Глава 22
1 июня 2016 г., 22:06
"Обычно, когда главные герои рассказа попадают в другой мир, они изо всех сил пытаются вернуться обратно. Верно? Почему же они хотят вернуться в такой мир?"
(с) Сора. Нет игры - нет жизни.
Со дня завершения постановки прошло несколько дней, все ученики успешно сдали свои экзамены. Обычные, человеческие. И вовсю погрузились в подготовку к своему личному празднику - Рождеству. Решив в этот раз не заморачиваться и не давать Курамори повода накрывать пир на весь мир, ребята решили пойти на всю ночь в развлекательный центр и повеселиться от души. - Бальдер, Бальдер! - Локи махал правой рукой не хуже мельницы, когда как во второй держал незнакомую богу света коробочку. Подбежав к другу, Лаватейн гулко выдохнул, на несколько секунд согнувшись, чтобы перевести дыхание, а затем протянул свою крохотную ношу Хрингхорни. - Вот... Держи. Это тебе короче, - трикстер довольно ухмыльнулся, выпрямившись, внимательно смотря на то, как друг развязывает бледно-голубую ленточку, вытаскивая из маленького хранилища небольшую подвеску, белого как снег цвета, выточенную из лунного камня. Мужской знак Ян... Белая капля с чёрной точечкой, выполненной из настоящего агата. Хорошо, что бог света не знал то том, что должна быть вторая половина. Иначе обязательно бы пристал с вопросами к трикстеру. Вообще Локи всегда немного не понимал Рейко, но только сейчас осознал все те чувства, что она так упрямо прячет в своем маленьком сердце. Осознал и молча, беззлобно завидовал Бальдеру.* * *
- Локи-кун... слушай, - светловолосая девушка, порядком разгорячённая после игры в настольный хоккей, стояла возле автомата с напитками, нервно теребя в руках баночку с соком сливы уме, так и не собравшись с духом, чтобы открыть её или посмотреть в серые глаза главного проказника академии. - Можно тебя попросить об одолжении? - и без того ранее красные щёки теперь своим цветом напоминали спелые яблоки, а голос дрожал и срывался, превращаясь в неслышимый шёпот. - Для тебя, Карамелька, всё что угодно! - хитро оскалившись, бог огня шутливо раскланялся перед девушкой, пытливо наблюдая за тем, как смущённо она топталась на одном месте. Было в этом выражении лица что-то безумно милое, отчего трикстеру хотелось сжать в объятьях Рейко и затискать до изнеможения, да только после такого Лаватейна вкатают в асфальт, и не факт, что только Инрин. - Ты можешь передать вот это Бальдеру-сану? - девушка вытащила из кармашка джинсового платья маленькую, меньше ладони коробочку. Трикстер уже знал, что в подобные люди обычно упаковывают ювелирные изделия. - Там подвеска... Пусть носит не снимая... Это наш особый знак Ян... Мужской. У меня вторая часть - Инь... Только не говори, что это от меня подарок. Хорошо? - Курамори подняла горящее лицо, не отрывая теперь взгляда, внимательно смотря в глаза красноволосого парня, нервно сглотнув, до побелевших костяшек сжав свободной рукой ткань достаточно короткой юбки. - Почему бы тебе не отдать самой, м? - Локи вдруг сощурился, подозрительно глядя на девушку с хитрой улыбкой снисходительности. Внутри же бог огня больше напоминал дрожащую от натяжения струну - ему до сих пор не верилось, что всё сложилось вот так. Неожиданно выпятив нижнюю губу, трикстер театрально закатил глаза, изобразив трагедию всех времён. - Ах, почему же это не я? Почему не мне эта милая вещичка? - Просто я люблю Бальдера-сана... - девушка совсем опустила глаза в пол, тихо выдохнув, но немного расслабившись. Словно удавка, всё это время душившая её, наконец, ослабла. - Ты тоже хороший, добрый, и у тебя много замечательных качеств... Но ты - не он... - Курамори прислонилась спиной к автомату с газировкой, почти незаметно стукнувшись затылком, закрыв глаза. - Чем же я хуже, Рей? - Локи внезапно склонился над девушкой, внимательно заглядывая в её карие глаза. Лаватейн выглядел серьёзным, но на деле он лишь хотел проверить, честна ли Курамори в своих чувствах. Горячее дыхание трикстера опалило щёку, и бог коснулся губами уха, тихо усмехаясь. - Я тоже могу многое, ты даже не представляешь... Я умею любить очень сильно. - На самом деле, Локи не желал отбирать любимую девушку у своего друга, ведь его, Лаватейна, чувства не были так ошеломляюще сильны. Бог огня хотел лишь уберечь Хрингхорни от боли, а потому постоянно - даже сейчас - проверял, искренна ли Курамори, честна ли с Бальдером и сама с собой. А Локи? Локи честным быть не умел ни с кем, а потому для него любовь к Рейко была и будет только братской, иного не дано. - Прости... П-прости... Локи-кун... - голос Курамори заметно срывался, словно девушке наживую и без наркоза пытались вырвать сердце, без подходящих для этого приспособлений. Рейко медленно подняла глаза на парня так, чтобы их лица были на одном уровне, и легко коснулась своей ладошкой его щеки. - Ты хороший, правда, хороший... Но я не могу полюбить тебя... Понимаешь. Поначалу я боялась Бальдера-сана, его чувств ко мне, того, что он требовал немедленного ответа, но со временем я поняла, что люблю его. И не важно, что в нём сидит тёмная сторона, не важно, что нам придётся уйти в свои миры. Я просто люблю его. Его голос, взгляд, улыбку. Всего. Целиком и полностью. Понимаешь, Локи-кун? Но вместо ответа Рейко услышала лишь тихий смех, а затем тёплые руки взъерошили копну светлых волос. Локи улыбнулся - нет, не привычно насмешливо, а доброй, тёплой и искренней улыбкой, какую даже Тору и Бальдеру не всегда удавалось увидеть. Лаватейн уткнулся носом в макушку Курамори, и его пальцы ловко перехватили маленькую коробочку. Как можно так любить кого-то? Локи не знал, а потому верил, что Рейко не сделает Бальдру больно, наоборот, защитит и научит его, изменит так, как изменила самого трикстера. Ей можно было доверять. - Не волнуйся, я не претендент на твоё крохотное сердечко, Рей. Передам я Бальдеру твой подарок. Знаешь, я, вообще-то, не собирался Бальдера никому отдавать, но... Тебе можно. Тебе я доверяю, - бог отстранился и, хитренько ухмыльнувшись, показал Рейко язык.* * *
- В общем, это подарок на Рождество, - Локи закинул руки за голову, отчего-то ощущая себя немного неловко и даже по-доброму, беззлобно завидуя лучшему другу. Тому, что его любят так сильно и преданно и так боятся причинить боль, что готовы прятать свои чувства под тысячей замков и печатей. - Носи не снимая. - Ого, Локи, спасибо! Так необычно получать от тебя нечто подобное, - Бальдер открыл коробочку и положил кулон на свою ладонь, внимательно осматривая его. Ничего подобного Хрингхорни никогда не видел, украшение казалось невозможно простым (по сравнению со всеми роскошными сокровищами в Асгарде), но в нём было нечто необыкновенное, богу казалось, что маленькая белая капля несёт в себе глобальный смысл, увидеть которого Бальдер пока не мог.- У него есть какое-нибудь значение? Он выглядит довольно непривычно. - Не знаю, продавец пыталась мне что-то объяснить, но многого я так и не понял, - Локи не стал выдавать другу истинное значение данного украшения - пошли бы ненужные расспросы в духе: "А где вторая половина?". Так что трикстер предпочел умолчать об этом, иначе возьмёт и сдаст виновницу ситуации с потрохами и всеми её чувствами. - Давай помогу застегнуть. - Ох, ну давай, - Бальдер послушно убрал волосы с шеи, и холодная металлическая застёжка громко щёлкнула, заставив по коже пробежаться стае мёрзнущих мурашек. – Жаль, конечно, что ничего про кулон неизвестно. Он кажется таким... Необыкновенным, - бог опустил голову, разглядывая украшение, что теперь покорно висело чуть ниже ключиц. - Ну... - Лаватейн немного пошкрябал щёку указательным пальцем, пытаясь вспомнить, что именно говорила ему Курамори об этом украшении. Как бы так подтолкнуть Бальдера в нужном направлении и при этом не выдать стеснительную японку? - Я понял только то, что оно не из нашей страны, Японии вроде как. А японцев у нас тут пруд пруди, можешь у любого спросить, коли так интересно. - Спрошу Рейко, она наверняка знает! - Хрингхорни тут же просиял, будто ему сказали, что он выиграл миллион. Для бога света любая возможность поговорить с Курамори и побыть с ней подольше была сродни манне небесной - парень хватался за такие шансы как утопающий за соломинку, становясь похожим на одержимого. - Надо сейчас найти её и спросить! Ты её случайно не видел? - Эм... Мы с ней недавно разговаривали, она сказала, что очень устала и вернётся в общежитие. Забавный она человек, правда? От работы не устает, а от развлечений запросто, - из горла трикстера вырвался нервный смешок - он никак не ожидал того, что Бальдер сразу вцепится в Рейко и решит спросить у неё. - Вот как?.. Жаль... - и Бальдер помрачнел так же быстро, как и просиял. Впрочем, Хрингхорни всегда смотрел на жизнь с позитивной стороны. - Спрошу у неё завтра перед занятиями, - и довольно кивнул, явно утвердив в своей голове чёткий и понятный план, от которого отступать, не собирался.* * *
Приближалась весна, то самое время года, когда ребят только-только забросили сюда, предоставив разбираться с учёбой, а после появления ещё двух девушек - работой. Тогда все это казалось таким сложным и непостижимым, но вот уже через пару месяцев состоится выпуск. Ведь почти все боги сдали экзамены экстерном, оставались лишь считанные единицы. Однако после того поцелуя на концерте и Инрин и Аполлон ходили как в воду опущенные. После спектакля Агана Белеа Оосаве ничего не сказал, а та ничего не спросила, лишь погрузилась в омут из мрачных мыслей. Она боялась, что услышит не то, что хочет, вроде: "Я просто слишком сильно вошёл в роль", и поэтому молчала. Но неизвестность сводила с ума, темноглазая стала раздражительной и нервной, маятник её настроения качался от полной апатии до высшей точки кипения, когда Инрин срывала злость на каждом встречном. Порой доходило до того, что Рейко приходилось отпаивать подругу валерьянкой - правда, только в те дни, когда Оосаву удавалось поймать, потому что она частенько ночевала на крышах или прогуливала уроки. Инрин и сама не знала, чего добивается таким поведением, она вообще уже ничего не понимала. Стоило подойти к богу солнца, встряхнуть и спросить, а чего он, собственно, своими действиями добивался, но Оосаве это казалось ещё более ужасающим, чем тонуть в неизвестности, а потому она старалась избегать Агана Белеа всеми возможными способами. «Знала бы в итоге, чем закончится дело, в жизни бы не согласилась на эту роль» - девушка хмуро вышагивала по коридору. Слоняться по школе в моменты уроков для нее стало привычным делом, по крайней мере, она не была в одном классе с богом солнца и не начинала себя вновь терзать себя отнюдь не радужными мыслями. - Оосава Инрин, - строгий голос учителя Тота, который стоял чуть впереди неё, заставил японку нервно вздрогнуть. - Тебя вызывает директор. - Прелестно, - ядовито фыркнула девушка, закатив глаза. Вот и пришло наказание за неподобающее поведение в лице отца Аполлона - замечательно, нечего сказать. - Просто шик! Лучше некуда! - проигнорировав выгнувшего в недоумении бровь Кадуцея, Инрин широким шагом, будто на поезд опаздывала, направилась в сторону ненавистного большого зала, в котором, как всегда, отсиживал трон Громовержец. Пнув ногой двери, Оосава зашла в обитель директора как к себе домой и хмуро кивнула ждущему её Зевсу. - Здрасте. «Забор покрасьте» - продолжила мысленно девушка, криво усмехнувшись. - И как всегда, никакого уважения к богам, - Зевс почти незаметно усмехнулся, окинув девушку цепким взглядом с головы до ног, и недовольно нахмурился. Почему Афина выдернула из мира людей именно эту девицу, было непонятно совершенно, но у богинь всегда были свои причины. - Я позвал тебя не для того, чтобы отчитывать за прогулы в школе, мне интересно, почему ты так активно избегаешь моего сына. Не припомню, что бы он совершил что-то ужасное в отношении тебя. - Человеческие чувства - явно не Ваш конёк, - Инрин скривилась, будто съела лимон целиком. Она всячески пыталась забыть про бога солнца, а тут её буквально тыкали в него носом. - Почему Вы вообще этим интересуетесь? До этого было всё равно. Что вдруг изменилось? - на самом деле Оосаве было плевать, хотелось только уйти поскорее, но сказать об этом девушка, естественно, не могла. - Потому что сама эта академия была создана для него, - мужчина поднялся со своего места, полностью игнорируя удивлённый взгляд девушки. Ведь как это так, академия была создана для него одного? А как же другие боги? - С самого рождения моему сыну не везло в любви, он настолько отчаялся, что едва не спалил всю Грецию. Началась засуха, люди и животные умирали, и только одна девушка смогла найти к нему подход и загасить печаль солнца. Ведь ты уже слышала о Кассандре? Инрин невольно вздрогнула, а в голове мелькнула мысль о том, что Аполлон уже упоминал о ней, тогда, летом, в пляжном сарайчике с инвентарем. - С-слышала... - едва различимо пролепетала Инрин, чувствуя себя так, словно из-под ног моментально исчезла земля. - Он... Упоминал о ней пару раз... - и в голове всплыло непрошеное, почти забытое воспоминание, которое как сорняк впилось в разум и не давало покоя - поющий Аполлон незадолго перед спектаклем, красивые и мелодичные слова о любви и больно режущие сердце слова: "Я написал её для одной, очень важной мне девушки". Инрин глухо рыкнула, сжав в кулаки руки, только чтобы не потонуть в отчаянии и злобе. - Она-то здесь причём? - уже привычно громко спросила темноглазая, сведя брови на переносице. - Аполлон полюбил её за её стойкий дух и неукротимый характер, а ещё доброту, которой хватило бы на двоих, поэтому он подарил ей свой дар пророчества, но людям нельзя преподносить подобные подарки, - Зевс сокрушённо покачал головой. - Она увидела, что их совместное будущее обречено на провал и бросила его, как все остальные. - Это всё конечно очень грустно и душещипательно, но... Причём тут я? Да и вообще, по словам Аполлон-куна, его Кассандра-сан живёт и бодрствует, - Инрин начинала закипать. Она не хотела слышать ничего о той, кого любили и о том, кто её, Оосаву, очевидно не любил. Это было больно, горько, невыносимо, хотелось Зевса заткнуть, но это было невозможно. Девушка раздражённо скрипнула зубами. В этой истории бесило всё - и глупый поступок Кассандры, и страдающий от постоянно несчастной любви Аполлон, всё это было слишком знакомо, слишком понятно в плане чувств и потому заставляло зло сжимать кулаки и тщетно пытаться удержать себя в узде. - Притом, что ты должна подготовить его к шагу о предательстве, - указательный палец был направлен в сторону девушки с таким видом, словно Зевс только что зачитал приговор подсудимому. - Только ты сможешь это сделать, Оосава Инрин. Кассандра пока ещё не предала Аполлона, и он не дарил ей свой дар, так что, ты должна предотвратить это. Иначе мой сын развяжет войну и убьёт множество людей. - Да что я могу сделать?! - девушка сорвалась на крик. - Да ему плевать на меня! Я ему никто! Я ни-че-го не смогу сделать, зачем вы переоцениваете меня?! - конец гневной тирады потонул в хрипе и Инрин глухо закашлялась. - Я... Хочу помочь. Но от меня всё равно не будет пользы, сами видите. Меня не должно было быть здесь с самого начала... - Оосава зарылась пальцами в волосы и зажмурилась сильно-сильно, до цветастых точечек и кругов, а потом резко распахнула глаза, в которых плескалась тёмная и холодная пустота. Смирение ли? Скорее усталость от всего: от чувств, от академии, от богов вокруг и от самой себя. Она постарается спасти Аполлона, ведь именно так поступают те, кто любят. Но кто спасёт её саму? - Сделаю всё, что в моих силах, Зевс-сама. - Ступай, даже если у тебя ничего не получится сейчас, я просто сотру всем память, и вы будете обучать всех богов заново. - Громовержец лениво махнул рукой, всем своим видом давая понять, что разговор закончен. Оосава, как пришиблённая, вышла из зала. Неужели он, в самом деле, всем им сотрет память? Заставит забыть все моменты, проведенные вместе и что ещё хуже, те чувства, что в них зародились. Как же Юи и Такеру, которые уже образовали пару? Свои чувства Инрин была бы рада забыть, но не хотелось, чтобы это коснулось других. «Значит, мне придётся постараться. Ради других...» - с губ сорвался безысходный всхлип, и темноглазая рвано выдохнула, сжимая собственные предплечья до тупой ноющей боли. Хотелось просто исчезнуть, не оставив о себе ни единого следа, и как же жаль, что это было невозможно.* * *
Прошла почти неделя с того момента как Зевс вызвал Инрин к себе в покои и поставил перед ней практически невыполнимую цель - подготовить его сына к очередному разбитому сердцу и сделать всё возможное, чтобы он не развязал войну. Вот уж воистину эпизод из фильма "Миссия невыполнима". Оосава правда старалась поговорить с богом солнца, но так и не могла найти в себе силы встретиться с ним тет-а-тет. - Урок окончен, идите переодеваться! - усталые после урока физкультуры боги и люди тяжело дышали, утирая ладонями пот со лба и слёзно мечтая о бутылке воды. Инрин тяжко вздохнула - физкультуру она любила, физическая активность позволяла сосредоточиться и не думать ни о чём волнующем, но конец занятия обозначал начало очередных долгих душевных терзаний. Крутанув пару раз в руках металлический обруч, Оосава повернула голову в сторону подозрительно шушукающихся подруг. - Эй, давайте свои обручи сюда, я их на склад положу! Странно-довольная Юи тут же подбежала и впихнула в руки Инрин обручи - свой и Рейко и, пролепетав что-то непонятное, убежала обратно на противоположный край зала, говоря о чём-то с Дионисом. Оосава недоумённо вскинула левую бровь, пожала плечами и зашла на склад со спортивным инвентарём. Обручи заняли своё законное место, а темноглазая, уныло вздохнув, присела на сложенные стопкой маты, пытаясь привести себя в порядок. Дверь на склад неожиданно открылась, разогнав мрак помещения, и в комнату зашёл Аполлон в спортивном костюме, удерживая в руках баскетбольный мяч. На этих уроках девушку радовало лишь то, что девочки занимались отдельно от мальчиков. - Инрин... - парень заметно удивился, обнаружив на складе Оосаву, и встал как вкопанный, подчёркиваемый со всех сторон только полоской света, как дверь неожиданно хлопнула, и послышался звук поворачиваемого ключа. - Э? - у блондина возникло стойкое ощущение дежа-вю, как только он оказался в полной тьме вместе с темноглазой. Инрин издала длинный многозначительный хмык - кажется, до девушки дошло, почему Юи и Дионис шушукались с такими мерзкими хитрыми улыбочками. Устало выдохнув (потому, что сил на злобу просто не хватало) Оосава подошла к выходу, пнула дверь ради приличия и, уныло вздохнув ещё раз, вернулась на маты, стараясь унять сердце, которое опять начало биться словно шальное - назло Инрин, которая надеялась, что больше никогда не ощутит такого дикого стука. - Привет, однако, - выдала девушка только из вежливости, не желая при этом начинать разговор. - Совсем как летом... Да? - Агана Белеа убрал мяч на полку к остальным и сел рядом с девушкой. После того поцелуя на представлении, они даже не разговаривали толком - стоило лишь парню приблизиться к Оосаве, как она тут же испарялась из его поля зрения с таким видом, словно чёрт спасался от ладана. - Инрин, знаешь, давно мы вот так не говорили... - Аполлон понимал, что несёт откровенный бред, но поделать с этим ничего не мог. Чувство неловкости просто топило разум. - Верно... - Инрин кивнула, чувствуя себя донельзя глупой. - Верно, - непонятно зачем повторила девушка и фыркнула, недовольная сама собой. Голова была забита поручением Зевса, ведь возможности поговорить с богом солнца может больше и не выдастся, но Оосава совершенно не знала, как стоит преподнести не самую приятную для Агана Белеа информацию. Нельзя было просто так объявить о предательстве любимой, такое было бы подобно пуле в висок или сердце. Инрин цыкнула и начала сосредоточенно массировать виски. - Знаешь, даже не верится, что скоро мы все вернёмся в свои миры, - Агана Белеа смотрел вперёд, сосредоточенно сверля стену взглядом. - Там я хочу показать одному человеку, чему смог научиться здесь, а потом... Точно! Отправлюсь покорять другие миры! - Данные слова были не хуже шапки снега на голову. Конечно же, он стремится к Кассандре, ведь он любит её. - Человеку... Кассандре-сан, да? - кривая, горькая улыбка рассекла губы, но в темноте бог этого не мог заметить. Инрин сжала руки в кулаки - до белых костяшек, до вонзённых в ладони ногтей, неистово кусая губы, чувствуя, как вновь с головой захлёстывает отчаяние, как закипает на дне сердца злость и обида за всё - за обманутые ожидания, за нарушенные обещания и неосторожные действия и слова, что лишили её покоя. - А? Да, я ведь о ней тебе уже рассказывал. Раньше она была для меня особенной, но здесь я понял более важную вещь и встретил совсем другого человека, который для меня дороже всего мира Олимпа, - Аполлон грустно улыбнулся. Верно, будет не так просто попасть в мир Оосавы, но он приложит для этого все усилия, ведь любовь – не, то чувство, что даётся так легко. Его надо добиваться, прикладывая массу усилий. - Особенной... - всё остальное Оосава пропустила мимо ушей, всё то, что копилось так долго в душе, требовало выхода, и держать все свои переживания, мысли, горести, японка просто не могла, сил на это больше не было. - Знаешь... - глухой смешок невольно сорвался с губ. - А она тебя бросит. Ты подаришь ей дар провидца, и она тебя бросит, увидев грустное будущее. Здорово, правда? - голос ломался и рвался, Инрин тупо смотрела в стену, еле сдерживая истерические смешки и слёзы, что упрямо собирались в уголках глаз. Вышло совсем не так, как она хотела - надо было деликатно рассказать, а темноглазая опять поступила по-другому, поддавшись эмоциям. - А? С чего ты взяла, что я собираюсь дарить ей свой дар? Она может девушка и хорошая, но не до такой степени, - Агана Белеа заметно удивился, шокировано хлопая изумрудными глазами, он старался посмотреть в лицо Инрин, но она ловко прятала взгляд, вовремя отводя его в сторону. Всё, верно, ему нет смысла быть рядом с той, что видит в нём бога, нет. Вот Инрин совсем другое дело, она не видит в нем разницы, воспринимает его как равного, и только это заставило его без памяти влюбиться в неё. - Знаешь, у меня есть человек, которого я люблю по-настоящему и это не Кассандра, Инрин. - О, вот как... - сиплый шёпот едва можно было разобрать, по щеке пробежала первая слеза - символ безграничной горечи. - Значит, есть кто-то ещё... - здраво мыслить Оосава более не могла, рассудок отошёл на задний план, уступив место чувствам, неудержимым и неразумным, сметающим на своём пути всё. Инрин шумно втянула носом воздух. Зависла тишина.И её тут же разорвал звонкий звук пощёчины. - Прелестно! Замечательно! Очень рада за тебя, идиот! Господи, какая же я дура! - вскочившая с матов девушка принялась нарезать по складу кривые нервные круги. - Я думала, твои обещания - не пустой звук! Зачем ты дал мне эту тупую надежду на то, что однажды у меня всё будет хорошо?! Ублюдок, как ты мог?! - конец фразы потонул во всхлипе, слёзы капали с подбородка, губы дрожали, как и руки. - Что, весело влюблять в себя всяких дур, а потом рушить всё, на что они надеялись?! - раздался гулкий удар - Инрин пнула дверь.- Это была тупая идея, Юи-тян! Откройте дверь! Аполлон шокировано держался за горящую огнём щёку, такая реакция девушки была ему совершенно непонятной, неясной и необъяснимой. Что это вообще значит? Как можно рассудить её слова? - Инрин? - голос заметно осип и хрипел, блондин даже не сразу нашёл в себе силы, справиться с охватившими его эмоциями, которые словно били через край. Он ведь хотел ей признаться, ещё тогда на репетиции, когда сказал, что любит её, но как быть теперь? - Инрин, послушай. - Заткнись! - испепеляющий взгляд, который она кинула в его сторону, ощущался даже в темноте. - Я верила тебе! Ты, чёрт подери, наговорил мне столько всего, что я даже верила, что наконец буду счастлива! А что в итоге?! Держал бы ты на замке свой рот! - очередной пинок двери. - Поскорее бы мы вернулись в свои миры - я даже видеть твою морду не желаю, никогда больше! - ещё удар - на сей раз кулаком. - Не желаешь... Меня... Видеть... - Агана Белеа показалось, что весь мир рухнул в один миг, и не просто к ногам, нет. Он рухнул в бездонную чёрную пропасть. В тело неожиданно хлынула слабость, от которой парень сделал достаточно резкий шаг назад, врезавшись спиной в стеллаж с футбольными мячами так, что часть из них посыпалась на пол. Изумрудные глаза стали огромными и потемнели. Сколько раз раньше он уже слышал это? Три? Пять? А может десять? Блондин давно сбился со счёта, устав считать свои поражения в любви. Сколько раз он понимался из самого дна ада, стараясь собрать осколки своего сердца. - Почему... Почему каждый раз, стоит мне только полюбить кого-то, как этот человек произносит эти слова, или становится растением! Что я делаю не так? - его оковы бога - кольцо на указательном пальце, резко потемнели, в комнате стало нестерпимо жарко. - Откуда мне знать, почему ты такой идиот?! Я и сама готова стать цветком, только бы тебя не видеть, чтобы быть от тебя подальше! - жара Инрин не заметила, перед глазами всё расплывалось от слёз, руки дрожали от боли в сердце и невыносимой злости, которая заставляла раз за разом выкрикивать обидные слова. - А я полюбил тебя! Верил, что хоть сейчас мои чувства окажутся взаимными! - кольцо на его пальце стало трескаться, от переполнявшей его силы. Аполлон просто обезумел от боли и горя - его сердце в очередной раз оказалось разбито, скомкано, как ненужный лист бумаги и выброшено. - Но ты такая же, как все! - Кто бы говорил! Это ты такой же, как и все! - слова из-за рыданий становилось сложно разобрать. - Я уже не верю ни единому твоему слову! Если так раздражаю - сожги меня! - её рука обхватила его запястье. - Сожги меня к чертям! - Я люблю тебя, Инрин! - буквально выкрикнув эти слова, парень резко прижал девушку к себе, опаляя её одежду и неприкрытую кожу своим едва сдерживаемым огнем, и впился в губы полным трепета и страсти поцелуем. Сейчас он хотел показать ей, как сильно он её любит. Что ему важна лишь она и её присутствие в его жизни. Её смех, колкие фразы, дружеские тычки и подзатыльники. Все это было нужно ему как глоток воздуха. - Мне нужна лишь ты, - ненадолго оторвавшись от губ девушки, он замер, ожидая своего приговора. - Что?.. - злость утихла тут же, словно все эмоции выкачали разом. Инрин не чувствовала ничего: ни боли в обожжённых пальцах, ни палёного запаха собственных волос, ни предательской дрожи в коленках. Она не могла поверить, что всё это происходило не здесь и не с ней, будто просто сон, и она сейчас проснётся. "Я люблю тебя" - эти слова отдавались в голове громогласным звоном, словно зазвонили разом в несколько огромных колоколов. Девушка смотрела на Аполлона огромными глазами, глотая слёзы, которые почему-то всё ещё бежали по щекам. А потом чувства вернулись. Они нахлынули все разом, огромной, сшибающей с ног волной, в которой можно было просто утонуть и задохнуться; Инрин повалилась на пол - ноги больше не держали её. Тишина держалась не больше пары секунд - сначала её прервал всхлип, потом смешок, а потом и вовсе стало непонятно, смеётся девушка или плачет. - Какой же ты... Глупый... - пролепетала Оосава, улыбаясь глупо и счастливо. - Я... Тоже тебя... Я... - она разрыдалась снова, утирая слёзы между истерическими смешками. - Лю... блю... - и схватилась за кончики чужих горячих пальцев, позабыв напрочь о боли. Огонь, еще миг назад, грозящий переродиться в настоящий пожар резко исчез, не оставив после себя даже упоминания. Аполлон неожиданно ощутил во всем теле такую слабость и лёгкость, что тоже опустился рядом с девушкой на колени, не заметив, как его оковы бога рассыпались и исчезли, что говорило о том, что он прошёл экзамен, и теперь Зевс никому не будет стирать память. - Люблю тебя... Люблю, Инрин... Люблю... - как заводной повторял блондин, чувствуя, как бегут по щекам слёзы, он осыпал поцелуями лицо девушки, с лихорадочной жадностью всматриваясь в её лицо, легко, почти невесомо гладил по лицу, дрожащими кончиками пальцев, касался волос, втягивал её запах и залечивал нанесённые раны с помощью своей божественной силы. - Я обязательно найду твой мир и тебя в нем, Инрин... Ведь я люблю тебя. Хочу быть только с тобой, - с этими словами Агана Белеа поднял девушку на руки, крепко прижимая к своей груди, давая понять, что никому её не отдаст и всегда будет для неё защитником. - Я без тебя не могу, - тихо выдохнула в ухо богу Оосава, обвивая руками его шею. - Обязательно найди меня. Потому что я иначе просто не выживу... - и темноглазая улыбнулась, как-то совсем иначе, чем обычно - взрослее, мудрее, нежнее, - и легко коснулась своими губами губ Аполлона, совсем робко и несмело. В темноте яркий румянец на щеках девушки был незаметен, но он ощущался и так - по прерывистому дыханию, дрожащим пальцам и громкому, почти оглушающему стуку сердца.* * *
В академии Зевса все ученики сдали экзамены, избавившись от своих оков, и теперь ожидали долгожданного возвращения домой. Все паковали вещи, собираясь завтра, сразу же после церемонии выпуска, телепортироваться в свои миры. Локи, который уже закончил собирать сумку, выбежал на улицу, один лишь Бальдер собирался медленно, неторопливо. Бог света был единственным, кого не радовало окончание учебы - он не хотел уезжать. Он так и не мог понять, почему и Юи и Инрин стали парами с Такеру и Аполлоном, а он с Рейко - нет? Почему после всех тех испытаний, что были им посланы, она так и не подпустила его к себе? Было больно, даже обидно от того, что его чувства, похоже, так и остались без ответа. Но что делать Хрингхорни просто не знал... Не имел ни малейшего понятия. Застегнув сумку, бог света с тихим вздохом опустился на кровать, стискивая руками покрывало. Один день, всего один и он больше никогда её не увидит... За окном, словно издеваясь, светило ласковое солнце, мир радовал глаза красками и насыщенностью пробуждающихся после зимы ароматов, но в душе не было ничего. Лишь мёртвая, выжженная пустошь, без единого намека на жизнь. Бальдер омрачёно перевёл взгляд на пол, где стояли сумки: одна Локи, уже собранная, и Хрингхорни, полная только наполовину. Вдруг бог света заметил торчащую из вещей друга цветастую бумажку. Неизвестно, чего интересного Бальдер в ней нашёл, однако он всё-таки наклонился и взял листок в руки. Голубые глаза расширились, а зрачки наоборот, сузились, став размером с булавочные головки. Листок оказался фотографией, на которой безумно красивую и нарядную Рейко кормил Локи мороженым. Картину дополняли стикеры в виде сердечек в углу фотографии. Бальдер тупо разглядывал снимок в своих руках, словно ждал, что из-за угла выскочит Лаватейн и скажет, что это всё розыгрыш, но трикстер не появлялся, а у бога света начали дрожать руки. Не делают такие фотографии просто так, только пары так фотографируются... Почему Рейко ничего не сказала ему? Почему Локи, лучший друг, скрыл правду? Бальдер бы сумел смириться, если бы ему сказали правду, но почему от него скрыли истину, почему дали ложную надежду? Он, как дурак, продолжал добиваться, ждать, любить, а Курамори... А Курамори любит Локи Лаватейна и с ним встречается, и, похоже, что только Бальдер был не в курсе. Пальцы непроизвольно сжали фотографию, бумажный комочек полетел вниз и его вдавил в пол мужской ботинок. Хрингхорни вылетел из комнаты как ошалелый. Нужно было найти Локи, узнать правду, понять, почему Бальдера опять оставили в дураках... Сердце яростно бухало от злости и боли, ноги несли вперёд сами; рёбра словно сдавила огромная невидимая ладонь, бог задыхался от горечи и обиды. Красную шевелюру трикстера Бальдер увидел издалека. Он подбежал к нему, тяжело дыша, с полным безумия и одержимости взглядом. - О, Бальдер, а чего ты... - Почему ты скрыл от меня, что встречаешься с Рейко?! - А? С чего ты это взял? - серые глаза друга тут же приняли форму блюдец, словно ему как минимум дракон на ногу встал. Локи совершенно не понимал, с чего Бальдер взял этот бред? Да, он не мог отрицать, что временами они с Курамори смотрелись как влюблённая парочка, но это было не так. - Бальдер, ты ведь знаешь, что мы с Рей никогда не были влюблены друг в друга. - Не ври, я видел фотографию! - злобно рыкнув, Хрингхорни подошёл к Локи вплотную. - Хватит лгать мне! Я устал от твоего вранья, и от её вранья! - казалось, даже воздух вокруг богов накалился, в голубых глазах опасно сверкнула золотая искра. - Почему нельзя было сказать мне всё сразу?! Казалось, ещё немного - и Бальдер просто испепелит трикстера, сотрёт в порошок, не оставив от него и следа. Руки неосознанно сжимались в кулаки, и откуда-то из недр души поднималось первобытное, страшное и опасное чувство - ярость. - Какую фото... - Внезапно трикстера осенило, что за фото мог увидеть его друг, из-за чего сделал столь глупые выводы. Тихо выдохнув, Локи аккуратно положил ладони другу на плечи, не отрывая взгляда, смотря на то, как голубые глаза медленно наполняются золотом и тьмой уничтожения, а русые волосы становятся белыми как первый снег. - Бальдер, выслушай меня, все не так, как ты подумал. У Рей был день рождения, и я просто составил ей компанию, поскольку она хотела нарисовать мой портрет и обдумать костюмы на Хэллоуин. А потом я решил угостить её мороженым и в этот самый момент нас сфотографировали. Только и всего, Бальдер. Пойми, она любит только тебя, она сама мне это говорила. - Если бы она меня любила, то не избегала бы меня, проводила время со мной, а она постоянно с тобой! Она на меня даже не смотрит! - звонкий звук удара - Хрингхорни сбросил с плеч чужие руки, отскочив, будто ошпаренный, на широкий шаг. Глаза затянуло золотой плёнкой, по тротуарной плитке зигзагом скользнула белая молния, за ней ещё одна. - Я никогда больше никому из вас не поверю! Вы все врёте мне! Вы все предаёте меня! - пальцы сжали цепочку на шее, она заунывно звякнула, скрипнула и белая с чёрной точной капля звонко ударилась о камни. - Бальдер, одумайся! - крикнул Локи, превращаясь, поскольку в таком положении он был не ровня разъяренному другу. Воздух просто искрился от ярости Хрингхорни, его то и дело ломали белые молнии, стараясь добраться до трикстера, который едва успевал уворачиваться. - Она любит тебя, я даже сам это проверял, она даже не боится твоей тьмы, понимаешь, Бальдер! Краем глаза он заметил бегущую к ним хрупкую фигурку японки, серые глаза резко расширились - к ним со всех ног бежала Рейко. И если бог огня мог ещё хоть что-то противопоставить своему другу, то Хрингхорни в таком положении просто убьёт Курамори и не заметит этого. - Рейко, дура, не приближайся, это опасно! Но Курамори словно и не услышала предупреждения бога, она не замедлилась, ни на секунду. Бальдер появления девушки не заметил, он совершенно обезумел и даже Локи не видел перед собой, желание уничтожить всё и всех затопило его сознание. - Вы. Все. Обманывали. Меня! - сияющие зигзаги вспороли тротуарную плитку, она затрещала, заунывно заскрежетала, и в стороны полетели камни. Казалось, подойдёшь ближе - свет пронзит насквозь и убьёт в мгновение ока. - Бальдер-сан! Успокойтесь! - вокруг русоволосого парня словно был защитный барьер из нестерпимо-обжигающего глаза света. Белоснежные молнии, кривыми змеями искрились в воздухе, желая уничтожить всё, до чего могли достать. – Бальдер-сан! - крикнула девушка, приближаясь к любимому с заметным трудом - свистел ветер, поднимая клубы пыли, энергетика божества не подпускала ближе, чем на пять метров. Очередная молния пронзила воздух и Курамори громко вскрикнула - изумрудную траву окропили капли крови, что стекала из раненого предплечья. Крепко стиснув зубы, Рейко продолжила упрямо идти вперёд. - Подожди, Рейко! - Лаватейн хотел было подбежать к Курамори, но светлый зигзаг свистнул у его ног, не подпуская, ни на шаг. Бальдер видел, что кто-то подходит к нему, слышал, что знакомый голос зовёт его по имени, но никак не мог понять, узнать, кто этой такой, узнаваемый и понятный до боли. Тонкая белая игла сверкнула у чужой щеки - Рейко схватилась за раненое лицо, но затем, мотнув решительно головой, пошла вперёд решительнее прежнего. - Если не остановишься, он убьёт тебя! - в отчаянии выкрикнул Локи, с болью глядя на то, как друг ранит любимую девушку. - Бальдер, остановись, ты сам потом будешь жалеть о сделанном! - Бальдер-сан, - с трудом преодолев барьер, девушка нежно и аккуратно, словно боялась сделать больно, обняла бога света за плечи, положив подбородок ему на плечо, чувствуя, как боль кривыми осколками терзает тело, как стекает горячая кровь, выступая из ран. Растрепавшиеся волосы трепал ветер, а она лишь со слезами на глазах смотрела в лицо того, кого любила больше жизни. Было больно, даже обидно, и злоба на саму себя не давала покоя. Ведь только она превратила всеми любимого парня в эту машину убийства. – Бальдер-сан, - девушка робко коснулась его щеки, - я люблю тебя, Бальдер-сан, - Рейко прикрыла глаза, коснувшись его губ своими, чувствуя, как бегут по щекам горькие слёзы отчаяния, а сознание грозит покинуть тело. Молнии испарились, не оставив и следа. Золотые глаза с секунду слепо сверлили пустоту - после их поглотила небесная голубизна. «Рейко... - Бальдер опустил взгляд и вздрогнул как ошпаренный. - Рейко!» Ему не показалось - любимая девушка действительно была напротив него, касалась его губ своими и страдала от ран, стойко перенося всю боль и всю горечь. Именно её голос, такой любимый и знакомый, вернул Бальдера обратно, только он не дал потонуть окончательно в том омуте безумия, что заглатывал его так грубо и часто. Сначала показалось, будто чувств нет, будто разум оказался в вакууме, но нет - просто чувств было так много, что бог совершенно не мог понять, что он испытывает сейчас. Радость? Боль? Невыносимую лёгкость или же наоборот, невыносимую тяжесть? Билось как шальное сердце, норовя пробить грудную клетку; для Курамори и всех вокруг прошло не больше нескольких секунд, но Хрингхорни они показались вечностью. - Рейко... - только и смог прошептать Бальдер, когда от него отстранились чужие мягкие губы, и девушка обмякла в его руках. - Рейко, я... Почему же ты убегала, глупая? - грустная, кривая улыбка тронула губы бога, и он прижал к себе девушку, чувствуя, как слабо бьётся измученное ранами сердце. Спасти... Уберечь... Это желание само вылилось в силу, затягивая чужие кровоточащие раны, хотя Бальдер никого и никогда не умел исцелять. - Глупая моя Рейко, я так сильно люблю тебя... - улыбка расцветала сама собой, как бы ни старался Хрингхорни удержать её и, чтобы не выглядеть совсем глупым, он прильнул к губам Курамори, пока она не успела потерять связь с этим миром. - Люблю тебя, слышишь? - прошептал он на ухо, на мгновение оторвавшись. - Люблю, безумно люблю... - Что-то влажное скользнуло по щеке, кажется, слеза, но Бальдер совсем не заметил её. Только прижимал Рейко к себе сильнее, касался губами нежной кожи щёк, шептал, как безумный, слова любви, хотя казалось, что так часто признаваться просто невозможно, и целовал-целовал-целовал, так часто и жарко, что просто невозможно потерять сознание - в такой ситуации это казалось невероятным расточительством. - Бальдер-сан... Я... - Курамори медленно открыла глаза, возвращаясь обратно в сознание, и грустно улыбнулась, чувствуя, как по щекам бегут горячие капли слёз. Ведь он снова стал прежним, её Бальдер, именно тот, которого она полюбила, снова был с нею рядом. Сильно дрожащая непослушная ладошка коснулась щеки бога света, с такой нежностью и осторожностью, словно девушка опасалась, что всё это лишь мираж и ничего более. - Бальдер-сан, люблю тебя... Только тебя... - Рейко так не хотела говорить о своих чувствах, не хотела, чтобы в момент расставания он понимал, что теряет свою любимую навсегда. Это было так больно. Девушка была согласна просто нести в себе эти чувства и хранить как самое дорогое сокровище, лишь бы он был счастлив. - Наконец-то ты перестала избегать меня, - странно, что Бальдер сейчас улыбался вот так - глупо, нежно, счастливо - ведь момент расставания приближаясь, а он, почему-то, совсем не чувствовал боли, он был безгранично счастлив. - Я рад слышать твои слова даже сейчас, когда до расставания совсем немного... - бог снова коснулся губами щеки девушки. - Я найду тебя и твой мир, так что у тебя не должно быть других мужчин, кроме меня, поняла? - Хрингхорни тихо засмеялся и уткнулся носом в светлую макушку, стараясь вдохнуть полной грудью и запомнить запах той, кого он так безумно любил. - Б-Бальдер-сан! - Курамори резко вспыхнула, прижав ладони к щекам, словно старалась таким образом скрыть своё смущение. Сердце билось в груди как шальное. Она так не хотела, чтобы всё закончилось именно вот так, ведь расставаться теперь будет только больнее. - Бальдер-сан... - заметив, как нахмурился парень, девушка затихла, неуверенно и робко смотря в его глаза. - Что-то не так, Бальдер-сан? - Разве влюблённым не положено звать друг друга просто по имени, м? - чуть прикрыв глаза, Бальдер легко коснулся губ Курамори. - За каждое "Бальдер-сан" будет следовать наказание, - и добрая улыбка превратилась в хитрую и более интимную, которая внушала странное чувство сладостного страха. - Просто Бальдер, Рейко. Давай, Баль-дер. - Баль... дер... - Рейко ощущала, что горят теперь не только щёки и уши, казалось, даже русые волосы приобрели цвет шевелюры Локи. Она так редко называла его просто по имени, лишь в случаях крайней необходимости и не более того, но как быть теперь? Вся эта ситуация выглядела до жути смущающей. Тонкие пальчики вцепились в пиджак бога света так отчаянно, словно девушка тонула в болоте, а он был единственным спасением. - Бальдер-сан... ты ведь... - Ай-яй-яй, Рейко, что я тебе говорил? - бог шутливо цыкнул, покачал головой, и Курамори потонула в очередном поцелуе, жарком и страстном. – М-м... Давай, пробуй ещё раз. - И озорно прищурился не хуже трикстера, внимательно разглядывая алое от смущения лицо девушки. Курамори уже не знала, куда ей деться от смущения, затопившего её разум и тело подобно снежной лавине. Все это казалось таким личным и странным, что девушка просто не знала, куда ей деться от всего этого смущения, поглощающего её с головой. - Бальдер... - Рейко спрятала лицо на груди Хрингхорни, надеясь, что таким образом сможет собраться с мыслями и скажет кое-что очень и очень важное. - Ты... Ты ведь найдешь меня? - Конечно, найду, даже не сомневайся, - бог слабо кивнул, запустив пальцы в мягкие русые волосы. Да, он найдёт её. Будет бороздить времена и миры до тех пор, пока не отыщет ту, что для него дороже всего в этой вселенной. Хрингхорни чуть опустил взгляд, и его точно ударили битой по затылку. Чуть ниже чужих выступающих ключиц висела угольно-чёрная капелька с сияющей белой точкой. Не нужно было быть особо догадливым, чтобы понять, что недавно сорванный с шеи белый кулон и этот, у Рейко - когда-то были одним целым. Сердце вновь дико скакнуло и всё вдруг стало ясным, как день: то, почему Локи вдруг подарил нечто настолько непривычное для него, почему не мог объяснить значения кулона, и почему советовал спросить кого-то из японцев. - Почему?.. - Бальдер робко коснулся черной капли. - Почему, Рейко?.. - Мы с тобой- одно целое, как дополнение друг для друга, - девушка робко улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев его ладони, слегка лаская, поглаживая. Она подняла с земли сорванную им подвеску с разорванной цепочкой и соединила две капли в одно целое так, что они образовывали круг. - Видишь? Две разные половинки, образовывают целое. - Ты сама должна была отдать его, - с лёгкой грустью в голосе проговорил Бальдер и сжал в своих пальцах державшие чёрно-белый круг ладошки. - Как-то... Слишком поздно всё произошло, - парень криво улыбнулся. - Но лучше поздно, чем никогда, верно? - Я не хотела, чтобы ты знал о том, что это от меня подарок, - девушка смущённо покраснела, отведя голову в сторону, нервно облизывая припухшие от многочисленных поцелуев губы. - Но судьба, похоже, устала ждать и заставила нас сегодня расплатиться за всё сполна. Точнее меня заставила, - Курамори коснулась ладонью пропитанной кровью футболки. - Прости... - взгляд бога помутнел, наполнился болью, словно множество игл вонзились в самое сердце. - Я совсем сошёл с ума... Мне нет прощения за сделанное, - Бальдер опустил голову и отвёл глаза, чувствуя себя виноватым, думая о том, что он не заслуживает всего полученного сейчас счастья за то, что совершил с Курамори. - Прости меня... - Я и не обижалась, чтобы прощать тебя, - Рейко повернула голову бога обратно, коснувшись губами его губ и счастливо улыбнувшись. - Я заслужила каждую рану, ведь не сосчитать, сколько боли я причинила тебе, - хрупкая ладошка коснулась его груди там, где билось сердце. - Только дождись меня, и я искуплю все свои грехи, - Хрингхорни едва заметно улыбнулся и уткнулся носом в шею японки. - Я постараюсь, как можно быстрее найти тебя. - И бог, отстранившись, втянул Курамори в очередной, полный нежности поцелуй.
