить крепкие и красивые дома, используя как можно меньше ресурсов. – продолжил Бруни, немного теряясь. Он судорожно думал, чем можно удивить или хотя бы сподобить согласиться этого вожака. – Я не прошу безвозмездно, мы все вернем - каждая крошка, что будет съедена волком с моей деревни, будет отдана вам по осени обратно.       - Правда? – вожак склонил голову набок, улыбнулся уголками губ. – Наши мастера собирали знания с самых разных концов света. Если вы пройдётесь по прайду, вы увидите такие диковины, каких прежде и представить не могли. Вы увидите тончайший восточный фарфор, но жгли его у нас. Вы увидите прочнейшие постройки, прямо на отвесных скалах, стоящие там веками. Наши дома защищают нас даже в самый лютый холод, а мастерицы искусно вышивают одежды, валяют шерсть и плетут украшения.       - Ясно, - Бруни еле подавил в себе вновь поднимающее голову отчаяние. – Жаль, что мы не сумеем сойтись в этом вопросе. Но на вашу дружбу или хотя бы благосклонность я могу рассчитывать? – решил поинтересоваться волк. Аски тоже явно расстроился, даже жевать перестал.       - Вы нас больше никогда не увидите и никогда о нас не услышите. Сожалею, - сказал вожак, перестав улыбаться. – Вы можете оставаться здесь, сколько душе угодно. После вас проводят мои стражи через тоннели. Я вас сразу предупреждаю – не пытайтесь сами по ним идти, без сопровождения. Без специальных знаний и Знающего Путь вы никогда оттуда не выберетесь. Должно быть, вам доводилось слышать, как неведомые Проводники выводили заплутавших волков из тоннелей и исчезали, точно призраки? – видя, насколько удивлённым стало лицо Бруни, вожак улыбнулся снова. – Вы называли наших стражей Горными Духами, кажется.       - Не то, чтобы мы, но наши предки. Нынешнее поколение в горы лишний раз, а уж тем более, в пещеры предпочитает не соваться. Но согласитесь, для нашего замыленного глаза, отдельно взятые стражи выглядят несколько… эм, необычно? – Бруни довелось видеть нескольких из стражей, пока он шел от дома лекарки в дом вожака, и, сказать честно, те его сильно удивили своим внешним видом. Они больше походили на какую-то дикую смесь человека-кошки-цветной птицы и чего-то еще, волосы были сплетены или в кучу косичек или же вовсе скатаны в толстые жгуты. В волосах у них было очень много ярких перьев, тряпочек, бусин и еще непонятно чего, да и одеждой они в действительности больше духов напоминали, чем людей или оборотней.       Вожак улыбнулся ему так же, как госпожа Мириэл – снисходительно, точно глупому ребёнку.       - Пожалуй, наши тайны останутся при нас, - только и ответил мужчина.       В комнату, где они все сидели, вошла юная Ирини, держа в руках поднос. Когда девочка поставила поднос, то мужчины обнаружили на нём три высоких стакана с чем-то густым и тёмно-коричневым внутри. Так же на подносе оказалась тарелка с жаренными палочками из теста. От них шел необычный, но довольно-таки приятный пряный запах.       Девочка раздала бокалы мужчинам – двум гостям и вожаку, и поставила тарелку на середину стола. Вожак мягко ей улыбнулся и что-то сказал. Девчонка от этого прямо-таки засияла и поспешила удалиться.       - Угощайтесь. Такого вы уж точно никогда не видывали. Этот напиток – горячий шоколад, Ирини варит его лишь по особым случаям.       Бруни решился попробовать. Макнув палочку самым кончиком в горячую исходящую паром жидкость он вынул её, наблюдая, как темные капельки стекают обратно в бокал. Аккуратно поднеся палочку, он откусил кусочек, что был в шоколаде. Прежде оборотень такого не ел, и это было удивительно. Он не ожидал, что может быть так вкусно.       - Это потрясающе, настоящее колдовство, что еда может быть настолько вкусной, - произнес с неким благоговением Бруни, а после немного погрустнел. – Думаю, Винсу это понравилось бы.       - Винс? Ваш сын? – спросил вожак. Но видя, как изменилось лицо мужчины, исправился. – Значит, муж. Что ж, надеюсь, он подарит вам ещё сына. А шоколад делают из какао, который здесь, увы не растёт. Мириэл каждый год ездит за реку, дабы приобрести мешочек сиих дивных бобов, чтоб Ирини могла полакомиться. Я думаю, при желании девочка не откажется поделиться с вами тайной приготовления.       - Думаю, это было бы замечательно, - кивнул Бруни. – Надеюсь, она мне не откажет в этой милости. – несколько минут они молчали, поглощая сладость, а альфа размышлял о том, что он никудышный муж, раз не смог сделать так, чтобы его милый супруг не мучился от голода. Через какое-то время он и Аски откланялись и, поблагодарив за гостеприимство и разговор, в сопровождении одного из мужчин вернулись в дом лекарки.       Пока они шли по поселению, на них постоянно оглядывались, как на диковинку. И, если оборотни постарше воспринимали их более-менее нормально, то молодёжь вела себя крайне странно. Некоторые застывали, с благоговейным трепетом в глазах, другие бежали прочь. Третьи поглядывали, о чем-то переговаривались и хихикали. Совсем маленькие детишки стремились залезть матерям под юбки в надежде спрятаться там.       Появление Мириэл на крыльце отчего-то тут же вернуло всех на свои места. Завидев, как женщина вышла из своего дома, все поспешили отвести взгляды, перестали шушукаться и поскорей вернулись по своим делам, будто им и не интересно вовсе. Похоже, женщина имела здесь некоторый авторитет.       Бруни мог обратить внимание, что обвешены бусами, лентами и прочей мишурой здесь исключительно молодёжь. Более того, юные девушки ходили простоволосые, сверкали улыбками юношам, так же обвешанным во все свои густые гривы, при ответных улыбках прятали глазки, хихикали и поскорей убегали. Более старшие представители прайда были куда скромнее. У женщин длинные волосы были заплетены в косы, мужчины же их стригли.       Смотря на это, Бруни лишний раз вспомнил, что надо бы будет по весне подстричься, но сейчас это было чревато. Мужчины, что проводили Бруни и Аску к дому, ушли, стоило «передать» двух волков лекарке. Альфа поклонился, приветствуя женщину. И та вместе с ним и Аской вошла обратно в дом. Мужчина был сильно расстроен тем, что ему не удалось уговорить вожака на обмен или на какую-то возмездную помощь его стае. Он понимал того кота, но все равно своя рубаха была ближе к телу, и для свой стаи хотелось вымолить немного съестного. Но Бруни не вожак своей стаи, чтобы решать что-то глобальное, и он не мог многого пообещать - лишь то, что мог дать сам, а этого оказалось недостаточно для местного правителя. А значит, придется самим как-то выкручиваться из сложившейся ситуации. Бруни всерьез начал задумываться о том, чтобы податься на юго-восток, уйти за пределы территории волков и попытаться найти иное место для жизни, где-нибудь в дальних лесах, за пределами человеческой территории - те не особо жаловали оборотней.       Оказавшись в выделенной ему комнате, альфа принялся обдумывать, как выйти из сложившегося положения. Вариантов было немного, и постепенно, гоняя их то так, то эдак, он скатился к мыслям о своем юном супруге. Бруни переживал за своего омегу, боялся, что тот успел привыкнуть к нему слишком сильно, полюбить достаточно, чтобы страдать и мучиться сейчас или неизвестностью или известием о его смерти. Альфе надо было как можно скорее возвращаться обратно. Но он не терял надежды выпросить у вожака хотя бы немного еды, которой можно было прокормить хоть кого-то из стаи, хотя бы детей. Он уснул, погруженный в свои раздумья о доме и своей семье.

***

      Со следующего дня он решил не протирать штаны, идя на поправку и восстанавливая измученный организм, а провести эти дни с пользой для себя и, в будущем, стаи. Бруни решил спросить у Мириэл, нужна ли какая помощь, и может ли он быть полезен. Он хотел хоть как-то отблагодарить добрых оборотней за свое спасение и спасение Аски. Попутно он хотел посмотреть на то, как местные живут, как устроен их быт, что им интересно и прочее, мелкое и значительное.       Лекарка как раз что-то собирала в свою корзинку, торопливо бегая по дому. Какие-то простыни, тряпки, ещё что-то, чего Бруни не видел.       - Ты роды когда-нибудь принимал? У женщины? – осведомилась Мириэл на предложение Бруни помочь.       - Да, приходилось, правда, больше как подручный, - ответил удивленно мужчина. – Который это у роженицы ребенок? – спросил он, подключаясь к работе по оперативным сборам. Вдвоём они гораздо быстрее собрали все необходимое. Альфа, подхватив тяжелую корзинку, резво зашагал следом за выскочившей из дома лекаркой.       Бросив лукавый взгляд на своего новоявленного помощника, Мириэл чему-то усмехнулась, однако расправила плечи и вышла. На улице на них смотрели… странно. Как-то удивлённо. Бруни сначала посчитал, что снова смотрят на него, но нет. Взгляды, правда, не прямые, украдкой, были направлены на лекарку. Но та на них никакого внимания не обращала, только отвечала на вопросы волка.       - Первые. Девочке предсказали двойню, и она волнуется. Так что помощник мне тут очень кстати.       - О, первые роды и сразу двойня?! – альфа тряхнул головой. – Тяжко будет. – подвел итог Бруни, удобней перехватывая корзинку в руках и ускоряя шаг - лекарка оказалась на удивление проворной и быстрой, мужчина за ней еле поспевал. – А если не секрет, чего народ на Вас поглядывает как-то странно? Девочка, что ли, из важной семьи? Совсем молодая?       Мириэл опять чему-то усмехнулась. После чего строго поглядела на любопытных. Те поскорей поспешили убежать, опустив головы.       - Я – целительница, мальчик. Разве у вас лекарей не уважают? Я им всем как вторая мать, а наш вожак – отец. Я была при матерях этих юношей и девушек, когда они рождались, а моя мать при их бабушках. Я излечивала их, когда они хворали холодными зимами и мыла их разбитые коленки летом. А наш вожак заботится о них, делает всё, чтоб они оставались в безопасности, не испытывали нужды и голода. Воспитывает сирот как родных детей, а я ему помогаю в этом. А ещё… у нас не принято носить за женщину её ношу, - лукаво проговорила Мириэл, поглядев на свою корзинку в руках Бруни.       - Ноша общая, я же вроде как на подмоге сегодня, - быстро нашелся Бруни, улыбаясь. – А лекарь у нас до того противный, что его стараются лишний раз обойти и болеть меньше. Многие женщины и омеги даже сами предпочитают рожать, лишь бы встречи с лекарем избежать. – пожал плечами альфа. – Да и роды у нас, как правило, легко проходят. Так что проблемы бывают редко.       - Вот оно как. Но разве ж так можно? Кто деток омывает? Кто завязывает ленты-обереги им на ручки? А если же бездыханное дитя родится? Кто его откачивает и становится второй матерью? – казалось, госпожа Мириэл была искренне удивлена. Она говорила все эти вещи как само собой разумеющееся и не понимала, как же так можно. – У нас в прайде верховная лекарка уважается наравне с вожаком.       - За детьми ухаживают после рождения или родители, или ближайшие родственники. У нас все несколько иначе, и вторым в стае является второй выбранный стаей волк. Тот, кто умен, силен и прочее по списку. Мы так живем, нас все устраивает. – ответил мужчина. – Мы живем так же, как и наши предки, с небольшой лишь разницей: быт такой же, но вот предметы, что нас окружают, стали удобней, меньше и полезней.       - Разве вожак у вас не умён и силён? И этого не довольно? – удивилась Мириэл. – Впрочем, ты прав. У каждого свои традиции. И мы уже пришли, - сказала женщина, поднимаясь на крыльцо небольшого, но добротного и явно тёплого дома.       Из трубы дымохода шел весёлый дымок, что сразу становилось ясно, что избу хорошо топили. Мириэл даже не пришлось стучаться – ей открыли сразу, как она подошла к двери, впуская её и волка. Из глубины дома слышались тихие стоны. Лекарка тут же кинулась туда.       Бруни прошел следом за ней, но более медленно и осторожно. Непривычная планировка этого дома ввела его на мгновение в ступор, да и не рассчитана была она под его рост - торопясь за женщиной следом, волк не заметил низкого косяка двери и хорошенько ударился об него лбом. Ругаясь сквозь зубы, он дошел до нужной комнаты, сгружая корзинку чуть поодаль от кровати.       Роженица оказалась совсем молоденькой, симпатичной. Или, по крайней мере, таковой выглядела. Бруни вообще обратил внимание, что все здешние девушки выглядят совсем как девчонки, да и госпожа Мириэл не была похожа на такую старушку, чтоб принимать роды у матерей всех этих девушек и юношей, как она утверждает.       Преданный муж стоял у её изголовья, держал за руку, гладил по голове, и успокаивал ласковыми словечками.       Впрочем, схватки её длились не очень долго с прихода Мириэл и Бруни. Уже через часа два целительница благополучно приняла роды. Детишки, как и оба их родителя, родились симпатичными, здоровенькими, плакали громко и прижимались к материнской груди. Мириэл сразу же после родов омыла их в заранее приготовленных чашах и повязала на их левые запястья по красной ленточке с расписанной бусиной каждая. Уставшая девочка была на седьмом небе от счастья, получив деток из рук лекарки.       Бруни же все это время бегавший то за водой, то за тряпками, то еще по какой мелочи, лишь тихо сидел в углу, собирая нехитрый скарб, что до этого принес сюда. Им надо было уходить и оставить молодых родителей и их первенцев наедине.       Мужчина видел, как блестели глаза двух взрослых оборотней, когда они смотрели на любимых и долгожданных деток, и от этой картины неприятно кольнуло где-то внутри. Он больше двадцати лет ждал появления своего омеги, а после еще почти столько же, пока тот родится, вырастет и согласится стать его парой. А теперь ему придется ждать еще неизвестно сколько, пока в деревне не будет достаточно спокойно и благостно, чтобы вместе с любимым мужем родить их первого малыша. Разве он не заслужил детей? Он так долго ждал! В это мгновение ему еще сильней захотелось домой, так сильно, что внутри все сжималось.       Мириэл раздавала указания и советы молодой паре, в то время как Бруни и ещё одна девочка-помощница, подружка роженицы, собирали кровавые тряпки обратно в корзину. Как только они это закончили, девочка резво подхватила корзинку и убежала из дома куда-то на улицу. Мириэл тоже как раз закончила, и их с Бруни пригласил к столу счастливый супруг. Лекарка не отказалась. К тому времени вернулась первая помощница, помогла парню накрыть на стол и заварить чаю – чайник стоял рядом с огнём с самого начала, так что ждать не пришлось.       Альфа был молчалив и погружен в себя. Его никто не трогал, не пытался втянуть в разговор - все же, он был чужим здесь, а новых радостей и горестей в этой семье прибавилось, и совет умудренной опытом женщины мог быть просто бесценным. Он почти не прикоснулся к чаю и думал о том, как там сейчас за многие и многие часы пути живет его омега? Ждет ли? Надеется ли, что жив? Или уже похоронил и оплакал? Вопросы мучили мужчину, но и давали надежду, что, возможно, скоро все придет в норму.       Впрочем, долго они не засиживались. Мириэл выпила чашку чаю, что и Бруни заставила сделать – ради уважения к этому дому, после чего они удалились. На дворе уже почти совсем стемнело - как оказались, роды они принимали всё же достаточно долго. Бруни не видел абсолютно ничего вокруг, но для лекарки, казалось, темнота не имела никакого значения. Она уверенно шла вперёд, не спотыкалась на кочках, и совсем скоро они пришли к ним домой. Мириэл отправилась в затопленную для неё расторопными девчонками баню – она была вся в крови, а Бруни посоветовала ложиться спать, но, если он хочет помыться, дожидаться, пока женщина закончит.       Альфа вежливо отказался и, умывшись в кадке с водой на заднем дворе, обтер тело влажной тряпицей и отправился спать. В эту ночь он спал крепко и без сновидений, под утро он вновь увидел супруга с малышом на руках.