Cunning and Ambition. Book One

Гарри и Драко направились в самую высокую комнату в поместье. Большие окна в форме арок пропускали солнечный свет в круглую комнату, посередине которой находилось возвышение с лежавшей на нём книгой. Драко ткнул Гарри, когда тот задержался позади него, и Гарри постарался идти с ним в ногу. Книга была старая, обтянутая дорогой темной кожей. Сверху на ней был серебряный с черным железный герб; металлическая бляшка герба была с обеих сторон окружена черными извивающимися драконами: их крылья были распахнуты, а сами они издавали визжащие звуки. Бляшка была остроконечной, и по ее вершине скользили змеи. В середине, на залатанной зеленой и черной ткани, сияла серебряная «М», под которой находилось развернутое знамя с написанным на ним девизом Sanctimonia Vincet Semper*. — Это семейная книга Малфоев. Прослеживает нашу историю с тех самых пор, как мы появились, — и ещё историю Блэков, это родственники с маминой стороны, — Драко положил руки на книгу и что-то пробормотал, и книга поднялась в воздух; страницы быстро сменяли одна другую, прежде чем остановиться; повинуясь какому-то неизвестному заклинанию, страницы засияли, и чернила выстрелили в воздух, отражая написанное на бумаге. Драко широко улыбнулся и поднял руку, проводя через призрачное отражение имен. — Куда мне смотреть? — Гарри прищурился, глядя на скопление имен. — Вот. Женился на Дорее Блэк. Как только он произнес имя, линия его потомков передвинулась вперёд, вспыхивая красным, и Гарри проследил за ней. «Карлус Поттер». Гарри уставился на имя и поднял руку, которая легко пошла сквозь дымящиеся буквы. Он опустил глаза, ища своё собственное имя. — Она была моей бабушкой? — Скорее, кем-то вроде тёти. Ты не найдешь себя, тут указывается только имя супруга и были ли у них дети. У неё был сын, который умер ещё до Первой мировой. Гарри кивнул, но его глаза снова смотрели на имя. На связь между их семьями. — Так, получается... мы родственники? — Дважды троюродные кузены или что-нибудь сумасшедшее вроде этого. Так же, как и с Уизли. Линия Поттеров вернулась обратно под шум переворачивающихся страниц, и другая родовая чернильная линия выстрелила в воздух. Имя «Сендрелла Блэк» было связано с Септимусом Уизли. Линия не опускалась ниже, хотя было очевидно, что у Уизли были дети. — Как же мы все связаны? — спросил Гарри, прослеживая линии и имена, которые казались знакомыми. — Кровосмешение, — ответил Драко, пожав плечами. — Это сохраняет чистоту крови. Гарри внимательно посмотрел на него. — Зачем? Возникла небольшая пауза, потому что Драко никак не мог понять суть вопроса. — Потому что это сохраняет нашу силу? — попытался он, глядя на друга большими, смущенными глазами. Наклонив голову, Гарри задумался над этим. — Но разве кровосмешение – это на самом деле не плохо? Типа, с детьми случаются странные вещи? Не похоже на то, что это сохраняет силу. — Это сохраняет силу магии, — сказал ему Драко. Это смутило Гарри ещё больше. — Но не все Чистокровные волшебники на самом деле сильны, а вот Нечистокровные — наоборот. Без обид насчет Грега или Винсента, но они не очень-то хороши, а Гермиона Грейнджер всегда первая делает все правильно. Драко покачал головой. — Она не больше, чем исключение. И она просто-напросто всезнайка, — его голос становился всё мрачнее. — Чистокровки просто лучше, ясно? Уставившись на мальчика, Гарри заметил: — Но я Полукровка. Драко застыл. Видимо, он забыл это. — Ну, ты наследник линии Поттеров, которые были абсолютно Чистокровными. Думаю, этого было достаточно, чтобы оградить тебя от плохих эффектов. — То есть, то, что моя мать была Грязнокровкой, не имеет вообще никакого значения? — Да... нет! — Драко взмахнул руками, не понимая, как сформулировать свои мысли. — Просто... лучше быть Чистокровкой. Вот и все! Гарри хотел указать, как мало значения это имеет, но только вздохнул и пожал плечами. Не было никакого смысла переубеждать Драко, когда тот был настолько взведен. Драко схватил его за руку и потащил прочь из комнаты, бубня что-то о библиотеке и поместье, необычно открытый в своих попытках сменить тему разговора. Они двое вернулись в ту секцию, в которой были до завтрака, и Гарри счастливо уселся там с книгой по зельям — не той, наличие которой так обрадовало его до этого. Та была выше его уровня. Драко схватил несколько книг по квиддичу и листал их, неугомонный и гиперактивный. Не в силах игнорировать его, Гарри наконец сдался. — Есть что-нибудь ещё, что мы можем поделать? Ну, вот ты же знал, как летать, и до Хогвартса. У тебя есть место, где ты тренировался? Глаза Драко загорелись, когда он кивнул, и они пошли и взяли свои метлы. А потом направились на личное поле Малфоев (Гарри стало интересно, зачем оно им вообще, учитывая, что у них не было даже приблизительно достаточно людей, чтобы набрать команду, но решил, что если он спросит об этом, то в ответ Драко лишь закатит глаза). Они провели несколько часов, радостно рассекая воздух, играя ловец на ловца (Гарри выигрывал каждый раз, к полному разочарованию Драко) и в обычные салки (в чем они были равны, что снова успокоило Малфоя). Наконец они притащились обратно в поместье, уставшие и замерзшие, но счастливые. Оба приняли душ и сменили одежду, прежде чем подняться наверх, ища что-нибудь поесть. Спустившись вниз, они обнаружили Нарциссу, возившуюся с неукрашенной елкой, удлиняющую или урезающую ветви, пока они не превратились в идеальную картинку. На столе стояла тарелка, доверху наполненная рождественским печеньем. Драко потянулся, чтобы схватить одну, с удовольствием откусывая от неё кусок, и Гарри нерешительно сделал то же самое. Он немного подождал, прежде чем съесть ее, боясь, что его могут отругать за то, что ест угощение Драко, но тот только странно посмотрел на него из-за того, что Гарри медлил, когда уже давно мог поглощать сладость, а Нарциссе, кажется, вообще было все равно. Успокоившись, он откусил большой кусок и улыбнулся, распробовав его. Так вот каково на вкус рождественское печенье. Нарцисса сказала, чтобы принесли украшения, и с резким треском рядом с ней появился сундук. Почти одновременно с этим Люциус аппарировал в середине коридора. Он прошёл в огромное фойе, стряхивая толстые хлопья снега со своих тонких часов нетерпеливым движением палочки. Нарцисса приветствовала его поцелуем в щёку, и Драко мягко улыбнулся той теплоте, что была между ними. Гарри, стоя рядом с ним, втянул голову в плечи, чувствуя себя неловко и немного не в своей тарелке. — Хорошо, — произнесла Нарцисса, взмахом палочки заставляя крышку сундука открыться и показать, что он был полон украшений. Ещё один взмах — и несколько маленьких фигурок игроков в квиддич, передающих друг другу квоффл, вылетели из коробки и принялись облетать дерево по кругу. — От младших к старшим. Гарри, начинай, пожалуйста. Смутно задумавшись о том, как она узнала, что он самый младший, он взглянул на Драко, который плечом подтолкнул его к сундуку. Гарри опустился на колени, наклоняясь и вынимая что-то, что было похоже на маленького ангела. Гарри стало интересно, знали ли остальные, кто именно это был, или он просто имел свое место в их культуре, так же, как и, собственно, сам праздник. На самом деле, ему стало интересно, зачем вообще они празднуют Рождество. Ангел быстро потянулся, как будто он только проснулся после хорошего долгого сна, а потом взлетел в воздух, хлопая своими крошечными пушистыми крылышками. Они мягко светились. Гарри следил за его полетом, наполовину изумленный и наполовину оставшийся в своих мыслях, а потом почувствовал несильный толчок в плечо. Он посмотрел в сторону и увидел, как Драко несдержанно роется в сундуке. Наконец он вынул, кажется, дракона, только у него не было крыльев. Через мгновение он вздрогнул и спрыгнул с руки Драко, забираясь по дереву, как кошка, и прыгая с ветки на ветку, охотясь на игроков в квиддич или сражаясь с пучками иголок. Один за другим они повесили разные безделушки. Некоторые из них оказались колокольчиками, которые мягко и приятно звенели. Другие — бантами, которые меняли цвет или размер. Там даже были несколько таких, которые просто висели, показывая анимацию из детских рисунков. Драко слегка покраснел, увидев их, и попытался придать себе совершенно скучающий вид, но Гарри они понравились больше всего. Они были какие-то более затрагивающие сердце, чем остальные. Каждую из них Нарцисса взяла в руки и сама повесила на ёлку, не используя магию, и с каждой следующей Гарри улыбался чуть шире. В конце концов все украшения были повешены, и Люциус взмахнул палочкой, словно изображая маленький водоворот, и пробормотал заклинание. Небольшие волшебные огоньки появились на дереве, то и дело мигая и закручиваясь вокруг веток. Гарри подумал, что это было самое красивое, что он когда-либо видел. Когда они закончили с этим делом, им принесли горячего шоколада, и семья мило разговаривала, делясь воспоминаниями о прошлых праздниках. Гарри молчал, не имея возможности добавить что-то от себя, но, на самом деле, и не чувствуя необходимости это делать. Он просто наслаждался тем, что был частью такой счастливой атмосферы. Ощущения были похожи на те, которые чувствуешь, сидя около костра — тепло и комфорт, распространяющие свет на все вокруг себя. Гарри подумал, что, на самом деле, он все-таки любит Рождество. Сочельник был уже совсем скоро, и дом был наполнен ароматом пекущегося печенья и готовящихся блюд. Запах глинтвейна и яблочного сидра плавал в воздухе. Гарри развалился на диване в главной гостиной с карликовым пушистиком Драко, по имени Малкольм, на груди и читал книгу по квиддичу. Ему нужно было показать Драко много маггловских книг, таких как «Шерлок Холмс», Оскар Уайльд... Хоть у них и был Шекспир, Гарри действительно нужно было спросить и про остальные. Несколько более чем идеально упакованных подарков появилось под деревом, и Гарри с любопытством оглядел их. В камине горел теплый, потрескивающий огонь, но не было никаких носков, и Гарри был абсолютно уверен, что они не собираются оставлять молоко и тарелку с шоколадным печеньем для Рождественского Деда. — Пэнси прислала тебе сову! — воскликнул Драко, заходя в комнату. Он передал Гарри письмо. Дорогой Гарри, Я получила подарки, которые вы с Драко послали мне с помощью эльфа — они лежат в моей гостиной прямо сейчас. Я с нетерпением жду, чтобы открыть их. Я всё ещё ищу что-нибудь про Николаса Фламеля, правда, пока безрезультатно, но я сообщу вам, если что-то случится, и жду от вас того же! Дом наполняется людьми. У нас гостят мои кузены аж из Америки, чертовы идиоты. Они прилетели на самолете, это так нецивилизованно. В любом случае, меня заставили играть в «раздачу шишок»** с детьми. У меня теперь наверняка будут синяки. Я напишу вам в День Подарков. Счастливого Рождества, Пэнси Гарри улыбнулся и сложил письмо, а потом подвинулся, чтобы Драко мог сесть на диван рядом с ним. Драко взял Малкольма, который громко защебетал и запищал, и положил маленький комочек себе на плечо, мягко двинув им, когда пушистик ткнулся носом в его шею и зарылся в мягкий капюшон его толстовки. За время своего короткого пребывания у Малфоев Гарри понял, что Драко, в отличие от своего отца и, в большинство дней, матери, не любил носить мантию дома без надобности. Люциус винил в этом современность. Какова бы ни была причина, Гарри любил домашнего, расслабленного Драко. Не то чтобы он не любил его на публике — ведущего себя, как задница, задиристого Драко — но просто они сильно отличались. И теперь Гарри знал, какой из них был более искренним. И ценил это. — Пойдём, поиграем в шахматы, чтобы скоротать время до полуночи, а потом сможем открыть один подарок. Гарри улыбнулся и встал, следуя за Драко, чтобы найти, чем заняться. Ужин был ужасающий. Там были индейка, ветчина и слишком много картофеля, чтобы его мог съесть один человек; пюре и жаркое, салаты, хлеб, желе, приготовленная на пару морковь, и как раз в тот момент, когда Гарри решил, что он не сможет съесть больше ни кусочка, на столе появился пудинг с бренди и пирожные. Гарри был уверен, что по лестнице его придётся катить. Он так объелся, что с трудом мог даже думать, чего уж говорить о том, чтобы двигаться или держать глаза открытыми. До полуночи оставалось совсем недолго, потому что по традиции (которая, видимо, существовала у Малфоев), они поужинали очень поздно. Гарри лениво играл в волшебные шахматы, которые получил из своей рождественской хлопушки, направляя фигуры и проверяя их преданность. Они были неплохими, только немного болтливыми, но они делали то, что он просил, лишь чуть-чуть суетясь. — Пойдём, Гарри. Мы собираемся открыть один подарок сейчас. Гарри присоединился к остальным в гостиной и наблюдал, как они раздумывали над тем, какой подарок выбрать, — и каждый выбрал самый маленький из всех. Гарри взял один с характерным почерком Хагрида на бугрящейся упаковке и присел. — От младших к старшим, прямо как с елью, дорогой, — Нарцисса сделала глоток чая, садясь на ручку кресла, которое занял Люциус. Гарри кивнул и открыл подарок. Это был маленький, вручную вырезанный дракон. Когда Гарри стучал по хвосту, крылья начинали хлопать. Он был очень простой и вряд ли был таким подарком, к которому привыкли Малфои, но он заставил Гарри улыбнуться. Он посмотрел на Драко. Драко поднял подарок от Блейза и легко встряхнул его, прежде чем открыть, одобрительно кивая на огромную коробку с шоколадным лягушками. Нарцисса развернула свой подарок, который был от кого-то из Министерства, и там оказалась очень стильная муфта. Гарри и не представлял, что люди ещё носят такие. Но Нарциссе шло, муфта выглядела мягкой и теплой; она была глубокого, насыщенного красного цвета, и к ней имелся соответствующий шарф. Люциус открыл свой подарок — любезность от Корнелиуса Фаджа — и там оказалась бутылка дорогого эльфийского вина. — Что ж, я иду спать, — заявила Нарцисса, медленно поднимаясь. Она подошла к Драко и оставила поцелуй на его лбу, прежде чем потрепать Гарри по плечу. — Спите спокойно. Оба мальчика пожелали старшим спокойной ночи, и Гарри заставил свои ноги отвести его к креслу и сонно вытянулся на нём. — Это было потрясающе, спасибо, Драко. — За что? — За всё, — Гарри широко зевнул. — Ты сделал моё первое Рождество совершенно особенным. — Твоё... что? — Драко обернулся, чтобы увидеть, как Гарри будет отвечать, но тот уже провалился в сон, в защитном жесте прижимая к груди одну из дорогих китайских шелковых подушек его матери. ~*~ На следующее утро Гарри проснулся после хорошего, глубокого сна от того, что Драко вломился к нему в комнату и запрыгнул на кровать, заставив его подлететь на добрые два дюйма. Гарри взмахнул руками, полностью дизориентированный, и смущенно взглянул на блондина, чьи волосы были непривычно растрепаны. — Гарри, вставай! Рождество! — энергичные руки схватили его за запястья и подняли в сидячее положение. Все ещё не включившийся в реальность, Гарри пробормотал: «И что?». Обычно старшие Дурсли предпочитали, чтобы он оставался в своём чулане во время праздников. Дадли же наоборот хотел, чтобы его кузен проснулся, для того чтобы показать ему свои новые игрушки, и очень громко топал, спускаясь вниз по лестнице, чтобы этого достичь. Драко посмотрел на него так, будто он был сумасшедшим. — Подарки! — пояснил он и снова потянул Гарри за собой, на этот раз стараясь хотя бы наполовину вытащить его из кровати. Медленно, но верно события прошлой недели просочились в голову Гарри, и он ответил постепенно расползающейся на лице Драко улыбке своей собственной. Одной рукой все ещё держа Гарри за запястье, Драко потянул его за собой, и они бросились вниз по ступенькам в главный зал. Нарцисса и Люциус уже ждали их. Женщина тепло улыбалась, выглядя странно уютно в своей ночной рубашке, с распущенными, слегка волнистыми волосами. Люциус же бросил на них лишь сухой взгляд. Он был в шелковой пижаме, на которой около сердца была крошечная копия герба Малфоев. Его волосы, как и у Драко, немного распушились: пряди поднимались вокруг его лица, как будто думали, что могут уплыть. Гарри какое-то время просто моргал, глядя на них и пытаясь осознать, что теперь это его жизнь. Это длилось всего секунду, а потом Драко выдернул его из мыслей, толкнув ближе к елке. — Я уверен, ты знаешь, что делать, — протянул он, но эффект был испорчен из-за того, что он чуть подпрыгивал на носках. — Бери уже один! Подарок, который, судя по надписи, был от Пэнси, привлек внимание Гарри, и он аккуратно освободил его от бумаги, игнорируя то, что Драко выглядел совершенно сбитым с толку тем, что Гарри просто не разорвал ее. Подарком оказался шарф с шапкой и варежками, и Гарри слегка ухмыльнулся, представив, как позабавлена будет Пэнси, когда поймет, что ее подарок точно такой же. Постепенно его ухмылка превратилась в мягкую, теплую улыбку, когда он заметил несовершенство вещей. Они были связаны вручную. Зная Пэнси, это было практически признание в вечной любви. Гарри натянул шапку на голову, ощущая в своём животе как будто кучу теплых маршмеллоу. Он отступил, позволяя Драко нырнуть за своими подарками, и встретился взглядом с Люциусом, который наполовину непонимающе, наполовину сердито кивнул, оценивая его новый наряд. Он выглядел так, будто не может взять в толк, зачем кому-то носить такую вещь, когда в поместье была совершенно нормальная температура. Гарри просто улыбнулся в ответ и потрогал остальные вещи, присаживаясь на диван рядом с Нарциссой, которая любяще потрепала его по плечу, глядя на то, как ее сын роется среди своих подарков. Драко наконец вынырнул с тем подарком, который преподнес ему Гарри, с восторженным любопытством глядя на то, как он двигается в его руках. Он сорвал бумагу, как будто та нанесла ему личное оскорбление, и воззрился на песочные часы. Дракон обернулся вокруг его рук, и Драко поморщился, словно тот слегка укусил его. Блондин широко улыбнулся и произнёс «Потрясающе!», прежде чем перевернуть его, наблюдая, как падает песок. — На сколько это? — На день, — ответил Гарри, немного горделиво выпятив грудь, потому что смог найти то, что совершенно очевидно понравилось Драко. Тот сел на диван рядом с Гарри, прислонив своё плечо к его. — Спасибо тебе. Гарри покраснел и кивнул. — Всегда пожалуйста. Понаблюдав за ними пару секунд — Гарри был очень занят тем, что чувствовал довольство собой, а Драко поворачивал часы по кругу, улыбаясь, когда дракон перемещался по корпусу, — Нарцисса обратила своё внимание на подарки. Она выглядела практически абсолютно незаинтересованной, и Гарри подумал, что большинство ее подарков, скорее всего, были от людей, которые хотели умаслить её. Однако, когда ее глаза остановились на подарке от Гарри, она моргнула и, выглядя заинтригованной, заставила его приплыть к ней по воздуху. Бумага исчезла со взмахом палочки, оставив зеркала парящими перед ней. Глаза Нарциссы расширились, когда она поняла, что это, и она повернулась к Гарри, который смущенно втянул голову в плечи. — Это двойные зеркала, — объяснил он, чувствуя себя глупо из-за того, что делает это. У них наверняка уже были подобные — у Малфоев было все. — Я подумал, Вам понравится разговаривать с Драко более простым способом, чем когда Титану приходится летать туда-обратно. С опущенной головой и закрытым из-за челки обзором Гарри не смог увидеть взгляд, который Нарцисса послала Люциусу, так же, как и оценивающий взгляд, который мужчина направил на него самого. Но он почувствовал руку Нарциссы, когда та потрепала его по голове, что заставило его посмотреть вверх. Она улыбалась ему. — Огромное спасибо, Гарри. Это очень продуманный подарок. У нас были такие, доставшиеся по наследству от моей семьи, но у кое-кого произошел случайный всплеск магии, когда он был маленьким, и он расплавил их так, что починить оказалось невозможно, — она сухо взглянула на Драко, который выглядел лишь довольным собой. В конце концов, это был впечатляющий выброс магии для семилетнего, — и мы до сих пор не нашли им замену, — последний раз прикоснувшись к его волосам, она заставила зеркала опуститься на стол, что они очень грациозно и сделали. Они один за другим открыли все подарки. Большинство из них, предназначенных для старших Малфоев, было от людей в различном статусе, на самом деле надеявшихся на их влияние, поэтому они содержали вина и украшения. Значительная их часть была удостоена лишь безразличного взгляда и пометки написать «спасибо» подарившему (одним из исключений стала экстраординарная ваза из дутого стекла, которую Нарцисса с интересом осмотрела). От Пэнси Драко получил такой же набор, как и Гарри, только его вещи были ледяного оттенка голубого. После секундного колебания он надел свою шапку на голову; его волосы странно торчали по бокам. От Крэбба и Гойла он получил две большие упаковки Берти Боттс. Гарри лениво задумался над тем, ходили ли они за подарками вместе или просто были настолько одинаковыми, что послали одно и то же. Гарри получил упаковку шоколадных лягушек от Рона, которую отложил на потом. От Малфоев (видимо, идея принадлежала Драко, который надоедал своим родителям, чтобы они воплотили ее в жизнь) ему досталось ожерелье. Оно было сделано в виде свернувшейся змеи, которая легко двигалась и выглядела раздраженной всем, что находилось вокруг нее. На задней стороне находился герб Малфоев, благодаря которому, как Драко радостно пояснил, все теперь должны относиться к Гарри хорошо. Нарцисса сказала ему, что на ожерелье также наложены защитные чары, и Гарри улыбнулся, глядя вниз на украшение. И все-таки его последний подарок был самым интересным. На нём не было надписи, кроме простого «Для Гарри». Прежде чем Гарри коснулся его, Люциус произнёс несколько заклинаний, проверяя его на порчу и проклятия. Подарок оказался абсолютно чист, и Гарри осторожно открыл его, обнаружив мерцающую ткань. Гарри развернул её, держа перед собой. Он услышал какой-то задушенный звук и, обернувшись, увидел, как Люциус во все глаза смотрит на вещь. Пораженный тем, что мужчина вообще способен произносить такие звуки, Гарри отпустил ткань. Она опустилась, накрыв половину его тела. Которая затем исчезла. Гарри уставился на свои теперь, видимо, не существующие ноги, аккуратно пошевелил пальцами и облегченно выдохнул, почувствовав, что они его слушаются. Он взглянул на Малфоев, поймав последний из тех удивленных взглядов, которыми обменивались Люциус и Нарцисса. Он подвигал ногами и дотронулся до «пустого места», чувствуя одежду под своей ладонью. Он быстро сдернул ткань, и та снова стала видимой, как и его ноги. Наконец заметив записку, прикрепленную к подарку, Гарри развернул ее и принялся читать. Записка не была подписана и сообщала только о том, что эта вещь принадлежала его отцу. Гарри поднял взгляд на Нарциссу, которая стояла ровно, выглядя почти непринужденно. — Ну, теперь, когда мы все закончили, думаю, завтрак уже готов. Идите и уберите эти подарки куда-нибудь в безопасное место. Гарри и Драко кивнули и бросились вверх по лестнице со своими новообретенными вещами. Прежде чем разделиться, они взглянули друг на друга и медленно ухмыльнулись. Это обещало сделать пребывание в Хогвартсе намного интереснее. Остаток дня состоял из ленивых игр, чтения и квиддича ловец на ловца. В полдень Дня Подарков посредством Летучего Пороха прилетела Пэнси, и выглядела она немного помятой. Она упомянула, что этим утром ходила с матерью по магазинам. Когда она споткнулась о последнюю каминную решетку, то они увидели, что она была в шапке и шарфе, которые Гарри подарил ей, хотя помпон на затылке был убран с помощью магии. Это заставило Гарри улыбнуться. — Хорошее Рождество? Они, закрывшись в комнате Драко, все втроём развалились на огромной кровати. Гарри и Драко расположились по краям, а Пэнси легла посередине. Она объявила себя королевой кровати, раз уж она тут единственная девочка. — Лучшее Рождество, — улыбнулся Гарри, поймав снитч, который прилагался к полю родителей Драко, и наблюдая, как трепещущие крылышки замедлились, прежде чем обернуться вокруг шарика. В этом было что-то успокаивающее. — А у тебя? — Неплохое. Но, как я уже говорила, мои американские кузены... Вы знали, что они играют там в квиддич, только это вовсе не квиддич? Это идиотская игра под названием «кводпот»***. Мячи такие же, как и у нас, но квоффлы взрываются. Насколько, по-вашему, это глупо? Как вообще кто-нибудь на Земле может играть в это? — Пэнси закатила глаза. — И у них нет факультетов в их школах. Они перемешаны все вместе. Абсурд. — Погоди, они не распределяются по факультетам? Как тогда они узнают, кто из них Магглорожденный, а кто Чистокровный? Пэнси посмотрела на Драко, приподнявшись на локте. — Им плевать. Брови Драко взлетели вверх, он разинул рот, а лицо его выразило абсолютное негодование. — Они... — пробормотал он. — Но это... Как так можно..? — его брови сошлись к переносице. — Американцы. Гарри не видел проблемы в смешении, где ее видели Драко и Пэнси, так что он просто тихо лежал на кровати, положив голову на подушку Драко, и разворачивал шоколадную лягушку, наблюдая, как она прыгает на спинку кровати с притворным интересом. Он схватил лягушку и откусил от неё кусок, решив, что чем дольше его рот будет наполнен, тем больше шансов, что он сможет отделаться нечёткими ответами, если они у него что-либо спросят. — Честно говоря, — вздохнула Пэнси, убирая волосы с лица, — если бы моя семья не была такой мягкой, они бы сжигали людей, как делала семья твоей матери, – она взяла конфету из пачки Берти Боттс, лежащей рядом с ней на кровати, и откусила кусочек. Ее лицо скривилось от отвращения. — Но, думаю, я не имею права жаловаться. Гарри сосал шоколадную лягушку, чувствуя, как она тает на языке. Он вытащил карточку и посмотрел вниз, на лицо Дамблдора. Пожилой волшебник поднял очки на лоб, улыбнулся и помахал, и Гарри перевернул карточку. Он никогда раньше не читал про Дамблдора. Зачем, если тот был их директором? Гарри сел на кровати так резко, что чуть не подавился конфетой, и ударил Драко по спине так сильно, что почувствовал отдачу и услышал громкий хрипящий звук, когда у того сперло дыхание. — Я... — Гарри закашлялся. — Я нашел его! — Кого? — спросила Пэнси, по кругу массируя пострадавшую нижнюю часть спины Драко. — Фламель! Я нашел его!