Глава 15
24 февраля 2016 г., 22:16
"Когда делаешь что-то ради любимого человека, а не во благо мира, легче понять, как поступить правильно. Так что лучше делать что-то ради кого-то, а не ради чего-то".
(с) Хакадзэ Кусарибэ. Буря потерь: гибель человечества.
Вечеринка в школе закончилась, и школьники совместно с духами разбрелись по городку, стучась в тот или иной дом и выпрашивая вкусности. Больше всего, как и ожидалось, отжигал Трикстер, просто светясь задорной улыбкой - этот праздник явно пришёлся ему по вкусу больше, чем все остальные. Ходили небольшими группками, решив, что лучше всего не ломиться в дом большой компанией. Аполлону тоже было весело, ведь он даже танцевал сегодня с Инрин, которая казалась такой невесомой и прекрасной, что в груди невольно начинало щемить от странного чувства, растекающегося по венам. - Ух, много набралось... Может, хватит уже? Или побольше набрать? - Инрин с задумчивым лицом уставилась на выдолбленную тыкву, которая служила корзинкой, наполненной конфетами. Как оказалось, такие милые костюмы, как у Оосавы, способствуют увеличению количества конфет, а это было просто замечательно. После первых пятнадцати минут сбора сладостей, темноглазая забыла все свои возмущения по поводу рюшек и бантиков и весело носилась с Агана Белеа от двери к двери, довольно быстро сориентировавшись, насколько умильную мордашку нужно сделать. Впрочем, бог солнца в его костюме Джека повелителя тыкв из знаменитого мультфильма "Кошмар перед рождеством" ничуть не уступал девушке. Было так весело и живо - а ведь Инрин уже начинала забывать, каково это - гулять и веселиться с друзьями. И не друзьями тоже... Или всё же друзьями? Оосава замотала головой, стараясь прогнать непрошеную рефлексию - не хотелось сейчас об этом думать, да и потом тоже. Девушка снова уставилась на тыкву, глупо разглядывая разноцветные сладости в таких же разноцветных обертках. - Сладкого много не бывает! - мимо группы Оосавы, состоящей из Аполлона, самой девушки и Рейко прошёл Трикстер, держа в руках целый мешок наполненный конфетами. - Кто бы говорил, бездонный далматинец! - Инрин закатила глаза, а потом захихикала, ткнув бога солнца локтем в бок, продолжая весело скалиться. – Правда, он угарный? «Пока к Рейко-тян не лезет - нормальный парень». После того, как Лаватейн перестал тиранизировать Курамори, Оосава стала спокойнее - если подруга хочет дружить с Локи - Инрин не будет против, главное, чтобы огненный бог не сделал ничего противозаконного. И ровно тогда, когда темноглазая поняла, что волноваться больше не о чем - перепалок в классе стало гораздо меньше. - Локи-кун, большое количество сладкого вызывает кариес, - Рейко, посмотрев на мешок красноволосого бога, неодобрительно покачала головой. Локи на эту фразу тут же надулся, как мышь на крупу, и открыл было рот, но девушка продолжила забивать гвозди в гроб. - И нечего напоминать про свою божественную суть. Сейчас ты в теле человека. - Да ла-а-адно, Рейко-тян, не мешай ему познавать людской мир на своих ошибках. В любом случае, зубы у него болеть будут, а не у тебя, - Инрин только улыбнулась и медленно пошла вперед, помахивая корзинкой-тыквой. На секунду остановившись и обернувшись, девушка посмотрела в сторону Агана Белеа. – Аполлон-кун, ты идёшь? Я хочу ещё конфет собрать, - темноглазая зачем-то подняла тыкву вверх, потрясла ей, а затем мотнула в сторону впереди стоящих домов головой. - Иду! - парень чем-то был похож на счастливого щенка, преданно следующего за своей хозяйкой. В два счёта догнав девушку, Аполлон пошёл рядом с ней, буквально ослепляя своим сиянием. - Инрин-тян, я в академию вернусь! - раздался вдогонку звонкий голосок Рейко. - Удачи! - Оосава махнула рукой, не оборачиваясь, и чуть ускорила шаг, запрокинув голову. Небо было на удивление чистым, совсем недавно появились звёзды, будто кто-то рассыпал на чём-то тёмном блёстки. «А ведь однажды это небо было гораздо ближе, чем сейчас...» Инрин рыкнула и замотала головой, зажмурив глаза. «Только не сейчас! Хва-а-атит. Надоело!» - прекратив дёргаться на одном месте, Оосава остановилась и снова посмотрела на небо. Звёзды продолжали навевать не забывшийся восторг, который лишь от одной мысли и прошедшем начинал разливаться по венам. - Инрин, что-то не так? - Агана Белеа обогнал девушку и теперь стоял всего в паре вздохов от неё, окутывая своим невероятным запахом. Как не удивительно, но от бога света всегда пахло теплом и летом, свежим сеном и первым урожаем. - Всё... Всё в порядке, забей, - сегодня Инрин подозрительно много махала руками, будто пыталась отогнать что-то назойливое от уха. Темноглазая глубоко вдохнула, лёгкие наполнились ароматом летних полей. - Я просто сегодня думаю много. Нетипично для меня, - девушка фыркнула, но с места так и не сдвинулась, будто что-то мешало, что-то заставляло остаться на месте и дышать полной грудью, пока бог солнца стоит рядом. И когда Инрин начала обращать внимание на такие детали? - Не куксись, Ин-Ин, - парень поставил свой котелок с конфетами на землю и нежно обнял девушку. Он до сих пор отчетливо помнил, что напоминает Оосаве старого друга и предателя, но не хотел, чтобы она сравнивала его с ним. Ведь он другой и не предаст её, даже если небо вдруг рухнет на землю. Руки почти невесомо сомкнулись в замок на спине темноволосой, а острый подбородок лёг на плечо. Девушка вздрогнула, будто её холодной водой окатили. Раньше такие действия со стороны кого угодно вызывали только злость, а сейчас... Радость? Ощущение того, что всё именно так, как нужно? Оосава, даже не думая над тем, что делает, обняла бога солнца в ответ, уткнувшись в грудь носом. Сердце вдруг забилось как шальное, а в голове всё сбилось в один цветастый ком из обрывков мыслей. Инрин вдруг показалось, что испытывать так много за один раз просто невозможно - умрёшь от переизбытка чувств, но она была жива. Раньше темноглазая по глупости искала причины этого в физическом здоровье, но нужно было копнуть глубже. Прижимаясь к Агана Белеа,Инрин отчётливо поняла: они давно ведут себя не как друзья, а как... Парочка? Оосава неосознанно издала испуганный выдох. Слишком... Очевидно. Девушка даже не заметила, когда перешла черту. И что теперь делать? Агана Белеа стоит в сантиметре от неё (никогда Инрин не позволяла никому такой близости), а темноглазая и не уверена толком, что вот такие объятия - своеобразное проявление дружбы. Аполлон и сам не знал толком, что с ним происходит. Как бог солнца он часто кого-то обнимал - в его свете купались все: растения, животные, другие боги. Даже когда он спускался на землю к людям и обнимал их физически, не было таких чувств как сейчас. Это было ни на что непохожее ощущение, растекающееся по венам как жидкая радуга, разнося счастье, радость, тоску и щемящую боль. От столь несовместимых между собой эмоций голова шла кругом, сердце бешено гоняло кровь по телу, хотелось стоять вечность, и ещё одну, и ещё. Лишь бы не отпускать от себя Инрин, чувствовать тепло её тела, с упоением вдыхать запах волос и кожи. Все слова казались пустыми и бессмысленными, парень был безумно счастлив от того, что эта ершистая девушка не отстранялась, не осыпала его голову заковыристыми проклятиями, а принимала ласку. Но длиться это мгновение счастья вечно не могло - Оосава отстранилась, со странным выражением лица глядя в землю. Она постояла ещё секунду, разглядывая асфальт под ногами, а затем выдохнула и подняла голову, улыбаясь как обычно - нагловато и горько. - Всё нормально, ты опять делаешь из мухи слона, - но упрёка в этой фразе почему-то не было слышно, будто сказала подобное Инрин лишь только для галочки. - Я в порядке. Давай погуляем? Погода располагает, - разведя руки в стороны, словно показывая эту самую погоду, темноглазая улыбнулась уже широко и весело. «Только бы не заметил, что что-то не так. Только бы не заметил...». - Если все, в самом деле, хорошо, то пойдем гулять! - Аполлон улыбнулся, лишь на самом дне глаз цвета мяты пряталось беспокойство и толика разочарования. Взяв девушку за руку, парень аккуратно переплёл их пальцы и пошёл вперёд. Сердце билось в груди как бешеное, разнося по телу тепло и лёгкое волнение, отчего казалось, что он летит как птица. Рядом с этой девушкой вырастали крылья, хотелось смеяться и ликовать как ребёнку, но в тоже время Инрин саму хотелось опекать, баловать и заботиться как о маленькой девочке. Внезапно в голове всплыл вечерний разговор с Бальдером, который после праздника ходил как в воду опущенный. - Слушай, Ин-Ин... Как бы спросить?.. - парень немного замялся, почесав макушку. - Если девушка сказала, что любит тебя, а потом убежала, что это может значить? - Эм... - Инрин недоумённо свела брови на переносице. - Понятия не имею, правда. Люди ведь бывают разные. Может, она просто стеснялась или... Даже не знаю. У всех свои тараканы в голове, но... К чему этот вопрос? Тебе что ли признался кто-то? «Хотя кто мог это сделать? Дух что ли?» Но духи не любили, не умели это делать - после инцидента с Юи, ещё до появления Инрин и Рейко, духов с чувствами здесь не водилось. Возможно, Аполлон спрашивал не для себя, для своего друга, и тогда речь идёт о Рейко? Но Оосава не видела, чтобы Курамори признавалась кому-то. Девушка задумалась и выпятила нижнюю губу, неосознанно теребя браслет на руке. - Нет, всё-таки я не могу точно сказать, что могло быть причиной такого поступка. - Жаль... - Агана Белеа тихо выдохнул, он хотел помочь другу, но ничего не вышло. Видимо, Бальдеру придётся самому разбираться в этом клубке из чувств и событий. Ведь он делает всё сам, медленно, шаг за шагом приближаясь к разгадке своих чувств и изменений произошедших в Инрин. И когда это началось, было сложно уловить. Вроде с момента, когда Локи их запер на складе с пляжным инвентарем, а может и раньше. - Ничего, не бери в голову, - ладонь парня легко коснулась волос девушки, наслаждаясь их нежностью. - Уверен, Бальдер сам справится с Рейко. Как и я... - последнее предложение слилось с тихим выдохом. - Что ты? - эти слова вылетели с натяжкой и тихим хрипом, тёмные глаза пилили лицо бога солнца чуть ли не с дикой жадностью. Чем дальше - тем загадочнее фразы. Фразы, которые Инрин упорно не могла понять и с каждым новым словом терялась в себе ещё глубже и крепче. Вопросов было слишком много, а ответы на них вряд ли будут озвучены, потому что эти самые вопросы никогда не будут произнесены из-за страха разрушить хрупкую идиллию. Аполлон снова вздохнул, невольно создалось ощущение, что из парня наживую и без наркоза вырывали сердце, вытягивали душу. Оосава ощутила неприятное чувство, прошедшее болью по всему телу, разуму, оно сминало твои собственные ощущения как лист бумаги, оставляя лишь сосущую пустоту и отчаяние. - Возможно, - голос парня резко сел и стал хриплым, больше похожим на шёпот, - ты возненавидишь меня за эти слова. Но я хочу понять себя и свои чувства к тебе. Наше с тобой отношение. Инрин сглотнула, чувствуя, что в горле резко пересохло, и даже дышать стало трудно, будто лёгкие и сердце резко сжала огромная холодная ладонь. Девушка рвано вдохнула, собирая клочки мыслей. - Ненавидеть тебя я не могу... Потому что я... Тоже хочу понять, - Оосава резко выдохнула, осознав, что всё же сказала это. Всё же вопросы будут озвучены - это мгновение перелома и однажды оно бы обязательно настало. Бежать попросту некуда. Аполлон резко замер, неожиданно оказавшись позади девушки, сейчас она действительно напоминала ангела, и дело было вовсе не в костюме. Алебастровая кожа, словно светилась изнутри, в чёрных глазах отражались звёзды, делая их похожими на неоновый свет огней города. Нет, на отражение целой вселенной. Пару секунд парень смотрел на Инрин, не в силах поверить в услышанное, а потом на губы блондина легла улыбка. Мягкая, нежная, похожая на шоколад - такая же сладкая и неповторимая, полная эмоций и чувств, вложенных в неё. Она тоже в смятении и тоже запуталась, но они всё-всё узнают и пойдут по этой тропе, найдут ответы. - Спасибо, - в голосе звучали неслышимые ранее и не поддающиеся ни одному описанию ноты. Радость, облегчение, тепло, забота, всё смешалось в неповторимую симфонию. - Было бы за что благодарить... - осознав, что бояться было нечего, Инрин рассмеялась, неожиданно даже для самой себя. Она хрипло хихикала на грани истерики, запрокинув голову, но, не видя ночного неба, потому что закрыла лицо ладонями. Порой всё это утомляло и хотелось спрятаться обратно в скорлупу из грубости и недоверия, но это уже было невозможным. Эта улыбка сводила с ума, его слова сводили с ума, он весь сводил Оосаву с ума, и порой самой темноглазой это казалось чем-то неестественным. Разве можно вообще так к кому-то привязываться? - Я в порядке, - странный смех утих, и Инрин, не торопясь, побрела вперёд, мысленно считая шаги.* * *
Вернувшись в академию, Инрин лишь улыбнулась, смотря на безмятежно спящую Рейко. Возле стола стоял мольберт и палитра с красками - Оосава вспомнила, что девушка всерьез занялась картинами и хочет к выпуску сделать выставку, понять, насколько она продвинулась к своей мечте художника. Спать не хотелось совершенно, поэтому, переодевшись в свою излюбленную одежду, черноглазая вышла в коридор, поднимаясь на крышу. На улице неожиданно начал покрапывать дождик, но девушку это ни капли не смутило. Здание общежития высоким девушка назвать не могла, и оно было для Инрин совсем маленьким и незначительным по сравнению с токийскими высотками, но было что-то именно в этой крыше домашнее и атмосферное. А ещё радовало обилие всяческих выступов и башенок - общежитие становилось просто идеальной площадкой для паркура, который Инрин так любила. Посмотрев с полминуты в затянутое тучами небо, Оосава пробежалась по крыше с глупым визгом, сделав пару колёс. Хотелось просто прыгать и делать что попало, и Инрин этим и занималась - трюки от переизбытка эмоций выходили скверно, но об этом темноглазая думала в последнюю очередь. Она лишь наслаждалась тем, что делала, отдавала всю себя, сбрасывала с души замки и оковы, казалось, что за спиной выросли настоящие крылья, и она парит не скованная притяжением. Дождик всё усиливался, поверхность становилась влажной и скользкой, но какое это имеет значение, если тебе кажется, что ты готов обнять весь мир? Раствориться в нём, совершить нечто абсолютно безумное и при этом улыбка не сходит с твоего лица. Оосава так увлеклась своим танцем души, что не сразу заметила, как подобралась к самому краю, не так давно перегородку убрали для каких-то целей, и сейчас ничто не служило препятствием. Девушка была совершенно свободна и безмятежна. Только вот погода совершенно не хотела способствовать этому. Стук капель, раскаты грома и вспышки молний, скорее всего Зевс сегодня был не в духе - не удался очередной план. Совершив стойку на руках на самом бордюре, темноволосая смотрела на сияющий вдалеке город, где они ещё час назад собирали сладости. Неожиданно баланс тела перестал быть идеальным, резко очнувшись от счастливой дремы, больше всего похожей на пьяный транс, Инрин вцепилась пальцами в бетон, пытаясь вернуть равновесие, но ладони предательски скользили по поверхности. «Нет!» - Оосава отчаянно цеплялась за спасительную соломинку, секунды вмиг превратились в бесконечность, она лишь со страхом смотрела на то, как падает и ничего не может с этим поделать. В голове неожиданно стало совершенно пусто, а потом был лишь крик, который так и потонул на губах девушки и свободное падение в пустоту. Ветер в спину, бесполезная попытка сгруппироваться (ведь падение с такой высоты всё равно закончится смертью и кровью на асфальте). Зацепиться было не за что. «Третий этаж, второй...» - Инрин резко зажмурила глаза, чувствуя, как поступают слёзы - какая глупая смерть. А потом был удар. Но какой-то странный, достаточно мягкий, словно девушка упала на большую перьевую подушку. Пару секунд Оосава пыталась понять - жива она или уже отправилась на тот свет. Медленно открыв глаза, девушка увидела над собой грозовое небо, холодный дождь упругими каплями хлестал по лицу. Приподняв ладонь, темноволосая перевела на неё взгляд, понимая, что осталась в этом мире. «Но как?» - чуть поменяв положение тела, Оосава поняла, что лежит на чем-то мягком, но в тоже время твердом, посмотрев вниз, девушка с всё нарастающим ужасом поняла, что лежит на Аполлоне. Видимо бог света пытался её поймать, но из-за силы удара, который полностью взял на себя, потерял сознание и сейчас лежал на земле, сам напоминая труп. - А-а-а, Ап-пол-лон-н-к-кун-н... - клацая зубами от пережитого страха, Инрин дрожащей рукой коснулась Агана Белеа. Тот дышал, стало быть, жив, но цел ли? Тупо было умереть, поскользнувшись на крыше, но ещё тупее при этом было свалиться на человека, который тебе нравится и, возможно, покалечить его. Не отошедшая от шока Оосава похлопала бога по щеке. - Ты это... живой?.. - и будто бы Аполлон, находясь в состоянии нестояния, мог что-то ответить. И тут Инрин испугалась окончательно, боясь, что своим телом пришибла бедного Агана Белеа. Окончательно потеряв всякую способность к логической мысли, девушка схватила бога за одежду и хорошенько встряхнула, и ещё раз, и ещё... При этом с глазами огромными, будто они сейчас выкатятся из орбит. - Т-тол-лько п-поп-робуй п-помереть! Я н-не п-прощу тебе! - темноглазая дрожала как желе и делала что-то абсолютно невообразимое, взбивая внутренности бога солнца если не в масло, то в салат. Секунды словно превратились в бесконечность, были лишь страх, отчаяние, ужас и паника за небезразличного человека. Глаза щипало от подступающих слёз, парень в её руках болтался как тряпичная кукла, не подавая малейшего признака жизни. Девушке казалось, что она постепенно сходит с ума. Неожиданно ресницы парня вздрогнули, а с губ слетел гулкий стон полный боли. Медленно, словно даже столь простое действие отнимало у него огромное количество сил, Аполлон распахнул глаза. Боль, казалось, поселилась в каждом уголке его тела, болело абсолютно всё, словно у него был ушиб всего бога. Мир плыл и двоился, но вот блондин заметил над собой девушку, что смотрела на него полными страха глазами, в которых стояли слёзы. «Жива...» - Агана Белеа счастливо улыбнулся, смотря в столь любимые глаза цвета агата. - Оч-чнулся... Ч-чего ты д-делаешь?! А если б-бы я тебя р-раздавила к чертям?! - испуганная Инрин уже не слышала, что говорит. С сердца словно валун свалился, когда бог очнулся, да только, похоже, девушка и правда что-то ему сломала. Даже не ушибла, о таком Оосава уже не думала. - Чего ты лыбишься?! Н-ну чего л-лыбишься?.. - Инрин не понимала, почему злится, но всё-таки злилась, а конец фразы потонул во всхлипе: капли дождя смешались со слезами, весь испуг вылился в слёзы и невнятное бормотание. Темноглазая то ругалась сквозь подвывания на бога солнца, то благодарила, то... Пыталась признаться в чём-то, но так и не договаривала до конца то, что хотела, и всё опять пропадало во всхлипываниях. - Тише, тише, Инрин, - правая рука плохо слушалась, либо вывих, либо, в самом деле, перелом, но левая работала исправно. Нежно обняв рукой девушку за спину, парень привлек её к себе, заставляя упасть на него снова. Такая маленькая, тёплая, дрожит и плачет. Из-за него ведь плачет. И от этого сладость от того, что он спас девушку имела слегка горький вкус, словно в бочку меда, добавили ложку дегтя. Медленно и нежно, словно она была хрустальной и могла рассыпаться от одного неосторожного слова или движения, Агана Белеа гладил Инрин по спине и волосам, с блаженством вдыхая её запах. Сейчас ему было без разницы, что они лежат на раскисшей после дождя земле, что у него болит всё тело, а холодные капли давно пропитали одежду. Самое главное, что Оосава жива, что он смог её спасти, ведь бог никогда бы себе не простил, если бы не успел подбежать. Ему казалось, что он не успеет, что увидит лишь хладный труп на земле и кровь, подступающую к его ногам. Но сейчас она здесь, жива и невредима. - Всё в порядке, Инрин... - Аполлон легко касался губами её лица, стараясь осушить солёный океан,расплескавшийся по её щекам. - Дурак... Дурак ты!.. - бог солнца утирал слёзы, а они всё никак не прекращались, будто этот колодец глаз был бездонным. Мыслей не было - в дожде растаяли, только одна звенела в голове, заслоняла всё, Инрин видела её перед глазами, слышала, ощущала кончиками пальцев так явно, как ничто иное никогда до этого момента. Именно сейчас это было наиболее явно и ясно, без оттенков сомнений и спутанных воспоминаниями предположений. «Люблю его. Люблю его, люблю его, люблю его», - казалось, что Оосава может повторять это без перерывов, только озвучить не могла - от испуга, или отчего-то другого - почему-то мысль не обращалась в слова. Темноглазая помнила - в падении она боялась одного - что Агана Белеа больше никогда её не увидит, только сейчас это стало понятно, когда всё уже было позади. - Обещай мне, что будешь жить, а?.. - Инрин всхлипнула, утыкаясь носом в грудь, сжимая одежду бога в руках и замирая в страхе - она не любила обещания, но сейчас именно оно было ей необходимо как глоток воздуха. - Обещай мне. - Конечно, буду, - блондин чувствовал, как его губы растянулись в дикой, полной безграничного и какого-то идиотского счастья улыбке. Боль в теле не ощущалась совершенно, словно он обрёл лёгкость и возможность летать, лишь Инрин, её слова, её голос, вся она от темноволосой макушки до кончиков ногтей имела значение. - Я буду жить для тебя... - Не забудь про это обещание, пожалуйста, - Инрин как-то уж совсем безысходно шмыгнула носом, а затем резко вскочила на ноги, протягивая богу солнца руку. - Тебе нужно в медпункт. Я помогу дойти, - лицо приняло совершенно непонятное выражение, по которому невозможно было прочитать ни одной эмоции - так всегда выходило у Оосавы, когда она задумывалась над чем-то особо важным для неё.
