Часть 6
8 октября 2015 г., 23:18
Майклсон стоял у ее двери уже в течение нескольких минут, безуспешно терроризируя звонок. Камилла не отвечала. Он знал, что она внутри, физически ощущал ее присутствие, чувствовал ее запах, слышал биение сердца, и оттого волна беспокойства от ее молчания нарастала с каждым мгновением. С ней что-то случилось, первая мысль, пришедшая в голову Клаусу, казалась наиболее очевидной.
Его жизнь — сплошная опасность, а Ками давно и прочно стала частью этой жизни, что делало ее слишком легкой добычей для любого из его врагов. Он старался оберегать ее как мог: держал втайне их встречи и не посвящал в свою войну с воскресшими родственниками и подвластными им оборотнями. Разве что во время прогулки на фестивале их могли видеть вместе: кто-то из соглядатаев матери или сумасшедшего брата. Эстер, разумеется, хватило бы ума понять, как дорога ему эта девушка и как ее можно использовать в борьбе с ним. Ведь Камилла была такой хрупкой, беззащитной, без клыков вампиров, без их ловкости и скорости, без колдовства ведьм или хотя бы изворотливости оборотней. Всего лишь человек, маленькая искорка в этом кипящем котле сверхъестественных страстей Французского квартала.
Древний сжал зубы от напряжения, прислушался к происходящему за дверью. Дыхание девушки было частым, сердце стучало, словно у загнанного зверя. Он безошибочно угадал это чувство — страх. Пытаясь понять причину ее испуга, как невидимым радаром сканировал квартиру изнутри, но кроме нее там не находилось ни одной живой души. Испытал было облегчение, тут же сменившееся острой вспышкой гнева. Если ей ничего не угрожает, почему она не открывает, из-за чего так бешено колотится ее сердце? Неужели из-за него и это он причина ее страха?
— Ками! — Клаус обрушил на дверь сильный удар кулака, отчего та зашаталась, — Я знаю, что ты там, — еще один толчок едва не снес ее с петель, — Открой дверь или я ее выломаю!
Его слова, вероятно, произвели должный эффект: уже через несколько секунд, Камилла появилась в проеме, кутаясь в длинный домашний халат, бледная, взволнованная и явно не особенно обрадованная его появлению.
— Не кричи, ты же не хочешь, чтобы сюда сбежался весь дом, — потянула его за рукав куртки, заставляя войти внутрь, поспешно защелкнула замок.
Майклсон осмотрел всё пространство комнаты, затем перевел испытывающий взгляд на притихшую рядом Ками, убедился, что она невредима и тут же дал волю своему раздражению:
— Ты не открывала мне. Может, объяснишь почему? — молчание О’Конелл выводило его из себя, — Если это какой-то твой очередной психологический прием, то, знай, он мне не понравился.
Камилла все так же, не проронив ни слова, облокотилась о стену, сложила руки на груди, вздохнула, точно собираясь с мыслями:
— Похоже, мне теперь самой нужна помощь психотерапевта, — негромко произнесла девушка.
Клаус подступил к ней на шаг, повернул к себе за подбородок ее осунувшееся лицо:
— Что с тобой?
— Мне тоже снятся покойники, — выскользнула из его рук, — Киран. Мне снится мой дядя, и он постоянно говорит о том, что я должна держаться от тебя подальше.
Древний с трудом сдержал смех, услышав ее заявление. В своих мыслях он уже успел вообразить целую армию врагов, угрожающих ее спокойствию, с которыми ему предстояло бы сражаться, а на деле оказался всего лишь умерший священник.
— Не ожидал от него такой неблагодарности на мой счет, — с ноткой сарказма прокомментировал ее признание гибрид, — Неужели Киран мстит мне за то, что я обратил его в вампира? В следующий раз, когда он явится тебе во сне, не забудь ему сообщить, что это была твоя идея.
— Не смешно, Клаус. Я не верю в потусторонний мир и визиты призраков. Это мое подсознание. Я совершила профессиональную ошибку, подпустив тебя к себе так близко и позволив завладеть моими мыслями. Теперь я за это расплачиваюсь, — устало покачала головой, — Я хотела о многом подумать. Одна. Поэтому и не открывала, надеялась, ты уйдешь сам. Но это было, конечно, наивно с моей стороны думать, что тебя остановит запертая дверь.
Камилла прошлась по комнате, обхватила себя руками:
— Я не знаю, что со мной происходит. Я постоянно думаю о тебе, волнуюсь, переживаю, чтобы с тобой ничего не случилось, чтобы ты не сорвался и не вырезал полквартала, не ввязался в очередную войну с оборотнями, ведьмами или еще черт знает кем. И каждый раз, когда мне удается решить одну твою проблему, тут же возникает другая. А мое время уходит. Я должна жить иначе, должна, в конце концов, сдать экзамены, получить лицензию, работать с нормальными клиентами, людьми, а не тысячелетними вампирами, которые … — она не договорила, отвернулась, быстро смахнув непрошенную слезу.
Руки Майклсона обняли ее за талию, заставив вздрогнуть. Клаус притянул ее к себе, коснулся губами волос на виске, заговорил тихим шепотом, задевая колючей щетиной кожу на щеке:
— Тебе надо успокоиться, — его голос обволакивал как невидимый струящийся шелк, а от каждого произносимого им слова по коже пробегали мурашки, — Ты же знаешь, я не отпущу тебя. Даже если ты сто раз повторишь, чтобы я убирался, я не уйду. Потому что ты мне нужна.
Ками резко обернулась, с вызовом посмотрела первородному в глаза:
— И сколько это будет продолжаться? Сколько еще я должна буду исполнять роль твоего психотерапевта, успокоительного, любовницы? Пока тебе не надоест откровенничать со мной или пока у меня не появятся первые морщины, и я перестану тебя интересовать? Сколько должно пройти времени: год, пять, десять лет? — неожиданно повысила голос, — А может, я переоцениваю свою значимость в твоей жизни? Ведь для вампира я всего лишь еда, не так ли?
— И откуда у моей еды эта глупая привычка все усложнять? — он видимо по-прежнему пытался шутить.
— Я человек, — вырвалось у Ками, и от этой фразы в глазах древнего промелькнул едва уловимый всполох, как от зажегшейся спички, — Люди всегда строят планы, думают о завтрашнем дне, потому что только так возникает иллюзия контроля своей жизни. И я тоже не хочу просто плыть по течению, — резко замолчала, потом добавила чуть слышно, — Однажды ты убьешь меня, Клаус.
Майклсон слегка склонил голову, не отрываясь, он смотрел ей в лицо, точно поглощал взглядом каждую черточку, затем провел пальцами по щеке, как художник, оценивающий свое творение, по готовому холсту.
— Пожалуй, — отозвался он, наконец, — Я бы с удовольствием когда-нибудь это сделал. Предварительно заставив тебя выпить пару капель своей крови. Ты бы умерла и очнулась уже в моей темной вечности и никуда бы от меня не делась. Успокаивала меня, усыпляла моих демонов, говорила бы со мной так, как умеешь только ты, а я бы, возможно, сумел доказать тебе, что моя бесконечность не так уж плоха, — усмехнулся, видя, как ее глаза расширились от ужаса, — Паршивый план, правда?
— Не то слово, — только и смогла выдавить из себя Ками, отодвигаясь от него к противоположной стене.
Клаус простоял неподвижно еще несколько секунд, затем бесшумно проскользнул вглубь комнаты, не снимая куртки, опустился на кровать, взглядом призывая ее подойти.
— Мы просто полежим, — ответил он на ее молчаливое недоумение, — Похоже, мои демоны измучили тебя не меньше чем меня.
Когда Камилла после недолгого размышления приблизилась и легла с ним рядом, Майклсон накрыл ладонью ее плечо, прижал к себе, поудобнее устраивая на своей груди:
— Кажется, пришло время поведать тебе что-нибудь хорошее.
— Ты же столько раз твердил, что в твоей жизни не было ничего хорошего.
— Ну, ради тебя я постараюсь вспомнить, — древний задумался ненадолго, — Например, хочешь, я расскажу, как познакомился с Королем-Солнце? Это было красивое время: придворные балы, маскарады, прекрасные женщины в ослепительных нарядах.
— Ты знал Людовика XIV? — недоверчиво поинтересовалась Ками.
— Нам даже удалось подружиться, — с ленивым самодовольством ответил Клаус, — Я нарисовал его портрет, а потом он поручил мне расписать парочку панно в Зеркальной галерее.
— Этого не может быть, ты просто хвастаешься, — рассмеялась девушка, не веря ему ни на йоту.
— Думаешь, я вру? Ну, тогда у тебя есть отличный повод побывать в Версальском дворце и убедиться, что я говорю чистую правду. Я оставил там свой автограф, — в своей излюбленной манере гибрид накрутил ее светлый локон себе на палец, — Так мне продолжать?
— Давай, проверим, насколько ты можешь быть убедительным.
Меньше чем через полчаса Камилла уже спала у него на плече, а он перебирал ее волосы и задумчиво разглядывал умиротворенное лицо. Он знал, что ей снится ее детство: вот она, маленькая девочка гуляет по дубовой роще в своем родном уютном городке на севере Алабамы, а рядом ее брат Шон, красивый белокурый мальчик, как две капли воды похожий на нее. Они о чем-то болтают, смеются, играют в прятки в тени вековых деревьев, собирают цветы, чтобы преподнести в подарок маме, которая готовит для них их любимые пирожные. Майклсон увидел, как девушка во сне расплылась счастливой улыбкой. Ведь с ней сейчас был любимый брат: живой, невредимый, беззаботный.
Завтра, когда Камилла очнется, она сразу догадается, что ее волшебный сон — лишь маленькая хитрость, на которую пошел Клаус, придумав его для нее. Быть может, даже рассердится за то, что первородный снова бесцеремонно пробрался в ее мысли, но его уже не будет рядом. Просыпаться с ней каждое утро в одной постели было бы слишком непозволительной роскошью.
***
Элайджа стоял у огромного камина в особняке Майклсонов и в легкой задумчивости разглядывал полыхающий огонь. В руке у него был зажат бокал виски, к которому он время от времени прикладывался, делая большие глотки. Тишину, царившую в доме, нарушили шаги за его спиной. — Здравствуй, брат, — не оборачиваясь, произнес первородный вампир. — Ты снова пьешь, Элайджа, — Клаус остановился в паре метров от него, скрестил на груди руки, — Будь ты немного более смертным, я бы всерьез начал беспокоиться за твое здоровье. Позволь, предположу, у тебя снова депрессия. Старший Майклсон усмехнулся, поставил бокал на каминную полку: — Общение с Камиллой не проходит даром, я посмотрю. Ты тоже взялся ставить психологические диагнозы, Никлаус? — Тысяча лет, проведенные с тобой, дают о себе знать. На лавры Камиллы в вопросах психологии я не претендую. — Кстати, как она поживает? Я давно ее не видел, а ты проводишь с ней столько времени. Гибрид непринужденно пожал плечами: — Она мой психотерапевт, что тебя удивляет? Элайджа, наконец, повернул голову в сторону брата, поинтересовался с недоброй иронией в голосе: — И где же проходят ваши сеансы? В постели? — Мы совмещаем приятное с полезным, — столь же колко ответил на его замечание Клаус, — И вообще не понимаю, почему тебя так это волнует. Посмотри на меня. Я стал более уравновешенным, не мучаюсь жаждой убийства по утрам, позволяю тебе задавать неудобные вопросы без последствий. Разве ты не таким хотел меня видеть? — Влияние этой девушки на тебя трудно переоценить, — Элайджа заговорил своим обычным размеренным тоном, — Я очень уважаю Камиллу и именно поэтому обеспокоен ее судьбой, которую рядом с тобой не назовешь счастливой. А вот ты, похоже, заигрался. Клаус неопределенно хмыкнул, опустил глаза, а когда через мгновение снова поднял их на брата, в потемневших зрачках уже начал замерзать лед: — Элайджа, я понимаю, твоя любимая девушка сбежала от тебя на болота со своим блохастым принцем дворовых собак, и поэтому тебе плохо, — вкрадчиво заговорил он, подступив еще на полшага, — Но это еще не повод портить настроение окружающим. Завидуй молча, брат. — Ценю твое чувство юмора, Никлаус, — невозмутимо отреагировал Элайджа на насмешку младшего брата, — Но, позволь заметить, когда я говорил, что ты заигрался, я имел в виду не только Камиллу. Пока ты лечишь свои душевные раны в ее объятиях и плачешься ей в жилетку, наша мать продолжает плести против нас интриги и в ее планах по-прежнему подобраться к Хоуп. Я говорил с Ребеккой, и она уверена, что Эстер удалось выйти на след девочки. Но тебя, похоже, твои собственные проблемы волнуют куда больше. Первородный едва успел закончить свою речь, как рука Клауса с силой схватила его за воротник пиджака. Лицо гибрида мгновенно исказилось от злости: — Не смей упрекать меня в том, что я не забочусь о дочери, — выговорил он, будто выплевывая каждое слово, — Я прекрасно осведомлен обо всех подлых идеях нашей матери и уже велел Ребекке переезжать в наш загородный дом. Там она будет в безопасности, пока мы не найдем способ остановить Эстер и Финна. — Есть еще кое-что, о чем ты не знаешь. Приходил Марсель, ему удалось выяснить, кто консультирует Камиллу в ее научной работе. Тебе это будет интересно. Клаус промолчал на эту новость, только стал еще более настороженным, чувствуя подвох в словах брата. — Наш брат Финн, — не стал тянуть Элайджа, — Он принял облик Винсента Гриффита, выдав себя за руководителя из университета Камиллы. Они провели уже несколько встреч, и как ты догадываешься, обсуждали не получение лицензии твоим психотерапевтом. Ты думал, что сможешь уберечь ее от вмешательства в семейные дела, но наша мать оказалась хитрее и нашла отличный способ использовать Камиллу, чтобы подобраться к тебе поближе. — Почему Марсель не сказал мне сам? — хотя лицо Клауса осталось непроницаемым, в голосе явственно звенела сталь. — Вероятно, опасался вот этой твоей реакции, — неопределенно махнул в его сторону рукой Элайджа, — Готов поспорить, сейчас ты размышляешь над тем, как можно быстрее добраться до Винсента и вырвать ему сердце. В ответ на эти слова гибрид зловеще осклабился: — Ошибаешься, я придумаю что-нибудь поизощреннее. — Это плохая идея, Никлаус. Финн в теле Винсента приобрел большую магическую силу. Он даже не позволит тебе близко к себе подойти. Нам неизвестно, как много он уже успел выведать у Камиллы, но будет лучше, если мы сможем заставить его поверить, что между вами ничего нет. — Ками никогда не предаст меня. — Разумеется. Но она всего лишь человек и вряд в ее силах противостоять тысячелетнему вампиру в теле могущественного ведьмака. Рано или поздно, Финну и нашей матери удастся докопаться до истины. Едва Эстер узнает, как дорога тебя Камилла, она не преминет воспользоваться твоей слабостью к этой девушке против тебя. Камилла уже в большой опасности. — Думаешь, я не смогу ее защитить? — Лучший способ защитить ее — оставить в покое, — Элайджа не дал брату закончить, — И ты это тоже понимаешь. Как только Финн убедится, что вас ничего не связывает, он потеряет к ней интерес. Нужно лишь заставить ее тебя забыть. — Это твой план? — поинтересовался Клаус, с трудом подавляя в себе вспышку гнева, — Стереть ей память, исчезнуть из ее жизни и сделать вид, что мы никогда не были знакомы? Не очень-то похоже на благородного Элайджу. — В любом случае находиться рядом с тобой для нее подобно смерти. Она слишком легкая мишень и ей не выжить в этой войне. Не будь эгоистом, Никлаус, оставь ее. Иначе ты сломаешь ей жизнь, а в отличие от твоей у Камиллы она не бесконечна, — старший Майклсон понизил голос, — И, что бы ты обо мне не думал, я забочусь прежде всего о нас и о Хоуп. Семья всегда была и будет на первом месте. Клаус окинул брата холодным взглядом, сунув руки в карманы куртки, прошелся вдоль комнаты, будто бы раздумывая о чем-то. Элайджа следил за ним краем глаза, не говоря ни слова, терпеливо ожидая его ответа. Дойдя до камина, гибрид резко развернулся, бросил ему сквозь стиснутые зубы: — Позвони Ребекке, она скажет, где вы встретитесь, чтобы спрятать Хоуп, — выдержал недолгую паузу, — С Камиллой я все решу сам.
