Мой дивный новый мир!

Выходка Закуро поставили под угрозу цель Бьякурана. Он едва не убил Каваллоне и пытался покалечить Тсунаеши. Без двух хранителей неба придется начинать все сначала: подбирать новый мир, телепортировать хранителей. Джессо расстраивала подобная перспектива. Телепортация людей из других измерений требовала огромного количества энергии – его собственной энергии. Никто кроме Шоичи не знал, куда порой пропадал небо Маре. А Бьякуран после использования пламени подолгу отлеживался в скрытом секторе лаборатории, обложившись пакетиками с любимым лакомством и смотря глупые мультфильмы. - Шо-тян! – обратился босс Мельфиоре к ученому, возвращаясь в лабораторию. – Записи с камер могли быть подделаны кем-то? - Записи – нет, но теоретически обмануть визуальное восприятие камер возможно, однако это доступно только самым сильным иллюзионистам. Здесь на такое способны только несколько человек: Торикабуто, Генкиши и еще трое из элиты тумана, а также, - тут Ирие запнулся и с силой сжал пухлыми пальцами слоеный пирог, что из того вытекла вся начинка, - Рокудо Мукуро. Но ваши подчиненные верны вам, а Мукуро не может пользоваться пламенем, пока на нем ошейник. «Верны ли?» - Джессо сузил сапфировые глаза и стал повторно пересматривать все записи с камер, на которых были последние перемещения его иллюзиониста. Босс Мельфиоре без труда отыскал подозрительный момент: Рокудо заходит в тепличное помещение, садится под яблоню и засыпает. Его никто не тревожит, но по выражению лица становится заметно, что с ним что-то не так. -Шо-тян, приблизь картинку! Мне нужно видеть его лицо! – отдает приказ подчиненному Бьякуран, не отрываясь от огромного монитора. - Хорошо! – ревность больно жалит ученого, ему неприятно смотреть на то, с каким остервенением предмет его обожания ищет причину плохого настроения иллюзиониста, но исполняет приказ. «Джессо, помоги мне!» - читает небо Маре по губам иллюзиониста. Видно, как напряжено все тело Мукуро, как длинная челка прилипла ко взмокшему лбу, будто он пытается вырваться из лап жуткого сна. И сна ли? Бьякуран неожиданно вскакивает и ударяет кулаком по столу так, что Шоичи вздрагивает, а паучьи лапы кресла, в котором он сидит, делают несколько шагов назад, отчего слышится попеременный цокот. «Он звал меня! Что должно было случиться, чтобы он позвал МЕНЯ?» - босс Мельфиоре начинает пересматривать один и тот же момент, будто сомневаясь в увиденном, но продолжает раз за разом убеждаться в своей правоте. Конечно, где-то в глубине души расцветает огненный цветок гордости и самодовольства: он-таки смог добиться от Рокудо хрупкого доверия, но эта крупица вместо того, чтобы в дальнейшем перерасти в привязанность, разбивается словами «Я тебя ненавижу!», сказанными сегодня с такой ожесточенностью. Этот взгляд разноцветных глаз, полный ненависти и боли, обескуражил Джессо. Его иллюзионист никогда открыто не выражал своей злости, и его обычное «ненавижу тебя» было всегда приправлено приторной улыбкой и мягким певучим голосом. Конечно, теперь было ясно наверняка, что записи с камер не были подделаны, иначе бы небо Маре не увидел этой фразы. Но босс Мельфиоре отказывался верить, что Рокудо просто приснился плохой сон. Однако иллюзиониста можно было попробовать в этом убедить, чтобы вернуть его настроение на круги своя. Джессо сверкнул белозубой улыбкой и улетел в свою комнату, забывая попрощаться с Шоичи. *** - Держать слово ты не умеешь, - затравленный и ожесточенный взгляд из глубины комнаты встретил сияющего, как медный таз, босса Мельфиоре. - Мукуро-кун, а у меня кое-что есть для тебя! - Не интересует! - А если я скажу, что это доказательства моей невиновности? Джессо заметил, как вздрогнул иллюзионист, и как его пальцы сгребли одеяло, на котором он сидел. Очередное подтверждение тому, что случившееся сильно задело Рокудо. Нет, конечно же, Бьякуран мог вызвать своего хранителя тумана и заставить его покопаться в голове Мукуро, чтобы тот все рассказал сам, а потом преспокойно затереть ненужные куски памяти, но если обман каким-то образом раскроется, то прощения за содеянное Джессо уже не вымолит. Босс Мельфиоре прошел столько игр с иллюзионистом в параллельных мирах, что знал наверняка некоторые аспекты его личности. Мстить Мукуро будет самоотверженно и с особой жестокостью, поэтому в этой игре он старался не сделать ничего такого, за что бы иллюзионист смог его возненавидеть. Было с лихвой достаточно того, что он удерживал его на базе против воли. Не дожидаясь ответа, небо Маре включил планшет и сунул под нос Рокудо. Сердце иллюзиониста забилось сильнее. Неужели он решил показать ему все позорные сцены, продемонстрировать его унижение? Чему он тогда радуется? Разве он не должен быть зол? Зол? С какой стати ему злиться? Вдруг, он сам устроил эту игру и натравил подчиненных… Вопросы множились, а видео уже дошло до момента, где Рокудо засыпает. - Я не хочу на это смотреть? – иллюзионист оттолкнул планшет, предварительно останавливая видео. - Почему? Там нет ничего такого! - Издеваешься? – полный презрения взгляд был подарен Бьякурану. - Я серьезно! – небо Маре больше не стал предпринимать попыток показать видео через планшет и, набрав какую-то комбинацию клавиш, включил режим голограммы. Картинка вспыхнула над стеклянной поверхностью планшета большим полупрозрачным прямоугольником, выключить видео теперь не представлялось возможным - Джессо намеренно отошел подальше. - Я ухожу! – иллюзионист поднялся с кровати, но уйти ему не позволили. Бьякуран редко обездвиживал Мукуро, но сейчас ему было необходимо, чтобы тот досмотрел видео. Путы, ловко выскользнувшие из ошейника, присоединились к спинке кровати. - Я не буду это смотреть! – протестовал иллюзионист. - Мукуро-кун, пожалуйста… - Ты так хочешь, чтобы я взглянул на ЭТО со стороны? Тебе доставляет это удовольствие? – Мукуро затрясло. Он был зол и оскорблен. Иллюзионист знал наверняка, что Бьякуран играет с ним, но что его игры зайдут так далеко – не укладывалось в голове. А он уже почти смирился с тем, что ему приходится разделять постель и личное пространство с этим странным человеком, выбравшим почему-то именно его себе в фавориты. - Оя-оя, я не понимаю, о чем ты говоришь! – Бьякуран изобразил удивление. – Тебе приснился кошмар, и ты попросил моей помощи. Неужели твое самолюбие так задела невинная просьба? Ну прости. Я могу удалить это видео и забыть об этой фразе! Но только хватит так на меня злиться. Мукуро-кун, ты делаешь мне больно, а я ведь люблю тебя! – Джессо, оставив планшет на краю кровати, крепко обнял иллюзиониста, нагло кладя подбородок на его плечо. «Какой еще сон? Все же было по-настоящему… Они просто замели следы…» - Мукуро замер и только тогда до него дошло, что видео уже практически закончилось, а кроме себя, спящего под яблоней, он ничего интересного на нем не увидел. Никаких людей, никакого насилия. - Это монтаж, - проговорил Рокудо, но по голосу было слышно, что он сомневается. - Это никакой не монтаж, я все перепроверил. Наши камеры способны обмануть только сильнейшие иллюзионисты, а на базе таких всего несколько, и один из них – ты. - Тогда это сделал он? - Да я тебе не понимаю. Кто он? Что сделал? - Изнасиловал меня, твою мать! – выкрикнул иллюзионист. Улыбка медленно съехала с лица босса Мельфиоре, превращая его в мраморную маску, а сапфировые глаза потемнели. Он ни на секунду не усомнился в достоверности наполненных ненавистью слов иллюзиониста. Это поведение, сверкающие яростью разноцветные глаза, содранная ногтями кожа и неудержимое желание отмыться и остаться одному - все это он уже видел в одном из параллельных миров. Небо Маре так настойчиво шел к своей цели, здесь, на этой базе, ему хотелось увидеть другого Мукуро, такого, которого он еще не видел в бесконечном множестве миров, Мукуро забывшего о своей темной стороне и способного любить. Бьякуран порой спрашивал себя, не сошел ли он с ума, загоревшись этой идеей, и заложены ли вообще в природе Рокудо такие чувства, как привязанность и любовь. Но теперь проверить это не предоставлялось возможным. Насилие озлобило иллюзиониста и увело из русла относительного спокойствия в русло ненависти. Слишком злопамятный, он никогда этого не забудет. Все усилия были перечеркнуты кем-то, и этот кто-то находился на базе. Себя же насильником при этом Джессо не считал. Да, он занимался с Рокудо сексом, но только тогда, когда полностью распалял гибкое тело, заставляя похоть взять верх над разумом, и "нет!" превращалось в однозначное "да!". «Проиграл! Проиграл, едва начав!» - пальцы Бьякурана нервно подрагивали, а радужка стала практически черной. В голове Джессо не укладывалось, как кто-то посмел нарушить его главный приказ – не трогать Мукуро, посмел покуситься на то, что принадлежит ему. И посмел испортить величайшую игру, которую он затеял. Самую ценную игру, сравнимую лишь с той, в которой заключался весь смысл пребывания на этой базе. На базе были предатели, а, значит, и были просчеты, способные помешать небу Маре достигнуть своих целей. Больше босс Мельфиоре не собирался проигрывать. Ситуация требовала его прямого вмешательства. - Я выясню, что произошло, Мукуро-кун, и я разрешу тебе лично убить тех людей, если сказанное тобой подтвердится, - спокойно произнес Джессо, путы скрылись в ошейнике, отпуская Рокудо. От босса Мельфиоре исходила убийственная аура. В голосе появились еле заметные металлические нотки, а лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. А глаза... в этих глазах плескалась лишь тьма, черная и бездонная... Иллюзионист даже подумал, что хочет вновь увидеть лживую улыбку, лишь бы убрать это пугающее спокойное выражение. Джессо не кричал, не ломал вещи, как бы делало это большинство людей, он оставался статичным и без интереса смотрел на входную дверь. Но Рокудо догадывался, что такая статика подобна статике ядовитой змеи, готовой в любой момент ударить и выплюнуть убийственную дозу яда под кожу жертве. Таким иллюзионист его еще не видел. И пусть босс Мельфиоре не проявлял видимой реакции, Рокудо знал, что Джессо не просто зол, он в ярости. По спине пробежало стадо мурашек, и появилось животное желание срочно сбежать от опасности. Воздух в комнате раскалился. Каждой клеточкой своего существа Рокудо чувствовал, на сколько силен и опасен этот человек, обычно казавшийся безвредным неугомонным ребенком, прилипавшим к нему с надоедливым «Я тебя люблю, Мукуро-кун!» и разрешавший отвешивать себе тумаки. «Значит, не ты отдал приказ, - понял Рокудо, - но это не снимает с тебя косвенной вины! Если бы не ты, меня бы тут не было!» - Кике, явись ко мне, - тихо произнес небо Маре в серебряный браслет, поднося руку к лицу. - Если ты думаешь, что я буду в красках все рассказывать твоему подчиненному, то зря, - возразил Мукуро, собираясь подняться с кровати и уйти. - Мне это не нужно! Просто покажи, как выглядит тот, кто причинил тебе вред! - Каким образом? Кольцо неба на среднем пальце босса Мельфиоре засияло, и ошейник иллюзиониста разломился на две части, возвращая ему силу и свободу. - Надеюсь, что ты не станешь применять свои способности во вред. Мы находимся вне параллельных миров, сбежать с базы невозможно. Если пообещаешь, что не сделаешь ничего подобного, я дам тебе возможность защищать себя своим пламенем. Но если пострадает хоть один человек, я буду вынужден опять лишить тебя силы. Мукуро не верил своим ушам. Ему дадут свободу? Бьякуран сошел с ума, раз решил ему доверять, но не использовать эту попытку будет глупо. Иллюзионист даже не обратил внимание на то, что из речи Джессо вместе с вежливыми междометиями пропало его любимое «Мукуро-кун». В висках стучало от пламени тумана, потоком заполняющего тело. - Обещаю, - этой фразой иллюзионист лишь отмахнулся от Джессо, но тот и так знал, что Мукуро не сдержит слова и попытается обернуть ситуацию в свою пользу. Небо Маре предпринял последнюю попытку вернуть игру на круги своя, не особо веря в то, что месть сможет стать расплатой и стереть из памяти иллюзиониста столь сильное оскорбление. Мысленно Джессо уже попрощался с Мукуро, ему придется убить последнюю доступную версию иллюзиониста, когда тот решит что-нибудь выкинуть. Щемящее чувство тоски переплеталось с бессильной злобой. Почему все должно было случиться именно так? Бьякуран не заметил, как стал одержим своей живой игрушкой. И он уже не представлял свое существование без игр с ней. Каждый раз, когда он думал, что знает Рокудо, тот удивлял его и делал что-то, чего прежде никогда не было ни в одном из параллельных миров. Всех остальных людей он просчитывал без усилий, они будто роботы действовали по заданному алгоритму, не стараясь импровизировать. Но, к сожалению, не смотря на всю многогранность личности, были вещи, на которые Мукуро всегда, в любом из параллельных миров, реагировал одинаково. И реакция на унижение и насилие всегда повторялась. Если насилие сопровождалось пытками и было выше допустимой нормы, иллюзионист ломался, если же ему удавалось выжить, он восставал и мстил всему миру, не заботясь о последствиях. Рокудо кусал губы. Ему требовалось показать Джессо тех, кто сделал с ним ужасные вещи, и это злило. Мерзкие морды хотелось стереть из памяти навсегда и уж тем более не показывать их Бьякурану, тому, по чьей вине произошло все. Ах, если бы иллюзионист мог тогда использовать свою силу, он бы провел насильников через все круги ада, за одну только мысль об использовании его для низменных утех. Он стал бы личным палачом для каждого и убивал бы долго и мучительно, услаждая свой слух криками и мольбами о помощи. - Бьякуран-сама, вы звали? – стук в дверь и мелодичный голос вернули Рокудо в реальность из грез о предстоящей мести. Взгляд иллюзиониста встретился со взглядом Бьякурана. «Ему грустно?» - Мукуро лишь секунду смотрел в глаза, вернувшие сапфировый оттенок, пока их обладатель не повернулся к двери. «Нет, быть такого не может! Очередная уловка…» - Да, можешь войти! – дал разрешение своему хранителю Бьякуран, возвращая себе доброжелательный улыбчивый вид. Неудивительно, что, войдя, Кике не заметил никаких изменений в настроении босса, хотя еще пять минут назад думал, что случилось что-то серьезное. Облако Маре замер в ожидании приказа. - Мукуро-кун, будь добр, покажи мне этого человека, боюсь, что без твоей помощи нам тут никак не справиться. - Что-то случилось? – поинтересовался хранитель Облака, но по спокойному жесту руки Бьякурана понял, что от него сейчас требуется только слушать. Облако Маре взглянул на иллюзиониста, сидящего на кровати без ошейника. Босс окончательно потерял голову, раз дал свободу этому человеку. Кике хмурился, понимая, чем это может грозить семье и порядку на базе, который и так приходилось поддерживать с огромным трудом, но не говорил ни слова. Не в его правилах обсуждать приказы начальства. Тем временем пламя тумана фиолетовой дымкой окутало пространство перед иллюзионистом, принимая форму человеческого тела. Вскоре у тела появились вполне четкие черты лица, по которым Кике узнал одного из солдат тумана. - Ты знаешь, кто это? - Да, конечно, это Джузеппе, один из подчиненных Торикабуто, - отчеканил Кике, который помнил всех людей на базе по именам, не смотря на их численность. Но тут пламя тумана продолжило свои метаморфозы и рядом с одним силуэтом стали расти еще две мужские фигуры. Пальцы босса Мельфиоре еле заметно дрогнули, но он сдержал эмоции и сохранил сияющую улыбку. Рокудо же молчал и смотрел сквозь собственные иллюзии. Достать из воспоминаний и с точностью повторить облик ненавистных насильников оказалось непростой задачей, поэтому пламя так медленно принимало нужные очертания. - Кике-кун, - пропел Бьякуран, - а эти двое? - Марио, он из отряда грозы. И Жан – отряд солнца, - облако Маре вопросительно взглянул в глаза босса, абсолютно не понимая, почему босс интересуется рядовыми, да еще и просит Мукуро показать их. - Кике-кун, сделай так, чтобы эти трое оказались в моем кабинете. Чем быстрее это произойдет, тем лучше. - Хорошо, Бьякуран-сама, сейчас же направлю их к вам, - мягко улыбнулся облака Маре и развернулся, чтобы уйти. - И да, - Джессо окликнул своего заместителя, - если они не вернутся, то не переживай, они нарушили кое-какие правила, за что их следует наказать. - Как скажете, Бьякуран-сама, я Вас понял! – Кике вышел из комнаты и стиснул зубы. Облако Маре знал этих парней, и они точно ничего не могли сделать. Они все время помогали ему. Жан – подчиненный Дейзи вел отчеты по всему отряду солнца, так как его командиру было интереснее общество плюшевого Бу-бу, чем наведение порядка в рядах подчиненных. Марио же был негласным лидером грозы и являлся единственной силой, которая без вмешательства босса или погребальных венков, могла руководить солдатами отряда, в котором вообще не было официального командира. Джузеппе был предан Кике и именно он сдавал все отчеты тумана, которые Торикабуто намеренно задерживал в последнее время, ссылаясь то на плохое самочувствие, то на медитации, то на прочую ерунду. «Как он узнал?» - облако Маре сжимал руки в кулаки. Не было сомнений, что Мукуро что-то задумал. Это первые шаги к развалу семьи Мельфиоре изнутри? И Бьякуран-сама верит ему? Кике вышел в гостиную, обдумывая свои дальнейшие действия. Он не мог пойти против приказа босса, но и не мог подставить людей, которые на протяжении многих лет служили семье верой и правдой. Облако Маре мог поклясться, чем угодно, дать руку на отсечение, что именно эти трое были не способны сделать что-то, за что бы их следовало убить. «Рокудо Мукуро, подлая змея!» От безысходности хотелось выть и кататься по полу, но это непозволительная роскошь для того, кто должен быть примером для всей семьи. Кике не помнил, как прошел в центральную залу, где находился лифт, и как набрал на браслете нужную комбинацию клавиш, чтобы вызвать всех, кого хотел видеть Джессо. Появившиеся мужчины с искренним удивлением смотрели на «правую руку» босса, в их взглядах не было страха за свою жизнь, лишь легкое волнение, которое вполне естественно, когда тебя вызывает прямое начальство. - Что у вас произошло с Рокудо Мукуро? – Кике не улыбался, смотря поочередно на каждого из солдат. - Ничего, - пожал плечами Джузеппе. - Вы говорили с ним? Виделись? - Да было один раз, перед тем, как в тюрьму привезли пленников, - Марио почесал затылок, не считая нужным врать командиру, которого искренне уважал, - он тогда спер краску и разрисовывал стены. Мы шли мимо и увидели, как он пишет о Бьякуране-саме. Ну вы знаете, что он писал… Ну я и сказал ему, что если бы не приказ его не трогать, то ткнул бы его мордой в это самое ведро. Джузеппе и Жан тогда попросили меня замолчать, и мы ушли, на этом все… - Я попробую уладить, ждите здесь, - Кике решил вопреки всему оспорить приказ босса и высказать свое мнение. Облако Маре постучался в покои босса и вошел, когда дали добро. - Мне нужно с вами поговорить, Бьякуран-сама, с глазу на глаз. Извините, но мне это действительно важно! – Кике был серьезен. - Мукуро-кун, я скоро. Да, Кике-кун, у тебя есть ровно минута, чтобы объяснить мне, почему мой приказ до сих пор не выполнен, - Бьякуран вышел из комнаты вместе со своим заместителем. По спине хранителя облака пробежал холодок, но его решимость недовольство босса не погасило. - Дело в том, - начал облако Маре, - что эти люди не способны на что-то плохое. Рокудо Мукуро оклеветал их. Жан и Марио – негласные лидеры своих отрядов, я с ними работаю много лет, а Джузеппе всегда дает полную информацию об отряде тумана, если Торикабуто задерживает отчеты. Если вы избавитесь от этих людей, это подкосит равновесие в семье! Прошу разобраться в ситуации прежде, чем принимать окончательное решение. Если это из-за того, что они говорили с Мукуро, когда тот разрисовывал стены, то только ради того, чтобы защитить вашу честь. Прошу, простить их, - Кике присел перед боссом на одно колено, опуская взгляд. Пылкая речь хранителя облака заставила небо Маре задуматься. Рокудо Мукуро – редкостный обманщик. Что, если все его поведение – фарс. Но тот взгляд, разодранные плечи… Нет, ни в одном из параллельных миров он не делал ничего подобного ради обмана. Мог ли его характер претерпеть изменения и выйти на новую ветку? Люди, которых просил убить Мукуро, оказались важной составляющей семьи Мельфиоре, да и Кике никогда бы не стал просить за кого-то, кто не был бы важен, и уж тем более оспаривать приказ. - Встань, - приказал Джессо, - хорошо, я разберусь! А теперь приведи мне их… - Спасибо, Бьякуран-сама, - поблагодарил хранитель облака. Вскоре трое подчиненных остались наедине с боссом Мельфиоре и иллюзионистом, а Кике вернулся к работе.