Другой мир

Когда ты на самом дне, терять нечего! Ощущаешь свободу в себе и страх вечно-го! [AMATORY] — Отдай свой крик

      Не помню, как выбрался из душного метро. Перед глазами мир превратился в огромное размытое пятно. Я видел размытые образы и неяркие цвета, пронзающие воспаленный разум. Мои глаза покрылись тонкой пеленой, за которой я не могу разглядеть ничего. Краски померкли, будто весь мир сожалеет. Я потерялся среди лондонских небоскребов. Блуждал по переулкам и скверам. Незаметно протекали часы, словно песок сквозь пальцы. Вскоре неожиданно очутился в темном переулке, сидя на мокром асфальте, облокотившись на кирпичную стену. Снова, как недавно в Лимбо, обнимал колени и прятал лицо в ладонях. Мое дыхание постепенно выровнялось. Сердцебиение вскоре успокоилось. Но вопящее в груди чувство надвигающейся опасности бунтовало. Я схватился за грудную клетку, пытался унять беспокойное чувство внутри. Душа кровоточит и мне кажется, что я чувствую металлический привкус на языке. С каждым вздохом всё хуже: мгновенье — раздастся скрип ребер. Больно!       Я видел ноги приближающегося человека, но поднять взгляд и посмотреть на незнакомца не хватало смелости. Он затушил сигарету носком массивных черных байкерских ботинок. Некогда медленно тлевшая сигарета навсегда потухла, раздавленная ботинками незнакомца. Я внезапно почувствовал себя также: долго тлевший, но раздавленный. Я — потухнувшая сигарета.       Если незнакомец пришел за моей смертью — пусть убивает. Мне наплевать. В какой-то момент жизни приходит жуткое осознание того, что ты не чувствуешь ровным счетом ничего. Каждую ночь я проскальзываю в Лимбо — мой худший кошмар, и сон заканчивается всегда одинаково: в оцепенении стою перед злейшим врагом, испытывая самый чистый страх, и мечтаю о спасении и смерти одновременно. Я устал просыпаться каждое утро в холодном поту со слезами на глазах и понимать, что следующей ночью снова погружусь в кошмарный сон. Просто устал. Навязчивое желание убить себя оказалось сложно исполнить — во мне живет сильный инстинкт самосохранения. Отдать прошлой ночью душу Темному Нефилиму тоже не смог — тогда оставались силы бежать и скрываться. Но сейчас я истощен. Силы иссякли, сознание помутилось, желание жить исчезло.       Грозовые тучи заволокли мир. Небо окрасились в темно-лиловый оттенок. Раскаты грома прозвучали на востоке. Приближался шторм. Человек присел напротив меня. Он щелкнул зажигалкой и прикурил очередную тонкую сигарету. В нос ударил резкий неприятный запах. Я продолжал смотреть на его байкерские ботинки, на полы черного пальто, на собственные дрожащие колени — не хотел заглядывать в глаза моего убийцы. Не хотел видеть его черную душу. Незнакомец тяжело вздохнул:       — Мы рождены в мире смертных, но принадлежим миру совершенно иному. — Парень выдохнул. — Лимбо затягивает.       — Курт? — Я узнал грубый голос. Я поднял глаза и разглядел знакомые черты лица. Парень улыбнулся. Он сделал очередную затяжку и выдохнул отравленный дым мне в лицо. — Что ты здесь делаешь? Мы могли быть в разных концах света, как...       — Я отвечу потом на твои многочисленные вопросы, Дарк. Но, пока мы не провалились в обитель проклятых... — парень снова затянулся и снова медленно выдохнул, словно растягивал момент, — нужно немедленно поговорить. Следуй за мной.       Курт поднялся и пошел прочь. Никогда я не доверял нефилимам. Особенно темным — предательство и убийства являются неотъемлемой частью их жизни. Они — серийные убийцы, которым не нужна причина для убийства. Полукровки от демонов с удовольствием разрезают детей и выпивают теплую кровь ангелов. У них есть потребность убивать. Однако все отравлены ядом недоверия, однажды окунувшись в кровавый Лимбо. Недоверие растекается в черной крови, пронизывая подозрительностью. Я обращаю тревожный взор на всякого, кто осмелится предстать передо мной. Ведь любой может стать причиной гибели.       Но мне необходимы ответы на вопросы. Действительно ли парень задумал убить Темного Нефилима? Как он собирается осуществить дерзкую и глупую задумку? Как, черт возьми, он смог отыскать меня среди миллионов людей? Полукровки живут по всему земному шару. Насколько велика вероятность двум нефилимам оказаться в одном городе в мире, принадлежащим смертным? Любопытство одержало верх над разумом. Несмотря на громкий бунт в груди, я выругался и последовал за парнем.       Курт уверенно шагал среди тесных лондонских улиц и скользил по безлюдным мрачным переулкам. Я неустанно следовал за ним. Иногда парень оглядывался, пытаясь убедиться, что я не потерялся по пути. Потрепанные байкерские ботинки Курта затушили очередную докуренную сигарету по пути. Расстегнутое пальто развевалось на ветру, отчего создавалось впечатление, будто парень — герой детективной истории, который сейчас, в холодное пасмурное утро, идет на место преступления, чтобы раскрыть очередное убийство. Однако жизнь довольно иронична: парень — демон и убийца. Вряд ли какой-нибудь автор детективов придумал бы Курту настолько устрашающий образ. Парень продолжал идти, постоянно оглядывался и жутко улыбался, как маньяк растягивает свои бледные губы в подобии улыбки, предчувствуя запахи страха и свежей крови несчастной жертвы его пыток.       Мы пришли в дешевый бар для металлистов. Рядом стоял ряд мотоциклов «Harley-Davidson» — лучших культовых харлеев. Внутри звучал американский нью-металл в духе старых альбомов «Slipknot» и британский хард-рок «Motörhead». Мне никогда не доводилось посещать подобные крутые заведения. Байкеры не пускают внутрь «не своих», не позволяют пить виски наравне, не станут даже разговаривать. Это особая субкультура: облаченные в кожаные куртки, в футболки с изображениями черепов или логотипов известных металл-групп, джинсы или брюки из грубого материала и тяжелые ботинки, похожими на ботинки Курта, — они внушают страх и восхищение одновременно. Я всегда полагал, что парни — бесстрашные алкоголики и опасные бандиты.       Курт Блэк с дерзостью, присущей всем металлистам и психопатам, распахнул парадные двери и гордо вошел внутрь. Немало испугавшись последовать за парнем, я мысленно проклял себя за трусость, но прошмыгнул вслед за Блэком, ловко минуя людей в косухах и банданах. Я старался держаться от них на расстоянии, словно тень следуя за Куртом. Похоже, мое поведение вызвало подозрения среди байкеров. Вышибала поймал меня за капюшон куртки и резко дернул назад. Меня поразил пьянящий страх.       — Это бар металлистов, парнишка! Здесь не место молокососам вроде тебя! — громко рыкнул громила, отчего все присутствующие повернули головы в нашу сторону. Я смутился от такого количества внимания. — Пошел отсюда к черту, щенок!       — Джексон! Подожди, дружище, подожди, отпусти парнишку, — поспешил спасти меня Курт. Он выдернул меня из огромных рук охранника и поставил на землю. Я ощутил себя безвольной куклой. — Расслабься, Джекс. Щенок пришел со мной.       — Извини, Блэк, не заметил тебя, — улыбнулся вышибала и пожал протянутую руку Курта. — Когда успел завести друга?       — Недавно. Это Джон Дарк, — представил меня он. — Относись к нему с уважением, хорошо? В качестве извинений перед моим приятелем ты обязан угостить нас бутылкой лучшего пива в этой дыре! И тогда мы удачно позабудем о неприятности.       Громила кивнул мне, будто прося прощения за свою грубость. Джексон начал жестикулировать бармену, который разливал напитки в противоположном конце зала, наполненного байкерами и металлистами до отказа. Для такого «доброго» утра рабочего дня сегодня поразительно много опасных парней собралось в элитном баре... Курт мне подмигнул, словно в очередной раз говорил: «Не стоит благодарностей за спасение твоей несчастной туши мяса». Последнее время я слишком часто остаюсь в долгу. Громила Джекс показал «два» и указал на меня и Курта поочередно. Бармен, красивый мускулистый блондин, кивнул.       Мы пошли к барной стойке. Курт поздоровался с парочкой коренастых парней, перебросился несколькими фразами со стариками возле бильярдных столов и остановился возле бара, садясь на высокий стул. Блондин, ловко разливающий напитки, мгновенно поставил перед нами огромные стаканы с золотистым пивом. Один из них Блэк резко всучил мне и приказал залпом выпить.       Курт заказал вдобавок еще два стакана ирландского виски и бросил на стойку грязные деньги.       — Джон, не было времени обдумать мое предложение, верно? — ненавязчиво спросил Блэк.       — С момента пробуждения времени хватило на острую головную боль, — отразил вопрос я.       — Давай избавимся от головной боли и страха? — дерзко улыбнулся Курт, прикуривая очередную сигарету. Он чертовски много курит и пьет. Потому возник вопрос: это стальные нервы бунтуют или парень просто хочет поскорее умереть, принимая никотин и алкоголь в легкие? Как врача, меня возмущало подобное проявление неуважения и ненависти к собственному организму. Хотелось выразить свои мысли, но я вовремя сдержался: какой смысл? Курт меня не послушает. — Похоронить того, кто отравляет жизнь своим существованием. Сделать его мертвым и холодным, пустым и безжизненным. Убить Темного Нефилима.       — Сумасшедшая игра с адским пламенем...       — Я всегда любил играть с огнём!       — Задуманное — верная смерть!       — Дарк, если не будешь рисковать, то всю жизнь проживёшь в безумном страхе перед смертью. Нельзя всю жизнь прожить на грани между риском и страхом. Однажды тебе придется сделать выбор. Но знай: выбирая жизнь в тени городов, ты выберешь жизнь в страхе, и никто не гарантирует, что она будет долгой. Рискнув однажды, ты можешь стать счастливым на всю жизнь.       — Я плохо сражаюсь, — нашел я последнюю отмазку против этой идеи. — Жизнь научила меня прятаться и скрываться.       — Тебе уже известно, что я наблюдал за тобой, — признался Курт, залпом запивая едкий сигаретный дым крепким виски. — Меня впечатляет твоя сила и приступы отваги. Прошлой ночью в Лимбо, когда ты предстал перед Нефилимом, я действительно испугался за нашего злосчастного демона: в твоих безумных глазах было столько отчаянной решимости, отчего создавалось впечатление, будто ты можешь прикончить любую тварь с легкостью. Но только появился Нефилим, облаченный в тяжелые доспехи, — и твоя воля и отвага рассеялись словно туман. Джон, поверь, ты способен сражаться. Не сомневайся в собственных силах. Но твое воинское сердце парализует дикий страх, который заставляет бежать при намеке на опасность. Ты не сражаешься не потому, что не умеешь. Ты просто боишься. — Курт закашлялся. Парень очень долго кашлял в ладонь, потом посмотрел на нее, и вытер о черные джинсы. Подавился? — Ладно, не важно... Можешь не сражаться, Джон. Я справлюсь сам. Просто немного прикрой: лишь используй телекинез и помоги одолеть Нефилима. Мне нужна помощь. Необходима помощь.       Мы долго спорили. И много пили. Проходили часы. Признаться, Курт почти убедил меня выступить против смертельно опасного врага... И виной тому алкоголь. Заманчивая идея прожить остаток жизни без страха перед Темным Нефилимом была прекрасной. Я вдохновился мечтой. Однако... нет, я помню о придуманных правилах выживания. Одно из них: не стоит жертвовать настоящим ради неизвестного будущего. Я боюсь потерять остатки немногого, что имею сейчас. Но с другой стороны, в нашей жизни бывают поворотные моменты, которые придают смысл всему существованию. Вдруг встреча с Куртом — именно тот самый момент? Вдруг сражение с Темным Нефилимом принесет мне долгожданное освобождение от оков страха?       Что произойдет, если откажусь? Просыпаясь и выскальзывая из Лимбо каждое утро, буду наивно полагать, что все кончилось, что кошмары остались позади, что кровопролитие и жестокость были всего лишь очередным страшным сном. Но ночью ведь снова придется погрузиться в глубины кошмаров, снова оказаться среди разрушенных зданий. Лимбо будет преподносить больше страха и боли с каждым мгновением. Существование и выживание — эти слова станут девизом моей жизни, я вновь превращусь в маленького ребенка, пугающегося каждого шороха и каждой тени. Даже выбравшись из тюрьмы, вернувшись с первыми солнечными лучами домой, в маленькую комнатку, я никогда не стану свободным: за каждым углом будут поджидать навязчивые мысли о том, что вечером я снова встречусь с Темным Нефилимом, и тревожные мысли доведут меня в лучшем случае до самоубийства. В каждой идее увижу отголоски невозможного прошлого, я начну задавать себе один вопрос: а что если? И придется однажды признать, что я окончательно свихнулся. Моей едой будут таблетки от депрессии или шизофрении, а лучшими друзьями — дым и алкоголь. И тогда происходящее в Лимбо станет моей жизнью, обреченной на вечные страдания.       — Как красиво ты расписываешь мою жизнь без тени страха, Блэк. Однако, прежде чем наплевать на свою жизнь и согласиться на подобное безумство, хочу спросить тебя. — Я прикончил свою порцию виски. Подался вперед. — Ты хороший боец?       Курт раскатисто засмеялся. Я подумал, что вопрос был действительно глупым: стоило только взглянуть на Блэка. Его звонкая радость вдруг неожиданно вылилась в грусть: он больше не смеялся пронзительно. Его смех перешел в грустную улыбку.       — Я постоянно нарывался на драки в пабах и клубах, где вечно шиковались рокеры и металлюги. Подрался однажды с тем парнем-вышибалой Джексоном. Он легко одолел меня, несмотря на мою демонскую силу. Но знаешь, меня приметил один мужик по имени Пол. Упокой Дьявол его грешную душу! Когда он подошёл ко мне впервые, я чертовски испугался: огромный, коренастый — раза в два больше меня, тринадцатилетнего парнишки, — с татуировками-рукавами. Его взгляд словно прожигал насквозь. Пол просто положил ладонь на мое плечо и улыбнулся. Сказал, что заметил задатки настоящего бойца. Однако он верно отметил, что я остался одиноким и совершенно беспомощным в холодном мире, потому мне нужна была поддержка. Мы неплохо поладили. Пол предложил вступить в местный мотоклуб, обещал научить всему, что знает. От меня нужно было только согласие и желание. Да, Джон, я согласился не раздумывая. Пол стал моим настоящим отцом. Этот смертный засранец каждый день вплоть до своей смерти учил меня драться, водить мотоциклы, чинить автомобили и стрелять без промаху. Этим и занимаюсь в мирной жизни... я металлист и байкер, — он остановился. В его расширенных зрачках словно бежал видеоряд воспоминаний. Курт почувствовал отголоски прошлого. Вдруг парень резко дернулся, словно пытаясь выбраться из воспоминаний, и улыбнулся. Его натянутая улыбка показалась мне немного печальной. В ней я разглядел боль, которую ощущаю каждое утро, просыпаясь в мокрой от пота постели после тяжелой ночи. Я заглянул в темно-серые глаза Курта Блэка и увидел собственный призрак. Если снять напускную крутость парня и исцелить раны, синяки и шрамы... возможно, найду копию себя: избитого и измученного нефилима, желающего спастись. Нефилим продолжил: — Нет, «мирной» мою жизнь назвать невозможно. В мире смертных я рассекаю ночные трассы на харлеях с братьями по оружию. Мы живём полной вольной жизнью: днём работаем и ведём войну с другими бандами, ночью — гоняем по улицам на мотоциклах, пьем дешевое пиво в барах, похожих на этот, и слушаем тяжелый рок. Когда не спим, убиваем людей. Это моя жизнь вне Лимбо. В ней — смерть, война, кровопролитие и резня. И жизнь в другом мире ничем не отличается от настоящей жизни среди смертных. Ты хочешь знать, хороший ли из меня боец? Я превосходный воин в мире людей. Потому я отличный боец в Лимбо. Доволен ответом, Джон?       Его жизнь насыщеннее моей. Она переполнена жестокостью. Теперь мне стало понятно, почему Курт не боится противостоять Темному Нефилиму: он давно потерял страх, убивая одновременно и демонов, и людей. Он живет убийствами и смертью. Курт усмехнулся, увидев мое озадаченное выражение лица. Он потрепал по плечу, словно старого друга, снова заказал две порции виски.       — Ответь честно: ты действительно веришь, что нам под силу уничтожить Темного Нефилима? — снова задал я вопрос, почти смирившись с предначертанной гибелью и предстоящим сражением с демоном. — Есть хотя бы малейший шанс?       — Если мы будем вдвоем, если мы протянем до конца, если мы будем стойкими, если наша воля будет сильна... Я верю.       Иногда не знаешь, как правильно поступить, и обдумываешь множество вариантов, просчитывая исход каждого. Мне хотелось думать, что самое верное решение — это решение, которое сложнее принять. Может быть, это принесет лучшие плоды.       Остатки вечера мы провели в окружении пустых стаканов для пива и бутылок из-под виски. Он заказал бутылку «Jack Daniels» и произнес очередной тост: «За свободу! Единственное, за что стоит проливать кровь!» Курт рассказывал мне истории об анархистской жизни. Я слушал, как Блэк впервые сбежал из полицейского участка, как однажды выбрался из горящего здания, как подрался с панками на концерте... Его рассказы были такими яркими и запоминающимися, что невозможно было устать слушать. Оказывается, Блэк — хороший человек, несмотря на суровую внешность металлюги. Он старается казаться серьезным и жестоким психом, но глубоко внутри он обычный парень, которому не хватает человеческого внимания и освобождения от давления.       Мы довольно весело провели время, напиваясь и плачась друг другу о нашей несчастной жизни полукровок.       Перед прощанием договорились встретиться возле заброшенной больницы и обсудить план свержения Нефилима.       Я пожал руку Блэка, поблагодарил за вечер и выпивку, собрался развернуться и направиться в сторону метро, но...       — Джон! — неожиданно окликнул меня Курт. — Никогда не сдавайся, никогда не поддавайся страху! Однажды мы создадим новый прекрасный мир! Мир, в котором жить будут только избранные среди руин, пепла, осколков стекла и памяти о прошлом.       Я улыбнулся Курту. Мне нравились его слова. Мы создадим новый мир... Хотелось верить.       Я возвращался домой на метро, и, сидя в разбитом вагоне поезда, в отрывистом полусне разум наполнили мечты. Мы уничтожим Темного Нефилима вместе. Положим конец жестокой тирании. Возможно, я погибну там... Но смерть не будет напрасной.       Курт наполнил мое сердце надеждой. Надежда — стремление человеческого сердца погрузиться в любую красивую ложь, чтобы не страдать от отчаяния и безысходности. Первозданная потребность во лжи. Мне стоило задуматься, перестать следовать сердцу и довериться мозгам. Однако надежда — опасный наркотик. Почувствовав ее присутствие — мгновенно теряешь рассудок. Очевидный пример того, как любая, даже разрушительная иллюзия, предпочтительнее терпкой горечи правды.       Я вошел в квартиру и выкинул из карманов куртки плеер, ключи и телефон. На мобильнике мигали пропущенные вызовы и непрочитанные сообщения. Я пропустил работу — к черту! Сбросил всю одежду и оставил ее валяться зловонным темным комком полу в прихожей. Решил принять теплый душ. Как он необходим! Вода, падая на волосы и плечи, обволакивала телом мое тело. По лицу стекали капли. Хотелось вечно находиться здесь, где никто никогда не найдет. Хотелось оставить реальность позади. Хотелось покинуть все проблемы и никогда не возвращаться в Лимбо. Вода вдруг стала кровавой. Я прикоснулся к кончику носа, и пальцы окропила моя кровь. Капли прозрачной воды и демонской крови смешались. Как завораживающе...       Я упал без чувств.