Мой дивный новый мир!

- Моя история началась шестнадцать лет назад, тогда я был мальчишкой - студентом, с отличием окончившим третий курс университета. Я всегда мечтал о роли лидера, хотел стать директором какой-нибудь крупной компании или выбиться в политики. Я верил, что смогу сделать хотя бы небольшую часть общества немножечко счастливее. Тогда я и не знал, что путь к мечте может обернуться проклятием. Помню, как сейчас. В тот день было ясно, горячее итальянское солнце пробивалось сквозь макушки деревьев, кричали цикады, сливаясь голосами в единый жужжащий фон. Туристы, стоя перед закрывшимися на сиесту магазинчиками, раздраженно переговаривались, не сумев купить глупый сувенир, ради которого проделали длительный путь. Сиеста. Время, когда жизнь небольшого городка останавливалась на несколько часов, дороги пустели, люди шли отдыхать. И какой из вздорных деканов решил поставить последний экзамен сессии на первый час после коллективного отдыха? Проживая в крохотной дешевой квартирке, которую с гордостью мог назвать своей, имея простенький авто, на который смог скопить, подрабатывая ночами, я считал себя абсолютно счастливым человеком. Не беда, что родители отказались от меня, и я с десяти лет воспитывался в интернате. Мама хотела свободы, отец был слишком слаб, чтобы пойти против ее желания и взять за меня ответственность. Они и по сей день где-то счастливы в браке, а я продолжаю получать бездарные открытки на день рождения и рождество. Не получив должного воспитания и родительской любви, по выходу из интерната я получил ту самую жилплощадь. Родители откупились. А я принял их выбор. Год детских рыданий, и я привык, что меня не забирали из интерната даже на выходные и праздники. Но вся нерастраченная любовь и забота тяготили. Я хотел посвятить себя тем, кто, как я в детстве, был лишен внимания. Взять под свое крыло и направлять. Почему же я не пошел в преподаватели или воспитатели? Потому что эти люди не имели влияния, их мнение четко регламентировалось политикой, а я хотел стать тем, кто способен менять будущее. Заносчиво? Но тогда я верил в себя, верил в правильность своего пути. Пока мою мечту не растоптал тот самый, очаровательно-ясный, будто насмехающийся день. На полной скорости мой скромный автомобиль сбили. Я едва выжил. Очнувшись в груде обломков, я не сразу понял, что именно меня окрестили виновником аварии, и ущерб составил более пятиста тысяч евро. Этих денег у меня не было. Страховка испарилась после посещения врачей. Кажется, на спине все еще остался шрам. Медик и не думал об эстетике, сшивая грубыми стежками лоскуты кожи под просроченным обезболивающим, будто мешковину. Полмиллиона евро. Страшная цифра. Тогда эта цифра стала приговором, но судья "смилостивился" и предложил мне отработать эти деньги в компании человека, понесшего "непоправимый" ущерб и любезно согласившегося позволить мне искупить свою вину. Ложь. Этот человек был пьян, а его огромный авто смял меня на светофоре, который запрещал именно ему движение. Я никогда не нарушал правил: ни дорожного движения, ни законов, да я даже не мог представить себе, как списывать на экзамене. Но что я мог? Уж точно не попросить помощи у родителей, которые отказались от меня много лет назад. Квартиру, пока я был в больнице, изъяли в качестве части долга. Университет, не желая связываться с крупными шишками, быстро подписал документы об исключении своего лучшего студента. Так из надежды и примера я превратился в злостную аморальную личность. Договор подписан. Я - слуга, обязанный отрабатывать свой долг. Но я не унывал, и собирался усердным трудом достичь высокой должности. Мой оптимизм исчез через пять лет, когда работа офисного клерка сменилась работой на вечеринках, которые компания устраивала для своих клиентов. Поначалу я следил за подписанием договоров и сопровождал важных заказчиков, и это было похоже на повышение. Но однажды все изменилось. Один из подвыпивших клиентов перед боссом в шутку сказал, что я выгляжу слишком блекло для сопровождающего. И они не нашли лучшего развлечения, как попросить одну из сотрудниц нанести мне макияж и распустить волосы, которые я собирал в низкий хвост. Клиенту так понравился мой новый внешний вид, что он в тот же день подписал контракт, не забыв попутно высказаться, что невзрачные сопровождающие не способствуют подписанию контрактов. Босс слишком серьезно воспринял слова этого пьяного человека и выделил средства на улучшение моего облика, разумеется, добавив их к моему долгу. Меня обучили и принудили наносить макияж каждый день, следить за кожей и волосами. Уже через пару месяцев я разбирался в декоративной и уходовой косметике лучше любой из сотрудниц. Поначалу мое отражение в зеркале мне не нравилось. Слишком ярко, слишком вульгарно. Но люди вокруг считали иначе, они восхищались. Сделки стали подписываться быстрее, подтверждая слова того человека. «Невзрачные сопровождающие не способствую подписанию контрактов!» Помню, что я даже возгордился успехами, которым помог мой новый образ. Приятно было знать, что люди считают меня красивым. Это тешило самолюбие. Я стал увереннее и стал приносить компании еще больше доходов. Я начал любить свою работу, ведь стоило мне улыбнуться, как все получалось. Однако у этой медали была и темная сторона. Я разучился воспринимать свое лицо без макияжа, я возненавидел свои светлые ресницы, из-за которых глаза казались мне слишком маленькими, неровности кожи и родинки, неидеальную форму бровей… Помешательство на безупречной внешности и по сей день - мой тяжкий крест. Не уверен, что смогу когда-либо вообще избавиться от него. Не прошло и пары месяцев, как мое воодушевление растоптали, а меня смешали с грязью. Не понимаю, как мог быть таким наивным и думать, что людям будет достаточно только беседовать с привлекательным сопровождающим. Один из заказчиков поставил боссу условие: либо я провожу с ним ночь, либо он уходит к конкуренту. Слишком большие деньги стояли на кону, и начальник проигнорировал все мои мольбы. Пригрозив, что сделает так, что меня посадят в тюрьму за невыполнение условий отработки, и тогда уже мной будут пользоваться зеки, он заставил меня лечь под своего клиента. Это был мой первый раз с мужчиной, и я не никогда не забуду того, что со мной делали в ту ночь… Утром я хотел умереть, повеситься, но был так измучен, что едва смог доползти до ванной. А потом понял, что слишком слаб, чтобы оборвать свою жизнь. Ближе к обеду мне пришло сообщение, что многомиллионная сделка была заключена, а мой долг уменьшился на десять тысяч евро. Осталось еще триста восемьдесят. Что же, меня оценили во много раз выше уличных проституток, предлагающих себя за сотню евро. Но я должен был либо обслужить еще тридцать восемь таких вот клиентов, либо отдать отработке всю свою молодость. Я получал в месяц полторы тысячи евро, но я готов был работать долгие годы, чтобы закрыть свой долг, лишь бы больше никогда не ложиться под клиентов. Я все еще верил, что это было лишь разовое недоразумение, и босс увидит мои организаторские и умственные способности. Но, опьяненный легкой наживой, он не разглядел моих талантов за теперь уже ярко-накрашенными глазами. Так я стал обслуживать двоих, троих клиентов за раз. Слухи в определенных рядах быстро расползлись, и некоторые заинтересованные богачи стали выбирать компанию босса с менее выгодными условиями только ради сопроводительного презента в виде моего тела. Иногда они развлекались, намеренно причиняя боль, насилуя одновременно, и когда я сжимался от рыданий, они только распалялись. Одним утром, весь в синяках и незакрывающимся анусом я получил смс, в котором говорилось, что мой долг уменьшился на триста тысяч. Осталось всего восемьдесят. Еще восемь клиентов, и я смогу уйти. Еще не видя этих людей, я ненавидел их всем сердцем. Но больше всех я ненавидел босса и судью, который продал мою жизнь за взятку… Ненависть. Когда-то я и не подозревал, что способен на это чувство. Последний клиент, под которого я был подложен боссом, заключил сделку, и смс-уведомление пропищало: "Ваш долг закрыт". Я пошел в суд, получил нужные бумаги и принес боссу свою вольную. Я ждал, что теперь ад моей жизни хотя бы сменится на чистилище. Но нет. Этот человек рассвирепел, избил меня до полусмерти. Терять курицу, несущую золотые яйца, он был не готов… Очнулся я уже в больнице, встретив Его ясную улыбку. Помню, что все тело нестерпимо болело, но именно боль в груди была невыносимой. Помню, как пальцы дотронулись до бинтов, очерчивая края квадратного бокса с небольшим отверстием внутри. Он объяснил, что вживление этого устройства было необходимо для спасения моей жизни. - Кике-кун, теперь ты сможешь защитить себя! Последуешь ли ты за мной и станешь ли моей правой рукой: защитой и опорой всей семьи Мельфиоре? - ясные светлые глаза, дружелюбная чистая улыбка, первый заботливый жест в моей жизни. Я не знал Его, но я хотел верить в чудеса, поэтому без лишних раздумий согласился пойти за ним. Через полгода я убил почти их всех. Начиная с продажного судьи и подлого босса, заканчивая каждым клиентом, кто причинял мне боль и мучил. Ненависть истерлась с посмертными криками главных виновников. Мне не понравилось убивать. И я хотел на этом остановиться. Но Бьякуран-сама приказал мне мстить за каждую частичку своей искалеченной души, за каждый день страданий, это был приказ полюбить себя. И я смог... Во всяком случае я смог это показать своему новому боссу. Я забыл о тех клиентах, что были нежны и внимательны, тех, кто не знал, что я нахожусь в рабстве и думали, что я провожу ночь с ними по собственному желанию. Я позволил им жить. Еще через полгода я обрел то, о чем мечтал: почти безграничную власть, роль лидера, силу, уступающую только небу Маре, верных друзей. Стал воспитателем для совсем маленьких Блюбелл и Дейзи, которых Бьякуран-сама спас, как и меня. Младшие хранители были сильно травмированы и нуждались в заботе. Я отдал им всего себя, и, сами того не подозревая, они в ответ спасли меня от тяжелых воспоминаний о прошлом. Еще через несколько лет появился ты, Винсент. Мой человек, благодаря которому я узнал, что такое любовь, и смог впервые почувствовать удовольствие от физического контакта... Так скажи же мне, Винсент, неужели жизнь одного варийца - такая уж большая плата Бьякурану-сама за его доброту, за все, что он сделал для меня, всех хранителей Маре и многих членов Мельфиоре? Он спас всех нас, появился, когда мы больше всего нуждались в спасении. *** Ответом на долгий рассказ облака Маре был серьезный взгляд серых глаз, сведенные к переносице брови и обескровленное лицо. Пальцы капитана отряда облака были сцеплены в крепкий замок, костяшки побелели от напряжения. Так вот, что до сих пор гложило Кике. Вот какой путь ему пришлось преодолеть. Чем заслужил такой светлый человек все это? Предательство родителей, нарисованный долг, рабство… Как Кике смог со всем этим справиться? Прошлое не смогло уничтожить душу облака Маре. Кике не замкнулся и не обозлился, он искал во всем справедливость, хотел видеть в людях лучшее. Облако Маре воскрес ярким фениксом на пепле своего прошлого, его стремление к совершенству и идеализм стали только крепче. Сколько раз за исповедь Кике Винсент хотел его обнять, забрать его боль, но знал, что это будет неуместно, потому заставил себя молча сидеть на месте. Кике был благодарен любовнику за это. Все самообладание, каким только обладал хранитель облака, было вложено в этот рассказ. Обними его Винсент, он точно не смог сдержать бы слез и продолжить… Слишком больно. «Появился, когда вы все больше всего нуждались в спасении! Кике, неужели ты не понимаешь, как странно это звучит…» - подумал Винсент, когда облако Маре благоговейно рассказал о чудесном появлении Бьякурана, но озвучивать свои мысли не стал. Кике был предан Бьякурану всем сердцем, считал его чуть ли не Богом в обличии человека. Винсент не разделял взглядов любовника. Но на хранителя облака сейчас многое навалилось, и подрывать веру Кике в такой сложный период было опасно. Винсент закусил губу, он чувствовал, что в рассказе чего-то не хватает. Но Кике не врал, в этом капитан облака был уверен. Скорее, он чего-то не знал сам… Винсент решил, что обязательно проверит свои подозрения, но не сейчас. Сейчас даже нет времени даже на то, чтобы налить любовнику вина, обнять и утешить его, сказать, что он любит его, и что его прошлое не сможет разрушить это чувство. Сейчас нужно спасать Кике от самопожертвования на благо семьи. Осталось какая-то пара часов до того, как ничего нельзя будет изменить… Если облако Маре исполнит приказ Бьякурана и позволит мечнику умереть, то не простит себя, ведь считает, что обязан ему жизнью. Хранитель облака до сих пор винит себя в том, что не смог отстоять подчиненных, которых оклеветал Мукуро. Нельзя, чтобы погиб еще хоть один человек, жизнь которого важна Кике. Вдобавок, добавится проблема в лице Закуро, который со слов Кике стал изменяться в лучшую сторону после того, как вариец стал жить на его территории. Винсент был уверен, что вспыльчивый эгоистичный ураган Маре способен взорвать базу, не задумываясь о сопутствующих жертвах, если у него отберут мечника. «Тот еще эгоист!»    - Винсент? – позвал Кике надолго замолчавшего любовника. Неужели он не готов принять его прошлое, и не знает, как сказать об этом облаку Маре? Сердце больно кольнуло, а глаза защипало. Не лучшее время Кике выбрал для своей исповеди, но больше держать в тайне свое прошлое он не мог. - Спасибо, что все мне рассказал… Но, Кике, ты же понимаешь, что так нельзя! - голос спокойный, любимый, оберегающий. Винсент опустился перед сидящим на краю кровати Кике и взял его руки в свои ладони. - Я не понимаю, - попросил уточнения облако Маре. Он столько вывалил на Винсента, что на самом деле не улавливал, что именно нельзя. И лишь надеялся, что это не относится к тому, что после всего сказанного, им нельзя быть вместе. Но облако Маре был готов принять решение Винсента порвать с ним, ведь по сути Кике умолчал, что был проституткой, пусть стал таким и не по доброй воле. - Мечника нельзя трогать! Да, босс объяснил тебе, для чего нужны хранители неба, но он не знает о том, что повлечет за собой заключение Скуало! Он ничего не знает о том, что происходит в семье! Ты сам сказал, что благодаря варийцу Закуро стал изменяться в лучшую сторону. И ты сказал, что он по доброй воле согласился стать его любовником! Кике, даже, если Скуало не перейдет на сторону Мельфиоре, нельзя отбирать его у Закуро и тем более заставлять хранителя урагана пытать его! Закуро не просто станет таким, как раньше, он обозлится и станет в тысячу раз хуже, чем был! Я молюсь, если он еще не ворвался к Бьякурану и не прикончил кого-то по пути… - Он не осмелится пойти против босса, он обязан ему… - без особой уверенности произнес Кике и покосился на планшет, что лежал рядом. «Пока все спокойно…» - с некоторым облегчением выдохнул облако Маре, не находя срочных уведомлений о происшествиях, что требовали бы его незамедлительного вмешательства. - Кике, у всех долгов есть срок давности. Я не знаю, что Бьякуран сделал для такого человека, как Закуро, что он на протяжении стольких лет выполняет его приказы. Но Закуро не из тех, кто позволит управлять собой. Личных мотивов помогать семье у него тоже нет. Ему до балды Мельфиоре, ее устав и прочие распорядки. Он делает только то, что приказывает босс, или, что хочет он сам. Как бы Бьякуран не помог Закуро в прошлом, сейчас он пытается сломать его будущее. Если я правильно понял, то Закуро был готов напасть на тебя и открыл коробочку резни, когда ты обездвижил мечника? И это после всего, что ты для него сделал за эти годы! Это ли не показатель его отношения к Скуало? Тем более он назвал его своим любовником… Думаю, в этом противостоянии он будет защищать в первую очередь свои личные интересы. И ему будет неважно, кто будет перед ним: босс, которому он обязан, или сам дьявол! «Ради тебя я поступил бы так же!» - подумал капитан облака, взирая снизу-вверх на озадаченного любовника. Кике помрачнел, во многом Винсент был прав. Но что же заместитель босса может сделать? Ослушаться приказа нельзя, но потерять лояльность Закуро еще страшнее. На всей базе только двое сильнее хранителя урагана: он и сам босс. Но Бьякуран не в лучшей форме. Нельзя допустить, чтобы ярость Закуро достигла босса. Получается, осадить Закуро при худшем раскладе мог только Кике. Но и этот вариант не выглядел разумным. Коробочка резни Кике слишком опасна, и ее возможно использовать лишь на открытом пространстве. По нужде хранитель облака уже однажды активировал ее на базе, и это принесло огромный ущерб. Всего лишь мгновение, минимум пламени, но удлинившиеся на многие метры волосы Кике превратились в клыкастые головы спинозавров, которые, как грибы, повырастали из ниоткуда по всей базе и перепугали большую часть ее обитателей. Хорошо, что никто не погиб. Еще долгое время ремонтники чинили дыры в стенах и разрушенные предметы после активации коробочки заместителя босса. Драться на базе Кике нельзя. Но без этой силы ему не остановить Закуро, если тот разозлится всерьез. Как быть, и где искать решение? Длинные пальцы потянулись к планшету. Экран ожил, озаряя уставшее лицо погребального венка. - Ты что-то придумал? – оживился Винсент и поднялся с пола, усаживаясь на кровать рядом с Кике и заглядывая через его плечо в планшет. - Еще нет, но я должен просчитать все риски, если Закуро ослушается приказа, - пальцы что-то набрали на виртуальной клавиатуре, и на экране открылся какой-то файл. - Его досье? Но ты же не хотел… - Винсент отвернулся и поднялся с кровати. Как бы ему не хотелось узнать о Закуро больше, он не имел на это права. Даже Кике из уважения никогда не заглядывал в досье старших погребальных венков. У всех есть свое прошлое, и, если оно хоть на половину такое же тяжелое, как его собственное, то такие тайны должны оставаться тайнами. Пока, во всяком случае, сам человек не решит открыться. - Мне и сейчас этого абсолютно не хочется, но, если я найду хоть что-то, что сможет помочь, то самое время начать искать, - задумчивый взгляд прилип к экрану и заскользил по строкам, раскрывающим все секреты урагана Маре. *** Дыхание перехватило, как от сильного удара, легкие сжало будто тисками, пальцы задрожали, и влажные соленые дорожки расчертили бледные щеки. Кике выдохнул сквозь сжатые губы с каким-то остервенением. В бирюзовых глазах заплясали фиолетовые искры пламени облака. Винсент с волнением наблюдал за любовником, сидя в кресле в противоположном углу комнату. Что же написано в этом жутком досье? На красивом лице облака Маре застыло страдание и… ненависть… Жгучая, всепоглощающая, такая, какой Винсент никогда не видел. Кольцо облака сияло, и бирюзовая копна волос колыхалась в воздухе, подобно сотне змей, наполняя всю комнату убийственной аурой. - Почему такие мрази вообще существуют в этом мире! – прошипел сквозь сжатые зубы погребальный венок, забывая, что не один в комнате, и выключил планшет. - Кике? – подал голос Винсент, чтобы вырвать любовника из лап жуткой информации. Капитан облака впервые слышал, чтобы Кике обозвал кого-то мразью. Даже, когда погребальный венок рассказывал свою историю, он не опускался до уродливых ругательств. И это значило только одно: секреты Закуро были воистину ужасными. - Скуало нельзя возвращать в тюрьму, он должен остаться с Закуро, иначе всему конец, - Кике поднялся с кровати и вытер влажные щеки, размазывая растекшуюся косметику, но не обращая на это никакого внимания, - приказ Бьякурана-сама погубит Мельфиоре быстрее, чем его невыполнение! - Что ты собираешься делать? – Винсент следом встал с места. - Собираюсь оправдать доверие, которое оказал мне босс, когда назначил своим заместителем, и уберечь семью. «Даже, если после буду наказан за самоуправство и неподчинение приказам…» Хлопнула дверь, Кике и поспешивший следом за ним Винсент покинули комнату. Осталось слишком мало времени, чтобы предотвратить трагедию.