Cunning and Ambition. Book One

Время шло, проходя неприятно для Гарри, который пытался смириться с ощущениями конфликта и предательства, которые стали частью его жизни. Он был невероятно тих и мало общался с людьми, даже с Драко и Пэнси, и вскоре все остальные начали его сторониться. Уроки Зельеваренья были хуже всего. Раскол между ним и профессором рос, и хотя Гарри все ещё старался делать все, что в его силах, что-то всё равно было не так. Люди пытались спрашивать, Гарри молчал, закрывался от них и ничего не говорил. И они не были настолько глупы, чтобы пойти и спросить профессора Снейпа, что случилось. — Скоро Рождество, ты рад? Гарри посмотрел на Пэнси и пожал плечами, но все же кивнул. Рождество никогда не было его любимым праздником. Он проводил его, глядя, как Дадли открывает горы подарков, пока сам он готовил, убирался и делал все остальные типичные для Золушки дела. — Думаю, да. — Я сделала тебе кое-что милое, — призналась Пэнси низким шепотом, переворачиваясь на живот — она лежала на соседнем диване. Некоторые ученики уехали домой рано утром, оставив общую комнату странно пустой. Гарри коротко ей улыбнулся. — Уверен, что мне понравится. — Ты все ещё собираешься с Драко к нему домой? — Насколько я знаю, да. За прошедшие две недели Гарри разговаривал с Пэнси больше, чем с Драко. В этом не было ничего личного, просто Драко мог быть очень шумным — не то чтобы Пэнси не могла — но просто... Гарри чувствовал, что может выносить Пэнси, в то время как с Драко он только больше замыкался в себе. Гарри закрыл свой учебник по Заклинаниям и с беспокойством принялся грызть ногти. Он устал. Последние три ночи он страдал от ужасных кошмаров. Гарри посмотрел наверх, когда что-то развевающееся привлекло его внимание, и улыбнулся, увидев разноцветных бабочек, кружащих вокруг его головы и собирающихся в красивые узоры в форме круга. Он поднял руку, чтобы поймать одну, но пальцы прошли сквозь неё, оставляя покалывающее ощущение. — Ты действительно знаешь, как подбодрить меня. — Это не я, — ответила Пэнси, надувая огромный пузырь Лучшей Надувающейся Жвачки Друбблс. Он громко лопнул, и ярко-голубой шарик поплыл к потолку. — Это я сделал. Простая магия всегда очень очаровывает тебя, не так ли? Гарри поднял голову, а потом подвинулся, чтобы Драко тоже мог сесть на диван. Когда он это сделал, Гарри бесцеремонно положил ноги ему на колени. — В душе я маленький ребёнок. Драко фыркнул и ткнул Гарри в лодыжку. — Так ты собираешься сказать нам, что это было всё это время, или ты хочешь, чтобы я наслал на тебя ужасную порчу до конца оставшегося года? Гарри криво усмехнулся и поправил очки. — Я обещаю, что исправлюсь к Рождеству. Это просто было время... выяснения некоторых вещей. — Тогда хорошо, — Драко передвинулся таким образом, что теперь сидел на диване напротив Гарри; их ноги перемешались, и Драко шутливо его пихнул. — Уже становилось тяжело жить с тобой. Этой ночью Гарри опять проснулся от кошмаров. Картинки с ярко-зеленым светом и развевающейся мантией раз за разом повторялись у него в голове. Темнота спальни была слишком насыщенной, и занавески его кровати напоминали ему стены кладовки. Чувствуя себя ужасно, Гарри скользнул в ботинки, надел мантию и спустился в общую комнату. Обычно в комнате всегда горел огонь, и хотя бы один или два ученика поддерживали его. Но теперь она была пустая и темная, и мебель казалась длинной, мрачной, как зловещие, осуждающие фигуры. Вокруг плясали тени, нарушаемые жутким светом, идущим из окон на озеро, и темные фигуры метнулись мимо Гарри. В первый раз Гарри отчаянно пожалел, что был распределен на Слизерин. Не в силах выносить это, он бросился прочь через проход, пробегая через коридоры и поднимаясь вверх по разным лестницам. Он выбирал те пути, которые до этого редко использовал, держался тех мест, где бы он мог спрятаться за какими-нибудь предметами или скользнуть в темный угол, но чем дольше он шел, тем сильнее чувствовал уверенность в том, что сможет остаться незамеченным. В конце концов, сейчас в школе находилось лишь несколько членов факультета, а замок был огромен. Не зная, куда хочет пойти, — зная только, что хочет покинуть эти полные теней подземелья — Гарри направился в библиотеку. Не имея других вариантов, он подумал, что вполне мог бы найти хорошо освещенное место рядом с окном и книгу, чтобы скоротать время. Он был почти на месте, когда услышал звук вялых шагов и тихое бормотание. Сердце подскочило к горлу, и Гарри отступил под небольшую тёмную нишу. Голос Филча стал яснее — он мирно разговаривал с миссис Норрис про «славные старые деньки», что бы это ни значило. Он не выглядел так, будто заметил неожиданное движение дальше по коридору — наоборот, он завернул в совершенно другой коридор. Его кошка издала жалобный звук, наверное, почуяв Гарри, но Филч просто сказал ей поторапливаться, и животное последовало за ним. Как только его голос снова стал далеким, Гарри позволил себе громко выдохнуть. Как он мог быть таким глупым? Конечно, кто-то должен был охранять библиотеку — такие места были очевидной целью для блуждающих по ночам студентов. Покачав головой от своей собственной глупости, Гарри направился в противоположную от завхоза сторону и проскользнул в первую на вид неиспользующуюся комнату, которую смог найти и которая выглядела удачным местом, чтобы спрятаться. В конце концов, о каких прогулках может идти речь — теперь, когда он знает, что Филч находится где-то поблизости. Комната, однако, не была пустой. В середине комнаты, отражая бледный лунный свет, падающий из окна, стояло огромное зеркало от пола до потолка. Заинтересовавшись, что может делать такая вещь в классе, который выглядел заброшенным, Гарри подошёл к нему, лениво следя за своим отражением. Пока рука не опустилась на его плечо. Гарри отпрыгнул и обернулся вокруг себя, ища того, чья рука это могла быть. Он никого не увидел и, прокрутив в голове случившееся, понял, что не чувствовал никакого давления. Он взглянул обратно в зеркало и изумленно открыл рот. Гарри никогда не видел никаких фотографий и не был уверен, откуда он знал, но он знал. Это его родители стояли за ним, это его мать положила свою руку на его плечо в отражении. Он моргнул в абсолютном удивлении и снова посмотрел назад, как будто бы он мог не заметить, если бы его родители действительно стояли за ним. Никого не увидев, он снова принялся смотреть на отражение. И, пока он глядел на них, его родители улыбались, и на их лицах отчётливо была видна гордость. Гарри вытянул одну руку; его пальцы слабо дрожали, когда он пытался заставить себя коснуться поверхности зеркала. Может, это был какой-то портал? Могут ли зеркала показывать мертвых? Маленькая, хрупкая надежда расцвела в его сердце. Но подушечки его пальцев коснулись лишь холодного, неподдающегося стекла, и ему пришлось сморгнуть неожиданные слёзы. Пока он пытался справиться с эмоциями, в зеркале стали появляться другие люди. Некоторых Гарри прежде никогда не видел, но, сравнивая их черты лица со своими, он определил, что они его родственники. Других он сразу же узнал — Драко и Пэнси прошли вперёд и встали рядом с ним; блондин обвил его руку так непринужденно, легко, как Гарри ни за что не ожидал от него за пределами их спальни или общей комнаты. Родители Драко стояли рядом, тепло прижавшись друг к другу, за родителями Гарри. Каждый из них улыбался и махал рукой. Ему. Гарри слабо помахал в ответ и поднял руку, чтобы вытереть упрямо текущие слёзы. Драко в отражении закатил глаза и играюче стукнул Гарри по плечу — но сам Гарри ничего не почувствовал. Рука его матери сильнее сжала его плечо, и Гарри больше всего на свете хотел ощутить это прикосновение. Часть его хотела убежать обратно в спальни, разбудить друзей и притащить их сюда, чтобы они увидели это. Другая, намного большая его часть хотела стоять здесь и не двигаться больше никогда. И эта часть победила. В конце концов, никто не поблагодарит его, если он разбудит их в такой поздний час, верно? Гарри сел на пол перед зеркалом, обхватив колени руками в неудачной попытке устроиться удобнее, и уставился в отражение, одновременно благословляя его гладкую поверхность за то, что она позволяет ему видеть это, и проклиная ее за эту несбыточную надежду. ~*~ Гарри не имел ни малейшего понятия, как долго он сидел там, глядя в зеркало, пока какой-то звук, раздавшейся позади, не выдернул его из ступора. К этому времени первые рассветные лучи уже проникали в комнату через окно. Мальчик развернулся, неосознанно злясь на того, кто потревожил его — кто бы это ни был — и обнаружил Снейпа, стоящего здесь и удивлённо глядящего на расположившегося на полу Гарри. Прежде, чем Гарри осознал свои действия, он уже стоял на ногах, спиной к пустоте зеркала и с палочкой наготове. — Что Вам нужно? — спросил он тихим, но звучным голосом, который отображал все его эмоции. Снейп проигнорировал его слова, проходя вперёд, пока не смог видеть отражение в зеркале, и Гарри стало интересно, может ли он тоже видеть его семью. — Будьте ко мне недолго снисходительны, мистер Поттер, — голос Снейпа был таким тихим, каким Гарри никогда его не слышал, и звучал как будто... чище. Словно освободился от чего-то темного и больного. — Что Вы видите? Смутно интересуясь, не заснул ли он и не сон ли всё это, Гарри взглянул обратно в зеркало. Его друзей там уже не было, но он мог видеть своих родителей. Джеймс Поттер стоял, гордо вытянувшись, в величественной и защитной позе. Лили, наоборот, невероятно мягко улыбалась, и в глазах ее были только теплота и радостное приветствие. Это убедило его больше всего. — Я вижу свою семью, — он чувствовал желание добавить в конце «сэр», но воспротивился ему. Почему-то ему казалось, что это разрушит странную атмосферу, образовавшуюся между ними. Какой-то сломленный, булькающий звук вылетел у Снейпа изо рта, и Гарри с ужасом понял, что это должно было быть смехом. Очень горьким, грустным смехом, который сгнил и умер где-то в темноте, очень, очень давно. — Вы мудрее, чем я был в Вашем возрасте, — сказал мужчина и подошёл ближе, вставая прямо перед мальчиком; его глаза не отрывались от зеркала. — Вы знаете, что оно делает? Гарри сглотнул и слабо пожал плечами. — Оно показывает нам то, чего мы хотим? — в конце концов, Гарри знал, что то, что он видел, было именно тем, чего он хотел. — Близко, — ответил профессор, и его рука сделала так же, как до этого делала рука Гарри, и так же, как и рука Гарри, она встретилась со стеклом. Казалось, это для него почти слишком, и легчайший призрак улыбки тронул губы профессора. — Оно показывает нам наши самые сокровенные желания. То, чего мы хотим больше всего на свете. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, а потом она исчезла. Это было легко принять – не так легко, как то, что Гарри пришлось проглотить разочарование от того, что это не была какая-нибудь транспортирующая магия. В конце концов Снейп снова заговорил: — Вы спрашивали меня, мистер Поттер, почему я хочу, чтобы Вы были живы, — его рука двинулась вниз по глади зеркала, следуя за чем-то, и когда Гарри посмотрел туда, то увидел, как рука его матери касается руки мужчины. Ее улыбка была мягкой, милой и кроме того — прощающей. — Правда в том, что есть кое-кто общий для нас, кого мы видим в этом зеркале. Отойдя в сторону, Гарри встал рядом с мужчиной, переводя взгляд с него на зеркало и обратно. Все остальные фигуры в отражении испарились, почти как призраки, пока не осталась только Лили, все ещё трепещущая, теплая, улыбающаяся. — Мама, — пробормотал Гарри. Профессор не ответил, но ему и не нужно было. Вместо этого он уронил руку и отступил на шаг назад. Наконец Лили постигла судьба других фигур, и она растворилась, до тех пор пока в зеркале не отражались только Снейп и Гарри. В конце концов мужчина повернулся и посмотрел на мальчика. Его глаза впервые на памяти Гарри были мягкими и почти теплыми. Какая-то маленькая часть Гарри подумала, что эта перемена сделала Снейпа менее пугающим, похожим на летучую мышь человеком, которого Гарри думал, он знал, и намного больше — как будто тот был его старым другом. — Многие люди сходили с ума, глядя в это зеркало, мистер Поттер. Боюсь, мы рискуем пополнить их ряды. Пойдемте, — он положил свою большую руку Гарри на спину и ласково вывел немного сопротивляющегося мальчика из комнаты. Вместе они вернулись в общую комнату Слизерина. Как раз перед тем, как они вошли в неё, неожиданное желание захватило Гарри, и он обернулся, чтобы посмотреть на Снейпа еще раз. — Сэр, — начал он, чувствуя небольшую неловкость. — Меня не будет на зимних каникулах... но, если Вы не против, я бы хотел снова начать заниматься с Вами. Если, — его голос дрогнул, совершенно сломленный теми эмоциями, что он испытал за эту ночь. — Если Вы не против. Всего на мгновенье улыбка Снейпа походила на ту, которую Лили адресовала своему сыну. — Очень хорошо, мистер Поттер, — он кивнул. — После каникул я жду Вас в своём кабинете в обычное время. Не было никаких прощаний, никаких неловких окончаний. Вместо этого было что-то, похожее на приветствие. Они оба развернулись и вернулись в свои кровати.