Мой дивный новый мир!

Белоснежный обруч сделал пару оборотов вокруг фаланги указательного пальца, и замер, ловко перехваченный кистью. Индикатор ошейника мигнул несколько раз, и путы ленивыми змеями выползли из отверстий на его стенках и мягко обвили изящное запястье. Скоро, очень скоро иллюзионист наденет эту штучку на красивую шею босса Мельфиоре и заставит ползать у него в ногах, вымаливая прощение! Воображение рисовало слишком много разных картин одновременно, и Мукуро было сложно решить, что же он сделает с пленным Джессо, когда тот окажется в его власти. Однако среди вороха самых изощренных фантазий не было ничего, что причиняло бы значительный вред здоровью неба Маре. До дрожи в коленях хотелось увидеть удивление и страх в сапфировых глазах, когда вся невероятная сила окажется запечатана. Покажет ли Бьякуран свое истинное лицо сразу? Разозлится и будет сопротивляться? Или сразу сдастся? Мукуро непроизвольно облизал губы и провел пальцем по гладкой поверхности обруча. Такая опасная вещь в его руках, что не терпится уже воспользоваться ей. Союз с Савадой определенно имел свои плюсы. Рокудо обменял ошейник, который раньше принадлежал Скуало на точно такой же, сделанный техниками Вонголы специально для него. Главным условием обмена было, чтобы хозяином вещицы был только иллюзионист. И никто другой, включая мастеров, создавших ее, не смел сменить владельца. Скрепя сердце Тсунаеши согласился на опасную сделку, ведь начало их сотрудничества с Рокудо обязательно было подкрепить жестом доверия. От иллюзиониста в ближайшем будущем требовалась одна довольно крупная услуга – воссоздание портала ада, через который пленным единовременно передадут атрибуты силы и скорее всего отправят подкрепление. Так Мукуро узнал, что на стороне Вонголы находится Фран, еще один иллюзионист, связанный договором с адом. Память подкинула образы маленького мальчика в смешной шапке-ягодке, которого он обучал недолгое время до своего плена в тюрьме Вендикаре. Как же давно это было. Десять-двенадцать лет назад? Мукуро хорошо помнил лицо того юного иллюзиониста, но теперь это знание ничего не давало. Теперь мальчишка совершеннолетний, и детские черты исчезли из его облика. Но встретиться с бывшим учеником было бы любопытно. Временные рамки, обозначенные Вонголой, были слишком размытыми: то ли месяц, то ли два. Все зависело от того, как техники что-то там подготовят. Что конкретно, Мукуро не сказали, так же, как и то, когда ему передадут чертежи портала и переправят перчатки для преобразования иллюзий в реальные предметы. Ему не доверяли. Но на этот раз иллюзионист не стал требовать искренности от Вонголы. Напротив, Мукуро даже был рад, что кульминация в этом противостоянии откладывалась. После убийства Торикабуто с его способностями происходило что-то непонятное. Пламя тумана стало слабее обычного и поддерживать иллюзии достаточной силы становилось с каждым днем сложнее. Рокудо бы с удовольствием дал себе передышку, чтобы понять, что происходит, и погасил все пламя, что использовал. Но роскошь была непозволительной. Иллюзия невидимости скрывала его местонахождение от камер Шоичи, а другая мощная иллюзия воссоздавала мертвого погребального венка, когда приходили запросы на его браслет и нужно было что-то решить в рамках его обязанностей. Пришлось залечь на дно и отказаться ото всех выходок, которые Мукуро с удовольствием устраивал на базе до боя с Торикабуто. Любая стычка с А-ранговым солдатом могла его раскрыть, а любая стычка с погребальным венком закончиться еще плачевнее. Как именно Мукуро предпочитал не думать, но был уверен, что его казнят, как только смерть хранителя тумана Мельфиоре всплывет на поверхность. Путы ошейника втянулись обратно, а сам он растворился в воздухе. Пламя, заставляющее вещицу работать, погасло, а кольца ада будто взбесились, пережимая фаланги пальцев до обжигающей боли. - Что с вами такое? – иллюзионист сморщился от неприятных ощущений и поднял руку к лицу. Пережатые пальцы начинали синеть, а кольца ощущались живыми существами, которые требовали от него чего-то. Зрачок алого глаза одного из атрибутов сузился до вертикальной щелки, и застыл на лице Мукуро, будто прося того угадать его желание. - Гляделки не помогают! - когда боль стала совсем невыносимой, Мукуро ухватился свободной рукой за оба кольца и попытался их снять. Еще немного, и он останется без пальцев. Кольца намертво впились в кожу, не желая подчиняться хозяину. Мукуро взвыл от боли, тщетно пытаясь содрать с себя проклятые атрибуты. Появилось даже желание надеть на себя свой собственный ошейник, чтобы пламя, питающее кольца, утихло, и они вернулись обратно в ад… И тут Мукуро осенило. Тогда, в том бое с иллюзионистом Мельфиоре, он каким-то образом призвал ад в реальный мир. Это не была иллюзия или техника, сокрытая в его правом глазу – шесть путей реинкарнации, это было перемещение физического тела в другую реальность. - Остановитесь, я пойму! – обратился Рокудо к кольцам, и их давление несколько ослабло. Но не на столько, чтобы иллюзионист перестал искать причину их поведения. Тогда он призвал ад, провалился с врагом в портал, вот только как он это сделал, Рокудо не мог понять. Нужно было восстановить хронологию. Первые пятна, разъедающие реальность, появились, когда Торикабуто пытался подчинить его волю. Мукуро помнил, как испугался, что его вновь погрузят в кошмар, который едва не сломал его психику. Воспоминания черными пятнами заполнили сознание, и иллюзиониста затрясло. Он все еще не отомстил за унижение, даже если его создателем был убитый им старик. Можно ли вытащить эту душу из недр преисподней, чтобы задать этот вопрос? Эта душа точно была в аду, Мукуро почему-то знал это. Рокудо закрыл левый сапфировый глаз, давление колец начало ослабевать. Кровь устремилась к заледеневшим кончикам пальцев. Значит, он все делал верно. Нужно прекратить глушить ненависть, нужно полностью подчиниться ей и принести ее в дар виновному. В правом глазу начали сменяться иероглифы. Один, два… И вот отсчет завершился на кандзи «шестерки» - последнего известного Мукуро пути, но сейчас иллюзионист понял, что это не предел. На шестом пути все не заканчивается. Сосредоточившись на воспоминаниях, которые вели за знакомые пределы силы, Мукуро сквозь боль и отчаяние заставил себя вернуться в тот страшный день, чтобы заново его пережить. Из правого глаза полились кровавые слезы, «шестерка» внутри алой радужки затряслась и распалась на частицы, которые черным пятном заполнили весь глаз Рокудо. Лишившись зрения, иллюзионист запаниковал, но кольца мягко звякнули, будто говоря ему, что все так, как должно быть. Несколько раз моргнув и размазав кровавые дорожки рукавом, Мукуро стал различать очертания привычного мира. В черном глазу вспыхнул алый иероглиф «семь». Дальше иллюзионист действовал по наитию. Он вытянул руку вперед и позволил пламени тумана смешаться с силой седьмого пути. Синее пламя окрасилось в черный, и пространство, где оно касалось реальности, стало покрываться черными дырами. Небольшие прорехи в воздухе расползались серебристо-смоляным пятном, пока не образовали единый проход, высотой в человеческий рост. Без колебаний Мукуро шагнул вперед, и привычный мир исчез. *** Тишина настолько глубокая и пугающая, что не слышно даже стука собственного сердца. Воспоминания, самые страшные и жуткие пробиваются сквозь пелену забвения. Ненависть, боль и обида, желание мести заполняет измученную душу. И он идет вперед, желая отыскать того, кто достоин этой кары. Его глаза не видят, ведь здесь нет ничего кроме тьмы, но само пространство ведет его разум навстречу искомому. Отчаяние подкатывает к горлу. Желание вернуться к свету, уйти из этого проклятого места. Кольца до боли пережимают фаланги. Нельзя. Если он не справится и свернет, ад поглотит его, и оставит вечно блуждать в своих недрах. Где-то впереди вспыхивают разноцветные огни, разгоняя кромешную тьму. Какие-то гаснут, едва появившись, какие-то яркими метеорами надолго освещают мрачное пространство. Но и их свету рано или поздно суждено угаснуть. «Портал ада Вонголы!» - догадывается Мукуро, но разворачивается от световых пятен и идет прочь. Еще не время. Мальчик, которого он некогда учил, оказался проворнее своего учителя, и первый проник в это измерение. Зависть… Еще один смертный грех вплетается в круговорот чувств Рокудо, и он, подхваченный новым пламенем, срывается с места. Этой силе нужно дать выход, иначе она уничтожит его. Тьма под ногами проваливается, и иллюзионист летит вниз. Свободное падение длится недолго, и иллюзионист замирает будто в невесомости. Его взору предстают толпы едва различимых серых теней, что неспешно плывут сквозь черное пространство по каким-то только им известным делам. «Души грешников?» - догадывается иллюзионист, и идет сквозь реку призраков туда, куда ведет его ад. Их эфемерные тела легко колыхаются, и обдают едва заметной прохладой, когда он проходит сквозь них. Некоторые души удивленно смотрят в его лицо темными глазницами, но тут же, будто, вспомнив о чем-то важном, возвращаются в поток бесцельного существования, теряя к нему интерес. Он вновь натыкается на пространственную яму и вновь падает вниз, еще и еще, пока не понимает, что искомое рядом. Высокая тонкая тень колышется перед ним. Он нашел его! Все разъедающие чувства сливаются воедино, чтобы черным пламенем объять всю сущность иллюзиониста, и выплеснуть на призрак врага. Немой крик вырывается из недр проклятой души, и она сгорает дотла в пламени адепта ада. Мукуро еще не понимает, что он сделал, но чувствует облегчение и разочарование одновременно. Ему пора возвращаться. Взгляд наверх, горящие кольца ада, пламя, принявшее форму двух гигантских демонических крыльев, выросших за его спиной. Он вырывается из недр преисподней, разрезая слои темного измерения. Вдали мелькают огоньки портала Вонголы. На душе едва-едва становится легче, как вновь гнетущее чувство расползается и подчиняет себе иллюзиониста. «Это был не он!» Сгорая в адском пламени, душа Торикабуто раскрыла много своих прегрешений, таких, что внутренняя война в Мельфиоре может вспыхнуть хоть завтра. Но среди грехов иллюзиониста Маре не было того, что касался Мукуро. Не он обманул его и не он играл с ним. Но кто же тогда виноват? Кто тот другой иллюзионист? Ведь именно из-за этого человека, Рокудо больше не… Перед глазами как назло вспыхивает сияющий облик босса Мельфиоре с извечным: «Я люблю тебя, Мукуро-кун!». И иллюзионист сглатывает подступивший ком, не в силах выдержать этого света. Хочется протянуть руку навстречу, чтобы отомстить или же не поэтому… С оглушительным скрежетом пространство сжимается, Рокудо зажимает уши, не в силах выдержать этот звук, и открывает глаза в той же комнате, откуда шагнул в преисподнюю. Ад выкинул его. Проклятые атрибуты валяются рядом безжизненными кусками металла. Иллюзионист прячет их в карман, не рискуя надевать, но пальцы будто нарочно встречаются с еще одним кольцом. И Мукуро чувствует, что теперь сможет его надеть…